Витрина

Глава 1

Августовский день, был прохладен и ветрен. Солнышко настойчиво пыталось согреть землю, но тучи одна за другой надолго прятали его. Ветер, иногда довольно сильными порывами кружил между стареньких «хрущевок».

Бесцельно бродя уже второй день, я приметил сиротливо стоящую лавочку под густым кленом. Присев в уголке, я задумался, даже не знаю о чем. Мысли постоянно путались, я не мог сосредоточиться ни на чем. Как будто кто-то умело уводил их от всего, на чем я хотел сосредоточиться.

Домой идти не хотелось. Как только я пытался проанализировать почему, в голове все путалось, я не смог даже вспомнить, что толком случилось вчера.

Просидел я в таком состоянии неопределенное время. Все путалось, я был совершенно растерян.

-Разрешите?

Кроткий, вопрос пожилой женщины, словно застыл на ее лице.

-Да, смутился я, присаживайтесь.

Неожиданно для себя, я поймал себя на мысли, что уже второй день ни с кем не общался. Прохожие дружно игнорировали меня, на любой вопрос я видел только безразличный взгляд. А эта женщина, первая подошла, ещё и спрашивает разрешения сесть.

-Прохладно, что-то.

Она обращалась и ко мне и ко всему, что её окружало.

-Может дождь ночью будет.

-Может, дружелюбно ответил я.

Неожиданно она дернулась и начала хлопать себя по карманам кофточки. Потом быстро достав что-то темное ответила, напряженно по-стариковски прижимаю руку к уху.

-Алле! Да доченька, здравствуй! Нет, не занята! Говори, что там ты?

Невольно я стал слушателем, её разговора. Уходить не хотелось и я, сделав безразличное лицо, смотрел в сторону противоположную от старушки. Между тем, она болтала оживленно, умолкая буквально на несколько секунд, слушая ответ собеседницы.

-Да хорошо у меня все родная! Вот, вышла проветрится, голубей покормить, да нету их холодно и ветер… Нет, не замерзну, что ты, я в кофточке что ты мне на юбилей подарила – теплая она… Как ты там? Что расскажешь?..

Старушка сыпала вопросами, улыбалась, весь разговор шёл очень эмоционально, но не развязно. Спрашивала она обо всем: как внуки, что внуки, чем заняты они, она…

Мне даже стало интересно быть таким невольным слушателем. Было слышно, что собеседница, очевидно единственная дочь, была для нее самым дорогим человеком на земле. И этого разговора она ждала очень долго.

Под рокотание бабушки, я на время забыл о себе и всем что меня волновало. Не было желания задавать себе вопросы. Совсем не хотелось никуда уходить. Энергетика,которая шла от этого человека была как шерстяной плед. Обволакивала, согревала, убаюкивала тревогу.

Неожиданно, она затихла.

-Подожди-ка дочка! Мне Семёновна звонит со второго подъезда! Наберу сейчас родная, подожди!

Понажимав пальцами, согнувшись и близоруко щурясь, она снова прижала правую руку к уху, отодвинув локоть в противоположную от меня сторону.

-Алле! Да слышу, не кричи! Что я глухая, что ли?

В нотках разговора, сразу промелькнуло веселое панибратство пенсионеров. Я невольно улыбнулся. Бабуля тараторила нарочито по-молодецки:

-Да зайду, сейчас тебя тревожить не хотела, помню же, ты варенья запланировала! А коли помочь надо, так и говори, я сейчас печенья возьму да поболтаем!

Настрой её был явно оптимистическим.

- Хорошо… во дворе я… нет возле клена… Да сейчас в магазин и расскажешь… Только позвоню, а то ты прервала… С кем? Дочь звонила, я ее все спрашиваю, а ей толком и поговорить не да…

Неожиданно, она запнулась на полуслове. Это было так неожиданно, что я даже кожей почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Я украдкой повернул голову в её сторону.

Лицо старушки, минуту назад молодецкое и весёлое с каждой секундой ставало старее. Глаза впали, губы искривила немая гримаса боли. Щеки втянулись, как будто она хотела крикнуть и боялась одновременно. Я увидел как вторая рука, которой она теребила платок начала предательски дрожать.

-Семёно… Да я…не… что же…

Из груди её вырвался прерывистый вздох, а из глаз прямо в углубившиеся морщины потекли блестящие ручейки слёз.

-Нет, не надо… не говори… не надо…

Она бормотала, всхлипывая. Потом резко убрав телефон, посмотрела в небо. Несколько раз глубоко вздохнув, она повернула голову ко мне, и глядя в глаза выдохнула

-Простите старую, извините меня…

Я замотал головой, как будто пытаясь её так успокоить. Что сказать я не придумал.

Она снова прижала правую руку к уху. Спустя секунды, глухо ответила.

- Да дочь… Ничего… Нет…

Она не сдержалась и снова начала рыдать.

- Да, как же? Что рассказать-то?... Семёновна звонила… Сказала что?... Да тоже сказала что и всегда… Да, что нету дочери у меня и что разбилась ты пол года назад на машине… С Мишкой и Серёжкой… на смерть… под камаз… ночью… как ко мне ехали…

Я не выдержал. Как можно спокойнее и вместе с тем быстрее встал и направился по тропинке к углу дома. Пройти нужно было возле нее. В тот момент когда я поравнялся с женщиной, она, уткнув голову в колени прерывисто рыдала. То, что я принял за телефон, был старенький кожаный кошелёк.

Снова и снова я бесцельно бродил по пустынным дворам. На закате, подойдя к главной улице, я остановился возле огромной витрины. В отражении, как в огромном зеркале с тёмно-серебристым оттенком отражался закат солнца. Деревья, здания вдали, столб с объявлениями рядом со мной.

Меня в отражении не было.