Верни, что взял!

Глава 1

Верни, что взял!

С хриплыми присвистами Сергей вырвался из кошмара. Грудь разрывало бушующее сердце, так, что трудно было дышать; глаза вылезали из орбит.

«Просто сон. Просто сон», - как молитву повторял он про себя.

Облизав пересохшие губы, потянулся к прикроватной тумбочке за стаканом воды.

Дыхание постепенно восстанавливалось. Шум в голове стихал. Страх отступал.

Сергей готов был поклясться, что по пробуждению визжал как недорезанный, но спокойный сон жены Алисы утверждал обратное.

«Это все нервы. Да и не стоило так наедаться на ночь».

Словно в подтверждение зажурчал желудок. Сергей взглянул в сторону туалета. В предрассветных сумерках убранство комнаты оживляло в памяти фрагменты из сна.

«Боже, за что Ты насылаешь подобные сны»?

Сергей откинулся на подушку: влажную, холодную. Его до сих пор коробило. Не столько от увиденного, сколько от неестественной для сна атмосферы. И это не имело отношения к привычному для сновидений сумбуру: к безоговорочному принятию некоего аморфного существа (к примеру) за лучшего друга из реального мира с конкретными именем и фамилией, к замедленному бегу или к неожиданным сменам местоположения. Нет, тот хаос подчинялся природе неизвестного - с иными физическими законами, с чуждым представлением о формах и размерах.

И музыка.

«О, эта адская музыка. Она способна свести с ума».

Похоронный марш – олицетворение скорби и печали, должный вызывать слезы и невосполнимую боль утраты, в сравнении с ТОЙ мелодией, всего лишь жалкие потуги баянистов-куплетистов на фоне Heavy Metal Groups1, «рубящих» на Marshal2.

Простой по своей сути набор нот, без переходов и выхода за гамму, доводил до исступления. В подобном тембре могла звучать лишь агония обреченных на вечные терзания душ.

А затем появились ОНИ. Демонические субстанции, по общим очертаниям схожие с людьми. Они дрожали, как комнатные собаки на морозе: их многослойные тела постоянно выдавливали из себя внутренние полупрозрачные покровы и поглощали наружные, чем и создавали данный эффект. Слова, изливаемые из их омерзительных пастей, были подобны раскатам грома.

Они говорили. Да! Говорили.

Redde mihi, quod tulerunt! Верни, что взял! Переводом фразы для Сергея занялся всемирно известный браузер, уже через мгновение выдав нужный ответ. Однако к разгадке тайны эти знания не приблизили.

По мере того, как за окном становилось светлее, Сергей понимал, что заснуть ему больше не удастся. Его передергивало от одной мысли, что кошмар повторится: вновь заколосится серое безжизненное поле; задует пресный ветер, лишенный запахов и вкуса; заиграет безумная музыка, повергающая в отчаяние и безнадегу; и наконец, что явятся ОНИ! - непотребные отголоски перевернутой фантазии.

Проворочавшись еще несколько минут, Сергей откинул скомканное одеяло. Осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить жену. Скрипнул половицами. Прислушался.

Снова забурлило в животе. Вспоминая, где лежит активированный уголь, направился в ванную.

После страшной аварии, произошедшей чуть больше месяца назад, он ощущал себя не в своей тарелке. Не постоянно – время от времени. Апатия, потеря аппетита, шумы в голове. Порой собственное тело казалось неуютным, словно наполненное не по размеру либо неправильно, создавая внутреннюю дисгармонию и мытарство. Как подогнутые уголки одеяла в пододеяльнике или надетые задом наперед кальсоны. Врачи утверждали, что все образуется (произошла клиническая остановка сердца как-никак!), но сам Сергей относился к подобным прогнозам скептически, с каждым днем все больше опасаясь, что у него развивается некая патология.

Пару раз с ним случались припадки. Выпадая из реальности, он возвращался в тот злополучный день: выцветший серый асфальт в трещинах и выбоинах, рыжие луга, перемежаемые лесом, ослепительное солнце…

А еще – его автомобиль, пересекающий разделительную полосу. Визг тормозов, дикий вопль, перепуганные глаза водителя, мелькнувшие из-за ветрового стекла напротив.

Но ведь все было наоборот. Сергей двигался по своей стороне дороги, не нарушая правил (может, чуточку превысив скорость).

