Величайшая повесть монашки

Глава 1

Глава первая: За полуденной полночью

Стояла за полуденная полночь. Ветер шевелил части деревьев, будто по ним скатывались капли воды. Было тихо, почти как в могиле, если бы там вдруг решили устроить концерт симфонического оркестра... на барабанах.

Вдали виднелась церковь Марии. Внутри вел службу преподобный отец Лаврентий, известный своей способностью превращать любую проповедь в лекцию по высшей математике. Его голос звучал монотонно, словно пытался убедить всех, что Бог — это бесконечный интеграл, который невозможно решить.

Но внимание мое привлекло другое зрелище. Сбоку здания, в прекрасном саду, занималась своими делами монахиня Мария. Она выглядела настолько ангельской, что даже воробьи останавливались в воздухе, пытаясь поймать взглядом ее улыбку. Хотя, возможно, они просто искали кормушку.

— Что за прекрасное создание Божье? — задумался я вслух.

В этот момент другая монахиня резко появилась рядом, заставив меня подпрыгнуть, словно подростка, застигнутого за просмотром запрещенных фильмов.

— Добрый вечер, отец Лаврентий, — произнесла она спокойно, будто появление призраков в середине ночи — обычное дело. — Как вы добрались до нас? Были ли какие-то трудности во время поездки?

— Э-э... добрался прекрасно, — ответил я, стараясь выглядеть невозмутимым. — Только вот эта дорога... она как лабиринт, созданный самим дьяволом!

— О, батюшка, вы преувеличиваете, — засмеялась она. — Это всего лишь лес.

Я перевел дыхание и попытался сосредоточиться на молитве. Моему внутреннему голосом шептал: «Давай, сделай вид, что молишься».

— Аминь! — воскликнул я громко, надеясь, что никто не заметил моего внутреннего диалога.

— Аминь, — повторила монахиня, роняя слезу. — Пусть земля будет ему пухом.

«Ну конечно, опять слезы, — раздраженно подумала моя вторая личность. — Прямо как моя бывшая жена каждый раз, когда видела счет за электричество».

Глава вторая: Тайны монастыря

Вечером мы собрались в трапезной. Отец Лаврентий предложил провести расследование убийства отца Сариила. Саманта, мой напарник, смотрела на меня с подозрением.

— Стив, почему именно ты вызвался расследовать это дело? — спросила она.

— Потому что я лучший детектив в мире! — гордо заявил я, хотя внутри понимал, что мои предыдущие успехи больше похожи на случайные совпадения.

Мы начали осмотр места преступления. Тело отца Сариила лежало в алтаре, окруженное свечами и иконами. Запах ладана смешивался с запахом смерти, создавая атмосферу, которую трудно забыть.

— Кто мог это сделать? — прошептала Саманта.

— Возможно, тот, кого он обидел своим бесконечным философствованием, — предположил я, глядя на испуганные лица монахинь.

Вдруг раздался крик. Одна из монахинь упала в обморок, увидев кровь на полу. Остальные бросились к ней, забыв обо всем остальном.

— Кажется, нам придется подождать, пока они придут в себя, — вздохнула Саманта.

«Вот черт, — возмутилась моя внутренняя личность. — Опять приходится стоять столбом, пока они устраивают театр!»

Глава третья: Скрытые мотивы

Следующие дни проходили в попытках выяснить правду. Мы опросили всех обитателей монастыря, включая тех, кто предпочитал молчать. Каждая встреча приносила новые загадки и подозрения.

Однажды вечером, сидя в кабинете отца Лаврентия, я обнаружил странную книгу. На обложке было написано: «Тайны прошлого». Открыв ее, я увидел записи о древних ритуалах и секретах, скрытых от посторонних глаз.

— Что это такое? — спросил я у отца Лаврентия.

— Это книга нашего предшественника, — ответил он, нервно теребя бороду. — Он считал, что в монастыре спрятаны сокровища, оставленные первыми монахами.

— Сокровища? — удивился я. — Вы серьезно?

— Очень серьезно, — кивнул он. — Именно поэтому отец Сариил погиб. Кому-то стало известно о книге, и теперь они хотят заполучить ее содержимое.

«Великолепно, — хмыкнул внутренний голос. — Теперь мы ищем клад, как герои детского фильма».

Глава четвертая: Расследование продолжается

Ночью я решил проверить тайники, указанные в книге. Вооружившись фонариком и крестиком на шее, я отправился в подземелье монастыря. Там я нашел старые сундуки, покрытые пылью и паутиной.

Открыв первый сундук, я обнаружил кучу старых документов и писем. Среди них было письмо, написанное рукой отца Сариила. Оно гласило:

«Дорогие братья, я нашел ключ к разгадке тайны. Скоро все станет ясно».

«Это точно похоже на сюжет дешевого романа, — фыркнула моя внутренняя сущность. — Следующая глава называется 'Проклятие монастыря'?»

Продолжение следует...

Глава пятая: Проклятие монастыря

Рассвет следующего дня принес новую волну ужаса. Пока я спал, ночью произошло нечто ужасающее. Проснувшись утром, я услышал шум и поспешил выйти из комнаты. Оказалось, что дверь в часовню открыта настежь, а внутри царит хаос: свечи разбросаны, иконы перевернуты, а в центре пола лежит тело молодой монахини, очевидно убитое той же рукой, что лишила жизни отца Сариила.

Отец Лаврентий стоял бледный, дрожащий, уставившись на труп.

— Почему это случилось вновь? — пробормотал он.

Моя внутренняя сущность едва сдерживала смех:

— Очевидно, кому-то нужен повод для уборки.

Саманта подошла ко мне, держа в руках лист бумаги.

— Нашла это на столе в комнате покойницы, — сказала она, протягивая мне документ.

Взглянув на бумагу, я понял, что это карта подземных ходов монастыря. Карта отмечена красными линиями, ведущими к какому-то месту глубоко внизу.

— Похоже, наша дорогая сестра решила поиграть в Индиану Джонса, — усмехнулся я.

— Или нашла дорогу к истине, — добавила Саманта мрачно.

Глава шестая: Подземелья истины

Спустившись в подвалы монастыря, мы обнаружили серию узких коридоров, освещаемых тусклым светом факелов. Каждый проход заканчивался стеной, покрытой древними символами и надписями на латыни.

По мере продвижения вперед атмосфера становилась гнетущей. Стены казались живыми, словно дышали вместе с нами. Из-за угла слышалось эхо шагов, которое вскоре прекратилось, оставив нас в полной тишине.

Наконец, мы дошли до двери, украшенной резьбой в форме креста. За дверью оказалась комната, заполненная старинными артефактами и книгами. В центре помещения находился большой камень, на котором лежал золотой ключ.

— Вот оно, наше сокровище, — выдохнул я, поднимая ключ.

Однако радость длилась недолго. Когда я коснулся ключа, стены вокруг нас задрожали, и потолок начал опускаться, угрожая раздавить нас.

— Бежать отсюда немедленно! — выкрикнула Саманта.

Забегая обратно в коридор, мы заметили фигуру в капюшоне, стоящую в тени.

— Оставьте ключ, иначе умрете, — прозвучал зловещий голос.

Внутренний голос прокричал:

— Черт, кажется, мы попали в фильм ужасов категории B!

Глава седьмая: Истинный преступник

Поднявшись на поверхность, мы оказались лицом к лицу с отцом Лаврентием. Его лицо было искажено гневом и отчаянием.

— Вы нашли ключ, значит, вы знаете правду, — сказал он тяжело дыша.

Оказывается, отец Лаврентий скрывал важную деталь: монастырь был построен на месте древнего языческого храма, посвященного культу плодородия. После прихода христианства храм был разрушен, но некоторые древние предметы остались спрятанными в земле.

Именно отец Сариил натолкнулся на тайну и захотел поделиться ею с миром. Однако отец Лаврентий опасался, что открытие приведет к осквернению священного места, и убил своего собрата, чтобы сохранить тайну.

Теперь, поняв истинную причину преступлений, мы смогли восстановить порядок в монастыре. Отец Лаврентий предстал перед судом и понес наказание за свои деяния.

Эпилог

Прошло несколько месяцев. Монастырь вернулся к нормальной жизни. Иногда, гуляя по саду, я вспоминаю события того вечера, когда впервые пришел сюда. Тогда я думал, что столкнулся с простым делом, но оказалось, что тайны бывают гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.

