Вина Мэн Юя

Глава 1

Мэн Юй стоял в крохотной палате детского хирургического отделения городской больницы Чунцина и смотрел на маленького мальчика лет восьми. Его лицо было густо намазано противоожоговой мазью, но это не мешало ребенку тихо плакать. Его плач сжимал несуществующее сердце гуя[1] холодными тисками тоски и боли.

Парень поморщился. Он вспомнил, как сегодня днем заметил хрупкую девушку, почти девочку, в маленьком храме при медицинском колледже. Девушка зажгла палочку благовоний и тихо сидела, предаваясь воспоминаниям или молясь. Его притянуло этим запахом, как магнитом. Девушка вышла, и он пошел за ней. Невидимой тенью он дошел за ней до городского парка, и тут она села на скамейку и разрыдалась.

Ее страдания отозвались в нем неясным щемящим чувством, и это было необычно. Он не мог понять, почему так остро воспринял ее печаль, вспомнить, что могло быть с этим связано. Само чувство он тоже вспомнить не смог, хотя был уверен, что какая-то связь была. Что-то из его прошлой жизни человека… Но и ее он не помнил.

Мэн Юй не помнил, сколько дней, недель или месяцев бродил по Чунцину, отнимая смех и веселье у встреченных им людей, без жалости и сожалений. С мрачным удовлетворением он наблюдал, как они забывают причину своей радости. Но питаться этими эмоциями он не мог и просто складывал их в мешочек цянькунь[2] и копил — он и сам не знал, для чего. Возможно, он принесет мешочек в дар. Кому? Зачем? Он не помнил, как не знал и о том, что задержало его в этом мире.

Плачущая девушка всколыхнула в Мэн Юе предвестник какого-то воспоминания. Подойдя ближе, он увидел на рукаве ее куртки нашивку медицинского колледжа, чем-то ему знакомую. Если бы он только мог вспомнить!..

Девушка перестала плакать, вытерла лицо бумажными салфетками, поднялась со скамейки и побрела к выходу из парка. Он пошел следом, незаметный и неотступный. Эта девушка возбудила в нем почти болезненное любопытство.

Вслед за провожатой Мэн Юй вошел в здание больницы, поднялся на десятый этаж, пробрался по длинным пустым коридорам и наконец попал в палату, где лежал маленький мальчик, весь в бинтах. Мальчик оказался братом этой девушки, и следующие пару часов Мэн Юй наблюдал за тем, как она осторожно ухаживает за его телом, покрытым сильными ожогами, как улыбается, стараясь скрыть слезы, болтает обо всем на свете — такая мужественная и самоотверженная, что юноша проникся к ней уважением.

Но вот, накормив брата ужином, девушка ушла. В отделении приглушили свет — больным пора была спать. Мэн Юй остался возле мальчика. Почему-то не мог заставить себя покинуть его. Будто и тот был как-то с ним связан.

И вот теперь он стоял и смотрел, как мальчик беззвучно плачет. Наконец, парень не выдержал, шагнул в узкую полоску лунного света, лившегося из окна, и тихо произнес:

— Засыпай, малыш. Скорее заснешь — скорее поправишься.

— Не хочу, — ничуть не удивившись его появлению, тихо ответил ребенок. — Я боюсь. Засну и снова увижу, как умирают мама и папа. Как они сгорают в машине.

— Не увидишь. На этот раз я буду рядом и смогу защитить тебя от кошмара.

— А ты не обманешь? — мальчик недоверчиво прищурил глаза.

— Нет. Я умею управляться с такими вещами. Спи.

Ребенок послушно закрыл глаза и, утомленный болью и слезами, вскоре уснул.

Мэн Юй подошел поближе и положил руку ему на голову. И тут он увидел его сон.

Темный асфальт, мокрый от пролитого масла и топлива, яркие желтые вспышки, летящие во все стороны искры… Лязг, звон и стон искореженного раскаленного металла… Ужасные крики, заполонившие собой весь мир сновидения… И три тела, бьющиеся в запертой перевернутой машине: мужчина, женщина и мальчик…

Ощутив, как задрожало тело малыша под его рукой, Мэн Юй втянул в себя это воспоминание, забирая себе его беззвучный крик, боль и страх. В отличие от радости и веселья, эти переживания он втянул прямо в себя, вобрал их, поглотил всей своей сутью.

И вспомнил.

Вспомнил свое отчаяние и ненависть, сумасшедшую злобу, заставившую его гнать по встречке, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой. Его только что исключили из медицинского колледжа, с третьего курса — за списывание на экзамене. Но ведь он не списывал! Пока все его приятели радостно отмечали окончание сессии в соседнем баре, Мэн Юй стоял в кабинете директора, выслушивал несправедливые обвинения и не мог даже оправдаться: с директором спорить было нельзя. После он пришел в тот же бар, и настроение его было таким, что все сокурсники быстро разошлись. А он остался.

Когда, много часов спустя, его мотоцикл въехал в небольшой семейный минивэн, он даже не успел сообразить, что произошло.

Теперь он понял, что удерживало его на земле.

— Малыш, прости! — Мэн Юй упал на колени перед проснувшимся ребенком. — Прости за то, что убил твоих родителей! Прости, что искалечил тебя, твою жизнь! Я не хотел. Я так сожалею…

* * *

Мальчик с удивлением смотрел, как полупрозрачная фигура парня, стоящего на коленях на полу перед его кроватью, сотрясается в рыданиях, а затем медленно растворяется в серебристом лунном луче. В какой-то миг от нее отделился и упал на пол небольшой светящийся мешочек. Он раскрылся, и чудесные золотистые звездочки поднялись в воздух, покружились и проникли в его голову.

Ему вдруг стало хорошо и спокойно. Фигура странного ночного посетителя, говорившего с ним, полностью исчезла. Он вздохнул, закрыл глаза и крепко уснул. Кошмары его больше не мучили.

[1]гуй — это призрак, дух умершего, не нашедший покоя, в китайской мифологии

[2]мешочек цянькунь — магический бездонный предмет из китайской мифологии и фэнтези