И вот уже два тела на каталках, в серой комнате, безликие и обездвиженные. Сергей глядит на них сверху, не понимая, что происходит. Затем спускается ниже, желая рассмотреть, кто эти двое бедолаг, и в одном из них узнает себя. Нелепое чувство – смесь паники и удивления. Сергей хочет вернуться в тело, слиться с ним в одно целое, но по мере его снижения воздух уплотняется, превращается в неодолимую стену. Словно мощное магнитное поле, она всякий раз отбрасывает парня назад. Однако Сергей не сдается. Рвется, мечется – он еще не готов к смерти, черт побери – и в конце концов сам не понимает, как ему удается пробиться через затылки врачей, сгрудившихся над телом на каталке, через «стену» и простыню, и вернуться…

Прихрамывая (последствия той же аварии), Сергей вышел из спальни. В голове окончательно прояснилось, жуткий кошмар отступил на задний план.

Утро вступало в свои права. Под звуки закипающего чайника Сергей молча стоял у окна, бездумно разглядывая свое отражение на стекле. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, редеющие волосы. Он перестал себя узнавать и переживал по этому поводу. Но в большей степени беспокоился за жену, ведь ей приходилось наблюдать за его изменениями со стороны. Алиса не заслуживала подобных испытаний…

Кишечник скрутило в тугой узел, отчего Сергей невольно застонал. Активированный уголь не помогал, стало только хуже. Пересилив спазмы, он заковылял в туалет, придерживая живот руками, но в этот момент раздался телефонный звонок.

«Только этого не хватало»…

Сергей до боли прикусил губу и, превозмогая над очередным приступом, добрался до телефонного аппарата и поднял трубку. Меньше всего на свете он желал разбудить Алису и показаться ей на глаза в таком удручающем виде.

Пот заливал лицо. Дыхание участилось.

Он мысленно возненавидел того, кто находился по другую сторону аппарата. И в другой ситуации бросил бы трубку незамедлительно, но не был уверен, что звонивший не наберет повторно.

- Да? - проскрипел Сергей, приложив динамик к уху. - Кто это?

- Верни, что взял! - донеслось в ответ, и все осязаемое пространство заскрежетало, деформируясь в подобие неправильного мира из сна. Гул, свист и невыносимые скрипы слились в адскую какофонию, тем самым создали мощное колебание волн, пронизывающих тело насквозь.

Сергей до хруста сжал зубы, пытаясь подавить крик. Он хрипел и извивался; схватился за голову, сдавив ее изо всех сил…

Трубка рухнула на пол, и в этот же момент с громким раскатом опорожнился его кишечник. Импортные «боксеры» мгновенно заполнились горячей отвратительной массой, а излишки выдавило наружу, и они заструились по дрожащим ногам, стекая на паркет.

Сергей обрел сознание, сидя в ванной. Обхватив колени, молча глядел перед собой. Он был напуган. Его трясло словно в лихорадке.

Ночной кошмар каким-то непостижимым образом претворился в жизнь, извергнув на свет Божий всю грязь и мерзость, соскобленную со стенок подсознания.

«Кто этот звонивший? И что я должен вернуть»?

Алиса сидела на бортике и поливала супруга из лейки.

- Подними руку, - мягко произнесла девушка, и Сергей машинально подчинился. В тусклом свете лампы Алиса не сразу разглядела отвратительный гнойник, пульсирующий у супруга в подмышке. Он набухал и сдувался, словно жил собственной жизнью.

- Что это у тебя? - глаза Алисы расширились. Она протянула руку, осторожно дотронулась до нарыва. От него исходил неестественный для человеческого тела жар, а тонкая пленка, удерживающая гной, готова была порваться даже от такого незначительного прикосновения.

- Что ты там делаешь? - Сергея передернуло, как от удара током. – Чешется, - его ладонь звонко шлепнула по гнойнику. И пузырь лопнул, брызнув гнусно пахнущей жидкостью во все стороны. Лейка выпала из рук Алисы: девушка скривилась и отвернулась, не в силах наблюдать за извержением абсцесса.

Липкая масса, смешанная с кровью, потекла по телу Сергея. Он стонал от боли, но расчесывал рану, раздирая ее все сильней.

- Господи, как чешется!

- Прекрати, - завизжала Алиса; схватила супруга за руку, отводя ее в сторону. Но Сергей сопротивлялся. Извивался, чтобы высвободиться и еще немножечко почесать, - прекрати, я тебе говорю!

Сергей несколько раз дернулся и обмяк, откинувшись на бортик ванной. По его щекам покатились слезы… страха и непонимания. Ночной кошмар, телефонные угрозы, проблемы со здоровьем - все смешалось в одно целое, не позволяя рационально осмыслить каждый эпизод по отдельности.

