Вепрь

Вепрь

Его пробирала дрожь. Мурашки ползли по щекам, рукам, забирались под одежду, словно под кожу проникла целая колония мелких насекомых. В голове стоял неразборчивый гул. Мысли путались, сталкивались друг с другом, рассыпались на бессвязные обрывки. Он не понимал, где находится. Не помнил, откуда пришёл и куда направляется. Просто шёл по узкой снежной тропинке, затерянной среди чёрных стволов.

Где-то вдалеке протяжно завыл волк. Волк? Или Волчик?

Антон невольно обернулся. Взгляд заметался между деревьями, пытаясь разглядеть хоть какое-нибудь движение. Но лес молчал. Только луна висела над верхушками сосен — огромная, невыносимо белая. Снег под её светом переливался миллиардами крошечных кристаллов. До тошноты красиво.

В животе болезненно скрутило. Антон понял, что его сейчас вырвет. Прямо здесь, на это белоснежное покрывало, под которым, возможно, покоились человеческие останки.

Глаза защипало. Он стиснул зубы, проглотил подкатившую к горлу горечь. Только не сейчас.

Справа послышался шорох. Антон резко повернул голову. Что-то рыжее скользнуло вдоль рукава куртки. На мгновение показался пушистый хвост, а затем исчез за деревьями. В воздухе разлился знакомый запах. Дым от петард и фейерверков. Сладковатый, терпкий, въедливый.

Мышцы непроизвольно напряглись. Желваки заходили на скулах. Перед глазами вспыхнуло воспоминание.

Гараж. Старый, ржавый, покосившийся гараж, который появлялся в лесу то здесь, то там. Будто лес сам передвигал его с места на место, не желая, чтобы кто-нибудь запомнил дорогу.

Антона передёрнуло. Он попытался сделать шаг, но что-то чёрное легло ему на плечо. Тяжёлое. Холодное. Над самым ухом раздался звонкий, переливчатый смешок.

Бежать. Нужно было бежать. Но запах петард становился всё сильнее. Антон зажмурился, словно это могло защитить его от того, что находилось рядом.

— Ах, Антоша, Антоша... — ласковый голосок обошёл его по кругу. — Почему ты от нас бегаешь? М?

Он не хотел открывать глаза. Не хотел слышать хлопанье крыльев над верхушками деревьев. Не хотел различать далёкий волчий вой и утробное рычание медведя. Не хотел чувствовать прикосновений, от которых кожа покрывалась ледяной коркой.

И уж точно не хотел снова ощущать тот запах. Запах мокрой шерсти, железа, гноя и разложения.

— Уходите, — едва слышно прошептал Антон.

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Он пытался забыть. Катя, Оля... И всё то, что произошло после.

— Не-е-ет, Зайчик. — Голос остановился прямо перед ним.

Теперь пахло палёным.

— Ты ведь попробовал наше угощение. Луна ждёт тебя.

Во рту появился отвратительный кислый привкус. Антон сглотнул, но от этого стало только хуже.

— Ты сделал всё, что должен был, — продолжала Алиса. — Угощение пришлось нам по вкусу. Мы не тронем тебя. Не тронем... твою семью.

Твари. Слово рвалось из горла, но он не мог его произнести. Оля. Бедная Оля. Его сестрёнка теперь лежала под снежным одеялом. Ни она, ни Катя, ни Вова больше не увидят солнца. Не услышат весеннего пения птиц, не почувствуют запаха свежей травы.

И Полина... Полина! Что с ней? Где она?

Сознание начало возвращаться. Мир закружился, словно кто-то раскрутил его на огромной карусели. Антон согнулся и наконец не выдержал.

Его вырвало. Он распахнул глаза. Перед ним стояла Алиса. Аккуратные сапожки не сдвинулись с места. Девочка в лисьей маске присела на корточки.

— Бедная девочка, — протянула она с притворным сочувствием. — Как же её угораздило тебе довериться...

— Это вы убийцы! — Антон закашлялся. — Я не хотел! Я не такой, как ВЫ!

Алиса наклонила голову.

— Ты наш Зайчик. — Чёрная рука коснулась его щеки. — Тебе от этого не убежать. Мой Зайчик. Нам пора.

Её пальцы переплелись с его озябшими пальцами. Она потянула его вперёд. Ноги послушно двинулись следом. Сознание снова начало затягивать мутной пеленой. И вдруг позади раздался скрип снега.

