Вкус вечного голода

Глава 1

Закатное солнце, своими теплыми, рыжевато-красными лучами окутывало осенний лес. Ранняя осень, ударила такими же ранними заморозками. Листва еще не успела опасть, а только начала сменять зеленый цвет на желтые, коричневатые и изредка красные листья. Животные лишь начинали готовиться к медленно приближающейся зиме, запасая всевозможную пищу. На первый взгляд, лес был спокоен и безмятежен, но это спокойствие длилось лишь до наступления темноты.

Я стиснул зубы, лежа на сухой, травяной подстилке в небольшом углублении оврага, что был моим пристанищем. Голод, мучительный и неутомимый терзал меня каждый день, час и секунду собственного существования. К нему нельзя было привыкнуть, лишь безуспешно раз за разом стараться унять. Скоро солнце скроется за горизонтом и можно будет вновь выйти на охоту, в надежде в очередной раз насытиться.

Держась за неестественно худой, впалый живот, я старался отвлечься хоть на миг и стал рассматривать собственный дом. Небольшой овраг с углублением, который я облюбовал уже очень давно. Темная, слегка сыроватая дыра с землянистыми стенами, с изредка выглядывающими корешками деревьев и копошащихся в почве насекомых и были моим домом. Место, достаточно глубокое и скрытое от посторонних, любопытных глаз. Впрочем, заблудившихся и через чур любознательных гостей, я всегда готов встретить.

В самой дальней части, у самой стены, я складывал обглоданные останки тех, кому не повезло стать моей целью. Кости разных размеров. Я не разбирал, кого убиваю и пожираю. Последняя добыча, принесенная с охоты прошлой ночью, лежала там же.

Это была женщина, решившая собрать дары леса и потерявшаяся в самой темной чаще. В моей памяти все еще оставался ее образ. Длинные черные волосы, собранные в косу, льняное платье и корзинка с приличным количеством ягод и грибов. Женщина бродила между деревьев и громко звала на помощь, не подозревая, что в чаще она совсем не одна. В тот момент, когда она меня заметила, единственное, что вырвалось из ее уст – это «Вендиго». Уронив корзину на землю, она бросилась бежать, надеясь сбежать от меня. Ей было не суждено скрыться надолго, я не забываю запахи. Женщина отчаянно боролась за жизнь, царапалась, вырывалась. Даже смогла найти острый камень и ударить пару раз меня по черепу, но все ее усилия были напрасны. Раздробив ей голову, я унес тело в свое логово и там начал свой кровавый пир. Сейчас же ее кости лежали у стены, покрытые запекшейся от времени кровью. На некоторых из них все еще остались недоеденные кусочки плоти.

Поднявшись, я взял одну из них. Кажется, раньше это была голень, сейчас же лишь то, что от нее осталось. Я жадно стал вгрызаться в кость, дробя ее зубами и обгладывая недоеденные остатки. К моему сожалению, эти мелкие крошки не могли утолить голод, продолжающий терзать меня. Окончательно раздробив кость своими зубами, я отбросив ее в сторону и выглянул наружу.

Солнце уже почти скрылись за кромкой горизонта. Последний из лучей стал сигналом к началу очередной поисков новой добычи. Лес все сильнее погружался во мрак. Я вышел из своего убежища и сделал глубокий вдох. Смесь запахов из палых листьев, хвои и осеннего, прохладного воздуха ударила в нос. Помимо них, в округе витал слабый запах крови. Не той, что принадлежит зверю, но той, что течёт в человеческих жилах. Еле уловимый, почти незаметный, он словно звал за собой, маня в чащу. Стоило мне сделать вдох поглубже, как внутри меня проснулась жажда нагнать и разорвать этого несчастного.

Двинувшись, вслед за чарующим ароматом все еще свежей крови, моя лапа угодила в лужу, расплескав собравшуюся в ней воду во все стороны. Убрав лапу из углубления, я заметил собственное отражение. Оголенный от кожи и меха череп, рога, похожие на те, что носили некоторые из обитателей леса, тело, покрытое грязным и местами слипшимся черным мехом с еле заметными бурыми пятнами крови. Разумеется, не моей. Неудивительно, что многие кто замечал меня, старались убежать в панике. Даже звери, живущие в этом лесу, боялись встретить меня в ночи. Будь то волк, кабан или даже медведь, все они разбегались в ужасе, стоило им заметить блеск глаз во мраке. К их радости, звери и охота на них меня не интересовали.