- Сереж, все хорошо будет, - успокаивала мужа Алиса; положила руку ему на плечо.

- Что со мной происходит? - он сел вполоборота и уставился на супругу в надежде, что та прояснит хотя бы ничтожную долю происходящего.

Но Алиса лишь пожимала плечами да периодически опускала взгляд на продолжавшую сочиться рану. Отчего не сразу заметила, что на внутренней стороне бедра Сергея расползалась черная паутина вен. На фоне бледного тела они выделялись, как чернильные пятна на чистом листе бумаги.

- Я звоню в «скорую», - девушка поднялась и направилась за телефоном.

- Нет, стой, - взмолился Сергей, протягивая к супруге руку, - не надо… не звони.

- О чем ты говоришь? Ты вообще видел себя со стороны?

- Я сам доберусь до больницы. Так будет быстрее, чем вызывать врача на дом.

- Ничего не быстрее, - Алиса пыталась воззвать мужа к здравомыслию, - как ты пойдешь в таком состоянии? Вдруг тебе станет хуже или ты потеряешь сознание на улице?..

- Мне уже лучше, - Сергей натянул на лицо фальшивую улыбку, демонстрируя, что все под контролем, - надо зайти к Максу по одному делу.

- Я не понимаю: какие могут быть дела? Ну, позвони своему Максу, в конце концов, пока ждем врача.

- Это не телефонный разговор, - парень оперся о бортик, с трудом поднялся на ноги. - Алиса, подумай сама: разве я стал бы куда-то собираться в таком состоянии, если бы дело не было столь срочным?

- Я тебя никуда не отпущу, пока не расскажешь, что задумал, - девушка скрестила руки на груди, и это означало, что спорить с ней сейчас бесполезно.

Сергей выбрался из ванны. Стащил с веревки махровое полотенце и прикрыл им наготу. Он не хотел понапрасну пугать жену, да и рассказывать о кошмаре не собирался, но в то же время понимал – пока Алиса не услышит внятного ответа, из дома ему не выйти. А дело не терпело отлагательств. Тяжело вздохнув, он проговорил:

- Кто-то угрожает мне по телефону…

А что еще он мог сказать? Что запутался, где сон, а где реальность? Или стоило в красках описать тех существ, от одного вида которых выгорает сетчатка и плавится душа? Сергей понимал, что от подобных откровений следует воздержаться даже в отношении супруги. Он и так вел себя странно после больницы: начал курить, хотя в жизни сигарет в руках не держал, зачесывать волосы набок (до этого ходил с прямой челкой) и еще кое-что по мелочам. Добавить ко всему перечисленному монстров, звонящих с угрозами, и Алиса решит, что муж сошел с ума.

К тому же, его слова не так далеки от истины.

- Угрожает? Кто? Ты влип в какую-то историю? - девушка была ошарашена. Вопросы сами собой слетали с языка, и остановить их бесчисленный поток не представлялось возможным.

- Я не знаю, - спокойно ответил Сергей.

- Что ты натворил?

- Кроме того, что столкнулся с придурком, вылетевшим на встречку - ничего. Я на месяц выпал из жизни, ты же сама прекрасно знаешь…

- Да, прости, - Алиса на мгновение задумалась, прикусив нижнюю губу, а после тихо произнесла, - а, быть может, это родственники того водителя? Раздобыли наш номер и теперь пытаются шантажировать? Звонивший что-нибудь требовал?

- Ничего. Никаких требований. Да и зачем это им? Человека не вернешь… тем более, это он влетел в меня. Какие могут быть претензии?

- Люди разные…

- Алиса, не мучай меня, - Сергей потер пальцами виски, а после встряхнул головой, - просто отпусти. Я поговорю с Максом, и он пробьет номер звонившего. У него есть связи. Буду знать – кто, узнаю и – по какой причине. - Сделал небольшую паузу, а после добавил. - У меня и так голова раскалывается, а ты еще со своими расспросами.

- Давай обратимся в полицию? Не лезь сам, прошу тебя.

- То в «скорую», то в полицию… не надо никуда обращаться! Я ведь хочу сделать то же самое, только на порядок быстрее. Пожалуйста, отойди с дороги.

- Хорошо. Только обещай, что… - Алиса не успела закончить фразу. Сергей разразился чудовищным кашлем: влажным, с хрипотцой, исходящей из недр легких. Пошатнулся, ухватился рукой за ванну. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись; от перенапряжения лопнул второй гнойник, доселе незамеченный по причине своего нахождения под подбородком.

