Вера

Глава 1

Где-то на окраине Города

От души попарившись в баньке и выпив по паре кружек светлого пива Депутат и Глава администрации окончательно расслабились. Развалившись в кожаных креслах, они повели неспешную беседу.

– Ну что там с хрущобой? – хрустя воблой, лениво поинтересовался Депутат.

– Завтра, – лаконично ответил Глава и поправил полотенце, словно стесняясь своих худых волосатых ног.

Хотя кого здесь было стесняться? Место проверенное и надёжное, ни прослушки, ни камер.

– Гы, – хмыкнул Депутат, бросив мельком взгляд из-под седых нависших бровей и снова сосредоточился на вобле. – Давно пора.

– Ну, сам знаешь, – развёл руками Глава. – Застройка в квартале сложная. С ходу всё отработать нереально.

– Да уж, – Депутат скривился, словно лимон съел.

Полтора года назад, когда на них вышли представители застройщика и посулили баснословные деньги за освобождение квартала для строительства солидного жилищного комплекса на 4000 квартир, он и не представлял себе, что это дело так затянется. Долбаный квартал состоял не только из ветхих деревянных домишек ещё довоенной постройки, но и из вполне себе добротных двух- и трёх- этажных домов, построенных после 2000-го года. Со многими пришлось работать индивидуально. А уж эта единственная хрущёвка….

– Скоро всё закончится, – прервал его мысли Глава. – Самому надоело. Четырнадцать домов в квартале за год сгорели, пока до остальных дебилов наконец что-то дошло. Думаешь, легко было с полицией и прокурорскими дела улаживать?

– Хых, – коротко хохотнул Депутат. – Застройщик всё оплатит.

– Само собой, – усмехнулся Глава и поднял кружку с пивом.

– За стройку! – сказал он

– За нашу долю! – вторил ему Депутат.

Они ударились кружками и отхлебнули прохладного напитка, после чего Депутат встал, сделал пару неловких шагов, шатаясь словно жирный боров, попавший на лёд и открыл дверь.

– Ваааська, – заорал он верному телохранителю. – Запускай шлюх!

Август, 1942 год, где-то в Белоруссии

На краю села в чёрной избе уже третий день всё никак не могла умереть ведьма. Каждую ночь истошно выли собаки ииспуганно мычали две оставшиеся несъеденными после голодной зимы коровы. Из трубы валил дым поганого чёрно-жёлтого цвета, порой принимая такие образы, на которые смотреть тошно. И страшно.

–Тьфу ты, – полицай Алесь Яцкевич сплюнул и перекрестился. Поправив висящую на плече винтовку, он подошёл к Грицко, который единственный из всей деревни не боялся стоять подолгу возле логова ведьмы.

Ещё до войны перебравшийся в их деревню откуда-то с Западной Украины Грицко Задупоненко считался совершенно малахольным мужиком. Врали, будто бы в родной деревне он, перепив горилки удумал приставать к корове и получил за это копытом по лбу. После чего стал совсем уж дурным. Впрочем, в лицо этого ему никогда не говорили. Грицко мог завязать подкову в узел и не боялся ни бога ни черта.

– Не подохла ещё, – весело оскалился Грицко, продемонстрировав черные провалы зубов. – Слышишь?

Алесь прислушался. Со стороны избы, которая стояла здесь уже не меньше 200 лет, шёл равномерный гул, изредка перемежающийся девичьими всхлипами.

«– Вот ведь дура девка, – раздражённо подумал он.– Чего сопротивляется?»

В их деревне испокон веков было заведено, как старая ведьма начинала помирать, так приводили к ней девочку лет 7-10, дабы та злых духов в себя впустила, силу переняла и дала старухе умереть спокойно.

А сирота эта как нельзя вовремя подвернулась. Отец её агроном, присланный аж из самой Москвы, погиб на фронте в ноябре 1941. Мать же повесили неделю назад за связь с партизанами.

Алесь злобно усмехнулся, вспоминая отказавшую ему бабу. Да кем она себя возомнила? Не дала ему, первому мужику на деревне! Сама виновата! Гниёт теперь в овраге. Так-то…

Сироту обогрели, накормили и втолкнули в чёрную избу, заботливо подперев дрынами окна и двери. Чтоб не выскочила.

