Властелин снов

Глава 1

Однажды вечером, в метель, комендант зашел ко мне без стука. Его плечи и шляпа были белы, и, как вестник несчастья, выгнал меня из теплого общежития вон – за то, что я вовремя не заплатил за комнату.

Я ступил в ледяной мрак улицы, мрачно и безнадежно раздумывая, где провести эту ночь. В конце концов я решил отправиться на Московский вокзал, чтобы, устроившись на жестких сиденьях, в полудреме дождаться утра.

Там-то, на вокзале, я и познакомился с ГрегуаромДоршером.

– Хорошо ли вам спится, юноша? – спросил он, обдав меня запахом дешевого вина.

Вздрогнув, я открыл глаза. Надо мной склонился старик в потертом черном пальто. Его лысая голова на тощей шее тянулась ко мне из засаленного ворота. Лицо в клочьях седой щетины беспрестанно шевелилось, словно речная вода.

– Не жалуюсь, – буркнул я, досадуя, что он прервал мой чудесный сон, в котором я, взобравшись на верхушку Эйфелевой башни, созерцал Париж.

– И ведь ни холод вам не мешает, ни шум, ни люди, то и дело снующие мимо вас,– продолжил старик, устраиваясь рядом.

– Не мешают, – процедил я, вставая с нагретого сиденья.

– Стойте! Хотите, скажу, что вам снилось? – он ухватил меня за куртку костлявой рукой. – Вы обозревали Париж с высоты птичьего полета! – быстро проговорил он и поглядел на меня с торжеством.

– Откуда вам это известно? – изумился я.

Хитро улыбнувшись, старикан сказал, что фокус очень прост, и если я хочу, он научит меня. Но для начала он должен кое-что рассказать.

Я ни за что не остался бы слушать старого безумца, если бы он так точно не угадал мой сон. Движимый любопытством, я уселся рядом с ним и обратился в слух.

Церемонно представившись, Грегуар Доршер начал свой рассказ.

– Не знаю, как вы, о юноша, но я всегда больше любил спать, нежели бодрствовать. Увлечение снами заменяло мне настоящую жизнь. Унылое небо за окном, блеклые краски обшарпанной петербургской квартиры наводили на меня смертную тоску. Зато сколько приключений пережил я во сне!Мои грезы отличались таким правдоподобием и яркостью ощущений, что, открыв глаза поутру, я сомневался, действительно ли попал из сна в явь? Не наоборот ли?

После лекций в университете, когда мои однокурсники шумной гурьбой шли на студенческую вечеринку в «Петрополь» или еще какое-нибудь веселое местечко, я смущенно отнекивался и отправлялся к себе домой, в съемную комнату на 14-ой линии Васильевского острова.Наскоро перекусив, я выключал свет и, улегшись на кровать, проваливался в колодцы снов, заменяющих мне жизнь: на пиры с танцовщицами и акробатами, воинами и бородатыми певцами, где восседал во главе нескончаемого стола в парчовых одеждах властелина.

Сновидения свои я создавал с легкостью, силой мысли вводя в них действующие лица и подробности, архитектуру, города, планеты и целые миры. Сквозь высокие арки, служащие воротами в чужие сны, я вторгался в ночные грезы своих знакомых, как к себе домой, становясь их незримым управителем. Еженощно шлифуя мастерство, скоро я научился смешивать сон и реальность. Вот как это произошло.

В начале второго года обучения на нашем курсе появилась новая студентка. Сразу и безоговорочно она была признана самой красивой девушки Университета. Как и большинство однокурсников, я попал во власть ее чар, однако Нора даже не замечала меня.