Моя внутренняя сущность продолжает периодически проявлять себя, особенно когда жизнь становится слишком спокойной. Наверное, это нормально — иметь вторую личность, которая помогает справиться с трудностями и добавляет немного юмора в повседневную рутинную работу.

Так закончилась великая повесть монашки, полная интриг, приключений и загадочных открытий. И кто знает, может быть, однажды судьба снова сведет меня с подобными приключениями, наполненными мистикой и черным юмором..

Глава восьмая: Возвращение в игру

Год спустя

Прошел целый год с момента завершения дела об убийстве в монастыре. Жизнь вернулась в привычное русло, однако ощущение незаконченности оставалось. Моя работа продолжалась, и очередной вызов поступил неожиданно рано утром.

Раздался звонок телефона. Голос шефа звучал взволнованно:

— Детектив Роз, срочно приезжайте в участок. Новое убийство, похожее на предыдущее дело.

Я быстро оделся и направился в участок. По дороге мысленно готовился к встрече с прошлым.

Прибыв на место происшествия, я увидел знакомое лицо — Саманту. Ее глаза были серьезны, губы сжаты в тонкую линию.

— Привет, — поздоровалась она. — Похоже, прошлое возвращается.

Место преступления напомнило мне сцену из монастыря. Жертва — священник, найденный мертвым в своем доме. Руки скрещены на груди, выражение лица полное смирения, как будто ожидал конца.

— Причина смерти? — спросил я эксперта-криминалиста.

— Отравление цианидом, — ответил специалист, снимая перчатки. — Точно такая же картина, как и тогда.

— Нам предстоит разобраться, — сказал я Саманте, покидая дом жертвы. — Этот случай требует особого подхода.

— Согласна, — ответила она, доставая папку с материалами предыдущего дела. — Давай начнем с анализа мотивов.

Вернувшись в офис, мы погрузились в изучение материалов. Анализируя обстоятельства первого убийства, я почувствовал присутствие своей внутренней сущности.

— Эй, начальник, расслабься, — сказала она, принимая облик второго голоса. — Иначе голова лопнет от напряжения.

Я постарался успокоиться, зная, что внутреннее напряжение мешает работе.

Несколько дней исследований привели нас к выводу, что связь между двумя случаями очевидна. Оба священника принадлежали одному ордену, оба погибли от отравления, оба имели доступ к ценным религиозным артефактам.

Решив продолжить расследование, мы отправились в архив ордена. Здесь хранились важные документы, касающиеся истории организации.

Архив представлял собой огромный зал, заполненный стеллажами с пыльными бумагами. Мой внутренний голос продолжал комментировать происходящее:

— Интересно, кто еще кроме нас любил копаться в пыли?

Несмотря на раздражение, я сосредоточился на поиске необходимой информации.

Через неделю напряженной работы мы обнаружили связь между жертвами и одним человеком — главой ордена, который недавно ушел в отставку. Наши подозрения усилились, когда выяснилось, что он имел доступ к редким препаратам, используемым в церемониях.

Саманта предложила организовать встречу с бывшим руководителем. Мы встретились в тихом кафе неподалеку от центра города.

Мужчина оказался пожилым, худощавым, с глубокими морщинами на лице. Его руки слегка дрожали, выдавая беспокойство.

— Чем обязан вашему визиту? — спросил он вежливо.

Я изложил наши подозрения, отметив важность сотрудничества. Мужчина сначала отрицал свою причастность, утверждая, что хочет оставить прошлое позади.

— Мы знаем, что у вас был доступ к веществам, использованным в отравлении, — подчеркнул я.

Его реакция показала искреннее удивление, что подтвердило нашу теорию.

Расследование завершилось признанием бывшего главы ордена. Он признался, что использовал свое положение для личного обогащения, продавая редкие артефакты коллекционерам. Один из покупателей оказал давление, потребовав доказательства подлинности товаров. Именно тогда возникла идея инсценировки самоубийств священников, якобы защищавших ценности ордена.

Таким образом, два года назад совершившееся преступление раскрыто окончательно. Закрытие дела ознаменовало конец долгого пути, полного препятствий и неожиданных поворотов сюжета.

После завершения расследования я остался размышлять о природе человеческой жадности и предательства. Вспоминая моменты взаимодействия со своей внутренней сущностью, я понял, насколько важно уметь слышать внутренний голос, сохраняя баланс между рациональностью и интуицией.

— Спасибо, подруга, — мысленно обратился я к своему второму я. — Без твоей поддержки это было бы сложнее.

Она промолчала, довольствуясь тем, что помогла мне стать лучше в профессии и личной жизни.

История завершилась, оставив урок для будущих поколений: иногда самая страшная угроза исходит изнутри, а понимание собственных слабостей — ключ к победе над ними.

Глава девятая: Игра теней

Прошёл месяц после закрытия последнего дела. Все казалось мирным и спокойным, пока очередное известие не нарушило мою идиллию. В маленьком городке поблизости произошло новое убийство, столь же таинственное и жуткое, как предыдущее. Священник местного прихода скончался от сердечного приступа, однако вскрытие показало следы неизвестного вещества в крови.

Вызванный к делу, я сразу ощутил знакомый вкус адреналина. Рядом со мной снова была Саманта, вооружённая острым языком и стальным терпением.

— Думаю, старик поперхнулся собственной святостью, — пошутила моя внутренняя монашка, пока мы осматривали место преступления.

Преступление представляло собой классическое совершенное убийство. Никаких следов борьбы, никаких свидетелей, ничего подозрительного, кроме одной маленькой детали: жертва умерла аккурат в день приезда нового епископа, известного своей страстью к роскоши и драгоценностям.

Начав исследование, мы поняли, что новый епископ приехал не случайно. Несколько лет назад, когда жертва была молодым священником, произошёл инцидент, связанный с кражей церковных ценностей. До сих пор неясно, кто совершил преступление, но подозреваемые имена всплыли снова.

Одним из главных кандидатов стала молодая женщина, известная своей красотой и хитростью. Её звали Елена, и она обладала талантом очаровывать мужчин, особенно духовенство.

Однако главная сложность заключалась в отсутствии доказательств. Единственное, что связывало Елену с жертвой, — свидетельство другого священника, умершего несколько лет назад при загадочных обстоятельствах.

Для дальнейшего расследования мы организовали допрос Елены. Женщина оказалась красивой и уверенной в себе. Во время разговора она проявляла откровенность, сообщая подробности своей жизни, но всякий раз уклонялась от прямого ответа на вопрос о похищении ценностей.

Тем временем моя внутренняя монашка продолжала подкалывать ситуацию:

— Может, она сама своровала икону и продала её чёрному рынку искусства?

— Замолчи, — буркнул я, осознавая абсурдность ситуации.

Вскоре появились дополнительные факты. Обнаружилось, что жертва имела личные проблемы, связанные с азартными играми и долгами. Это могло объяснить её желание скрыть участие в ограблении, однако оставалось непонятным, почему она внезапно скончалась именно в день прибытия епископа.

Тогда мы обратили внимание на маленькую деталь: жертву видели в обществе молодого парня, работавшего уборщиком в храме. Парень, называющий себя Александром, оказался замкнутым и угрюмым типом, предпочитающим одиночество обществу.

Во время беседы Александр показал признаки тревоги, что вызвало дополнительное подозрение. Тем не менее, проверка его показаний не дала результатов, подтверждающих его вину.

Следующим этапом расследования стало посещение мест жительства подозреваемого Александра. Дом оказался скромным, небольшим, но чистым и ухоженным. Однако среди вещей юноши обнаружились необычные предметы: фотографии умерших священников, вырезанные из газет, рисунки с изображением церквей и кладбищ.

Эти находки подтвердили предположение, что Александр мог быть вовлечён в деятельность, связанную с культовыми действиями. Вероятно, он верил в сверхъестественные силы и искал способ доказать своё право на существование.

Обсудив результаты исследования с Самантой, мы пришли к единому мнению: расследование зашло в тупик. Необходимы новые методы, чтобы раскрыть причины и мотивы убийства.

Проведя дополнительный анализ, мы выяснили, что за последней жертвой охотился некий незнакомец, часто появлявшийся в окрестностях храма. Это привело нас к мысли, что смерть священника могла быть связана с деятельностью радикальной религиозной группы, выступающей против современной власти Церкви.

Завершив последний этап расследования, мы убедились, что настоящий убийца остаётся свободным. История приобретает новые оттенки и загадки, оставляя открытым вопрос: кто следующий на очереди?