Но что-то пошло не так. Никто из самых замшелых деревенских стариков не помнил, чтобы когда-нибудь ведьма умирала так долго. Девчонка явно сопротивлялась.

– Уу…да чтоб тебя! – Алесь погрозил в сторону избы кулаком. – Я…

Договорить он не успел. Грицко сильно дёрнул его за рукав пропитанной потом холщовой рубахи и указал заскорузлым пальцем на небо. Подняв голову, Алесь увидел «Фокке-Вульф» Fw 189, в народе называемый «рама». Казалось, что самолёт падает прямо на них.

– Бляяяя! – заорал он и кинулся прочь от чёрной избы.

У Курта Шпигеля, лейтенанта 3-й эскадрильи, с самого начала полёта странно болела голова. Даже не то чтобы болела, а как-то ныло в висках, отдаваясь в затылок. И это было непонятно. В свои двадцать два года лейтенант мог вечером выпить хоть ведро шнапса, а утром быть как огурчик! Но сегодня что-то определённо было не так…

Лейтенант сделал два захода над нужным участком леса, пытаясь заметить любые признаки, указывающие на базу партизан. На третий раз он решил заложить более широкий вираж и пролететь над примыкающей к лесу деревне. Это стало фатальной ошибкой.

Еле слышное гудение в ушах превратилось в мерный и мощный гул, словно рокот накатывающего моря. Пальцы лейтенанта со страшной силой сжали штурвал и направили самолёт прямо на нечистый дом из трубы которого шёл жёлто-чёрный дым. Последнее, что услышал пилот, был детский плач. Затем какой-то ребёнок позвал его по имени.

Со страшным грохотом самолёт врезался в избу. От удара дрогнула земля и во все стороны полетели словно сломанные спички деревянные балки.

Успевший отбежать на два десятка шагов Алесь поднялся с земли, отряхнулся и деловито направился к бывшему дому ведьмы. В конце концов, он здесь представитель законной немецкой власти и надо проверить…все там подохли или нет?

Из кратера, образованного взрывом, показалась детская рука, затем вторая. Подтянувшись, на свет вылезла девочка лет девяти. Её ситцевый сарафан был весь в пыли, но на самой не было ни царапины.

С трудом подобрав отпавшую челюсть, Алесь натужно улыбнулся.

–Живэханька!

Девочка ничего не ответила, а лишь внимательно посмотрела на полицая. Пламя, клубящееся возле её босых ног, стало выше, приняло отчётливый синеватый оттенок и начало закручиваться в спираль.

– Господи, – прошептал Алесь и рванул с плеча винтовку. Но было уже поздно.

Город, наши дни

Вера проснулась в 6 утра и, застонав, встала с постели. Вот уже более полувека ей не снились те события.

– Чёрный день, – прошептала она и просунув морщинистые ноги в разношенный китайские тапочки, поплелась в ванную.

Умывшись, она некоторое время размышляла, не позвонить ли…вот только кому? Алкоголику сыну, который приходит лишь раз в месяц, когда она получает пенсию? Два-три часа рассказывает о своих новых бизнес-проектах, потом возвращается в коммуналку, где снимает комнату вместе с какой-то цыганкой. И это в 60 лет-то!

Может, внуку? Мальчик добрый и интеллигентный. Даже слишком для нынешнего времени. Вот потому-то, наверное, особо не преуспел в жизни. Сейчас он точно не поможет.

Тяжело вздохнув, Вера прошла в зал и включила телевизор. Там какой-то явно изнемогающий от лишнего веса депутат рассказывал о давно назревшей необходимости повышения пенсионного возраста до 75 лет и о том, как важно сплотиться вокруг национального лидера. Вера его особо не слушала. Она ждала гостей.

В 10 утра к хрущобе подъехала замызганная девятка. Из неё вышли двоё: высокий, с военной выправкой, человек лет сорока пяти и молодой парень в очках, по виду вчерашний выпускник провинциального вуза.