Вслед за брызнувшим гноем, из носа и рта закапала кровь.

- О, Боже, - Алиса бросилась к аптечному шкафчику в поисках ваты. Ее руки тряслись, пока она перебирала содержимое полок. Блистеры с таблетками, ушные палочки и прочая мелочь валились на пол, а Сергей в это время пытался остановить кровотечение холодной водой. После нескольких минут ему это удалось. Отступил и кашель.

Бледный, запыхавшийся он поднял глаза на жену (в них читался страх) и севшим голосом проговорил:

- Я должен идти, пока еще в состоянии. К Максу… а потом сразу в больницу. Обещаю.

Алиса намеревалась возразить, но муж не дал ей такой возможности:

- Не трать мое время. Запрись на все замки: никому не открывай и не поднимай трубку с незнакомых номеров…

- Позволь мне пойти с тобой?

- Нет, - отрезал Сергей, – я свяжусь с тобой, как буду в больнице.

Закутавшись поплотнее, Сергей вышел из дома. Его внутренности пылали, сердце бу́хало, слезились глаза. Каждый шаг отдавался острой болью в висках, а щелканье коленного сустава, казалось, разносилось по ветру на несколько кварталов.

Улицы были полны людей. Мужчины и женщины спешили по своим делам, не поднимая глаз с мощенных плиткой тротуаров; перепрыгивали лужи, скопившиеся в низинах со времени вечернего дождя, сталкивались плечами и что-то бурчали себе под нос. От каждого такого толчка Сергей терял равновесие и с трудом удерживался на ногах. Он угодил в час-пик; и понимал это еще на выходе из дома, но дожидаться, пока людской поток иссякнет, не мог.

Одежда взмокла и прилипала к телу. Парень чувствовал, что на нем как в теплице созревают все новые и новые гнойники; и они лопаются при каждом физическом контакте с толпой. А липкая, вонючая масса впитывается в одежду. От Сергея несло, как от разлагающегося трупа, если не хуже, и чем дальше он шел, тем большее количество прохожих морщилось, вступая с ним в непосредственную близость.

Сознание то гасло до восприятия окружающего мира в черно-белом цвете, подернутом дымкой тумана, то вспыхивало, стократно обостряя каждый оттенок, словно под действием наркотических веществ. Лица из толпы становились однообразными; они сливались, перемещались от передних рядов к задним, образуя замкнутый круг. Эта система показалась Сергею до боли знакомой. А, собрав мысли воедино, он застыл на полушаге: ведь то же самое происходило с телами существ из сна. Как приливы и отливы циркулировали их мягкие, тонкие оболочки, похожие на…

На пленку, покрывавшую его гнойники!

И он не успел отвернуться, как из недр взбунтовавшегося желудка вырвался раскаленный поток нечистот, сдобренных кровью. Прямиком на лакированные туфли встречного мужчины. Тот вскрикнул от неожиданности и по инерции ринулся в сторону, влетев в группу молодых парней. Послышалась брань мужчины и недоуменные возгласы ребят.

На какой-то момент в массах возник хаос. Люди сталкивались, непонимающе оглядывались по сторонам. Но вскоре приходили в себя и двигались дальше.

Сергей поднял руку, извиняясь за случившееся. Желудок опустел, но спазмы не прекращались. Горькая желчь, окрашенная в красный цвет, тонкой ниточкой свисала из его рта. Барабанная дробь в голове достигла апогея. Глаза заволокло слезами, отчего мир вокруг расплывался и качался на волнах.

- Что ты наделал? - над самым ухом прогремел разъяренный голос мужчины, которого Сергей имел неосторожность испачкать.

- Я… изви… ните, - хрипел в ответ парень, протирая глаза рукавом. Его качало из стороны в сторону: тротуар то приближался, то удалялся, перемешивая красные и серые плитки, складывая из них бессмысленные узоры.

- Да ты знаешь, сколько эти туфли стоят? А брюки? А?

Сергей пытался ответить, но поперек горла встал тугой ком, не позволяя произнести ни слова. Он мог лишь беззвучно ловить ртом воздух и сплевывать остатки крови и слюны.

- Слышь, ты, гондон, смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь! - мужчина неистовствовал, добиваясь внимания оппонента. Его глаза готовы были выскочить от перенапряжения, а нижнюю челюсть сотрясала мелкая дрожь.

- Я… - Сергей предпринял очередную попытку объясниться. Собрав волю в кулак, он поднял голову и взглянул на мужчину.

