Вне тропы

Глава 1

— Запись идёт? — послышался женский голос.

— Да, — отвечает оператор, беря объектив камеры на девушку.

Следующий кадр. Салон машины. Девушка за рулём, рядом парень.

— Может, расскажешь своим зрителям, что к чему? — спрашивает у неё оператор, одновременно снимая деревья и поля русской Сибири.

— Совсем забыла. В общем… мы едем в село Черёмухино, где, по слухам, живёт некая Гримма.

Оператор направляет камеру на девушку. Поймав момент, чтобы подколоть.

— Очередной демон или переодетый бомж?

Лицо девушки изображает короткую ухмылку.

— Будем надеяться, что не бомж. А нечто интересное.

Они подъезжают к селу. Машина въезжает на территорию посёлка. Камера работает.

— У тебя есть хоть какая-то информация по этой Гримме? — спрашивает оператор.

— Интернет-легенды говорят: это переродившийся дух умершего человека. Причём серийного убийцы.

— То есть мы ищем перерождённого маньяка? — перебивает оператор.

— В этом роде. Мне писал знакомый, проживающий здесь. Он поможет нам с камерами, капканами. Он здешний лесник.

— Довольно интересное начало, — говорит оператор и ставит запись на паузу.

Запись возобновляется. Они у сельского дома с зелёным железным забором. Оператор снимает забор. Детально. Комментируя его эстетику.

— Шикарный забор. У деревенщины есть вкус.

— Лучше помолчи. А то влетит за резкий говор, — бросает девушка и набирает номер.

Через минуту калитка открывается. Выходит мужчина. Обнимает девушку, как родную сестру.

Оператор выходит из машины. Снимая всё подряд.

Знакомый замечает объектив. Слегка раздражаясь.

— Это кто?

— Напарник. Работает на меня. Ты не переживай, он замажет твоё лицо и изменит голос.

— Ладно. Тогда я беру ружьё, три капкана и три камеры, — говорит лесник и уходит обратно во двор.

Девушка разворачивается к машине, открывает переднюю дверь.

Кадр переключается на салон. Оператор сзади. Девушка слева. Лесник за рулём объезжает ямы на лесной дороге.

— Красиво у вас, — говорит девушка, глядя в окно.

— Есть такое. Правда, по ночам не очень. Это из-за местного обитателя.

— Тот самый Гримма? — резко спрашивает оператор, направляя камеру на водителя.

— Да. В девяностые местные жители провели самосуд над Аркадием Анисимовым. Он был артистом, выступал у нас в клубе. Убили, потому что оказался любителем резать людей.

Лицо девушки становится настороженным и одновременно заинтересованным.

— То есть душа Анисимова и есть Гримма?

— Типа того. Кто-то говорит о демонических корнях. Другие — про НЛО.

— Вы так спокойно об этом говорите. Будто всё это привычное дело, — замечает оператор.

Лесник молчит. Девушка оборачивается к оператору и жестом приказывает держать рот на замке.

Они добираются до домика. Лесник и девушка разгружают машину. Оператор снимает лес.

— У меня только один вопрос, — говорит лесник девушке. — Если вы увидите Гримму, что тогда?

— Получу доказательства паранормального и привлеку внимание людей. Народ должен знать правду, — заявляет девушка твёрдо, с ноткой гордости.

Лесник усмехается.

— Вы смешная. Но не мне судить.

Он берёт камеры и уходит в сторону леса. Девушка хватает капканы и вместе с оператором идёт за ним.

Жара бьёт по головам. Лесник останавливается у полянки, устанавливает первый капкан.

— Поставь первую камеру у того куста, — говорит он, указывая пальцем.

Девушка устанавливает камеру.

— Сколько всего надо установить?

Лесник выпрямляется, отряхивает руки.

— Три. Но теперь две. Вторую поставим вон там, у старого дуба, - кивает в сторону дерева с расщеплённым стволом. — Там Гримма чаще всего и появляется. По крайней мере, по словам тех, кто видел и остался жив.

— А ты сам его видел? - спросила девушка.

Лесник молчит секунду. Потом поворачивается к ней. Впервые за весь разговор его лицо теряет спокойствие.

— Видел. Две недели назад. Стоял у того дуба в три часа ночи. Я тогда капкан на волка проверял. Слышу — хруст. Не ветки, кости. Смотрю: из деревьев выглядывает морда. Не человеческая. Будто маска. Такая, как у арлекино. Оно пряталось и выглядывало уже из другого дерева. Я тогда понял: оно играет со мной. Сбивает бдительность.

Оператор ловит крупный план. Глаз лесника.

— И что потом? — спрашивает девушка.

— Я выстрелил. В упор. Ружьё не подвело. Дробь прошла сквозь него и ушла в дуб. И оно исчезло.

Наступила тишина. Где-то стучит дятел.

Девушка кивает.

— Значит, можно подождать его здесь, где-нибудь в кустах.

Лесник снова усмехается.

— Так ты хочешь умереть или всем рассказать, что оно существует?

Девушка не отвечает. Она опускается на корточки, проверяет камеру у куста. Оператор фиксирует: сжатые губы, прищуренный взгляд, напряжение в плечах.