К тому моменту я уже совершенно освоился в чужих грезах. В одну из ночей я вошел в арку ее сна. Нора плавала в хаосе. Мелькали бессвязно обрывки впечатлений, бессмысленных слов и воспоминаний. Эти нагромождения ежеминутно рушились, и тут же возникали новые. Я воздвиг богатый шатер в саду и прямо в нем соблазнил ее, сделав это в своем обличье, правда, несколько приукрасив его, но так, чтобы отличие между мной истинным и мною тем, что во сне, было неуловимым. Ночь за ночью я ходил в ее грезы, автором которых был сам, и с каждым днем все чаще ловил на себе ее длинные изучающие взгляды, когда мы сидели на лекциях. Я поворачивал голову в ее сторону, и она опускала глаза. Но в один из дней она не отвела взор, и я прочитал в нем отражение наших ночных видений. С этого дня мы стали встречаться.

В одном из снов я взял ее за руку и представил себе берег Индийского океана, жемчужный песок, шелест пальм. Мы очутились у самой кромки воды, касаясь соленых волн пальцами босых ног. Целую неделю мы наслаждались купанием и нежились в лучах тропического солнца, но счастье закончилось, когда зазвонил будильник.

Очнувшись от сна, я увидел за окном серый петербургский рассвет, унылые дома и бесконечные крыши, запорошенные снегом. Глотнув ледяного кофе, стоявшего на столе с вечера, я поехал в Университет. Первой, кого я встретил на факультете, была Нора.

– Слушай! – взволнованно сказала она. – Знаешь, что мне сегодня приснилось? Будто мы с тобой провели неделю на берегу Индийского океана. Мне кажется, что я даже загорела.

Нора подвела меня к большому вестибюльному зеркалу, где я впервые после пробуждения поглядел на свое отражение, а затем на нее. Наши лица были покрыты тропическим загаром.

– Ерунда, – ответил я. – Вчера было солнышко, мы с тобой долго гуляли по городу,

– Но у меня загорело не только лицо! – упрямо возразила она.

В этот момент я почувствовал, что стою на пороге удивительных открытий. В порыве восторга я рассказал ей все.

С этого дня сны не делили мою жизнь на две части, а дополняли ее. Мы путешествовали, где хотели. Мы летали над лесами и океанами и вплотную приближались к Солнцу, будучи неуязвимы, точно ангелы. Мы были птицами, обезьянами, бабочками и звёздами, излучающими яркий свет.

Одно лишь омрачало мое счастье: я был беден, и наяву не мог себе позволить баловать ее. Я видел, с какой завистью поглядывала Нора на однокурсниц, подъезжающих к Университету на дорогих автомобилях, но ничего не мог ей предложить, кроме грез. Идея торговать снами пришла в голову именно ей.

По ее совету я завел толстый альбом, наклеив в него для наглядности самые привлекательные виды туристических проспектов. Покупатель мог заказать себе в сон любое приключение, воплощение самой несбыточной мечты. Маг, пират, отшельник, император – все, что пожелает душа!

Первый заказной сон я продал своему однокурснику, невзрачному очкарику, с которым никто не общался, так он был нелеп и занудлив.

– И что, я могу заказать девушек? – спросил он и покраснел.

– Сколько захочешь, – любезно ответил я.

Он смутился ещё больше.

– Понимаешь, мне бы не хотелось встретить среди них знакомых, мало ли что... – забормотал он.

– Как скажешь, – я пожал плечами.

– А ты... – он запнулся, – тоже будешь?

– Ну что ты! Я всего лишь проводник в мир твоих грёз! – успокоил я его, и после этого он отдал мне деньги.

Слава обо мне разошлась по всему Университету и вскоре вышла за его пределы. Ко мне начали обращаться незнакомые люди.

Мои финансовые дела поправились. Из тесной комнатушки я переехал в большую квартиру на Невском. Накупил Норе платьев и дорогих побрякушек.

Заказы сыпались на меня со всех сторон. По ночам я просыпался по нескольку раз. Доставив клиента в нужное место, я быстренько сооружал ему соответствующий антураж и бросал, чтобы проснувшись, мчаться к следующему. За ночь я вскакивал по многу раз, но очередь всё росла, оканчиваясь в далёком будущем.