Моя внутренняя монашка, наблюдавшая за процессом, наконец высказалась:

— Лучше помолись Богу, чтобы не оказаться следующим кандидатом на роль мученика.

— Молчу, — ответил я, понимая, что впереди ждут ещё большие испытания.

Рассказ закончился, но история продолжается. Вопрос о настоящей причине гибели священника остаётся открытым, а будущее героев обещает быть непредсказуемым и опасным.

Глава десятая: Последние штрихи головоломки

Следствие вступило в решающую фазу. Несмотря на отсутствие чётких улик, кое-что начинало складываться в единую картину. Одной из ключевых деталей стали письма, найденные в вещах погибшего священника. Эти письма содержали угрозы и предупреждения о приближающейся опасности, адресованные различным представителям клира.

Внимательно изучив послания, мы определили почерк отправителя. Особенностью стиля написания были необычные витиеватые буквы, используемые редко и сложно воспроизводимые вручную. Благодаря этому факту мы получили первую зацепку: письмо отправил некто, хорошо знающий основы латинской письменности и имеющий опыт рисования рукописных букв.

Эта мысль привела нас к новому направлению: исследуя архивы университета богословия, мы узнали, что подобные манеры письма могли появиться только у студентов, прошедших специальную подготовку по изучению древней культуры и литературы. Список возможных претендентов сократился до двух десятков человек.

Далее последовал сложный этап идентификации конкретного кандидата. Изучив биографию каждого студента, мы остановились на одном имени: Павел Нестеров, бывший студент кафедры истории религии, отличавшийся высоким уровнем подготовки и склонностью к экстремизму.

Изучив историю Павла, мы выяснили, что он принимал активное участие в религиозных движениях, поддерживающих идею возвращения к традициям раннего христианства. Его убеждения включали необходимость отказа от современных технологий и возвращения к простой, естественной жизни.

Этот факт подтолкнул нас к следующему шагу: проверке связи между Павлом и убитым священником. Через социальные сети мы установили контакт с несколькими людьми, близкими к нему. Они сообщили, что Павел испытывал глубокое недовольство современными порядками и неоднократно выражал мнение, что Церковь должна вернуться к старым формам богослужения.

Однако ключевым моментом стало признание одного из информаторов: Павел действительно виделся с пострадавшим священником накануне трагедии. Их разговор касался вопросов реформирования службы и восстановления традиций.

Итак, мы вышли на след возможного исполнителя преступления. Осталось подтвердить причастность Павла к убийству и установить точные мотивы его действий.

Последней частью головоломки стала попытка установления связей между Павлом и новым епископом. Поскольку Павел имел репутацию сторонника возврата к традиционным формам богослужения, вполне вероятно, что он рассматривал приезд епископа как угрозу своим взглядам и интересам.

Дополнительным аргументом послужил тот факт, что архиепископ прибыл в город с целью обновления системы управления епархией, что подразумевало внедрение новых подходов и методов. Такое развитие событий могло вызвать негативную реакцию сторонников традиционного направления.

Получив достаточное количество фактов, мы составили подробный отчёт и передали его вышестоящим инстанциям. Вскоре полиция арестовала Павла, предъявив обвинение в подготовке террористического акта.

Позже, когда следствие закончилось, я сидел в своём кабинете, погружённый в воспоминания о произошедшем. Саманта сидела напротив, внимательно слушая мой рассказ.

— Наконец-то справились, — устало заметила она.

— Можно считать, что справились, — согласился я. — Правда, ещё остаются вопросы относительно мотивации.

— Вернёмся к ним позже, — предложила Саманта, вставая. — Сейчас важнее отдохнуть и набраться сил.

— Правильно говоришь, — поддержал я её предложение. — Завтра начнётся новая игра, и неизвестно, кто окажется победителем.

Наша совместная работа завершилась успешно, но впереди ждали новые приключения и открытия. История, начавшаяся в маленьком городе, получила продолжение в большом деле, открывающем новые горизонты для понимания человеческих поступков и намерений.

Что касается моей внутренней монашки, она осталась верна себе, сопровождая меня в моих делах мудрыми советами и язвительными комментариями. Вместе мы преодолели многие препятствия и доказали справедливость истины, скрытой за маской тайны и страха.

Однако самое главное заключается в том, что каждая следующая страница раскрывает новые грани человеческого характера и природы зла, позволяя проникнуть глубже в суть происходящего и увидеть мир таким, какой он есть на самом деле.

Глава одиннадцатая: Искусство обмана

На сей раз история началась совершенно неожиданно. Однажды утром мне позвонил старый друг детства, попросивший помощи в расследовании исчезновения его жены. Женщина, Ольга Ивановна, покинула семью полгода назад, оставив лишь короткую записку с просьбой не искать её.

Исчезновение Ольги Ивановны стало настоящим шоком для семьи. Муж и дети находились в растерянности, не зная, куда обратиться за поддержкой. Даже друзья не знали, где искать женщину.

Я встретился с мужем Ольги, Алексеем Ивановичем, и выслушал его версию произошедшего. Согласно его словам, супруги жили счастливо, регулярно общаясь и проводя свободное время вместе. Однако в последнее время отношения ухудшились, Ольга начала вести себя странно, уходя поздно домой и возвращаясь в состоянии раздражения.

Кроме того, Алексей сообщил, что некоторое время назад его супруга устроилась на новую работу в компанию, занимающуюся дизайном интерьеров. Эта должность позволяла ей общаться с влиятельными клиентами и посещать элитные мероприятия.

Осознавая значимость полученной информации, я поручил команде собрать необходимые сведения о женщине и её окружении. Параллельно с этим я посетил офис фирмы, где работала Ольга, поговорив с коллегами и руководством.

Выяснилось, что Ольга действительно занята интересной работой, связанной с созданием уникальных интерьеров для частных клиентов. Работа принесла ей известность и финансовую независимость, однако одновременно вызвала ряд проблем в семейной жизни.

Один из коллег Ольги рассказал, что её поведение изменилось после посещения крупного проекта, расположенного в престижном районе Москвы. В ходе встречи клиент выразил недовольство качеством выполненной работы, обвинив Ольгу в недостаточной квалификации.

Эта ситуация вызвала стресс у женщины, приведший к конфликту с семьёй. После визита к клиенту Ольга заявила мужу, что намерена уйти из дома, ссылаясь на усталость и желание начать новую жизнь.

Отсюда возник вопрос: почему Ольга решилась покинуть семью именно после неприятного инцидента на рабочем месте? Возможно, причина крылась в страхе потерять любимую профессию или боязни неудачи?

Дальнейшее расследование выявило интересную особенность: компания, в которой работала Ольга, владела крупным портфелем заказов, связанным с оформлением помещений известных персон шоу-бизнеса и политиков. Таким образом, круг потенциальных заказчиков расширялся до высших слоев общества.

Предположительно, причиной ухода Ольги могло стать чувство разочарования или зависти, вызванное успехами других дизайнеров. Ведь, работая с известными лицами, легко почувствовать собственную незначительность и ограниченность возможностей.

Однако существовала и другая версия развития событий: возможно, Ольга ушла добровольно, желая сменить обстановку и заняться любимым хобби. Такая гипотеза основывается на заявлении мужа, согласно которому его супруга увлекалась живописью и мечтала создать собственный арт-проект.

Чтобы подтвердить одну из версий, мы обратились к специалистам-психологам, изучившим поведение женщин, столкнувшихся с кризисом среднего возраста. Специалисты указали на распространённость случаев, когда женщины уходят из семей, стремясь реализовать творческие амбиции.

Кроме того, психологи отметили влияние социальной среды на принятие решений женщинами. Работая в кругу успешных профессионалов, Ольга могла чувствовать неуверенность и стремление соответствовать определённым стандартам.

Итогом проведенного исследования стало заключение: Ольга Иванова, скорее всего, ушла добровольно, испытывая потребность в переменах и стремлении обрести собственное пространство. Для подтверждения этой версии необходимо продолжать сбор сведений о её прошлом и текущих контактах.

Тем временем моя внутренняя монашка продолжала подбрасывать остроумные реплики:

— Может, она сбежала от скуки? Попробуй поговорить с соседями, вдруг они знают что-то интересное.

— Хорошая мысль, — ответил я, записывая заметку в ежедневнике.

Расследование продолжится завтра. Будем надеяться, что следующей задачей станет выяснение судьбы женщины, покинувшей комфортную жизнь ради мечты.

