Видения

Глава 1. Новая жизнь

«Всё предрешено», – с фаталистической уверенностью произносят одни. «Мы сами творим свою судьбу», – горячо возражают другие. Истина, как это часто бывает, прячется где‑то между этими крайностями, в тонкой грани, где переплетаются случай и выбор, предопределение и воля.

Мы все связаны невидимыми нитями. Наши истории, словно узор на огромном гобелене: каждое решение, даже самое незначительное, проносится ураганом по хаосу жизненных путей, меняя рисунок, добавляя новые линии и оттенки.

Настя не верила в судьбу. Не верила, что где‑то наверху уже расписано её предназначение. Она просто жила – легко, спонтанно, без оглядки на звёзды и предсказания.

Задорная, обаятельная, любознательно-пытливая второкурсница. Сегодня она была в лёгком васильковом платье, которое идеально подчёркивало цвет её карих глаз. Каштановые локоны, будто живые, струились по плечам, а улыбка с ямочками на щеках сообщала всему миру: на душе, наконец, хорошо и спокойно.

Сегодня она почти забыла. Прошлое, которое давило тяжёлыми воспоминаниями, затаилось в дальних уголках памяти. Будущее, пугавшее неизвестностью, сжалилось и отступило. Осталось только настоящее. Чудесный миг. Редкий, драгоценный миг, когда время замирает, а душа парит.

Затянувшийся переезд, наконец, завершился. Впереди замаячила свобода, новая жизнь, словно распахнулась дверь в неизведанную страну возможностей.

Её собственная квартира! Подарок от отца, попытка, быть может, заглушить чувство вины. Но Настя не придавала этому значения. Она любила папу и никогда ни в чём не обвиняла. Ведь он тоже человек и заслуживает право на личную жизнь, на вновь обретённое счастье.

А подарок и правда оказался отличным. Просторная светлая однокомнатная квартира с большой кухней и свежим ремонтом. И расположение – просто сказка: до центра города рукой подать, но всё же это был не совсем центр.

Дом будто специально спрятался от уличного шума, высадил вокруг себя деревья и гордо отгородился от остальной плотной городской застройки. Здесь царили покой и уединение – то, что так нужно было Насте.

Она стояла на балконе, вдыхая свежий воздух и любуясь видом. Зелёные кроны деревьев, голубое небо, редкие облака – всё это наполняло душу умиротворением. Она простояла так довольно долго, пока не почувствовала, что хочет пить. Это был уже не первый звоночек от жажды, но предыдущие три сотни она просто не заметила, погружённая в свои мысли.

Настя задумалась. Кажется, в холодильнике должна быть бутылка минералки… Или не в холодильнике? Она точно не помнила, куда её дела. Что ж поделать – суета переезда, переизбыток эмоций… девичья память, в конце концов.

Открыв холодильник, она принялась изучать содержимое полок: полуфабрикаты, остатки вчерашнего салата, кусок сыра, бутылка оливкового масла. К сожалению, это была единственная бутылка в холодильнике.

Настя выпрямилась и осмотрелась. Память явно не собиралась приходить на помощь. Сдавшись, она вздохнула, но вздох её заглушил внезапный пищащий звук холодильника. Неприятный, режущий слух, он действует даже на нервы самых уравновешенных людей. Поморщившись, Настя захлопнула дверцу.

И тут сверху что‑то булькнуло, упало, покатилось. А через мгновение рядом с ней свалилась бутылка минералки.

- Точно! – Хлопнула себя по лбу Настя. – Я же её на холодильник поставила!

Подняв бутылку, она открутила крышку и, наконец, удовлетворила продолжающую трезвонить во все органы чувств жажду.

Слишком тихо. Это было непривычно. Сколько себя помнила, Настя всегда жила с музыкой. Плеер редко покидал её карман. Разве что во время стирки, да и то не всегда. Она уже выкинула два гаджета, не переживших «акваэкзекуцию».

Но сейчас Насте не хотелось, чтобы музыка звучала только для неё одной. Ей нужно было поделиться своим счастьем, выплеснуть его в мир. Подключив колонки, она врубила свою любимую песню – громко, на полную мощность.

Энергия. Ритм. Мелодия. Настя не могла сопротивляться. Её тело само начало двигаться в такт музыке. Она танцевала – трясла головой, прыгала, кружилась, а потом подбежала к коробкам. Не прекращая двигаться, она продолжила раскладывать свои пожитки. Этот пятничный вечер пролетел незаметно, словно один долгий, счастливый миг.

А потом наступило утро субботы. Вот оно – счастье. День, когда можно ни о чём не думать. Просто лежать, просто мечтать. Или гулять, если погода позволяет.

Сегодня погода не просто позволяла – она манила. Лёгкий приятный ветерок играл с волосами, безоблачное небо раскинулось над головой, а солнечные лучи раскрывали объятия, приглашая на прогулку.