— Эй!

Антон вздрогнул.

— Тоха!

Ромка. Мальчишка стоял посреди тропинки, широко расставив ноги. Он тяжело дышал, а в руке дрожал раскрытый нож-бабочка.

— Рома... — Антон едва повернул голову.

Имя прозвучало так грубо, так по-настоящему, что на мгновение он словно очнулся.

— Я никуда не уйду, — выпалил Ромка.

Он смотрел не на Антона. Его взгляд был прикован к девочке в маске лисы, которая всё ещё держала Зайчика за руку.

— Далеко собрался?

Под ногами Ромки что-то шевельнулось. Снег вздулся небольшим холмиком. По щекам Антона покатились слёзы. Он всё понял.

— Рома, уходи...

— Что ты сделал с Полиной? — Ромка шагнул вперёд. Щёки у него раскраснелись то ли от мороза, то ли от злости. — Ты сначала с одной, потом с другой? Ты совсем...

— Беги!

— Ты, гадёныш, от меня теперь никуда не денешься!

Из сугроба вырвалась огромная лапа. Ромка вскрикнул и рухнул на снег. Неловко перевернувшись, он отполз к ближайшей сосне.

Антон рванулся из рук Алисы. Но девочка щёлкнула зубами и прыгнула ему на спину.

Снег разлетелся в стороны. Из сугроба целиком выбрался Волчик. Это уже не был тот ребёнок, которого Антон когда-то мог представить обычным мальчиком в маске волка. Перед ним возвышалась разлагающаяся туша, покрытая клочьями облезлой шерсти. Между рёбрами темнели провалы, а из пасти тянулась густая слюна.

Ромка закричал. Выставил перед собой нож, хотя сам едва мог удерживать его дрожащей рукой. С Волчика осыпались комья снега, шерсть и что-то тёмное.

Антона придавило к земле. Когти впились в куртку.

— Ты ничего не сможешь сделать! — прошипела Алиса ему в ухо.

И голос её уже не был девичьим. Позвоночник выгнулся под неестественным углом. Чёрные пальцы удлинились, превратившись в крючковатые когти. Что-то тёплое потекло по спине Антона. Он застонал. Он ведь выполнил всё, что они просили. Принёс угощение.

Разве этого было недостаточно? Сколько ещё жизней они собирались забрать?

Нет. Ромку он им не отдаст. Антон резко дёрнулся, расстегнул молнию куртки и выскользнул из рукавов. Тяжёлая ткань осталась под когтями Алисы.

Мальчик вскочил и бросился к другу. Волчик уже ухватил Ромку за ботинок. Тот изловчился и полоснул зверя ножом. Бесполезно.

Что мог сделать маленький кусок стали тому, кто, кажется, давно перестал быть живым?

Антон почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. И глаза его вспыхнули.

***

Свет. Невыносимо яркий свет пробирался под веки, словно кто-то пытался выжечь изнутри всё, что осталось от ночного кошмара.

Тимофей застонал и отвернулся к стене. Самым страшным было вставать. Ночью ему снова снился лес.

— Тимофей! — громкий голос вернул мальчика в действительность. — Ты в школу собираешься или нет?

— Не пойду я туда, — буркнул он и накрылся одеялом с головой.

Бабушка, вошедшая в комнату, тяжело вздохнула. Шаркающие шаги приблизились к кровати. Матрас просел под её весом. Сухая старческая рука осторожно коснулась плеча внука.

— Тимошка... Ну надо, дружочек. Надо.

Тимофей резко подскочил. Бабушка испуганно отпрянула. Глаза мальчика блестели нездоровым блеском.

— Они приходили за мной! — выпалил он. Голос сорвался на хриплый шёпот. — Как за ним!

— За кем?

— Ба, я не хочу становиться таким, как он!

— Тимош, это сон. — Старушка покачала головой. — Обыкновенная небылица. Сказка. Маньяка уже поймали. Тебе нечего бояться. — Она поправила одеяло. — Ты и так дома уже неделю просидел.

— Ты не понимаешь... — Тимофей провёл ладонью по лицу.

Как объяснить то, что невозможно объяснить?

— Полина пропала. Девочка из параллельного класса. В ту же ночь я слышал визг. Ба, я не спал! Ты же знаешь, она с дедом недалеко от нас жила. Утром там крови было... очень много.

— Что ты хочешь сказать? — бабушка поджала губы.

— Они её убили. — Он сглотнул. — Точнее, он.