И едва не обмер от увиденного.

Прямо над ним, плавно покачиваясь, нависало существо из сна.

«Нет, это иллюзия. Оно не покачивается. Оно рябит, резонирует, как стекло от громкой музыки».

- Верни, что взял! - огромный рот зашевелился, изрыгая шипящие, как раскаленное масло, слова. В черноту бездонной пасти не пробивалось ни единого луча света, но Сергей ни на секунду не усомнился, что в этой тьме скрываются тысячи чумных отростков, способных перекусить хребет надежды и растереть в порошок самую стойкую волю.

Более ничего не существовало. Солнце разлетелось на атомы. Рухнули небеса, словно гидравлическим прессом, расплющили планету с полюсов. Вопли обреченных заполонили сознание, но и они тонули в адских завываниях горнов, пробивающихся из-под земли.

Чуждое место, способное переварить всяк здесь оказавшегося. А эти обреченные! То были не люди, а души, распростертые на разделочном столе вечности.

Сергей завопил, что было мочи, и затряс головой, пытаясь вернуть мир на прежнее место.

- Верни, что взял! - прогремело существо, и из его разверзшейся пасти полетели черные мухи.

Парень завопил и замахал руками в попытке защититься от мерзких насекомых. Но те вились, закручиваясь в воронку, и медленно сжимали кольцо. Сергей бросился наутек, не разбирая дороги, но преследование не прекратилось. В спину ему ударялись мухи-самоубийцы, разбиваясь вдребезги, как о кирпичную стену.

Люди останавливались, отпрыгивали в стороны, уступая безумцу дорогу, а после провожали недоуменными взглядами и возвращались на прежний маршрут.

Парень бежал. Боковым зрением замечал, как выгибаются стекла витрин, точно полиэтиленовая пленка, под натиском бесчисленных рук и голов. Сводящие с ума стоны изливались из подъездов и переулков, и каждый из этих голосов пытался донести одну-единственную фразу: redde mihi, quod tulerunt! В толпах сквозили обезображенные физиономии демонических существ, обращенные к Сергею. Даже таблоиды и вывески подчинились их воле, слагая из разрозненных букв ненавистные слова.

Спину бомбардировали обезумевшие насекомые, но их поток со временем иссяк. Когда стихла последняя тварь, Сергей сменил тактику, от бегства прибегнув к нападению. Он кинулся к одному из существ, выкрикивая во все горло:

- Что я должен вернуть? СКАЖИ МНЕ!

Люди бросались врассыпную. Никто не хотел, чтобы этот грязный, отвратительно пахнущий субъект с глазами навыкате прикоснулся к ним и, не дай бог, чем-нибудь заразил.

Сергей рычал и выл, плевался пеной, добиваясь ответа, но кроме гула и оглушительного свиста ничто не доносилось до его ушей.

Он устал. Кто бы знал, как он устал. В один миг накатило отчаяние, едва не заставив упасть ниц на тротуар. Опустив руки, Сергей зарыдал.

- ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО?

В помощи Макса он больше не нуждался. Вынул из кармана бумажку с номером, смял ее и выбросил прочь.

Немного отдышавшись, захромал в сторону больницы. С каждой минутой ему становилось хуже: в животе снова появилась резь, а последний приступ кашля закончился тем, что Сергей отхаркивал легкие, согнувшись над помойным баком в одном из дворов.

Он клял себя, что не послушал Алису и не позволил ей вызвать врача на дом. В конечном итоге, не добившись никаких результатов, поставил себя в крайне тяжелую ситуацию.

Ко всему прочему, подтвердилась самая страшная догадка: у него «поехала крыша».

«Демоны-Шмемоны. Чушь несусветная!

Все демоны в голове: они опасны и непредсказуемы».

За этими мыслями парень вышел из узкого переулка, оказавшись напротив здания районной больницы.

Сергей ковылял по вестибюлю, согнувшись. Держался за живот. Кроссовки чавкали от гноя, затвердевшая одежда стояла колом. Лицо вздутое, перепачканное кровью и рвотой, а из-под воротника ветвились черные набухшие вены. Неизвестная болезнь прогрессировала, поражая организм. И скорость, с которой она распространялась, не поддавалась объяснению; за какие-то два часа из молодого парня Сергей превратился в немыслимое нечто.

Не имея представления, к кому обратиться, он направился в хирургию. Только сейчас вспомнил, что не взял с собой ни медицинского полиса, ни прочих документов, удостоверяющих личность. Но это уже не имело значения. Его примут! Никто не выставит человека в таком состоянии.

