Великий Стрегоне

Глава 1

Венецианский карнавал - экзотический коктейль, приготовленный в северной жемчужине Италии и подаваемый ежегодно на потеху праздной публике. Во время карнавала, площадь Сан-Марко кишела людьми в дорогих, новомодных костюмах. Все они напоминали оживших манекенов из дизайнерских домов и моделей сошедших с обложек глянцевых журналов. Чьи-то лица закрывали маски, другие предпочитали быть без них. Среди модников и модниц, праздно шатались ничем не примечательные туристы и простые обыватели Венеции восторженно охая и ахая при виде нового, причудливого костюма или маски.

Венецианский карнавал- карнавал контрастов!

Для меня все эти переодевания не представляли никакого интереса. Облокотившись на перила, ограждающие канал Сан-Марко, я достал из кармана брошюру, которую мне кто-то подкинул под дверь моей квартиры. Сделана она была из обычной бумаги, а текст написан от руки каллиграфическим подчерком:

«Дамы и господа! Поспешите. Единственный день в году, когда можно увидеть представление величайшего волшебника Стрегоне и его очаровательной помощницы Катарины. В полночь. На площади Пьяццы, когда куранты Торре-делл'Оролоджо пробьют свой двенадцатый удар. В день, когда Марди Гра будет подходить к своему концу, свершится магия»

Я перечитывал эту брошюру и не мог понять, что в ней меня заставило сесть в самолет и прилететь, через тысячи километров. Наверное, взыграло профессиональное любопытство журналиста –скептика. Любил я выводить на чистую воду всех этих обманщиков и аферистов. Никакой магии не существует!

Говорят, этот Стрегоне появляется из ниоткуда, дает свое представление и исчезает в никуда. Ходили слухи, что он настоящий маг. Когда-то, я тоже верил в магию, но жизнь не сказка, а суровая реальность, где нет никаких чудес. Я слышал, мой коллега из Англии, Вильям Синклер, тоже приедет. Как-то он написал огромную статью в своем блоге, где катком прошелся по всем иллюзионистам, магам, ведуньям и прочим шарлатанам, помнится Стрегоне, там тоже изрядно досталось. Против нас двоих у «волшебника» нет никаких шансов. От этой мысли злорадная улыбка пробежала по моему лицу.

Без пяти двенадцать, до обещанного представления оставалась пара минут, пора продвигаться поближе к площади. Нельзя было пропустить ни малейшей детали

Бесконечная толкотня и стойкие запахи карамели, жареного мяса и смеси разнообразных духов вызвали у меня желание вернуться назад к каналу. Там хоть просторно и было чем дышать, а здесь душно и тесно.

Но все же на моем пути к основной цели встречались просторные островки. На них выступали уличные жонглёры, музыканты и актеры, вот где настоящие таланты. Актеры изображавшие сцены из известных литературных произведений и исторических эпох заслуживали отдельной похвалы. Было видно, что они старались и вживались в роль на все сто процентов. Жаль, что я не понимал итальянского. Было бы интересно послушать.

Когда мне удалось наконец протиснуться как можно ближе к месту, где ожидалось выступление, раздался звонкий удар. Подняв свой взгляд, я был очарован. Из крохотных дверей в основании здания часовни Торре-делл'Оролоджо начали появляться маленькие человечки: статуя Богородицы с Младенцем u три волхва, которых ведёт ангел с трубой Освещения. Благодаря прекрасному городскому освещению площади, светло здесь было как днём. Можно было насладится этим маршем, не пропустив ни одной детали. Вместе со мной за этим увлекательным зрелищем наблюдала вся площадь. Кто-то удивлённо охал, кто-то же, тыча пальцами, выбирал какой из четырех механических человечков, шагающих друг за другом, нравится им больше. Судя по всему, эти машины таким же ровным строем должны были уйти в открытую дверь на противоположной стороне здания, описав полукруг.

Краем уха я услышал, как кто-то на английском перешёптывался: «Сейчас начнётся… Всегда начинается с двенадцатым ударом» Я считал внимательно: пять, шесть, сем, восемь, девять... Внезапно, стало темно. Телефоны, фонарики, свечи, прожекторы, факела- потухло все. Ранее, возле канала, когда я любовался полнолунием небо было усыпано миллионами звезд, сейчас же все наглухо запеленали тучи, словно кто-то накрыл покрывалом небо, ни луны, ни звезд. На площади Сан-Марко воцарилась тьма.