И Настя сдалась. Вдоволь повалявшись в постели, она собралась и направилась к метро. Арбат – вот улица, которая всегда дарила ей массу впечатлений. И хоть Настя знала её лучше, чем пятиклашка таблицу умножения, каждая прогулка была непохожей на остальные. Здесь всё дышало историей и современностью одновременно: старинные фасады домов с лепниной соседствовали с яркими витринами модных бутиков, а уличные музыканты сменяли друг друга, как кадры в кино.

Вот и сегодня Арбат встретил её по-новому. Воздух был пропитан ароматом свежезаваренного кофе из ближайшей кофейни и едва уловимым запахом цветущих лип. По тротуару неторопливо прогуливались туристы с картами и фотоаппаратами, местные жители спешили по делам, а дети гонялись друг за другом возле фонтанов.

И тут Настя заметила нового шаржиста. Тот сидел спиной к ней у стены старинного здания, укрывшись от полуденного солнца под навесом, и она не видела его лица. Зато она отчётливо видела лицо клиента – полноватое, удивлённое и с огромными усами, напоминающими старинные кавалерийские усы гусара. Мужчина замер в комичной позе, пытаясь сдержать улыбку, пока художник ловко водил карандашом по бумаге.

Настя подошла ближе и посмотрела на шарж. Прикольный! Художник явно обладал недюжинным талантом: он сумел уловить и преувеличить самые характерные черты – эти усищи теперь выглядели как два пышных облака, брови изогнулись в театральном изумлении, а глаза приобрели почти кукольную выразительность. Изображение было настолько живым и смешным, что Настя не смогла сдержать тихого смешка.

Шаржист, словно почувствовав её взгляд, на мгновение замер, а затем чуть повернул голову – Настя успела заметить профиль с острой бородкой и сосредоточенным взглядом. В этот момент клиент, наконец, увидел готовый рисунок и разразился громким, заразительным хохотом. Его смех, будто искра, перескочил на окружающих – кто-то заулыбался, кто-то одобрительно закивал.

- Держите. – Художник передал шарж клиенту.

Тот с улыбкой взял бумагу, расплатился и ушёл. Настя провожала его взглядом, когда услышала:

- Ты и так смешная.

И улыбка исчезла. Это точно не те слова, которые хочешь услышать от мужчины. Тем более от мужчины привлекательного. Настя с укором посмотрела на художника. А тот сразу понял, что сказал что-то не то, и произнёс:

- Ой, извини. Я, наверное, неправильно выразился. Ты весёлая. Понимаешь, большинство людей... Они… грустные что ли. Уставшие, угрюмые. Они подходят, а я пытаюсь преобразить их. Хотя бы на холсте.

Но Настя уже простила. Она не могла злиться на этого парня. Большие голубые глаза покорили её с первого взгляда, а непослушные светлые волосы и чувственные губы заставили замереть и по-идиотски глупо улыбнуться.

- Всё хорошо, – стараясь не выдать своих эмоций, Настя заговорила на тон выше обычного. И тут же от неловкости закашлялась.

- У тебя огонь внутри. И этот огонь из тех, что никогда не потухает. Понимаешь, я чувствую это. Ты создана, чтобы освещать наш мир своим пламенем.

- Эмм, ну ты и загнул. Мне теперь даже говорить страшно – вдруг разрушу мой потрясающий образ?

- Не получится. – Художник подмигнул. – Меня, кстати, Толя зовут.

- Настя. Очень прияяаа… – От удивления Настя вновь замолчала. Ведь ей ещё никогда не кланялись и не целовали ручку.

- Ты что, покраснела? – Толя сексуально закусил губу и быстро похлопал глазками.

- Прекрати! А-то вырублю и с собой заберу.

Толя прыснул от смеха.

- Эй, я пошутила, – постаралась как можно быстрее оправдаться Настя.

- Жаль. Я бы согласился.

- Ладно… Удачи! У тебя ещё работа. Не буду отвлекать. – Настя кивнула и сделала вид, что уходит.

Она надеялась, что Толя остановит её: бросит хотя бы пару слов, пригласит на свидание или попросит номер телефона. Но он молчал, и с каждой секундой тишина становилась всё тяжелее, а радость в груди медленно угасала, будто задуваемый ветром огонёк. Мир вокруг словно потемнел, небо затянулось хмурыми тучами, даже шумный Арбат вдруг показался чужим и холодным.

Надув губки, Настя развернулась и побрела к метро, волоча за собой тень, которая, казалось, стала длиннее и печальнее. Она уже подошла к ступеням, ведущим вниз, в гулкое чрево города, но войти внутрь не успела.

- Оу, девушка-красавица! Ты действительно собираешься лезть под землю?! И это в такой день! – раздался за спиной звонкий голос.

Настя вздрогнула и чуть не вскрикнула. Смесь испуга и внезапной, почти волшебной радости прокатилась по телу, как электрический разряд. Желание броситься Толе на шею боролось с порывом шутливо толкнуть его в плечо. В итоге она замерла на месте, застыв в нерешительности.

- Ты преследуешь меня? – спросила Настя и закатила глаза, стараясь скрыть, как сильно забилось сердце.