— Я хочу узнать правду, — наконец говорит она. — А остальное — дело десятое. Хотя, жить тоже хочется.

Лесник качает головой, но не спорит.

— Тогда последнюю камеру ставьте там. Я пока капканы поставлю. К ночи вернусь. И ещё… — Он замолкает, понижает голос. — Если услышите детский смех или, не дай бог, музыку, не идите на него. Это он.

Лесник разворачивается и быстро уходит в чащу.

Девушка смотрит на оператора.

— Ну что, напарник? У тебя ещё есть возможность уехать. Я довезу до села. Возьмёшь такси. Не обижусь.

Оператор усмехается.

— И пропустить твой дебют в роли охотницы на духов? Ну уж нет. Кто потом монтировать будет?

Девушка чуть улыбается, но улыбка быстро гаснет. Она берёт последнюю камеру и идёт к дубу. Бросая на ходу:

— Тогда держи камеру наготове. И смотри, чтобы зарядка не села.

Наступает ночь. Густая, чёрная, без единой звезды.

Они сидят в домике. Ждут лесника.

Его нет уже час. Потом два.

— Что-то долго, — говорит девушка, глядя в окно. В стекле отражается только её собственное лицо.

— Может, заблудился? — шепчет оператор.

— Он лесник. Он знает этот лес как свои пальцы. — Она сжимает край подоконника. — Ждём ещё десять минут. Потом пойдем искать.

Оператор молчит. В видоискателе видно, как дрожит его рука.

Лесник тем временем у последнего капкана.

Где-то совсем рядом раздаётся хруст.

Не веток. Костей.

Мужчина медленно выпрямляется, вскидывает ружьё. Оборачивается.

Оно стоит в двадцати шагах.

Высокое. Худое. Смотрит прямо на него. С улыбкой, широкой, как лезвие. На голове наросты, похожие на бараньи рога, загнутые вниз. Кажется, что оно радуется.

Лесник целится.

И в тот же миг чувствует прикосновение. С обеих сторон сразу. Длинные когти входят в рёбра, как в масло.

Существо всё ещё стоит перед ним.

Значит, оно умеет расстягивать конечности.

В последний миг тело лесника разрывается пополам. Кровь течёт ручьями. Органы падают на влажную землю.

Монстр исчезает так же бесшумно, как и появилось.

— Его нет уже три часа, — говорит девушка. Голос сорванный.

Они не спят. Камера оператора показывает 8% заряда.

За окном хруст.

Громкий. Влажный. Близкий.

Девушка резко встаёт, выключает свет. Комната становится абсолютно чёрной.

— Ты это слышал? — выдыхает она.

Оператор кивает. Камера дрожит.

Скрип. Медленный, с паузами, будто кто-то учится открывать дверь.

— Лесник? — зовёт девушка. Но не громко. И не двигается с места.

Вместо ответа — влажный. Булькающий звук. Будто кто-то пытается говорить разорванным горлом.

Девушка включает на телефоне фонарик. Свет упирается в дверной проём.

— Не ходи, — шепчет оператор.

— Вдруг это лесник, - сказала девушка.

Она делает шаг. Второй.

Свет фонарика падает на порог. Пусто.

Третий шаг.

И тогда фонарик дёргается вверх.

Над дверью, прижавшись к потолку, как паук, висит Оно.

Белые. Выпученные глаза смотрят прямо на неё. Рот, если это рот, растянут в улыбку до самых рогов. Оно не двигается. Просто ждало.

Девушка успевает только вдохнуть.

Камера слепнет на секунду. Её тело протаскивают через проём с такой силой, что отрываются петли двери. Хрип. Треск костей. И тишина.

Оператор остаётся один.

Он пятится назад, прижимается к стене. Сердце стучит в горле. Он пытается не кричать.

В проёме появляются глаза. Два белых пятна во тьме. Потом длинные, худые, как спички, руки с когтями тянутся вперёд.

— Уйди! — кричит он.

На секунду тишина.

Оно исчезает.

Оператор выбегает на улицу. Не думает. Не дышит. Просто бежит к машине.

Сзади никого. Вверху никого. Луна скрыта облаками.

Он дёргает ручку. Машина заперта. Ключи у девушки. Ключи у той, кто сейчас. Наверное, уже…

Он замирает.

Холодное дыхание касается затылка. Оператор медленно оборачивается. Ели поднимает камеру.

На экране сначала мутные пятна. Камера хрипит, пытаясь сфокусироваться.

Заряд: 1%.

И в последнюю секунду записи перед ним стоит Гримма. В полный рост. Улыбается. Рога тянутся к небу.

Камера падает на землю, снимая лишь чьи-то ноги. И только звук костей, мольбы о пощаде и разорванная плоть. Заполняют концовку записи. Батарейка разрядилась полностью.

Прошла неделя.

Из Новосибирска в посёлок выезжает следователь Кравцов, обычный мужчина за сорок, опытный, въедливый. Его вызвал участковый Олегович.

