Вишневый след

Глава 1

Пролог

Кафе было самым обычным — из тех, что открываются на первом этаже бизнес-центра и живут запахом кофе и вечной толчеёй у стойки. Он зашёл выпить эспрессо. Стоял с чашкой, высматривая место и наткнулся на глаза. Янтарно-ореховые — такие, в которых сначала видишь свет и цвет, а только потом — обладательницу.

Она сидела у окна и перехватила его взгляд раньше, чем он успел отвести свой.

«А что я теряю» — вдруг подумал он и подошёл.

От неё пахло чем-то дорогим, древесно-пряным. Вишня?

Каштановые волосы, мягкая улыбка — она смотрела так, будто уже давно его знает. Он попытался вспомнить — не получилось.

Заговорила первой. Голос — низкий, чуть хриплый, из тех, что хочется слушать и слушать.

Они проговорили минут сорок. О всякой ерунде — о городе, о дожде за окном, о том, что кофе здесь пережаривают, а тарталетки с клубникой очень вкусные. Он не помнил, когда разговор с незнакомым человеком давался ему так легко. Обычно он уставал от людей на пятой минуте.

Она не сказала о себе ничего: ни имени, ни того, где живёт, ни чем занимается. Он не настаивал — было в этом что-то, что не хотелось портить вопросами. Он был один, без особых планов на вечер, и совершенно не заметил, как разговор закончился.

— Мне пора, — сказала она.

И ушла. Просто ушла — в толпу, в город.

Он спохватился уже на улице под каплями дождя. Ни телефона, ни имени, ни зацепки.

«Ну и болван».

Через два дня он снова зашёл в это кафе. Столик у окна был занят кем-то другим. Потом ещё раз. Стоял у стойки, всматриваясь в лица.

Ждать незнакомку в кафе — глупость несусветная. Он понимал это и всё равно приходил.

Потом — работа, командировка. Дни потянулись один за другим — серые, одинаковые. Но по вечерам, засыпая, он иногда снова чувствовал этот запах — древесный, с горчинкой — и не мог понять, воспоминание это или что-то другое.

I

Он приехал на дачу на выходные — впервые за долгое время. Солнце лениво скользило по крыше: стоял тёплый, томный день. Ели за забором приветливо прошептали что-то на своём лесном, древнем языке.

Дача досталась ему от дальней родни, была не особо нужна, но и продавать пока не решился — вот и приходилось время от времени сюда выбираться, просто чтобы дом не пустовал совсем.

«Так. Надо распланировать, что делать, по порядку...» — подумал он, осматривая участок. У ворот стояла машина. Блестящая, прямо с салона. Он остановился, разглядывая её с недоумением: «Что за…»

Мысль скользнула и растворилась, не зацепившись.

Он подошёл к домику — и встал как вкопанный.

Она стояла у крыльца.

Он моргнул. Ещё раз.

Она улыбнулась.

«Так, стоп... вот домик. Там, чуть дальше… машина. Вот пристройка... И…». Вопросы толпились в голове, не успевая выстроиться в очередь.

Она спросила спокойно, как ни в чём не бывало:

— Пристройку-то покажешь? А то соседи сейчас будут любопытствовать.

— А... д-да, конечно...

Он попытался одновременно не сводить с неё глаз и не врезаться в косяк, неуклюже взялся за ручку. Что-то в голове царапнуло — едва уловимое, будто дежавю... Но куда там.

— Заходи, — сказал он, наконец распахнув дверь. Она вошла. На секунду замерла внутри, шумно втянула воздух.

— Деревом вкусно пахнет... — почти мурлыкнула.

Он открыл рот, чтобы наконец задать главный вопрос: «Как ты здесь?»

Но она снова его опередила, слегка насмешливо:

— Ты придумай, что сказать, если спросят, кто я…

Он замер.

— Кому?..

Мысль, которую он старательно гнал прочь всё это время, вернулась разом, тяжело, как камень в грудь.

«Это сон».