Глава двенадцатая: Хрустальные нити

После тщательного изучения обстоятельств исчезновения Ольги Ивановой мы приняли решение углубиться в её личную жизнь. Исследуя контакты и окружения женщины, мы обнаружили интересный факт: перед отъездом Ольга приобрела билеты на выставку современного искусства, организованную известным художником Дмитрием Петровичем, специалистом по созданию стеклянных скульптур.

Дмитрий Петровича являлся яркой фигурой в российском искусстве, его произведения выставлялись в крупных галереях Европы и Америки. Показатель успеха художника свидетельствовал о популярности и востребованности его творчества.

Посещение выставки, организованное Ольгой, вызвало любопытство: зачем обычная домохозяйка заинтересовалась современным искусством? Какие чувства испытала женщина, встретившись с произведениями Дмитрия Петрова?

Запрашивая дополнительную информацию, мы столкнулись с проблемой: сотрудники галереи отказались сотрудничать, ссылаясь на конфиденциальность информации. Поэтому пришлось действовать нестандартно.

Используя собственные ресурсы, я организовал неофициальную встречу с директором галереи. Узнав, что речь идет о важном деле, мужчина охотно поделился информацией.

Директор объяснил, что выставка представляла собой уникальный проект, объединяющий искусство и технологии. Экспозиция состояла из интерактивных инсталляций, созданных специально для зрителей. Посетители получали уникальную возможность взаимодействовать с объектами, ощущая эмоции и переживания персонажей произведений.

Особенно интересным показался проект под названием «Хрустальная нить». Представлял собой огромную конструкцию из стекла, имитирующую структуру ДНК. Объект символизировал генетический код человечества, отражавший разнообразие культур и народов мира.

Возвращаясь к делу Ольги Ивановой, директор отметил, что женщина провела значительную часть времени около экспоната «Хрустальная нить». Видимо, произведение произвело на неё сильное впечатление, вызывая эмоциональный отклик.

Узнав эту новость, я вспомнил разговоры Ольги с мужем, намекавшие на увлечение дизайном интерьера. Возможно, она вдохновлялась идеей кристаллических структур, применяемых в оформлении домов богатых клиентов?

Следующей важной частью расследования стало установление контакта с Дмитрием Петровым. Встреча состоялась в мастерской художника, расположенной в пригороде Москвы. Место производило впечатление: просторные залы, оборудованные современным оборудованием, позволяющие создавать уникальные объекты искусства.

Художник встретил нас приветливо, продемонстрировав образцы своих последних работ. Затем перешел к обсуждению вопроса, поставленного мною ранее.

Дмитрий подтвердил, что Ольга присутствовала на выставке, уделяя особое внимание экспонату «Хрустальная нить». Судя по реакции посетительниц, произведение вызывало сильные эмоции, порой граничащие с эйфорией.

Более подробно художник описал концепцию произведения: «Идея хрустальных нитей отражает взаимосвязанность всего живого на Земле. Подобно молекулам ДНК, структуры, созданные из прозрачных элементов, напоминают человеческие взаимоотношения, взаимозависимости и общие корни».

Здесь я уловил подсказку: объект мог символизировать подсознательные желания Ольги вырваться из повседневной рутины и посвятить себя творчеству. Вдохновленная работами мастера, она приняла решение изменить свою жизнь кардинально.

Окончательным доказательством правильности выводов стала запись камер наблюдения, зафиксировавших выход Ольги из галереи. Женщину сопровождала девушка с букетом цветов, вручённых художнику. Впоследствии выяснилось, что букет предназначался Ольге, выразившей благодарность за вдохновение.

Получив подтверждение своей теории, я собрал команду и объявил о завершении расследования. Решение было принято: Ольга ушла добровольно, стремясь воплотить мечту о творчестве и самостоятельности.

Финальная сцена произошла в моем кабинете. Саманта вошла, подняв брови:

— Значит, она действительно убежала?

— Да, убежала, — ответил я уверенно. — Желание творить сильнее любых преград.

— Интересно, — улыбнулась Саманта. — Надеюсь, она найдет счастье.

— Дай Бог, — добавил я, закрывая дело.

На этом история Ольги Ивановой закончилась, подарив мне важный урок: жизнь непредсказуема, и порой самые смелые решения становятся началом больших изменений.

## Глава тринадцатая: Эхо в пустоте

Арест Павла Нестерова не принес ожидаемого облегчения. Городок, затаивший дыхание в ожидании развязки, выдохнул, но напряжение не спало. Павел молчал. На допросах он лишь смотрел в стену пустым, отсутствующим взглядом, словно его сознание было заперто в каком-то другом, недоступном нам измерении. Он не отрицал и не подтверждал свою вину, лишь изредка бормоча что-то на латыни.

Саманта была в ярости.

— Он издевается над нами! — шипела она, просматривая протоколы. — У нас есть мотив, есть косвенные улики, но нет главного — орудия убийства и признания. Мы можем его задержать, но любой адвокат развалит это дело за пять минут.

Я сидел в своем кабинете, глядя на карту города, утыканную красными флажками. Мой внутренний голос, обычно неутомимый комментатор, на этот раз молчал. Дело казалось закрытым, но чувство незавершенности грызло изнутри. Что-то не сходилось.

Вдруг тишину кабинета прорезал резкий звонок телефона. Звонил не шеф и не Саманта. На экране высветился незнакомый номер.

— Детектив Роз? — голос в трубке был искажен, словно пропущенный через синтезатор. — Вы ошиблись. Павел никого не убивал. Вы ищете не там.

Короткие гудки. Я застыл, сжимая телефон. Звонок был слишком странным, чтобы его проигнорировать. Это было не предупреждение и не угроза. Это была подсказка.

Я поделился новостью с Самантой. Ее скептицизм уступил место профессиональному интересу.

— Проверим его связи, — кивнула она. — Если он действительно невиновен, значит, настоящий убийца все еще на свободе и наблюдает за нами.

Мы начали копать глубже. И чем больше мы узнавали о жизни убитого священника, тем мрачнее становилась картина. За фасадом благочестия скрывался человек, погрязший в долгах перед подпольными букмекерами. Его «благотворительные проекты» финансировались сомнительными пожертвованиями от местных бизнесменов с криминальным прошлым. Он был не хранителем веры, а циничным дельцом в рясе.

И тогда пазл сложился. Убийство не было актом религиозного фанатизма. Это была казнь.

Мы снова навестили скромный дом Александра, того самого угрюмого уборщика. На этот раз мы пришли с ордером на обыск его небольшой мастерской в подвале. Среди банок с краской и чистящих средств мы нашли то, что искали: лабораторную посуду, реактивы и блокнот с химическими формулами. Александр был не просто уборщиком. Он был гениальным, но сломленным химиком, который когда-то потерял всё из-за махинаций того самого священника.

Он не просто убил его. Он создал идеальный яд, который имитировал сердечный приступ, и подмешал его в святую воду в храме. Убийство произошло в день приезда епископа, потому что это был единственный день, когда жертва публично причащалась из общей чаши.

Когда мы предъявили Александру доказательства, он не стал отпираться. Он просто сидел и смотрел на нас своими пустыми глазами.

— Он украл у меня всё, — тихо сказал Александр. — Мою карьеру, мою репутацию... мою веру. Я просто восстановил справедливость.

Дело было раскрыто по-настоящему. Павел Нестеров вышел на свободу, а Александр отправился за решетку — гениальный ум, направивший свой талант на месть.

***

Я стоял у окна своего кабинета и смотрел на ночной город. Дело было закрыто, но на душе было тяжело. Справедливость восторжествовала? Или один грех породил другой? Я понял одну простую вещь: тьма часто прячется не в древних культах или тайных орденах, а в самых обычных человеческих душах — в их жадности, отчаянии и жажде мести.

Мой внутренний голос наконец подал признаки жизни.

— Ну что, начальник? Готов к новому вызову? Потому что телефон-то молчит подозрительно долго...

И словно по команде, аппарат на столе разразился пронзительной трелью. Я поднял трубку.

— Слушаю вас...

***

— Слушаю вас... — сказал я в трубку, и мой внутренний голос тут же встрепенулся: *«Ну вот, накаркала. Готовь наручники и запасайся цинизмом»*.

В динамике раздался тихий, срывающийся шепот. Говоривший явно прикрывал рот рукой или находился в месте, где нельзя шуметь.

— Детектив Роз... они знают, что вы копаете. Они... они убили его, чтобы замести следы, но это не конец. Это только начало.