Люди шарахались от Сергея как от прокаженного, что по своей сути и походило на истину. Как чумной король, он продирался сквозь толкотню, встречая на лицах встречных страх и отвращение. Мамаши прятали детей за спины, старушки охали и качали головами, и даже женщина из сферы обеспечения, продающая на входе бахилы, выронила из рук коробку и, крестясь, забилась в самый дальний угол.

Сергей добрался до лифта. Мир плыл перед глазами, но приступ, казалось, отступил. Он более не видел в людях чудовищ, не проваливался в иррациональный мир, где верх становился низом, где процветала неевклидова геометрия, а боль существовала независимо от тела, заполняя собой все доступное пространство.

Дверцы лифта распахнулись. К счастью, в нем никого не оказалось. Сергей вошел внутрь и нажал кнопку с нужным этажом. Прижался к задней стенке кабинки. Приглушенный свет действовал успокаивающе; одиночество позволяло собраться с мыслями. Вот только мысли эти были неутешительны. Каждая из них упиралась в конечном итоге в аварию, а все ныне происходящее рассматривалось как ее следствие. Клиническая смерть свыше пяти минут при аноксии в большинстве случаев вызывает необратимые изменения в подкорке и коре головного мозга. Этим можно было бы объяснить нарушение сна и галлюцинации. Но физические проявления, тем более в такой скоротечной и острой форме, при этом невозможны. Однако не стоит исключать связь (пусть и не прямую, а только косвенную) между двумя этими событиями.

Лифт дрогнул и остановился. Сергей вышел в коридор и зашаркал в приемный покой. Возле кабинета находилось около десяти человек. Они вполголоса обменивались личными проблемами, сотрясали огромными томами медицинских карт, не забывая при этом поглядывать на часы и хаять врачей за долгое ожидание.

- Кто крайний? - поинтересовался парень, подойдя к ним. Не в силах более стоять на ногах, он облокотился о стену, в мгновение ощутив, как пропитанная гноем одежда оставляет след на штукатурке.

- За мной будешь, внучек, - помахал рукой сухонький старичок в заплесневелом пальтишке, - а я вон за той женщиной. - При этом указал пальцем то ли на толстую тетку в спортивном костюме, то ли на старушку в сиреневом платке.

- Хорошо, - кивнул в ответ Сергей.

На его теле не осталось ни одного здорового участка; каждая клетка агонизировала, неистово трепеща перед очевидным финалом. Парень не знал, сколько продержится перед тем, как рухнет замертво на холодный мраморный пол. Тогда поднимется шумиха, и наверняка гораздо бо́льшая, нежели если он попытается прорваться в кабинет без очереди.

Всех ему точно не переждать!

«Во славу смелых слагают саги3».

Сергей не помнил, чьему перу принадлежали эти слова, но то, что одного из бессмертных классиков – не сомневался.

Или попробовать для начала договориться? Они же тоже люди, и видят, что ему срочно нужна помощь. Но действовать необходимо прямо сейчас. Собравшись с мыслями, Сергей окинул взглядом присутствующих и спросил:

- А кто следующий заходит?

- Ну я, - нехотя отозвался мужчина с перебинтованным локтем. Все это время он с недовольством поглядывал на часы и наигранно цокал; должно быть, куда-то опаздывал или попросту «пускал пыль в глаза», желая казаться занятым человеком. В любом случае, договориться с этим будет непросто.

- Земляк, мне срочно нужен врач. Разреши зайти перед тобой?

Мужчина хмыкнул и отрицательно покачал головой:

- Я тут уже час сижу. А у меня дела, между прочим. Че ты сюда приперся, если тебе хреново? На дом бы «скорую» вызывал.

«Да тебя, урод, ебет что ли, че я сюда приперся»? - чуть было не психанул Сергей, но вовремя сдержался. Он не хотел настраивать против себя остальных, и в душе надеялся на их поддержку, но люди молчали, с интересом наблюдая за развитием событий.

- У меня тело гниет. Я не смогу…

- Да мне похуй, - страсти накалялись. Мужчина перешел на крик; его лицо покраснело, на лбу выступила жила. Стало ясно - он не уступит ни под каким предлогом. Как баран, будет «бодаться» до последнего.

Сергей оттолкнулся от стены и сделал шаг к мужчине. В нем вскипела ярость, и даже боль, казалось, несколько притупилась. На каких основаниях это пугало огородное повышает тон на незнакомого человека?