— Брось выдумывать! — голос старушки стал жёстче. — А ну марш собираться! Мы с дедом пошли тебе навстречу, разрешили дома посидеть. И что теперь? Будешь всю жизнь от школы прятаться?

— Когда за мной придут, вы всё поймёте. — Тимофей отвернулся.

Он начал торопливо запихивать учебники в портфель. Бабушка что-то недовольно пробормотала, но он уже не слушал.

***

Из школы Тимофей ушёл раньше обычного. Он направился к дому Полины.

Старый дом стоял на противоположной стороне улицы. Окна были тёмными, калитка приоткрыта. Казалось, хозяева вышли ненадолго и вот-вот вернутся. Но Тимофей знал, что этого не случится.

Неделю его не оставляло странное чувство. Будто кто-то наблюдал за ним из-за спины. Будто за каждым его шагом следили невидимые глаза.

Он остановился возле забора. Сзади послышались шаги.

— Тимофей?

Мальчик резко обернулся. Перед ним стоял Петров Антон.

Тот самый новенький, который появился в школе около месяца назад. Замкнутый, тихий, почти незаметный.

Сейчас он улыбался. По-дружески.

— Ты обронил.

Антон протянул ему маску. Тимофей посмотрел на неё. Затем на мальчика. И почувствовал, как внутри всё похолодело.

Маска кабана. Коричневая, с грубой поверхностью и выступающими клыками. КАБАНА.

— Ты больной? — Тимофей попятился. — Я знаю, кто ты.

— Правда? — Улыбка Антона не изменилась.

— Знаю, что с тобой стало. Знаю, что с ней случилось. — На мгновение Тимофею показалось, что за стёклами очков Антона вспыхнули красные огоньки.

Это был уже не тот мальчик, которого он видел в школьном коридоре. Перед ним стоял хищник.

Небольшой, настороженный, с внимательными глазами зверька, который давно научился притворяться человеком.

— Тимофей, — негромко произнёс Антон. — Ты ведь не хочешь стать угощением для НИХ?

Он сделал шаг вперёд. Медленно. Осторожно. Словно боялся спугнуть добычу.

— Я хочу тебе помочь. Только никому не рассказывай. Тебе всё равно не поверят. — Антон горько усмехнулся.

Тимофей бросился бежать. Но далеко уйти не успел. Что-то зацепило его за ноги. Мальчик рухнул на ледяную землю и содрал кожу на ладони.

— Хи-хи-хи... — нежный голосок скользнул откуда-то сверху.

Тимофей поднял голову. Прямо перед ним возникла лисья маска. Девочка сидела на корточках, склонив голову набок. Из прорези маски показался длинный шершавый язык и коснулся его окровавленной руки.

— А на вкус ты сладкий...

Тимофей оцепенел. Лиса медленно приблизила маску к его лицу.

— Алиса! — голос Антона прозвучал резко.

Девочка отстранилась.

— Это он. Не трожь его.

— Я и не собиралась причинять ему вред, — обиженно протянула она. — Просто хотела познакомиться поближе.

Алиса поднялась на ноги. Антон подошёл к Тимофею и протянул руку. Тот машинально принял её.

Когда Тимофей встал, Антон наклонился к его уху.

— Сегодня ночью они придут за тобой.

Он посмотрел прямо в глаза мальчику.

— Вот.

В руках Антона оказалась коричневая маска. Теперь Тимофей заметил, что её поверхность едва заметно пульсирует. Будто под слоем затвердевшей кожи билось маленькое сердце.

— И помни, ничего не бойся, Вепрь. — Антон развернулся и направился к реке.

К мосту. Тимофей ещё несколько секунд смотрел ему вслед. А когда обернулся, Алисы уже не было. Только на снегу остались два маленьких следа. И один длинный, похожий на лисий.

***

Тимофей знал. Он чувствовал, что лес зовёт его. Не словами. Не голосом. Каким-то странным, внутренним ощущением, от которого невозможно было избавиться.

Может, с остальными ребятами было так же? Кто-нибудь ещё слышал волчий вой за окном? Замечал тени между деревьями? Просыпался среди ночи с ощущением, что в комнате кто-то есть?

Изменения начались больше недели назад. Сначала появились странные сны. Потом — приступы необъяснимой злости. Раздражение на родных, вспышки ярости, желание разбить что-нибудь, когда кто-то задавал лишний вопрос.