В один из вечеров раздался телефонный звонок. Я только что приехал домой, собираясь лечь спать. Мужскойголос из телефонной трубки спросил, действительно ли я торгую снами. Я ответил, что да. Тогда он, назвав инициалы своего имени – В. С., предложил мне работать на него, обещая, что в этом случае доходы мои возрастут многократно. Я резко ответил, что и так зарабатываю неплохо.

– Э, да что вы зарабатываете! Пустячки! – засмеялась трубка и неожиданно перешла на «ты». – Что ты, всю жизнь будешь, как раб, обслуживать клиентов? Надорвешься!

– Не ваше дело! – крикнул я, намереваясь швырнуть трубку.

– И все же запиши мой телефон. На всякий случай, – мягко, но настойчиво произнес собеседник, и я, почти против воли, нацарапал в записной книжке его номер.

Он был прав. Долго так продолжаться не могло.Бледный, с красными глазами от прерывистого сна, я клевал носом на лекциях. У меня тряслись руки и путались мысли. Сны начали рассыпаться. Океан пах котлетами, сад благоухал парфюмерным магазином. Клиент, заказавший дорогой курорт, оказывался в купальном костюме посреди зимы. Заказчики проявляли недовольство и требовали вернуть деньги. Начались звонки в дверь и по телефону. Меня обложили со всех сторон.

Но деньги я давно уже промотал. Мне пришлось съехать из квартиры на Невском и вернуться в гнусную коммунальную дыру на 14-ой линии. Нора перестала обращать на меня внимание и лишь презрительно фыркала, когда ловила на себе мой взгляд.

В один из дней она всё-таки подошла ко мне. Окутав облаком дорогих духов, насмешливо произнесла:

– Что, сдулся мальчик? – Ткнув меня в грудь красным наманикюренным ногтем, она ушла с другим.

Тем же вечером, явившись в свою конуру, я поднял раздолбанную пластмассовую трубку, набрал номер и сказал два слова:

– Я согласен.

– Отлично! – радостно откликнулась трубка. – Приезжай.

В.С. жил в небольшом двухэтажном особняке на Ланском шоссе, в месте тихом и обособленном. Отворила мне пожилая горничная. Мы прошли длинным коридором – звук шагов увязал в мягком ворсе ковра – и остановились перед украшенной витражом дверью, за которой, в полумраке роскошного кабинета, ждал меня В.С. – толстый старик с черными пронзительными глазами. Приветствовав меня некрепким, но энергичным рукопожатием, он попросил обращаться к нему "Мэтр" и выразил уверенность в том, что сотрудничество наше будет взаимовыгодным. После этой преамбулы он взял быка за рога.

– Мне нужны деньги, – без обиняков сказал он. - Материализация грез – предприятие, требующие полноценного сна и колоссальных сил, а у меня бессонница. Поэтому я беру на себя сбыт.

– Разве, вы… тоже? – удивился я.

– Э, друг мой, думаешь, ты один такой властелин снов? – расхохотался Мэтр, блеснув в приглушенном свете торшера золотыми зубами. – Иди за мной. Покажу тебе рабочее место.

Мы прошли тем же коридором, поднялись на второй этаж. Моё рабочее место, как выразился Мэтр, представляло собой просторную спальню, в центре которой располагалась круглая кровать с полупрозрачным балдахином, усыпанным серебряными звездами – ложе сновидца. Высокие окна были забраны тяжелыми шторами. В напольных вазах курильниц, расставленных по углам, тлели убаюкивающие благовония, мерцая и завиваясь тонкими спиралями. Остальная обстановка таяла в мягком свете хрустальных бра.

– Вот здесь тебе и предстоит трудиться. Но сначала я испытаю тебя. Ровно в одиннадцать часов вечера я приму сильнодействующее снотворное, и ты продемонстрируешьсвой талант. Мне хотелось бы побывать в Пицунде.Сделаешь?