Заметив движение в свою сторону, мужчина подбоченился, невольно отстранился, забегал глазами по сторонам. Должно быть, остер только на язык, как и бывает в большинстве случаев.

Сергей раскрыл было рот, намереваясь окончательно поставить оппонента на место, но в этот самый момент его дыхание сбилось, и, скривившись, точно в предсмертных судорогах, он громко чихнул. Лицо и одежду «занятого» мужчины окатило кровавой моросью, расписав его под леопарда. Он дико завопил и принялся вытираться рукавом, чуть не рухнув при этом со скамейки.

Старики закрестились, зашептали неизвестные молитвы на неизвестных языках…

Сергей открыл глаза и чуть не захлебнулся от ужаса. Все оставалось на своих местах: перепуганные пациенты, скорчившийся от отвращения нахал, полумрак коридора, только теперь парень смотрел на это иначе. А точнее – неполноценно. Один его глаз перестал видеть: совершенно, словно внутри что-то лопнуло или оторвался нерв.

За завесой поднявшейся суматохи отворилась дверь кабинета, и в проеме показалось негодующее лицо врача.

- Граждане, да что тут у вас происходит? - доктор окинул взглядом перепуганных людей, пятящихся от двери (в частности, от Сергея).

- Он меня заразил чем-то, - «занятой» мужчина тер лицо, не поднимая глаз с пола, - помогите мне. - Казалось, у него начиналась истерика. Он остался на скамейке в гордом одиночестве, разбрасывая талоны на прием и медицинские карты.

Сергей заскулил. Отступил назад и чуть не врезался во врача.

- Молодой человек, осторожнее, - возмутился доктор, но, встретившись с больным взглядами, отскочил на шаг и в растерянности захлопал глазами. Секундное замешательство, и в нем снова возобладал профессионал, давший клятву Гиппократа. - Так, быстро, проходим внутрь. Что это с вами?

Сергей не ответил. Он вывалился из мира и уже не представлял, кто эти люди и что им от него нужно. Лишь белый халат на подсознательном уровне вызывал доверие, и парень двинулся за ним, не имея других соображений.

Доктор довел его до кушетки и уложил на спину. Затем натянул перчатки и произвел беглый осмотр в надежде на скорую руку определить степень заражения и возможную причину. Но, видя рельефную паутину, покрывающую тело, лопающиеся гнойники, кровоточащие язвы пришел в замешательство и тотчас же выгнал из кабинета текущего пациента. А эта вонь… у него мороз прошел по коже - живые так не пахнут.

- Парень, лежи, не шевелись – я сейчас вернусь, - стремглав, хирург выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. Побежал консультироваться с коллегами или звонить в научный центр вирусологии. Еще какое-то время по коридору раздавались его удаляющиеся шаги.

Сергей не находил себе места. Переворачивался с бока на бок, сгибал ноги, затем распрямлял, снова сгибал, поддетый «за живое». Тело его зудело и стонало: влажное, липкое. Попытки почесаться приносили нестерпимую боль. Содранная кожа забивалась под ногти, два из которых обломились. Единственный глаз метался от стен к потолку, силком проталкивая информацию об увиденном в мозг, но та застревала на полпути и рассеивалась, не успевая усвоиться.

Живот раздулся как у покойника, и мясо! да, мясо, казалось, отслаивалось от костей. Он чувствовал это. Оно стало рыхлым, точно тронутое тлением, но как? подобного не бывает…

Не бывает!

Ядовитые «гейзеры» продолжали изрыгать отвратительную массу. Сознание уплывало. Нити, связующие его в одно целое, медленно распадались.

Голос врача заставил Сергея опомниться. Повернув голову, он смутно различил белый халат, кружащийся по кабинету. Должно быть, в ожидании коллег или в поисках толковой идеи. С кем он разговаривал? Парень попытался подавить шумы в голове и прислушаться.

Но, распознав слова, тихонько застонал, подогнул под себя неподатливые ноги.

«Снова ОНИ! Что им от меня нужно, будь они прокляты»?

Задыхаясь от боли в груди, Сергей сполз с кушетки, не выпуская существо из виду. В раскрытую дверь кабинета ввалилось еще одно, настолько же отвратительное, как и первое. Их перемещения сопровождались загробным гулом и резким, невыносимым свистом.

Кабинет искривлялся под невообразимыми углами, принимая чудовищные формы. Стены смыкались и разъезжались. Рушились. А на их месте возник асфальт и белоснежные разметочные линии. Шум колес.

Парень схватился за голову, борясь с нахлынувшим наваждением. Воспоминания об аварии.