А ещё этот мальчик. Антон Петров. Почему именно он?

Тимофей никогда не считал себя изгоем. У него были друзья, знакомые, его замечали в школе. Он привык находиться в центре внимания. Но в последнее время что-то надломилось. И Антон, кажется, знал что.

Поздним вечером Тимофей вышел из дома. В руке он сжимал маску Вепря.

Снег хрустел под ботинками. Лес впереди казался огромной чёрной пастью, готовой проглотить любого, кто осмелится переступить его границу.

Тимофей направлялся к дому Антона. Он знал, что там найдёт его. И знал, как всё исправить. Руку саднило. На ладони осталась ссадина, полученная возле дома Полины.

Он посмотрел на неё. И вдруг услышал хруст. Не снега. Костей.

Тимофей мотнул головой. На зубах будто скрипнула ржавая шерсть. Во рту появился металлический привкус.

Он представил, как разрывает звериную шкуру, как вгрызается в плоть, как ломает кости. И улыбнулся.

Руки сами потянули маску к лицу. У покосившегося, заметённого снегом забора его уже ждал Зайчик.

Антон.

Почему Тимофей чувствовал с ним такое родство? Почему тот постоянно снился ему?

В школе они почти не разговаривали. Иногда встречались взглядами, обменивались короткими кивками. Но между ними существовало что-то большее, чем обычное знакомство.

Тимофей видел его сны. Или воспоминания. Как металась Катя в темноте. Как Оля лежала под снегом. Как Антон совершал то, что потом навсегда останется в его памяти.

Полина... Тимофей знал, что случилось с ней. Знал и не осуждал. Странно, но ему казалось, что он понимает Антона лучше, чем кто-либо другой. Будто они оба оказались по одну сторону невидимой черты.

Вепрь и Зайчик смотрели друг на друга. Один кивок. Другой. Затем оба повернулись к лесу. Нога в ногу они двинулись в темноту. Лес сомкнулся за их спинами.

Ничего не было видно. Только снег под ногами, чёрные силуэты деревьев и белая Луна над головой. Тимофей незаметно скрестил пальцы. Под подкладкой куртки холодила бедро заточенная металлическая отвёртка.

Он был готов.

— Р-р-р-рав! — сугроб впереди вздулся.

Снег разлетелся в стороны, и навстречу мальчикам вынырнул Волчик. Из пасти зверя свисала густая пена.

— Ау, у нас... пополнение!

Протяжно заскрипела дверь Чёрного Гаража. На пороге стояла рогатая тень. Хозяин Леса. В костлявых пальцах он сжимал длинную флейту. Рядом шевелился рыжий хвост, сметая с ветвей снег. Где-то сверху сыпались перья. Из темноты донёсся хриплый медвежий рык.

Они устали. Они проголодались. Им требовалось угощение.

— Ну надо же! — Лиса скользнула к мальчикам по узкой тропинке. — Наш Зайчик привёл друга!

В её руке что-то билось. Тимофей почувствовал запах железа. Кислый, тёплый, отвратительный. Человеческое сердце. Лиса приподняла руку.

— Прими наш дар, новый друг. А потом принесёшь угощение для нас. Мы тебя не обидим. Только и ты нас уважь.

Антон едва заметно покачал головой. Не надо. Но Тимофей уже шагнул вперёд. Он не боялся. Принял дар. И поднёс его к маске.

Лиса рассмеялась.

— А-ха-ха! Наш! НАШ!

Она подхватила Тимофея под руку и радостно повернулась к Антону.

— Не то что ты, Антоша! А ты боялся!

Флейта заиграла. Весёлая, почти детская мелодия разнеслась над лесом. Тимофей взял Антона за руку. Второй рукой коснулся Алисы.

И в следующий миг земля исчезла у него из-под ног. Они взмыли вверх. За ними последовали Сова, Волчик и Медвежутка.

Смех, хохот, урчание и гогот смешались с музыкой. Сосны остались далеко внизу, а Луна приблизилась настолько, что казалась огромным белым яблоком, висящим на невидимой ветке.

Тимофей посмотрел на Алису. Она улыбалась. И тогда он понял, что пора.

***

Всё произошло за несколько секунд. Тимофей резко выдернул руку и отделился от остальных.

— Ты чего?.. — Алиса удивлённо повернула голову.

Вепрь выхватил из-под куртки отвёртку. Сталь блеснула в лунном свете. Удар пришёлся в шею. Лиса захрипела. Её руки метнулись к ране, из которой хлынула густая чёрная жидкость.