Она снова улыбнулась — печально, — и вдруг сделала шаг к нему, плавный и одновременно быстрый. Мир вокруг дрогнул, как картинка на воде, тронутая пальцем: всё поплыло, солнце мигнуло и резко с шумом навалилась темнота.

Он закричал и сел на своей кровати.

II

«Тьфу ты, приснится же такое...»

Он шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу. Сердце всё ещё колотилось, будто жило в другой реальности и не торопилось возвращаться. Но образ около домика всё ещё отзывался вишнёвым ароматом.

Было темно, за окнами только редкий свет фонарей и спящие дома. Он протопал на кухню, включил кофеварку. Аппарат всхлипнул, зашумел, наполняя комнату ароматом — привычным, обычным: всё, как всегда.

Он прислонился к краю стола, стараясь дышать ровно. Всё это — просто сон. Ну да, запах, голос...

Почти поверил.

Что-то блеснуло на полу. Подошёл ближе — капля. Смолистая. Пахнет деревом, свежей стройкой.

На подоконнике лежал лепесток — бледно-розовый, надрезанный по краю.

Окно было приоткрыто.

III

Что-то было не так…

Он посмотрел на своё отражение в тёмном оконном стекле. Оно... опаздывало. На долю секунды, но он заметил. Отражение улыбнулось ему с задержкой.

«Нет-нет... этого не может быть».

Ощущение неправильности нарастало, словно где-то в глубине сознания звенел тонкий, едва слышимый сигнал тревоги.

Вдруг всплыла статья — читал её давным-давно, кажется, в самолёте, от скуки. Как осознать себя во сне, как отличить сон от яви? Во сне нельзя дважды прочитать одну и ту же строку — текст меняется. Нельзя увидеть своё чёткое отражение. Нельзя нормально поговорить по телефону. И ещё что-то... Он потёр виски, вспоминая.

А, вот — во сне можно пройти сквозь стену.

Он медленно подошёл к стене кухни. Реальная до последней шероховатости. Тронул кончиками пальцев. Твёрдая. Конечно, а какая должна быть?

«Глупости всё это».

А что если он всё ещё спит?

Он прижал ладонь к стене. Сильнее. Ещё сильнее — ничего.

Выдохнул с облегчением. И тут же, словно в насмешку, чёткая мысль:

«Давай, ты знаешь как надо».

Он закрыл глаза. Глубоко вдохнул. И с силой толкнул ладонь вперёд.

Рука прошла сквозь стену, как сквозь густой туман. Без сопротивления.

Холод пробежал по позвоночнику. Он дёрнул руку назад, прижал к груди, словно обжёгся.

За спиной раздался тихий голос.

Она стояла в дверном проёме. Босая, в зелёном в мелкий белый цветочек сарафане.

— Кто ты? — спросил он. — Я должен был спросить ещё в кафе.

— В кафе, — эхом откликнулась она.

Он молчал, а внутри что-то глухо ворочалось — так медленно и так больно.

Она закрыла глаза и всё осыпалось — ни её, ни комнаты — как и не было.

Он шагнул вперёд — и ступил на горячий песок.

А потом взлетел. Ноги оторвались от земли, и его подхватило — тело стало лёгким, послушным. Движения — без усилий: стоило только захотеть. Он рассмеялся от восторга и раскинул руки над синей неведомой водой, где играли солнечные блики и вырастали из волн белые ажурные арки.

И вдруг понял — это не его сон. Это снилось ей.

И провалился в темноту.

IV

Тёплый, послеобеденный день. Солнце на крыше дачи. Ели за забором.

У ворот — новая машина.

Он замер.

«Это уже было».

Мысль не растворилась, как раньше, — осталась, царапая край сознания. Он уже знал, что будет дальше.

Он перевёл взгляд на пристройку. На месте.

Дверь домика скрипнула. Она вышла на крыльцо — и на этот раз в её лице мелькнула тень сомнения, будто и она что-то заметила.

— Пристройку-то покажешь? — голос дрогнул на долю секунды.

— Покажу, — он не растерялся, как в первый раз, — только назначишь мне снова встречу в кафе?

Она улыбнулась.

До звонка будильника оставалось три часа.