С верхушки кроны дерева, под которым я стоял и рассматривал себя же в отражении лужи, раздалось карканье. Птицы, а если точнее вороны были одними из немногих, кто не чурался моего присутствия. Они заняли ветви и каркали что-то на своем. Некоторые из птиц с интересом наблюдали за мной. Стоило мне поднять голову, как стая воронов быстро умолкла. Их черные глаза, уставились на меня с любопытством и ожиданием. Эти пернатые стервятники сидели здесь каждый вечер и ждали моего появления. Негласный договор, заключенный между обитателями леса.

С высоты своего полета, они могли разглядеть любого заплутавшего, юного охотника, потерявшегося путника или до глупости смелого человечишку, задержавшегося в лесу до самых сумерек. Своим галдежом птицы с легкостью указывали мне путь до жертвы. Одно лишь они просили взамен за помощь, часть пойманной мною добычи. В далекие времена, когда я только обосновался в этом лесу, их было не много, от того брали они меньше. Сейчас же их развелось как жуков под камнем. Каждый возьмет по кусочку и мне ничего не останется.

Стая, угольно черных птиц продолжала ждать моего решения. Нужна ли их помощь мне сегодня или нет? Я махнул лапой в их сторону, отказываясь от услуг черных стервятников. Не боятся, так еще и наглеть умудряются. Слишком уж много в последнее время они брали, а я делиться и так не люблю. Слегка расстроенные вороны раскаркались и раздосадовано улетели прочь.

Запах крови продолжал вести меня в чащу. Именно туда по неизвестной причине попадали все те, кому не повезло сбиться с проторенной, лесной тропы. Каждый мой шаг был выверен и осторожен. В таком нелегком ремесле как охота, важны терпение и осторожность. Поторопишься, и тебя заметят раньше, чем нужно, промедлишь, и упустишь добычу.

Голод подгонял все сильнее. Где-то в глубине чащи, я отчетливо слышал стук человеческого сердца. Сбивчивое дыхание было ему аккомпанементом. Окруженная мраком, не ведающая, что ее ждет, добыча, была напугана. Я уже представлял, как мои когти будут рвать мясо, а зубы вонзаться в еще не остывшую плоть. Крики о помощи и бессмысленные мольбы. Воображал себе треск костей и звук рвущихся сухожилий. Кровь, стекающая на землю и впитывающаяся в нее же. Если бы я только мог, то не отдавал даже эти капли почве и червям, копошащимся в ней.

Между деревьев возник свет факела. Именно оттуда веяло запахом крови. Яркий огонек в ночи отгонял ночное зверье, но привлекал куда более опасного хищника, меня.

– Эй, кто-нибудь меня слышит? На помощь, я заблудился! – Кричал юный охотник. Отбился от старших, погряз в лабиринте злачного леса и блуждал до наступления темноты. Черные волосы, смуглая кожа, уставший вид. Все говорило о том, что он не первый час блуждает в чащобе. Он нес с собой лук, а на поясе висел небольшой нож. Таким разделывали туши убитых зверей, чтобы было легче нести. Однажды я наблюдал за тем, как один охотник учил другого, правильно делить добычу. Самостоятельно утащить кабана или оленя человеку было не под силу, их слабые руки не способны даже поднять убитого зверя целиком. Именно поэтому они ходили на охоту чаще всего парами и несли убитого зверя вместе.

Воспользоваться своим оружием юный охотник сейчас бы не смог. На его руке красовалась та самая рана, что приманила меня. Может, от неопытности он свалился и поранил сам себя, а может, еще до меня на него напал другой зверь. Узнать это сейчас было невозможно, да и не нужно.

Прежде всего, следовало напугать ничего не подозревающего охотника. Вкус страха был одним из немногих, что мне нравился. Просто выскочить и убить было слишком просто. Ни зверь, ни человек не могли дать мне равного по силе отпора. Затаившись между деревьев, я произнес чужим, не своим голосом слова, которые я слышал не раз от людей.