Той же ночью В.С. валялся на берегу, приминая песок обширными телесами. Его рыхлый живот растекался по обе стороны туловища, исходя мелкими волнами при каждом движении. Не в силах глядеть на это, я побежал купаться. Вода мягко обняла меня и понесла к далекому остову, качающемуся в волнах.

– Эй, куда ты? – завопил он мне с берега, приподнявшись на локтях.

Я сделал вид, что не слышу его: провалился под воду и исчез с глаз долой – восвояси.

Утром он бесцеремонно растолкал меня и сообщил, что я принят на работу.

– В своих снах, – сказал он, – ты будешь создавать драгоценности и произведения искусства. В миг пробуждения их следует удерживать их при себе.

– Я никогда не делал ничего подобного, – растерянно произнес я.

– Техника материализации очень проста, – Мэтр махнул рукой. – Главное условие: за ночь – только одна вещь. Иначе получится брак. Начнем с золота.

Прошло несколько ночей, и мне удалось добыть золотой слиток. Через час после пробуждения драгоценный металл распался в прах.

– Ничего, – утешал меня В.С., в то время как я с удрученным видом разглядывал горстку пепла на столе. – Научишься.

Постепенно я овладел искусством материализации грез.С каждым разом всё, что я приносил из снов, становилось все более крепким, все более настоящим.

Скоро Мэтр поручил мне новое задание.

– Сможешь ли ты создать вот такое колье? – он протянул цветную картинку, отпечатанную на принтере. – Гляди, это бриллианты, здесь рубины. Постарайся запомнить его как можно лучше. От проработки деталей зависит стоимость.

За день я досконально выучил каждый нюанс украшения, поэтому представить его во сне для меня не составило труда. Образовав в воздухе драгоценные камни, я обвил их золотыми узорами. Не прошло и минуты, как воображение мое воссоздало заказанное колье.

– Неплохо, – довольно буркнул В.С., явившись ко мне утром и не дав даже вылезти из-под одеяла. Выхватив колье у меня из рук, он принялся жадно разглядывать его со всех сторон. – Тютелька в тютельку.

Мои дела опять пошли в гору. В Университет я приезжал на "Мерседесе", который дал мне в пользование Мэтр. Нора делала попытки помириться, но я не обращал на неё внимания, разочаровавшись в любви. Все силы я тратил на то, чтобы по-настоящему разбогатеть. Я выносил из снов золото, платину и драгоценные камни, а В.С. их сбывал, делясь со мной прибылью.

Страстный коллекционер художественных полотен, Мэтр самолично преподавал мне основы живописи и историю изобразительного искусства. С дотошностью, до последнего мазка, словно придирчивый эксперт, изучал я полотна художников.

Однажды после посещения Русского музея он предложил мне воспроизвести любую понравившуюся картину.

– Шедевр Игоря Геко, – присвистнул он, увидев ее на следующее утро. – Несомненно, это рука самого Мастера. Теперь проведем экспертный анализ и, если он подтвердит подлинность, моя юность обеспечена.

«Юность? Бред! – подумал я. – Мэтр не понимает, что говорит».

Грегуар Доршер сокрушенно покачал головой.

– Тогда я решил, что В.С. обмолвился. Как же глубоко я ошибался! Теперь осталась одна горечь, но ничего уже не изменить, – он вздохнул. – Всё, что я натаскал для него из снов, он обратил в капитал, переписав на самого себя в виде наследства... Вы, юноша, я вижу, хотите что-то спросить?

– Да! – воскликнул я. – Что значит «В.С.»?

Грегуар Доршер рассмеялся.

– Вы еще не догадались? Это означает «Властелин Снов». Но слушайте дальше.

Рассказчик помолчал, видимо, собираясь с мыслями. Шум вокзала, усилившийся к утру, мешал ему сосредоточиться.

– В последние дни Мэтр совсем одряхлел, – наконец заговорил Доршер. – У него появилась одышка, испарина блестела на его сухом пергаментном лбу.