— Кто вы? О чем вы говорите? — я включил громкую связь и жестом подозвал Саманту, которая мгновенно оказалась рядом, схватив блокнот.

— Неважно. Просто... — голос на секунду пропал, сменившись тяжелым дыханием. — Остановите их. Они собираются... провести ритуал. В старом порту. У заброшенного склада номер семь. Сегодня. В полночь.

Связь оборвалась. В трубке повисла мертвая тишина.

Саманта первой нарушила молчание:

— Звучит как бред сумасшедшего или ловушка. «Ритуал»? Серьезно? Мы же не в дешевом хорроре.

— Согласен, — кивнул я, надевая пиджак. — Но это либо самый гениальный способ выманить нас в безлюдное место для засады, либо... у нас появился шанс поймать кого-то очень крупного. И этот «кто-то» только что совершил новое убийство.

Мы прибыли к складу за полчаса до полуночи. Место было идеальным для засады: глухая промзона, ржавые контейнеры и ни одного фонаря на милю вокруг. Мой внутренний комментатор был на удивление тих и сосредоточен, что само по себе было плохим знаком.

В 23:55 мы услышали звук мотора. К складу подъехал черный фургон без номеров. Из него вышли трое в темной одежде. Они несли что-то тяжелое, завернутое в брезент.

— Это не ловушка на нас, — прошептал я Саманте, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Это ловушка для того, кто звонил. Они ждали информатора.

Троица затащила сверток внутрь склада. Мы выждали минуту и последовали за ними, используя инфракрасные очки. Внутри было темно и пахло сыростью и машинным маслом.

Мы нашли их в центральном зале. Они уже развернули брезент. На бетонном полу лежал не труп, а огромный промышленный сейф.

— Какого черта... — выдохнула Саманта.

Один из мужчин, видимо главный, достал из кармана сложный электронный ключ и приложил его к панели сейфа. Раздался тихий писк.

— Готово. Груз здесь. Теперь ждем покупателя.

В этот момент мой внутренний голос заорал: *«Стой! Не двигайся!»*. Я замер, вглядываясь в темноту под потолком. Там, на старых балках для кранов, я заметил едва уловимое движение. Снайпер.

Это была не секта и не ритуал. Это была сделка по продаже краденого или чего-то гораздо более опасного — например, архива компроматов или партии оружия. А наш анонимный «доброжелатель» был посредником, который решил сдать своих боссов полиции, но не успел.

Я медленно поднял руку и показал Саманте три пальца, а затем указал наверх. Она кивнула.

— Полиция! Никому не двигаться! — рявкнул я, включая мощный тактический фонарь и направляя его на троицу у сейфа.

В ту же секунду раздался хлопок выстрела. Но пуля прошла мимо — стрелок был нацелен на информатора наверху, а мы стали неожиданной помехой.

Троица у сейфа среагировала мгновенно: двое выхватили оружие, а третий бросился к панели управления дверями склада.

— Закрывай! — заорал он.

Началась перестрелка в полной темноте, освещаемой лишь вспышками выстрелов и лучами наших фонарей. Пули рикошетили от металлических стен. Я перекатился за колонну.

— Их трое плюс снайпер! — крикнула Саманта, меняя магазин.

— Снайпер наш приоритет! Я отвлеку их здесь! — ответил я.

Мой план был безумен: заставить их думать, что мы загнаны в угол у входа, пока Саманта обойдет их с фланга через технические коридоры. Я начал хаотично стрелять короткими очередями по их укрытию за перевернутым погрузчиком.

*«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь»,* — мрачно заметил мой внутренний голос.

Внезапно стрельба со стороны противника прекратилась так же резко, как и началась. Наступила оглушительная тишина.

Из-за погрузчика медленно вышел тот самый главный из троицы. В руках у него была Саманта с приставленным к её виску пистолетом.

— Брось оружие, детектив! — крикнул он. — Или её мозги украсят этот чудесный пол!

Я медленно вышел из-за колонны, держа автомат за ремень стволом вниз.

— Спокойно. Я кладу оружие.

Я положил автомат на пол и пнул его в его сторону.

— Вот так... А теперь отойди назад!

Я сделал два шага назад.

В этот момент я услышал тихий шорох позади него. Из тени вышла фигура в капюшоне — тот самый информатор. Он не звонил нам из телефона-автомата... он был здесь всё это время.

Информатор резко дернул мужчину за плечо назад и вниз. Раздался глухой удар об бетон — это Саманта воспользовалась моментом и ударила своего захватчика локтем в живот.

Я рванул вперед и одним ударом вырубил второго бандита, который пытался подняться из-за погрузчика. Третий успел сделать шаг к сейфу, но его остановил голос Саманты:

— Даже не думай об этом!

Через пять минут склад был оцеплен патрульными машинами. Главарь банды сидел на полу в наручниках и злобно смотрел на нас.

К нам подошел офицер:

— Детектив Роз! В фургоне нашли документы и несколько слитков золота с клеймами центрального банка соседней страны. Похоже на дело о контрабанде государственного масштаба.

Я посмотрел на сейф. Дело о «ритуальных убийствах» оказалось лишь прикрытием для чего-то гораздо более приземленного и масштабного — ограбления века или попытки государственного переворота через подкуп золотом.

Саманта подошла ко мне и протянула руку:

— Отличная работа напарник. Хотя твой план чуть не стоил мне жизни.

— Но ведь не стоил же? — усмехнулся я, пожимая её ладонь.

*«А теперь представь отчет шефу»,* — простонал мой внутренний голос. *«Он спросит про ритуал...»*

Я посмотрел на небо сквозь дыры в крыше склада. Дело было закрыто, но у меня было стойкое ощущение, что мы только что сорвали лишь одну маску с чего-то гораздо более глубокого и темного.

И где-то там уже готовилось новое дело под номером четырнадцать.

**Глава четырнадцатая: Гаусс, грехи и государственное золото**

Утро в участке началось с того, что шеф швырнул мне на стол распечатку отчета.

— Роз! — рявкнул он так, что его очки сползли на самый кончик носа. — Какого дьявола я читаю? «В ходе пресечения оккультного ритуала у заброшенного склада...» Ритуал?! Стив, это не Средневековье, это департамент полиции! Где трупы со следами укусов вампиров?

— Шеф, там был брезент, — честно ответил я. — Под ним могло быть всё что угодно. Включая графа Дракулу.

*«Или мой бывший тесть», — тут же вклинилась внутренняя монашка. — «От него тоже вечно пахло землей и сыростью».*

— Заткнись ты, святая женщина, — процедил я сквозь зубы.

Шеф тяжело вздохнул, поправил галстук и посмотрел на меня поверх очков взглядом патологоанатома.

— Ладно. Золото вернули государству соседней страны, контрабандистов взяли. Но есть нюанс. Сейф, который они охраняли как святыню... оказался пустым наполовину. А вторая половина содержала чертежи. И судя по тому, как за ними сейчас охотятся три иностранные разведки, эти бумажки стоят дороже всего золота мира.

Он пододвинул ко мне папку. На титульном листе красовалась грифованная надпись: «Проект "Искра". Прототип компактной индукционной пушки».

Я открыл первую страницу. Схемы плясали перед глазами.

— Это то, о чем я думаю? — спросил я Саманту, которая уже стояла у меня за спиной с кружкой кофе.

— Если ты думаешь, что кто-то украл из секретных лабораторий рабочую гаусс-пушку размером с тостер, способную пробить танк через две стены панельной хрущевки, то да.

*«Наконец-то!» — восторженно взвизгнула моя вторая личность внутри черепной коробки. — «Детектив Роз переходит от чтения латинских псалмов к чтению законов термодинамики! Я всегда говорила: чтобы поймать преступника, нужно мыслить как электромагнитная катушка!»*

— Зачем им тостер, убивающий танки? — поинтересовался я.

— Затем, — мрачно сказала Саманта, — что завтра открывается международный саммит по разоружению. В здании мэрии. Полностью стеклянном. Идеальная мишень для человека, которому надо списать пару миллиардов долгов перед букмекерами. Помнишь тех ребят, на которых работал убитый священник?

Мои руки похолодели. Пазл снова складывался, но теперь картинка была гораздо менее благообразной. Священник-растратчик, химик-мститель Александр, тайный орден фанатиков во главе с отцом Лаврентием… Все это были лишь пешки. Кто-то очень серьезный собирал этот пазл годами, устраняя лишние детали. И теперь главной фигурой на доске стал кусок высокотехнологичного металлолома.