От неожиданности, я оторопел. Страх парализовал меня. Хотелось закричать во все горло. Неужели я ослеп?! Слегка успокаивало то, что вокруг меня тоже недоумевали: «Что стало с освещением?». Некоторые истерически орал про конец света!

А куранты продолжали отсчет: десять, одиннадцать, двенадцать.

Прям передо мной произошла вспышка яркого, белого света. На удивление, этот свет не ослепил, учитывая то, сколько я пробыл в темноте. Площадь снова освещалась, как и до этого. Подняв голову я убедился, что небо снова усыпано звездами, а серебристый диск луны увидав мой ошарашенный взгляд, так и спрашивал: «Что ты от меня хочешь, я все время был здесь?»

На месте вспышки света, образовались густые клубы белоснежного дыма. Толпа принялась отходить все дальше и дальше от того места где появился дым. Наверное, это был пар, только он мог быть белым. Мы разошлись, образуя кольцо диаметром метров в десять.

Дым уже должен был рассеяться, но все продолжал клубиться. Это странно, я не наблюдал никаких паровых машин. Скорей всего все было заранее подготовлено и в брусчатке площади были выведены специальные трубки. Вам меня не обмануть!

Из дыма стали выходить люди. Сначала показался мужчина в черно-белом костюме шута. В колпаке с бубенцами и бауте окраса шахматной доски.

- Дамы и господа! – восторженно закричал шут. Его голос разнесло эхом по всей площади. Наверное, у него был прикреплен микрофон, а в зданиях по периметру были установлены колонки. - Разрешите вам представить великого и не повторимого Стрегоне и неподражаемую Катарину!

Из дыма вальяжно вышли еще двое: мужчина в белоснежном смокинге и такого же цвета бауте. Под руку его держала женщина в черном облегающем трико, лицо её закрывала черная, глянцевая маска. Мужчина снял белый цилиндр с головы, приветствуя публику. В свою очередь, публика обрушила лавину аплодисментов и восторженных криков на Стрегоне и его помощников. А тем временем дым постепенно стал рассеиваться.

Меня озадачил один момент и, что бы уточнить, я обратился к стоящему рядом соседу.

- Простите, а на каком языке разговаривает шут?

- На итальянском, – ответил мой собеседник, не глядя на меня. Его взор был прикован к высыпающим.

- А вы откуда будете?

- Я местный, итальянец.

- А русский знаете?

Мужчина с густыми, черными усами, лет пятидесяти перевел взгляд на меня и нахмурив брови, стал оценивающе рассматривать, а затем коротко ответил:

- Нет.

Наверное подставного человека приставили. Ведь этот джентльмен с шикарными усами, говорил со мной по-русски, как и шут. Но на этой площади было много людей с других стран, я слышал и немецкий, и английский, и испанский язык. Не могли же делать представление, только для тех, кто понимает русский? Этот момент озадачил меня.

Представление началось. Шут принялся жонглировать коричневыми шарами изощряясь как мог, показывая публики свое мастерство, а Стрегоне доставал из маленького мешочка, где мог поместиться разве, что грецкий орех, все новые и новые шарики, подкидывая их коллеге. Катарина демонстрировала свою пластику, исполняя акробатические трюки и извиваясь, словно в этой женщине совсем не было костей. Уличные музыканты стали наигрывать жвавые мотивы популярных песен, обеспечивая музыкальное сопровождение выступающим. Дальше из мешка вытянули кролика, голубку и кошку - все они были снежного окраса. Ну и куда же без карточных фокусов. Что бы не делал Стрегоне, всё это взрывало неистовые овации.

- А для следующего номера нам нужен доброволец!

Шут прекратил жонглировать и принялся ходить по кругу, высматривая кого-то. Когда его взгляд упал на меня, я слегка занервничал. В этот момент мурашки на моем теле станцевали жигу, но опасения были напрасны, он двинулся дальше. Остановившись в паре метров с права от меня, шут предложил одному из зрителей выйти вместе с ним на импровизированную сцену к своим друзьям. Мужчина в фиолетовом костюме, вышел из толпы и вместе с шутом, они направились к Стергоне.