– Эй! Сюда! Я помогу! Я здесь!

На самом деле у меня не было своего собственного голоса. Все сказанное принадлежало другим жертвам, ранее встреченным и пожранным мною. Некоторые слова я слышал очень часто. В большинстве своем это были яростные вопли или гулкий плач, иные же звучали лишь раз. Одни молили о пощаде, другие изо всех сил вырывались, в надежде спастись из моей хватки. Третьим я давал призрачную надежду, что им удастся сбежать, а потом рушил все эти иллюзии. Отчаяние во взгляде и осознание собственной участи в их глазах, надолго оставались в моей памяти.

Пока я погрузился в собственные немногочисленные мысли, юный охотник, услышавший мой зов, приближался все ближе к моему укрытию. Факел в его руках разгонял тьму своим ярким, теплым светом. Вторая рука охотника, продолжала кровоточить, заставляя меня все сильнее жаждать этой самой крови. Чем ближе он подходил, тем сильнее мой взор застилался кровавой дымкой. Рот наполнился слюной. Я уже предвкушал очередное пиршество. Пускай я не смогу насытиться, пускай неутолимая жажда не прекратиться, но хотя бы на миг, всего лишь один маленький миг я перестану чувствовать этот истязающий меня голод. Как же больно, вечно жаждать больше.

– Вы здесь? Тоже потерялись? Где вы, отзовитесь!

Охотник медленно подбирался к месту, откуда впервые прозвучал мой голос. Он вытянул руку с факелом вперед, опасливо всматриваясь во мрак. Свет открытого огня и еле уловимый жар от него, всегда вызывали у меня отвращение и необъяснимое чувство страха. Будто это пламя знало тот же нестерпимый голод, что испытываю я и оно с легкостью, могло поглотить всего меня без остатка.

Я слегка поддался вперед, так чтобы огонь осветил мой облик. Очертания черепа, как и всего тела, напугали юного охотника. Сделав один шаг вперед, я проговорил тем же голосом, что и ранее.

– Я тоже потерялся, давай держаться вместе.

От неожиданности охотник споткнулся о торчащий из земли корень и повалился на землю. Факел выпал из его руки, а сам он смог лишь вытянуть руку и показав на меня пальцем, прокричать:

– В-вендиго! Не подходи ко мне!

Внезапно боль пронзила плечо. Словно укус насекомого, не больше. Некто подоспел на помощь моей жертве и пустил в меня стрелу. Сразу после, со свистом прилетела и вторая. В этот раз острый наконечник пронзил лишь землю перед моими лапами. Назойливый, незваный гость все не унимался.

Мне удалось разглядеть стрелка, стоявшего между деревьев и приближающегося все ближе и ближе. Старший охотник, вероятно, отправившийся на поиски одного из пропавших учеников. Он встал за одним из деревьев и поджег свой факел. Как только пламя разгорелось, охотник бросил его в меня. Горящая палка полетела в мою сторону и коснулась спины. Огненное изголовье прожгло грязный мех и упало на землю. И все же я отскочил в сторону. Прикосновение горячего, отрытого пламени приносило больше боли, чем любая стрела или клинок.

– Хватай свой факел и бежим! – Крикнул он ученику, отправляя третью стрелу в полет. Пока я медлил и приходил в себя от неожиданной атаки огнем, оба охотника побежали прочь, в надежде покинуть мрачный лес живыми. Как только спину перестало жечь, я потушил факел, лежавший на земле. Подняв голову и завыв, я издал пронизывающий до костей, животный рык. Мне было отрадой начать погоню, по велению собственного голода. Охота началась.

Я следовал за охотниками, прямо по следам, ведомый бешеным стуком их сердец. Мне нравился этот охотничий азарт. Моя добыча спотыкалась, падала и поднимались, но продолжала бежать со всех ног, боясь вновь услышать вой или еще хуже увидеть меня, следующего прямо за ними. Стоит лишь нагнать одного из них, как кровь омоет эту землю, а вопли разнесутся на всю округу. Молодой охотник ранен и неопытен. Он стал бы легчайшей целью, чем его более опытный наставник. Но старший охотник стар. Прожитые годы жизни уже начали брать свое. Я слышу, как его дыхание сбивается все сильнее, а шаг замедляется.