Она начала падать. Маска перекосилась. На мгновение Тимофей увидел под ней настоящее лицо — вытянутую звериную морду, покрытую редкой рыжей шерстью.

А затем Алиса превратилась в огромную истощённую лисицу. Она рухнула вниз.

Но Вепрь уже смотрел на землю. Там происходило нечто куда более страшное.

Антон сражался. Огромный тесак, который когда-то принадлежал его матери и которым она разделывала купленную рыбу, мелькал в его руках. Волчик пытался добраться до мальчика, вцеплялся в куртку, отбрасывал его в снег.

Медвежутка уже не походил на медведя из детских сказок. Перед Тимофеем была огромная плешивая тварь с непропорционально широкой пастью. Она пыталась дотянуться до Антона, но тот отбивался тесаком.

Тимофей приземлился рядом. Бивни маски Вепря налились холодным металлическим блеском. Он рванулся вперёд. Волчик взвизгнул и отпрянул. Когтистая лапа полоснула Тимофея по руке, разорвав рукав куртки.

Мальчик пошатнулся, но устоял. И тут раздался рёв.

Такой громкий, что с деревьев посыпался снег. Рогатая тень возвышалась над ними. Костлявая флейта выпала из его рук и исчезла в снегу.

Вепрь посмотрел на него. И понял. Пора.

Он разбежался и прыгнул на чудовище, ухватившись за его костлявые плечи. На мгновение всё вокруг замерло.

Ветер стих. Музыка оборвалась. Даже Волчик перестал рычать.

Тимофей оттолкнулся от Хозяина Леса и взмыл вверх. На самой вершине прыжка он сорвал с лица маску. И швырнул её прочь.

Она исчезла в чёрной чаще. Там где её больше никто не найдёт. Антон, тяжело дыша, тоже освободился от личины Зайца.

Мальчики встретились взглядами. Ни один не произнёс ни слова. Они поняли друг друга. Вместе потянулись к Луне.

Огромный белый шар висел над лесом. Красивый, чистый, почти невинный. Только теперь Тимофей видел, что скрывается за его оболочкой.

Что-то живое шевелилось внутри. Оно пульсировало, росло, раздувалось. И пахло так, будто в одном месте собрали всё самое отвратительное, что когда-либо существовало на земле.

Они вцепились в Луну. И разорвали её. Белый шар лопнул. Вместо света на лес обрушился поток чёрной слизи, червей и опарышей. С неба посыпались комья гнили, а воздух наполнился таким смрадом, что Тимофей едва не потерял сознание.

Мальчики рухнули вниз. Ударились о сугроб, задели плечами деревья и скатились по склону. Некоторое время никто не двигался. Лес молчал.

Там, где ещё недавно стояли чудовища, теперь лежали неподвижные звериные туши. Волчик. Лиса. Медвежутка. Хозяина Леса нигде не было. Только флейта валялась в снегу. Переломанная пополам.

Тимофей лежал на спине и смотрел в небо. Луна исчезла. Впервые за долгое время над лесом не было ничего, кроме обычного зимнего неба.

Он попытался пошевелить рукой и тут же застонал. Кажется, сломал.

— А-а-а...

Рядом послышался странный звук. Антон смеялся. Сначала тихо, почти беззвучно. Потом всё громче, захлёбываясь воздухом.

Тимофей повернул голову. Зайчик лежал в снегу, весь перепачканный кровью и грязью. Его лицо выглядело измученным, но впервые за всё время он улыбался по-настоящему.

Тимофей тоже рассмеялся. Смех переходил в кашель, но остановиться уже было невозможно. Он баюкал повреждённую руку, стараясь не смотреть на торчащий из-под разорванного рукава осколок кости.

— Слушай... — выдавил он между приступами смеха. — А ведь я мог тебе раньше помочь.

Антон ничего не ответил. Только продолжал смеяться. Тимофей закрыл глаза. Всё закончилось. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

И всё же, когда где-то далеко за деревьями раздался протяжный волчий вой, оба мальчика одновременно перестали смеяться.

Антон медленно повернул голову. Тимофей открыл глаза. В лесу кто-то стоял. Между двумя соснами. Высокий. Рогатый. Но когда мальчики моргнули, силуэт исчез.

Они смогли разорвать Луну. Но кто сказал, что без неё лес перестанет голодать?