Окинув быстрым взглядом двор, мгновенно подсчитав количество машин, деревьев и спавших в песочнице (август, ещё не холодно) бомжей, военный кивнул оставшемуся в девятке водителю. Тот открыл кейс, лежавший рядом с ним на переднем сиденье.

Внутри находилось устройство чем-то напоминающее ноутбук, только клавиш было раза в два меньше. Водитель нажал на самую большую. В приборе что-то щёлкнуло, затем сбоку загорелся зелёный светодиод. Всё. С этого момента в радиусе 850 метров все сети гражданской связи и любого вида Интернета перестали функционировать.

– Идём, – коротко бросил военный студенту.

Дверь в нужный им подъезд изуродовали какие-то хулиганы. Как раз сегодня ночью, да так постарались, что теперь в подъезд мог зайти любой желающий. Консьержки и камер здесь отродясь не бывало, так что по поводу ненужных свидетелей можно было не беспокоиться.

Неторопливо подымаясь на четвёртый этаж, бывший военный в который уже раз подивился превратностям судьбы, которая после Украины и Сирии привела его к Застройщику. Теперь они со студентом устраивали поджоги и убирали особо неуступчивых собственников жилья.

В случае же с хрущевкой решено было действовать немного по-другому. Сжечь пятиэтажный дом, в котором проживают более 400 человек, Застройщик посчитал нецелесообразным. Это было сложно технически да и привлекло бы много ненужного внимания. В данной ситуации как нельзя лучше подходил взрыв газа. Проконсультировавшись со специалистами и проведя математическое моделирование, советники Застройщика нашли наиболее уязвимую квартиру, взрыв в которой, согласно расчётам, вызовет полное разрушение всего подъезда и частичное обрушение двух соседних. После этого городские чиновники быстренько переведут жильё в нежилое, а жильцов выкинут на улицу.

Самое главное, что по новому закону государство теперь не обязано компенсировать утрату жилья в случае аварий, терактов или стихийных бедствий. Так что пусть все идут на фиг!

Мужчина усмехнулся и нажал кнопку звонка.

– Кто там? – из-за двери послышался надтреснутый старушечий голос.

– Домкомитет. Деньги собираем. Тоня из соседнего подьезда умерла,– чётко ответил военный.

– Какая такая Тоня? – после секундной паузы спросили из-за двери.

– Из новых жильцов, – не растерялся мужчина. – Помогите пожалуйста, чем можете. У неё двое маленьких деток осталось.

В замке заскрипел ключ и дверь стала медленно открываться. И тут бывшего военного охватило то самое чувство, как тогда, когда их БТР ехал по полям Донбасса и за пару мгновений до взрыва, он сам, не понимая почему, спрыгнул с брони. Или как в Сирии, когда он со всех ног бежал из окопа, за 15 секунд до того, как туда уложил бомбу израильский беспилотник.

Рванув на себя дверь, мужчина ударил бабку в шею. И подхватив обмякшее тело, аккуратно положил труп на пол в прихожую. Удар был поставлен хорошим инструктором и вызывал мгновенное кровоизлияние в мозг.

– Блин, ну ты и зверюга, – пробормотал студент, недовольно глядя на тело старухи. – Чего так резко-то?

– Заткнись! – оборвал его бывший военный. – Иди работай!

Что-то пробурчав, студент снял с плеча полотняную сумку с приборами и пошёл на кухню. Военный же посмотрел на тело старухи. Лежащая навзничь, в бесстыдно задранном красном халате, седоволосая бабка больше не казалось такой опасной.

– Бля! – тихо выругался военный. – И что на меня нашло такое?

Надев перчатки, он переступил через тело и прошёл в комнату. А вдруг там что ценное найдётся?

Вера почувствовала жар. Не ту августовскую жару, от которой плавился асфальт и сходил с ума Город, а ЖАР который шёл со всех сторон и казалось хотел выжечь дотла всю её сущность.

Она сощурилась и прикрыла глаза рукой. Вздохнула и сосредоточилась. Жар немного спал, и она смогла оглядеться. Вера стояла на бесконечной равнине из серого песка, который жёг её босые ноги…что?

Она посмотрел на руки, потом на ноги. Детские какие-то?! Ощупала себе лицо-гладкая кожа и ни одной морщины!