Неожиданно, но один из них остановился. Он больше не бежал. После чего и второй сбавил темп. Вдалеке послышались слова. Слегка охрипший голос человека в возрасте отдал несколько указаний.

– Двигайся к деревне, подними всех, пусть разожгут кострище в центре деревни и поддерживают его до утра! Это чудовище не сунется так близко к огню!

Юный охотник, колебался. Предупредить деревню, бросив наставника на верную смерть или остаться и помочь, рискуя безопасностью всех тех, кого он знал.

– Чего встал как дерево!? Беги, кому я говорю!? И ни в коем случае не потеряй факел!

Все же решив последовать словам старшего, он побежал прочь. Его шаги все дальше и дальше удалялись, он держал путь к деревне.

Оставшийся охотник зажег еще один факел. Носить два таких, не самая хорошая и практичная идея, но сейчас ему это могло спасти жизнь. Как только пламя осветило поляну, на которой он находился, охотник выкрикнул в темноту. Его слова были адресованы мне.

– Ну давай, тварь ненасытная, вылезай из мрака. Я прожгу в тебе столько дыр, что ты из своей норы и выползти больше не сможешь! Сегодня твоя последняя охота!

Моя добыча храбрилась и не считала себя жертвой, наоборот, в нем чувствовалась жажда жизни и стремление дать отпор. Не выходя из тени, его же голосом я спародировал:

– Твоя последняя охота!

Мужчина выхватил небольшой топорик, висящий на поясе, и стал вслушиваться в окружающие его звуки леса. Шелест листьев от ветра, звуки редких ночных животных и птиц. Вдалеке кричала сова.

Скрываясь в объятиях ночи, я медленно обходил охотника по кругу, в попытке оказаться за его спиной. Мужчина же судорожно осматривался и крутился во все стороны, стараясь заметить хоть малейшие очертания моего силуэта. Стоило ему отвлечься на шелест травы и повернуться в другую сторону, как я сорвался с места и стал приближаться к нему. Охотник успел услышать мое приближение. Обернувшись, он замахнуться топориком и нанес удар, попав по моей лапе. Я отскочил обратно в тень. Ранение жгло. Только сейчас я понял, что его оружие было посеребрено. Старый охотник точно знал, как защититься от моих когтей и клыков.

– Что такое? Больно? Только высунься, и я убью тебя, как ты убивал сам все это время, а твое холодное, черное сердце я раскрошу на мелкие осколки и растоплю в пламени костра!

Не многие могли позволить угрожать мне, находясь под моим же пристальным взором.

Удачная атака придала охотнику уверенности и храбрости. Он продолжал осматриваться по сторонам, ожидая нового нападения с моей стороны.

– Ну давай выходи, я знаю, что скрывают тени. Всегда знал!

Самоуверенность того, кто скоро должен стать едой, злила. Женским голосом последней из своих жертв я ответил ему.

– Ты заметил мою тень? Сейчас увидишь больше.

Больше не скрываясь, я вышел на свет. Нестерпимый голод продолжал напоминать о себе, а кровавая дымка затуманивала взор все сильнее. Хотелось не раздумывая сорваться с места, наброситься на охотника и разорвать его на части. Поднявшись на задние лапы, я завыл словно волк на луну. На поляне, где мы находились, начало холодать. Я отчетливо увидел облачко пара, вырывающееся изо рта охотника при каждом выдохе. Его факел так же стал постепенно гаснуть.

Я выжидал, пока нагнанный мною холод не сделает свое дело и ослабит ненавистный мною огонь. С каждой минутой охотником все больше овладевает страх и паника. Я стоял и не двигался, лишь смотрел на него, тем самым, одним своим видом внушая ужас. Единственный источник света и спасения для него медленно терял свою силу, отсчитывая последние мгновения его жизни.

Все звуки леса затихли. Даже ветер, будто испугавшись моего воя, перестал шелестеть листвой и ожидал дальнейшего развития событий. Бросив факел на землю, охотник схватился за лук и выпустил стрелу. Она попала прямо в глазницу моего черепа, что заменял мне лицо. Выдернув древко и отбросив его в сторону, я сделал первый шаг к нему. Мужчина попятился, не желая подпускать меня ближе. Как только он попытался натянуть тетиву с новой стрелой, я уличил момент и рывком подобрался к охотнику вплотную.