Следующие двенадцать часов мы провели, изучая биографию Александра-химика. Монашка внутри меня ныла, что лучше бы мы пошли печь просвиры, но я был неумолим. Мы копались в его мусорных ведрах (в фигуральном смысле) и банковских выписках (в буквальном).

Выяснилось, что наш гениальный уборщик последние пять лет жил двойной жизнью. Днем он разводил аммиак, а ночами писал код для систем управления магнитными ускорителями. Заказчиком выступал теневой фонд, прикрывающийся благотворительностью отца Лаврентия.

— Они дали ему ресурсы, чтобы собрать прототип, — констатировала Саманта, потирая красные глаза. — А когда работа была готова, решили убрать всех свидетелей. Сначала химика траванули бы цианидом, потом забрали игрушку. Но вмешались мы.

— Значит, физик еще жив, — догадался я. — Тот, кто должен был превратить чертежи Александра в работающий ствол.

— Живее всех живых, — кивнула она. — Некто профессор Волков. Бывший сотрудник НИИ Высоких энергий. Три года назад официально сгорел при пожаре в лаборатории. Неофициально — выиграл в лотерею и уехал на Бали. Только вот вчера его кредитка засветилась в магазине радиодеталей в Бирюлево.

Мы выдвинулись немедленно. Магазин встретил нас звоном колокольчика и запахом канифоли. За прилавком стоял седой мужчина в очках с толстенными линзами, которые делали его глаза похожими на блюдца. Он увлеченно паял какую-то микросхему.

— Чем могу помочь святой инквизиции? — не отрываясь от работы, буркнул он.

— Нам нужен отец Лаврентий, — сказал я, кладая руку на пистолет. — И ваш заказ. Тостер повышенной мощности.

Профессор Волков поднял голову. Улыбнулся. И нажал кнопку под столешницей.

Свет погас. Раздался оглушительный треск, запахло озоном, и тяжелая стальная полка с трансформаторами рухнула прямо между мной и Самантой, отрезая нам путь друг к другу.

*«Я знала! — завопила монашка. — Надо было брать экзорцизм! Святая вода отлично проводит ток, начальник!»*

В темноте раздался топот. Волков ломился к черному ходу.

Я перекатился через упавшую полку, чудом не насадив себя на собственные наручники, и бросился следом. Выбежав на задний двор, я увидел профессора, запрыгивающего в старенький фургон службы доставки пиццы. Двигатель взревел.

Расстояние было метров тридцать. Фургон начал медленно сдавать назад, готовясь сорваться с места. Стрелять по колесам в жилом секторе нельзя — попаду в пенсионерку или в чей-то электросчетчик.

И тут мое второе «я» сделало нечто неожиданное. Оно перестало шутить. Внутри головы повисла абсолютная, звенящая тишина концентрации.

Рядом с мусорными баками лежал старый щит с надписью «Осторожно, кабель высокого напряжения». Автокран, работавший на стройке напротив, как раз разворачивал стрелу.

Всё произошло за секунды. Я выхватил табельный пистолет, выстрелил в замок щита, отбросил крышку ногой. Из земли торчал толстый пучок медных проводов.

Фургон набрал скорость.

Я поймал момент, когда задние колеса машины оказались ровно над люком колодца, где проходил силовой кабель городского освещения. Перекинув рычажок предохранителя в режим очереди, я дал короткую очередь по асфальту *рядом* с кабелем, выбивая искры и поднимая пыль.

Но главным было другое. Пока внимание водителя было приковано к моим вспышкам, стрела автокрана завершила маневр. Огромный крюк качнулся вниз.

Трос упал точно на крышу фургона.

Раздался звук, с которым микроволновка пытается переварить вилку. Искры посыпались дождем. Электроника фургона умерла мгновенно. Машина клюнула носом и заглохла посреди двора, заблокировав сама себя.

Из кабины вылез дымящийся профессор Волков. Вид у него был такой, будто он лично пообщался с архангелом Михаилом.

— Я только хотел доделать фазовый контур! — жалобно простонал он, протягивая руки для наручников.

Когда мы грузили обесточенного физика в патрульную машину, приехала бригада энергетиков. Один из них, мужик с плоскогубцами на поясе, подошел ко мне:

— Лейтенант, вы зачем нашу городскую сеть чуть не сожгли? Там полрайона без света сидело!

— Скажите спасибо, что я не вызвал небесное электричество, — устало бросил я. — Иначе пришлось бы освящать весь район заново.

*«Аминь, — смиренно добавила монашка. — Хотя план с краном был почти божественным. Жаль, обошлось без спецэффектов Армагеддона».*

Саманта подошла ко мне, держа в руках металлический кейс. Внутри, переливаясь холодным светом, лежала та самая гаусс-пушка. Компактная, хищная, абсолютно бесшумная смерть.

— Эксперты говорят, штука рабочая, — сказала она. — Пробивает любую броню. Кроме дурости нашего начальства.

— Отдадим генералам, — я захлопнул кейс. — Пусть играются. Главное, что схема торговцев людьми, золотом и государственными переворотами накрылась.

— Думаешь, это конец? — спросила она.

Я посмотрел на ночное небо. Где-то высоко, невидимый глазу, пролетал очередной спутник-шпион. Мир становился всё сложнее, превращаясь из тихого монастыря в одну большую печатную плату.

— Нет, — усмехнулся я, чувствуя, как внутри привычно просыпается язвительная натура моей квартирантки. — Конец — это когда меня отправят на пенсию вязать носки. А пока розетки искрят, а священники играют на бирже, наша повесть будет продолжаться.

*«И желательно, — проворчала монашка, — чтобы в следующей главе нам наконец выдали нормальный бронированный подрясник. Этот пиджак совсем не держит осколки».*.

Глава 2

**Глава пятнадцатая: Бюрократия, божья роса и шведский стол**

Утро после поимки дымящегося профессора Волкова началось с того, что у меня в кабинете материализовался шеф. Он не вошел через дверь — он возник из воздуха, как моя внутренняя монашка во время поста, когда я пытаюсь съесть гамбургер. Лицо начальника цветом напоминало кардинальскую мантию на Пасху.

— Роз, — прошипел он, нависая над моим столом так, что его тень полностью закрыла мой вид на унылую парковку. — Я только что говорил с генералом. Знаешь, о чем мы говорили? О том, почему при задержании международного террориста и похитителя прототипов стоимостью в бюджет маленькой страны ты использовал городскую электросеть!

— Это была тактическая импровизация, — буркнул я, пытаясь спрятать ноги под стол. — Экологичная. Никакого свинца, чистый углеродный след от покрышек.

*«Чистый пепелище он оставил! — возмутилась монашка внутри. — У меня от скачка напряжения четки наэлектризовались так, что теперь к ним липнут все бумажные деньги в радиусе метра. Считать пожертвования стало невыносимо».*

— Генерал сказал, что профессор выжил только потому, что был мокрым после дождя! — продолжал бушевать шеф. — Иначе бы вы запекли его прямо в фургоне! А посольство соседней страны требует вернуть золото, которое *вы* нашли, чтобы они могли выплатить им компенсацию за моральный ущерб!

— Шеф, если мы вернем им это золото, они купят себе еще одну гаусс-пушку, но уже размером с холодильник «ЗиЛ», — резонно заметила Саманта, просовывая голову в кабинет.

Шеф посмотрел на нее так, словно хотел превратить ее взглядом в соляной столб. Или хотя бы в более скромную фигуру.

— Капитан Саманта! Вы хоть понимаете, какой отчет мне писать?! В графе «Обстоятельства задержания» я должен указать «Детектив перекрыл фазу муниципальной тяговой подстанции стрелой автокрана»?!

— Пишите правду, — посоветовал я. — «С Божьей помощью».

*«Аминь, — смиренно кивнула монашка. — И приложите счет за испорченный пиджак. На нем теперь можно жарить яичницу без масла».*

Шеф ушел, громко хлопнув дверью. Дверь осыпалась на пол трухой. Кажется, у него тоже есть скрытые таланты, просто он их стесняется.

Чтобы прийти в себя от общения с начальством, требовалась доза крепкого кофеина и полное отсутствие здравого смысла. Мы со Самантой спустились в кафетерий участка.

За кассой сегодня стояла новенькая стажерка. Она смотрела на кофемашину с таким ужасом, будто та попросила у нее автограф кровью.

— Мне двойной эспрессо, — попросил я. — Без сахара, без молока, без надежды на выходные.