- Естественно преследую! – воскликнул Толя, широко улыбаясь. – Как такую не преследовать?!

Настя смотрела на него – на его смеющиеся глаза, взъерошенные ветром волосы, небрежно накинутый пиджак – и вдруг почувствовала, что готова смотреть так вечно. Конечно, художники – народ непостоянный: они легко увлекаются, часто влюбляются, ловят вдохновение, как бабочек, и отпускают его без сожаления.

Но Настя не хотела думать об этом. Она не верила, что человека определяет профессия, не верила, что эти тёплые, живые глаза могут обмануть. В них было что‑то настоящее – то, что не купишь и не нарисуешь.

Вечер опустился на город, окрасив улицы в мягкие сиреневые и золотые тона. Всего четыре часа вместе, но Насте уже казалось, будто она знает Толю всю свою жизнь.

- Тогда до завтра, – сказала она, делая шаг назад.

Она должна была идти, но надежда на поцелуй заставляла её топтаться на месте, неловко переминаться с ноги на ногу, словно она вдруг разучилась ходить.

- Приглашаешь на танцы? – спросил Толя, с улыбкой наблюдая за её «приплясываниями».

- А почему бы и нет? Можем в клуб сходить, – предложила Настя.

- Не-е-ет… В клубе дёргаются. А я танцевать хочу – по-настоящему.

- Я не против. – Настя замялась. – Эмм… так я пошла?..

- Это вопрос или утверждение? – уточнил Толя, приподняв бровь.

- Наверное, утверждение. – Настя вопросительно посмотрела на него. – Телефончик взять не собираешься?

- Неа! – воскликнул Толя, мотая головой. – Нас свела судьба. И она сведёт нас снова. А все эти телефоны – ненавижу их. В какой-то момент понимаешь, что это не ты их контролируешь, а они тебя. И к тому же… Ты знаешь, где меня найти.

- Уговорил. Но если я приду, а тебя не будет!.. – Настя угрожающе помахала указательным пальцем.

- Я буду. Ведь я уже говорил, это судьба.

Весь путь до дома Настя улыбалась. Погрузившись в вихрь счастливых мыслей, она не замечала ни прохожих, ни огней витрин, ни прохладного вечернего ветра – всё вокруг потеряло значение.

- Здравствуйте, – произнёс женский голос, когда она уже заходила в свою квартиру.

Настя оглянулась. В коридоре стояла женщина – высокая, сильная, хоть уже и на пенсии. Последнее было понятно сразу, но она всячески пыталась скрыть свой возраст: наносила огромное количество косметики и часто посещала парикмахера, дабы тот перекрашивал её седые корни в пергидрольный блонд.

Поначалу вид этой женщины отталкивал. Настя не сразу поняла почему. Но потом заметила сутулость. И горб – небольшой, не такой, как у Квазимодо. Что ж поделать, годы сидячей работы никого не красят.

«Наверное, соседка», – подумала Настя и улыбнулась:

- Здравствуйте! А вы здесь живёте? Я вот только вчера переехала.

- Ой, девочка, да, живу. Давно живу. Из магазина возвращаюсь. – Женщина показала пакет с продуктами. – А ты одна или с мужем?

- Пока одна, – ответила Настя, пытаясь скрыть улыбку, но глаза выдали её с головой.

- Вижу-вижу!.. Есть кто-то в твоём сердечке.

Настя кивнула. Эмоции, переполнявшие её, требовали выхода. А эта женщина уже не казалась чужой. Напротив, теперь Настя очень хотела поговорить с ней, почувствовать материнское тепло, которого ей так не хватало.

- Помню… Это самое лучшее чувство. Самые счастливые мгновения. Наслаждайся ими, – сказала соседка. – Ну, не буду отвлекать. Пойду ужин готовить. А ты, если захочешь, заходи. Моя дверь для тебя всегда открыта.

- Спасибо! – искренне поблагодарила Настя. – Обязательно зайду. Да и вы, если понадобится помощь или там… соль, звоните.

- Какая хорошая девочка. – Женщина заулыбалась. – Сейчас мало таких. Все злые и спешат куда-то. А ты – умничка. Так держать!

- Меня Настя зовут.

- А меня Агафья Петровна. Ну, бывай, Настя. Не забывай про приглашение.

- Конечно! Спасибо.

Настя зашла в квартиру и закрыла за собой дверь.

Ужин… Нет, есть не хотелось. Подготовка к семинарам? Все знания, которые пытались проникнуть сквозь глаза в мозг, бесследно исчезали где-то на полпути. Интернет? Пара новостей привлекла внимание, она даже прочитала несколько абзацев, но уже через минуту поймала себя на том, что смотрит в экран невидящим взглядом, а мысли где‑то далеко.

Выключив компьютер, Настя пошла спать. Ведь чем раньше уснёшь, тем скорее наступит утро. А она очень ждала грядущее утро – с трепетом, почти детским предвкушением, от которого по коже бежали мурашки. Завтра она снова увидит Толю.