Одним сильным толчком я повалил его на землю. Он крепко продолжал держать лук в одной из рук и старался отбиться с помощью него. Положив свою лапу на его конечность, я надавил с огромной силой. Раздался хруст кости. Рука мужчины неестественно выгнулась, ладонь разжалась, а сам он завопил от боли. Кость была сломана. Когти другой, моей ранее раненой лапы вошли в человеческую плоть как нож в яблоко. Я рассек кожу, и из порезов ручейками полилась кровь. Моя жертва вновь завыла от боли.

Тяжелое дыхание и очередная попытка дать отпор. Посеребренный топорик вонзился мне в живот. Жгучий металл рассек уже мою шкуру, но не дал желаемого эффекта для охотника. Он думал, я отскочу, взвою, вновь спрятавшись в тени и дам ему шанс на побег, но мой голод был сильнее любой боли от любой из ран. Занеся свою лапу с длинными, острыми когтями, я ударил охотника, оставляя четыре обширных пореза на его груди. Затем еще раз, и ещё, и еще, до тех пор, пока на нем не осталось бы живого места. Охотник же в свою очередь продолжал бить топором, пока его орудие и вовсе не застряло в моем теле, где-то примерно между ребер. В конце концов, силы мужчины подошли к концу. Он не смог выдернуть застрявший топорик, рукоять выскользнула из его руки.

Обширные, рваные раны на его груди кровоточили. Охотник издал последний, шумный вздох, перемешанный с агонией. Его дух окончательно покинул тело. После его смерти, я первым делом вынул застрявшее лезвие топора, отбросив его как можно дальше в сторону. Даже простое прикосновение к такому орудию, уже приносило мне нестерпимую боль, что уж говорить о травмах, нанесенных с помощью него.

Передо мной лежало тело убитого мной же человека. Сломанная рука, лицо с застывшим ужасом и взгляд полный отчаяния. Этот охотник был прав лишь в одном. Сегодня была последняя охота, но не для меня. Теперь, можно было перейти к тому, ради чего все это и затевается каждую ночь – к трапезе.

Одним движением я вонзил когти в остывающий труп, прямо между его ребер и раскрыл их словно кровавый цветок. Сунув морду вовнутрь, я стал жадно пожирать все, что попадалось мне на глаза. Сердце, легкие, желудок, даже кости и хрящи не были для меня преградой. Изредка я отрывался от основного пиршества, царящего в грудной клетке и отрывая конечность за конечностью, пробовал их. Кровавая пелена полностью затмила мой взор и разум. Немногочисленные мысли, которые иногда крутились в моей голове и вовсе исчезли. Голод побуждал меня пожирать все без остановки, словно вот-вот придет еще кто-то желающий отобрать мою добычу. Тогда этот несчастный стал бы прекрасным продолжением моей трапезы. Я бы и этого незваного гостя убил, после чего точно так же пожрал и его.

Когда от тела охотника осталось меньше половины, куда входили остатки органов вперемешку с налипшей на кости плоти, лишь на одну секунду, голод, терзавший меня день ото дня, утих. Блаженное чувство, которое появлялось так же быстро, как и исчезало. Этой секунды хватило для того чтобы забыть обо всем. И о собственных ранах, и о нескончаемых терзаниях собственной ненасытности.

Это чувство длилось так мало, но при этом показалось мне блаженной вечностью, после чего вновь вернулся голод. Каждый раз, когда это происходило, меня накрывала волна собственного отчаяния. Я взвыл в последний раз за эту ночь. Мой рев был столь силен и оглушителен, что в округе каждая птица, каждый зверь услышавший меня, поспешил убежать как можно дальше.

Собрав недоеденные мною ошметки, я отправился в собственное логово, в ожидании новой ночи и новой охоты. По прибытию в свое пристанище, я вспомнил о деревне, куда направилась моя несостоявшаяся жертва. Может, стоит наведаться туда и показать людям настоящие ужас и отчаяние…