Девушка нажала кнопку. Машина издала звук умирающего кашалота, хрипло булькнула и выплюнула в стаканчик чайную ложку коричневой жижи.

— Простите, она сломана, — пролепетала стажерка.

— Это не поломка, детка, — вздохнул я, заглядывая в стаканчик. — Это эссенция экзистенциального ужаса нашего департамента. Дай две.

*«И просвиру, — добавила монашка. — Только смотри, чтобы на ней не было печати "Уплачено золотом сомнительного происхождения"».*

Мы сели за дальний столик. Напротив нас устроился криминалист Эдди. Его белый халат был покрыт такими замысловатыми узорами из копоти, крови и кетчупа, что мог бы выставляться в галерее современного искусства рядом с Дмитрием Петровичем.

— Привет, детективы, — бодро сказал Эдди, пережевывая огромный хот-дог. — Слышал, вы вчера устроили световое шоу? Моя тетя из пригорода звонила, спрашивала, не началась ли война. У нее люстра закрутилась против часовой стрелки.

— Эдди, анализ слитков готов? — спросила Саманта, игнорируя гастрономические страдания криминалиста.

— Готов, — кивнул тот, слизывая каплю горчицы с подбородка. — Золото чистое, девятьсот девяносто девятая проба. Но есть нюанс.

Я напрягся. Когда эксперты говорят «есть нюанс», обычно это означает, что труп оказался живым или что улика ведет к инопланетянам.

— Клеймо центрального банка подделано идеально, — продолжил Эдди. — Но атомарный вес металла чуть-чуть смещен. Это изотопное золото. Оно не фонит, оно абсолютно стабильно, но получить его можно только в одном месте на планете. В реакторе-бридере четвертого поколения.

— То есть это… государственное алхимическое золото? — уточнил я.

— Лучше, — ухмыльнулся Эдди. — Это отходы. Кто-то нашел способ переплавлять отработанные стержни в блестящие кирпичики. По сути, эти ребята украли самый дорогой мусор в мире.

*«Прямо как отец Лаврентий, который превращал мои проповеди про любовь к ближнему в лекции про интеграл Лебега, — фыркнула монашка. — Тоже делал золото из мусора, только интеллектуального».*

В кармане завибрировал телефон. Номер был скрыт. Я ожидал услышать искаженный голос информатора, предлагающий купить карту Эльдорадо. Вместо этого раздался вежливый, почти елейный баритон:

— Детектив Роз? Это секретарь епископа. Нам необходимо забрать изъятое имущество. Прямо сейчас. У нас распоряжение архиепископа.

— Какого именно имущества? — лениво спросил я, размешивая свою жижу пластиковой ложечкой.

— Металлического кейса. Содержимое можете оставить себе, нам нужна только тара. Она освящена.

Я поперхнулся. Саманта перестала жевать салат.

— Обсудим это в управлении, святой отец, — процедил я сквозь зубы. — Жду вас через час. Пропуск выпишут на фамилию «Не дождетесь».

Закончив трапезу (если это можно так назвать), мы поднялись в архив. Нужно было понять, откуда растут ноги у этого изотопного безобразия. Пока Саманта перебирала папки с делами десятилетней давности, я смотрел в окно.

Напротив полицейского участка строили новый бизнес-центр. Башня из стекла и бетона уходила в небо. Монтажники на кране как раз закрепляли гигантский рекламный баннер. На нем улыбающийся мужчина в деловом костюме пожимал руку священнику в рясе. Надпись гласила: *«Инвестиции в вечность. Ваши грехи — наши активы»*.

— Саманта, — медленно произнес я. — Забудь про архивы тридцатилетней давности. Копай глубже. Искусство.

— При чем тут искусство? — удивилась она, отрываясь от бумаг.

— Помнишь дизайнера интерьеров Ольгу Иванову? Которая сбежала к стеклянным скульптурам? И химика Александра, который сидел среди банок с краской? И отца Лаврентия, который считал Бога бесконечным интегралом?

Саманта замерла с папкой в руках.

— Они все видят мир как систему уравнений, — прошептала она. — Математика, химия, геометрия…

— Именно, — кивнул я. — Преступление в монастыре начиналось с математики. Дело Ольги — с геометрии пространства. Гаусс-пушка — чистая физика. Наш главный злодей не мафиози. Он куратор. Художник-оформитель. Он собирает людей с определенным складом ума, дает им ресурсы для реализации их безумных идей, а потом забирает побочные продукты. Александр дал ему яд, Волков — чертежи, Ольга дала доступ к элитным домам политиков, где можно спрятать всё что угодно.

*«А я давала ему душевное равновесие, пока он не начал палить из крана! — встряла монашка. — Кстати, о дизайнерах. Если этот кукловод любит стекло, проверь галерею Дмитрия Петровича. Там этих хрустальных нитей — хоть удавись. Идеальное место, чтобы спрятать пару центнеров радиоактивного лома под видом авангарда».*

Телефон снова издал трель. На этот раз номер высветился. Это был личный мобильный Алексея Ивановича — мужа той самой беглянки Ольги.

— Детектив Роз? — голос мужчины дрожал. — Простите, что беспокою. Вы тогда искали мою жену… Я не стал говорить раньше, боялся, что сочтете сумасшедшим. Но сегодня утром ко мне приходил курьер. Оставил коробку. Сказал, что это подарок от Ольги.

— Что в коробке? — холодея, спросил я.

— Статуэтка. Хрустальная. Очень похожа на ту… ну, ДНК из галереи. Я открыл ее, чтобы протереть пыль. Внутри, под основанием, записка. Всего два слова: «Беги. Склад».

Связь оборвалась.

Я вскочил, опрокинув стул.

— Алексей Иванович, оставайтесь дома и ничего не трогайте! — крикнул я в гудящую трубку.

Затем повернулся к Саманте. Ее лицо стало бледным как стенка в исповедальне.

— Стив… — начала она.

— Звони группе захвата, — бросил я, хватая ключи от машины. — Этот художник решил устроить финальную выставку. И кажется, главным экспонатом там будет муж нашей клиентки, начиненный тем самым изотопным мусором. Архитектура мести достигла своего апогея. Собирай вещички, сестра. Сегодня будем ломать современное искусство.

**Глава шестнадцатая: Искусство требует жертв, а страховая — выплат**

Дорога до жилого комплекса Алексея Ивановича заняла рекордные двенадцать минут. Саманта вела машину так, словно пыталась обогнать собственную пенсию, а я набирал криминалисту Эдди.

— Эдди, это Роз. У нас ситуация «Криминальное чтение мыслей». Ольга Иванова не сбегала ради самореализации. Она ушла в глубокое подполье и всё это время играла роль наживки.

*«Я всегда говорила, что от современного искусства один вред! — тут же включилась монашка. — Сначала они рисуют синий квадрат, потом продают его за миллион, а в итоге мужья исчезают в коробках из-под статуэток!»*

— Что с кейсом? — спросил я в трубку, пока мы пролетали на мигающий желтый.

— Кейс у епископа? — переспросил Эдди. — Забудь. Это отвлекающий маневр. Они знали, что вы захотите их подколоть напоследок. Пока ваш шеф пишет объяснительную генералу о сожженной электросети, настоящий груз уже едет к границе. Или хуже.

— Куда хуже?

— Слушай внимательно, Стив. Я пробил по базам ту галерею Дмитрия Петровича. Полгода назад он получил государственный грант на «развитие городской среды» для заброшенного мясокомбината. Официально там теперь арт-кластер «Хрустальные жилы». Неофициально… Стив, комбинат граничит со старой веткой метрополитена. Метро-2. Правительственная ветка.

Саманта ударила по тормозам так, что ремень безопасности едва не отрезал мне голову.

— Мясокомбинат имени товарища Берии, — выдохнула она. — Конечно. Где еще прятать радиоактивный мусор, как не рядом с саркофагами советской эпохи? Там фон такой, что счетчики Гейгера сходят с ума от радости.

Мы выскочили из машины у подъезда Алексея Ивановича. Домофон ответил сразу, будто ждал звонка.

— Детектив, она… она светится, — прошептал Алексей Иванович дрожащим голосом. — В смысле, статуэтка. И тумбочка под ней пожелтела. И мой фикус засох мгновенно.

— Вы трогали ее руками?! — рявкнул я.

— Только тряпочкой! Бархатной!