- Я нашел добровольца, месье, - отчитался довольно шут. Доброволец шёл уверенным шагом, горделиво задрав подбородок. Шут перевел свой взгляд на него– Представьтесь, господин. Люди должны знать имя героя.

- Мое имя - Вильям Синклер. Журналист, - ответил мужчина в фиолетовом костюме

Не может быть, наверное просто совпадение, подумал я.

- Не могли бы вы снять маску? - учтиво предложил шут.

Вильям снял бауту. Я оторопел, это был тот самый Синклер, журналист из Таймс.

- Вильям, вы верите в магию? - игриво спросил шут.

-Нет, -ни минуты не сомневаясь, ответил Вильям. – Все ваши фокусы, всего лишь иллюзия, а во всех ваших выступлениях используются подготовленные статисты

Журналист говорил уверенно, с некоторой надменностью в голосе. Люди же освистали скептика, не соглашаясь с его позицией

- Месье Стрегоне, у нас получиться переубедить господина? – в вопросе шута чувствовался явный подвох.

Стрегоне провел взглядом по публике, а затем кивнул, сорвав очередную порцию аплодисментов. После чего, волшебник медленно поднял правую руку и щелкнул пальцами.

Синклер крутил головой по сторонам, не понимая, что происходит. Внезапно, он замер. Затем, поставил руки в боки и принялся кудахтать, имитируя руками движения крыльев. Зрелище было забавным. Я вместе с остальными людьми, не смог сдержаться и засмеялся. Когда же из его рта, один за одним стали вылезать куриные яйца, толпа утонула в истерическом хохоте. Мне же уже было не смешно. Может некоторые и считали Синклера подставным статистом, я-то знал, все что с ним происходит по-настоящему. Этот человек чтит свою репутацию. Лауреат Пулитцеровской премии за серию разоблачающих статей: «Магия: способ спекуляции сознанием» Теперь же, с каждым выплюнутым яйцом, Синклер терял часть своего авторитета. Толпа же хохотала и снимала все на камеры своих смартфонов.

Я снова почувствовал взгляд шута на себе. Он был холодным и жестоким. Почему-то мне показалось, что следующей жертвой стану я. Все мое тело было в напряжении.

- На этом всё, друзья, - подытожил шут. – Верьте в магию, ведь она действительно есть. Встретимся в следующем году. Верьте в чудеса!

С души, словно камень упал. Не хотелось мне участвовать в этом представлении. Хотя я был лишь начинающим журналистом, не чета Синклеру, но потерять авторитет в самом начале пути, было бы смертельным приговором моей карьере.

По щелчку пальцев Стрегоне, вся троица артистов синхронно вспыхнула, объятая пламенем. В толпе начались волнения. Все, как и я, не были уверены, что это часть выступления. Потом был взрыв. После него в высь устремились фейерверки, сотни прекрасных фейерверков. На месте горящих артистов не осталось ничего, кроме дымки. Более удивительного и пугающего представления, я не видел за всю свою жизнь.

Бедняга Вильям, наконец перестал кудахтать и изрыгать яйца. Подавленный откровенным издевательством над своей персоной, он даже не замечал фейерверков, взмывающих ввысь в нескольких метрах от него. Синклер просто сидел на брусчатке переваривая происходящее. Интересно, он понимал, что стал посмешищем для всего мира? Наверное, всё таки понимал.

Разглядывая кудлатые тучи со своего места в самолете, мне было над чем подумать. Ночное представление все не выходило из моей головы. К слову, сразу же после шоу моя брошюра куда-то подевалась, может потерял. Кто его знает. На многие вопросы у меня не было ответа. С уверенностью, я мог сказать только одно. В следующем году. В полночь. На площади Сан-Марко, когда куранты Торре-делл'Оролоджо пробьют свой двенадцатый удар. В день, когда Марди Гра будет подходить к своему концу, я буду там. А пока что, не буду писать больше разоблачительных статей о волшебстве. Переключусь на что-то другое. На коррупцию в полиции, например. Когда настоящий журналист сомневается, значит тема требует более тщательного изучения.