Кравцов подъезжает на белой «Приоре». Здоровается с коллегами и сразу идёт осматривать место происшествия. Тело девушки приносят на носилках. Следователь откидывает ткань, вглядывается в лицо.

— Кто она? — спрашивает Кравцов.

— Очередной блогер из интернета, — отвечает Олегович. — Искала с другом призраков, а нашла смерть.

Мужчины пожимают руки.

— Грёбаные блогеры, — цедит Кравцов. — Не сидится им дома.

— И не говори. Тут ещё половину тела парня нашли. И украшение… крайне необычное.

Олегович ведёт Кравцова к этому «украшению». Зрелище и правда странное: на ветках деревьев развешаны человеческие органы, в основном кишечник.

— Интересно, — Кравцов хмурится. — Есть подозреваемые? Под такое искусство?

— Пока нет. Но шепчутся про Гримму.

Следователь усмехается:

— Слышал сказку. В интернете детишки пугают друг друга.

Из леса выходят двое полицейских с собакой. Один докладывает:

— Товарищ участковый! Мы нашли новое тело.

— Пошли, коллега, — говорит Олегович и направляется за ними.

Собака приводит к месту, где неделю назад убили лесника. Даже видавший виды Кравцов не на шутку удивлён.

— Ты так удивился, будто прошлое зрелище — детский лепет, — замечает Олегович.

Кравцов подходит к телу, но выдерживает лишь пять секунд. Отворачивается. Спрашивает:

— В этом лесу есть хищники?

— Никак нет, — отвечает первый полицейский. — Только лоси, ежики, кролики.

— Списать на хищника не выйдет, коллега, — добавляет Олегович.

— Может, сектанты? Маньяки?

Олегович и полицейские отрицательно качают головами.

— Ладно. Запись их прогулки сохранилась?

— Да. Наши извлекли карту памяти. К счастью, цела. Могу предложить переночевать у меня в участке, — говорит Олегович. — Ноутбук как раз под рукой.

Кравцов кивает.

Солнце уходит за горизонт. Тьма почти полностью окутывает землю и лес.

Следователь и участковый сидят перед ноутбуком, просматривая запись с камеры оператора. И ещё три с установленных камер.

Когда видео заканчивается, мужчины молчат минуту, другую. Каждый пытается найти хоть какое-то оправдание тому ужасу, что зафиксировала плёнка.

— Я даже не знаю, как это описать, — наконец говорит Кравцов.

Он отодвигается от ноутбука, будто экран может укусить. Пальцы сами тянутся к пачке сигарет, но он сдерживается. В участке нельзя.

Олегович молчит. Смотрит в одну точку на стене. Кружка с чаем давно остыла, но он всё ещё сжимает её, словно ищет тепло.

— Ты видел, — наконец произносит он. — Как оно двигалось. Как оно… растягивалось.

— Видел.

— И как лесника разорвало. И девушку. И парня. А под конец эти глаза в дверях.

Кравцов резко оборачивается на дверь кабинета. Та закрыта. Он сам запирал. Но сейчас ему кажется, что в щели между дверью и полом нет света из коридора. Будто кто-то стоит с той стороны и загораживает.

— У тебя есть что-нибудь покрепче чая? — спрашивает следователь.

Олегович кивает. Молча достаёт из сейфа початую бутылку коньяка. Разливает по кружкам.

Первый глоток обжигает горло. Кравцов прикрывает глаза. Олегович говорит:

— Слушай, — говорит он, ставя кружку. — У нас три трупа. Видео, на котором зафиксировано существо со сверхъестественными способностями. Показания свидетеля — лесника, который тоже мёртв, — что он стрелял в это существо, а пули прошли насквозь. Как ты предлагаешь это оформить?

Кравцов усмехается. Безрадостно, устало.

— «Обнаружены тела граждан с множественными рваными ранами. Предположительно: нападение дикого животного». Видео приобщим к делу и засекретим.

— На медведя не спишешь. Там разрывы такие, что медведь не сделает, - говорит участковый.

— Тогда. Неизвестный серийный убийца с психическим расстройством. Он же развесил кишки по веткам. Он же, скажем так, использовал сложные механические приспособления для имитации… растяжения конечностей, - сказал Кравцов.

Олегович долго смотрит на коллегу.

— Ты сам в это веришь?

Кравцов отворачивается.

— Нет. Но начальству нужно именно это. А, правда… она в лесу осталась. И я не хочу за ней возвращаться.

— И ты засекретил дело? — спрашивает Надя мужа.

— Да, — отвечает Кравцов. — Иначе меня бы здесь не было.

Он делает глоток пива. Глядя на лесной пейзаж за окном.

— Я понял только одно. Это создание охотится не как примитивное животное. Оно играет с жертвой, приманивает, пугает, сбивает с толку. А когда жертва в лапах… убивает изощрённо.

Кравцов снова отпивает. Теперь смотрит на жену.

— Я тогда покопался в архивах. Аркадий Анисимов убивал идентично. И как он сам заявлял перед казнью. Ему просто нравилось охотиться.

— Намекаешь, что это всё-таки он? — тихо спрашивает Надя.

— Возможно, Надь. Возможно.