Как-то вечером он сказал, что хочет провести меня в одно место, которое называется Город Уснувших Огней, и для этого даже специально примет снотворное. Мол, это важно для развития моего профессионализма. На все расспросы он отвечал одно: «Увидишь сам». Мы договорились встретиться в Пицунде, откуда всё и началось.

Заснув, как обычно, в одиннадцать вечера, мы увиделисьс В.С. солнечным утром на пляже. Я был одет в шорты и рубашку и прихватил с собой мяч – сыграть в волейбол с какой-нибудь красоткой, пока он отдыхает в тени навеса. В.С.был в темном костюме.

– Что это вы так вырядились, Мэтр? – удивился я, но В С. ничего не ответил. Он сидел на камне и задумчиво поглядывал на меня. Махнув рукой на старческие причуды, я лёг на песок и прикрыл глаза панамой.

Вдруг сильный удар обрушился на мою голову. Придя в себя, я обнаружил, что стою по щиколотку в холодной воде, черной и тягучей. Меня обступали полуразрушенные, давно покинутые дома с пустыми глазницами окон. Запах гнилой застоявшейся воды, влажного дерева и плесени окутывал меня, словно саван. Позади слышались странные звуки: как будто трепетало развешанное на ветру белье. Я повернулся и разглядел корабль, тот самый, на котором в снах путешествовал с Норой. Истлевшие обрывки парусов шумели на ветру.

Я никогда не бывал в этом мрачном Городе Уснувших Огней, запрятанном в глубинах кошмарных снов, но отражения его иногда мелькали в осколках видений, долетавших до меня.

Мэтр стоял передо мной, в моей одежде – шортах,рубашке и панаме, с мячом в руках. Вода доходила ему до середины икр. Я не сразу узнал его, ибо В.С. беспрестаннотрансформировался, переходя из одного возраста в другой, но делал это чудовищно неравномерно. На моих глазах тело его резко уменьшилось до детских размеров – вместе с мячом, шортами и рубашкой, голова же, прикрытая панамой,осталась старческой. Затем туловище несколько подросло, а лицо помолодело, но всё же оставалось при этом лицом зрелого человека. Постепенно возраст его приходил в равновесие, голова все более молодела, а тело взрослело, так что не прошло и нескольких минут, как он обратился в красивого стройного юношу.

Тут только я понял, что стою в костюме Мэтра и трясусьот слабости. Я поднес руки к лицу и с ужасом увидел, что они покрыты глубокими морщинами.

В.С. засмеялся звучным юношеским смехом.

– Я многому научил тебя, но ты не знаешь главного. В снах можно не только создавать, но и отнимать. У меня не осталось ни одной мечты, ни одной мысли, которая бы еще интересовала и освежала меня. Я испробовал все наслаждения, доступные человеческой фантазии. Все приелось мне. Я должен был возродить в себе жизненную мощь. Самое верное средство для этого – влить в себя чувства, страсти, новизну ощущений – эти бесценные свойства юности. Теперь ты дряхл и немощен, а я молод и полон сил. Прощай! – сказал он и ушел, загребая затхлую воду сандалиями.

Корабль за моей спиной сгнил и накренился, осыпав меня прахом истлевших парусов. Я сел на его руины и заплакал скупыми старческими слезами.

Грегуар Доршер помолчал.

– Мэтр скрылся от меня через Город Уснувших Огней. Мне никогда не найти его. Да и что толку? Как я узнаю его в новом обличье?

«Какую поразительную историю рассказал мне этот Грегуар, – думал я. – Настолько странную, что она напоминает сон. Может быть, и не было никакого старика, встреченного на вокзале? Просто жизнь пролетела мимо, а я и не заметил». Эти мысли пронеслись в моей голове, в то время как в тысячный раз я набирал объявление морщинистой дрожащей рукой: «Требуется сновидец».