– Моя! – прошелестел за спиной, казалось, позабытый за десятилетия голос. – Наконец-то!

Вера резко обернулась. В двух шагах от неё стояла ведьма. Седые развевающиеся лохмы, костлявые руки, туго обтянутый кожей череп, да тёмные провалы вместо глаз, она выглядела так же, как и во время их последней встречи.

– Умная самая, да?! – прошипела ведьма. – Часть силы переняла, а душу отдать не захотела?! Да ещё избу мою разрушила, тварь! Гореть тебе вечным пламенем!

– А вот хрен тебе! – звонким голосом ответила девочка Вера. – Силу твою чёрную я с 42 года не использовала. Знаешь, сколько её у меня накопилось?!

Ведьма взвыла и бросилась на Веру, та ловко отскочила вбок и взмахнула рукой. Буквально из ниоткуда взвилась стена синего огня. В мгновение ока пламя поглотило ведьму, Веру и само это тёмное место, чем бы оно ни было.

Вера открыла глаза и сразу же почувствовала весь груз и немощь своего старческого 95-летнего тела. Захотелось плакать, но для этого сейчас не было времени. Убийцы, на руках которых была кровь десятков людей, находились совсем рядом. Один возился с газовой трубой на кухне, второй бродил по залу. Вера закрыла глаза и принялась ждать.

«– Тоска зелёная, - думал между тем бывший военный, глядя на старые обои, пожелтевшие от времени ковры и телевизор неопределённого возраста.»

Он проверил пару мест, где старики обычно прячут деньги, но так ничего и не нашёл. Скривившись, мужчина вернулся в прихожую. Здесь его снова кольнуло нехорошее предчувствие, но он лишь досадливо отмахнулся. Да и что теперь делать? Контрольный бабке в голову?

С неожиданным проворством морщинистая рука ухватила его за щиколотку, да так, что хрустнули кости и рванула на себя. От дикой боли в треснувших костях бывалый военный не успел сгруппироваться и рухнул навзничь, ударившись затылком и получив тяжелейшую черепно-мозговую травму. Для него этот бой закончился.

– Что там у тебя творится? – недовольно крикнул студент. Старуха по ходу экономила на сплите и в квартире было адски жарко, отчего с него пот градом лил. Хотя вроде пару минут назад такого не было…

– Алё?! – спустя пару секунд крикнул он.

Вера бесшумно взлетела с пола. Без помощи колдовства завалить здоровенного мужика и встать на ноги она бы не смогла. Выглянувший в прихожую и увидевший парящую сантиметрах в пяти над телом напарника бабку студент замер. Лицо его побелело.

– Бээээ….– неожиданно заблеял он. – Бээээ….

– Чего заблеял, сволочь? – ласково спросила старуха. – Говорить по-людски разучился?

От всего этого ужаса в голове у студента окончательно перемкнуло. Он резво метнулся на кухню и ударил кулаком по одной штуке, которую следовало запускать дистанционно.

Вспышка огня. Страшный взрыв, десятки погибших, пожар. Ничего этого не произошло. Время словно замерло, а огненный шар, рвущий на части газовую трубу, медленно проплыл по воздуху и замер между ладонями Веры.

Раздался тихий треск и из шара ударило две дуги синего цвета. Одна точно в грудь студенту, вторая в лежащего на полу мужчину. В квартире запахло озоном, а на пол осело несколько частичек пепла. От тел не осталось и следа.

Шар уменьшился наполовину. Подлетев к окну во двор, Вера ухватила шар левой рукой, а правой отворила фрамугу. Долго всматривалась во двор, пока наконец не нашла нужную машину, после чего вяло взмахнула пальцами. Шар неторопливо поплыл к девятке, в которой водитель задумчиво поглядывал на часы.

Вера не стала смотреть, что будет дальше. Став на ноги и прислонившись к стене, она тихо заплакала.

После этого минут пять она собиралась с силами, затем медленно побрела на кухню. Там, где хранились совок и веник. В квартире нужно было прибраться. Ну а потом…можно и родственникам позвонить. Ну, или во двор выйти, глянуть, что там за переполох начался?