- Верни, что взял, - изрекло существо в белом халате.

- Я не ПОНИМАЮ вас, - завопил Сергей, - что я должен вернуть?

- Жизнь! - проскрежетало второе, выпуская из пасти клуб черного густого тумана.

- Сегодня сороковой день, - «белый халат» проплыл мимо шкафа для бумаг, сокращая расстояние.

- Сороковой день? С чего?

- С момента гибели этого тела, - чудовище указало пальцем на кушетку.

Проследив за безобразной рукой, Сергей впился вмиг обезумевшим взглядом в свое тело, распростертое там, где его и оставил врач. Оно не шевелилось и вообще не подавало признаков жизни: правая рука безвольно свешивалась к полу, приоткрытый рот застыл в болезненном оскале. Сергей смотрел и не узнавал себя; до того неправдоподобная картина разворачивалась перед ним.

А как же он: тот, кто стоит сейчас на этом самом долбанном месте?! Кто ОН?

- Как?.. Как так? - лепетал парень, желая принять за истину сумасшествие, а не смерть. - Я не мог… как? почему?

- Смирись, Денис, не сопротивляйся.

- Я не Денис. Меня зовут Сергеем. Вы перепутали. Вам нужен другой.

- Сергеем звали того, - существо кивнуло в сторону тела, - ты просто вжился в него, пользуясь его разумом и сознанием. Но жить должен был он, а не ты.

- Я не понимаю.

- Мозг – есть все. Не душа. Накопленные знания, воспоминания, движения и рефлексы, вбитые в мышечную память - все управляется мозгом. Душа – лишь искра, приводящая жизненно важные процессы в рабочий режим.

В это невозможно было поверить.

- ТЫ создал аварию на дороге. Перед вами обоими открылось царство мертвых, с одной только разницей: его время смерти еще не пришло. И его реанимировали, но…

- Но?

- Ты занял его место.

- Я не мог этого сделать. Это же бред! Вы вообще слышите себя? - «Сергей» закатился от хохота: вымученного, истерического.

- ЭТО ТЕЛО МЕРТВО УЖЕ СОРОК ДНЕЙ, - прогремел голос существа в халате. - Ты поддерживал его с одной стороны, а хозяин – с другой! Пока его душа находилась поблизости от тела, радикальных перемен не наблюдалось, но сегодня сороковой день… Сегодня душа переходит в другой мир, а одному тебе не справиться… чужое тело отторгает тебя, все быстрее наверстывая время с момента смерти.

- Верни, что взял! - велело второе существо.

Они задрожали, меняя очертания и форму. Их головы раздувались как воздушные шары, черные пасти заполоняли пространство помещения, конечности ввергали в ступор своей чрезмерной асимметрией, а их визг был губителен для слуха.

Они не могли долгое время поддерживать свою форму. А была ли у них вообще форма? Они не ангелы и не демоны, а совершенно иная ступень метафизических потоков; некая первозданная энергия, спроецированная кем-то свыше по образу и подобию человеческому для удобства ее восприятия и общения с ней.

Но общение, по всему видимому, подошло к концу. Воздух в помещении сгустился настолько, что стал осязаем; его плотные потоки окутали парня (то, чем он сейчас являлся!), стеснив движения, пригвоздив к одному месту. «Сергей» вырывался, хотел позвать на помощь, но все его попытки были обречены на провал. Он барахтался, словно в чане густого киселя, не отрывая взгляд от тела, распростертого на кушетке. Оно выглядело отвратительно. Настолько, что «Сергей» потерял всякое желание в него возвращаться. Как чужие испачканные трусы, что брезгливый человек не наденет и под дулом пистолета.

Разбухший, разлагающийся кусок мяса, который еще с утра «Сергей» гордо называл «Я»; защищал его, ограждал от нужд и страданий, угождал всем его прихотям и доставлял удовольствия…

-Nec ipse, nec alii4, - последнее, что расслышал «Сергей» перед тем, как существа исчезли – из этого мира, из этой реальности – прихватив его с собой. Туда, откуда не возвращаются.

Примечания:

Heavy Metal Groups1 – группы, играющие в стиле хэви-метал (тяжелый металл).

Marshal2 (Amplification) - английская компания по производству музыкальных звуковых усилителей и акустических систем, основанная Джимом Маршалом в 1962 году.

Во славу смелых слагают саги3 – имеется ввиду «безумству храбрых поем мы песни». Максим Горький (1868-1936) Песня о Соколе.

Nec ipse, nec alii4 – ни себе, ни другим (лат.).