*«Господи, прими душу этого несчастного фикуса, — вздохнула монашка. — Он пал жертвой дурновкусия. Надеюсь, бархат был хотя бы синтетическим?»*

Когда мы вошли в квартиру, воздух внутри казался густым и тяжелым, как манная каша в школьной столовой. На журнальном столике стояла изящная хрустальная спираль. Внутри нее, подсвеченное невидимым источником, пульсировало тусклым багровым светом нечто размером с теннисный мяч. От него исходило тепло, которое ощущалось даже сквозь стекло. Рядом действительно лежала записка: *«Беги. Склад 7»*.

Но была и вторая деталь. Фотография. Та самая блондинка Елена, которую мы подозревали в деле убитого священника год назад. Она стояла на фоне того самого заброшенного склада в порту, где мы брали контрабандистов, и улыбалась прямо в камеру, держа в руках планшет с таймером обратного отсчета. Таймер показывал минус сорок минут.

— Ловушка, — констатировала Саманта, осторожно фотографируя улики. — Классическая ловушка на живца. Они знают, что ты потащишься спасать мужа Ольги. А склад номер семь заминирован или…

— …или там стоит главный калибр нашего художника-куратора, — закончил я. — Волков делал пушку, но ему нужен был источник питания. Изотопное золото слишком нестабильно для карманной батарейки, зато идеально подходит для стационарного реактора.

*«А Александр-химик дал им катализатор, чтобы эта штука не просто взорвалась, а красиво испарила полгорода, оставив после себя только эстетичное стеклянное пятно! — возмутилась внутренняя квартирантка. — Никакой духовности, сплошная физика твердого тела!»*

— Звони саперам, — бросил я Саманте. — Мы едем на склад. Если этот куратор думает, что я буду стоять и смотреть, как какой-то псих расщепляет мужа клиентки ради перформанса, он плохо знает мою вторую личность. Она обожает вмешиваться в чужие инсталляции. Обычно с помощью монтировки.

***

Старый речной порт встретил нас туманом и криками чаек, которые звучали как смех гиен. Склад номер семь выглядел точно так же, как неделю назад, когда мы здесь гонялись за золотом: ржавый, унылый, пахнущий мазутом и разочарованием. Дверь была приоткрыта.

Внутри было тихо. Слишком тихо для места, где должно произойти массовое убийство. Тишину нарушало лишь мерное гудение мощного трансформатора.

Мы двинулись вдоль стеллажей, прячась за гнилыми деревянными ящиками. Запах озона становился сильнее. Впереди, в главном ангаре, горел ослепительно белый свет.

Алексей Иванович стоял посреди зала. Он был привязан скотчем к стальному офисному креслу. Рот заклеен широкой лентой. Глаза расширены от ужаса. Перед ним, спиной к нам, возвышалась фигура в тяжелом защитном костюме химзащиты ярко-желтого цвета. Цвета безумия и дорожных служб. На спине красовался трафаретный логотип галереи Дмитрия Петровича — перекрещенные кисти и череп.

Рядом с креслом стояло устройство, напоминающее гибрид стоматологического кресла, МРТ-аппарата и гильотины. К голове Алексея Ивановича медленно опускался массивный металлический обруч.

— Стоять! Полиция! — крикнул я, понимая, что дипломатия закончилась примерно на этапе покупки свинцовых трусов.

Фигура в желтом медленно повернулась. За толстым стеклом шлема виднелось спокойное, одухотворенное лицо профессора Волкова.

— Детектив Роз, — его голос из динамика звучал безмятежно, как у ведущего прогноза погоды. — Как невоспитанно. Вы прерываете процесс катарсиса. Этот человек погряз в долгах. Его жизнь лишена смысла. Я предлагаю ему стать частью вечности. Чистым искусством.

— Ты собираешься превратить его в пепельницу, Волков! — прорычал я, целясь в прозрачное забрало. — Брось пульт. Живо.

Волков усмехнулся и поднял руку. В ней был зажат детонатор.

— О нет, детектив. Пепельницы — это прошлый век. Сейчас в моде биолюминесценция. Видите браслет на его руке? В нем капсула с моим старым составом. Тем самым, сердечным. Но если я нажму кнопку, оболочка растворится. Через десять секунд кровь вашего свидетеля станет синькой. Очень красивой, глубокого ультрамаринового оттенка.

*«Как обои в моей первой келье, — мрачно заметила монашка. — Настоятельница тоже любила драматизм перед Великим постом».*

— Зачем тебе это, Игорь? — спросила Саманта, выходя из-за другого стеллажа. Ее пистолет смотрел точно в коленный сустав профессора. — Золото заберут другие. Тебе заплатили копейки за чертежи. Ради чего весь этот цирк с переодеванием в дорожного рабочего?

— Ради чистоты эксперимента, капитан, — почти пропел Волков. — Гаусс-пушка требовала энергии. Министерство обороны хотело использовать ее для войны. Епископат хотел власти. А настоящее искусство должно быть бесполезным и разрушительным. Я создаю первый в мире автономный маяк. Эта установка использует бета-распад изотопов. Сигнал уйдет глубоко под землю. Навигация для тех, кто придет после нас. Для нового человечества.

— Ты бредишь, — процедил я. — Опусти детонатор.

— Никогда. Искусство требует жертв.

Он нажал кнопку.

Ничего не произошло.

Туман за стенами склада вдруг осветился синим светом мигалок. Десяток прожекторов спецназа ворвались через выбитые окна под потолком.

Волков замер. На его идеальном лице отразилось искреннее недоумение творца, которого прервали на самом интересном месте.

— Обратный отсчет на фотографии, — ухмыльнулась Саманта, не опуская оружия. — Это было время прибытия группы захвата, идиот. Мы никогда не ходим на такие вызовы вдвоем. Мы просто любим устраивать драматичные диалоги тет-а-тет.

Из тени за нашими спинами шагнула знакомая фигура в помятом плаще. Отец Лаврентий. Только теперь на нем не было рясы. Вместо креста на шее висел тяжелый бейдж службы внутренней безопасности ФСБ. Математика вернулась домой.

— Интеграл не сошелся, профессор, — сухо сказал бывший священник, подходя к установке и профессиональным движением выдергивая кабель из головы Алексея Ивановича. — Ваши расчеты греха оказались неверны. Вы забыли учесть коэффициент вмешательства государства.

Лаврентий снял шлем с Волкова. Тот посмотрел на свои руки, потом на мирно дышащего Алексея Ивановича, и впервые за все годы нашего знакомства его взгляд потерял академическую отстраненность. В нем плескалось чистое, незамутненное поражение.

**Эпилог два месяца спустя**

Дело замяли с максимально возможным треском. Упоминания о гаусс-пушках, золотых слитках и подземных правительственных ветках метро были изъяты и съедены кем-то очень важным в высоких кабинетах. Нам со Самантой вручили медали «За отличие», которые подозрительно звенели, когда их случайно задеваешь, и настоятельно порекомендовали взять отпуск. Желательно пожизненный.

Ольга Ивановна нашлась сама. Она прислала открытку из Лиссабона. На ней был нарисован морской закат и написано: *«Спасибо, что нашли моего мужа. Простите за свечение, это была всего лишь капсула с тритием для арт-проекта "Светящийся должник". Больше никаких тяжелых металлов, обещаю. Купаюсь в лучах славы (и ультрафиолета)»*.

Ее муж Алексей открыл сеть платных исповедален для топ-менеджеров, страдающих кризисом среднего возраста. Говорят, бизнес идет отлично.

Профессор Волков сейчас находится в закрытом НИИ где-то за Уралом. Ему дали новую лабораторию, неограниченный бюджет и строгий запрет на использование желтого цвета в одежде. Теперь он разрабатывает тефлоновые покрытия для сковородок. По слухам, он счастлив.

Отец Лаврентий вернулся в свой приход. На прошлой неделе я заходил туда. Он снова вещал с кафедры.

— …таким образом, возлюбленные мои прихожане, — монотонно говорил он, мелом выводя на грифельной доске формулу расчета сложных процентов, — божественная благодать распределяется согласно экспоненциальной функции. Кто не вложился в пенсионный фонд вовремя, тот познает адские муки бедности еще при жизни…

Прихожане слушали, раскрыв рты. Кажется, новообращенных стало больше.

Я сидел на скамье в саду той самой церкви Марии, где началась вся эта история год назад. Листья шуршали под ногами.

— Знаешь, — сказал я вслух, глядя на воробьев, дерущихся за крошки, — мы остановили теракт, вернули государству украденную энергию ядерного распада и чуть не спровоцировали международный скандал. А чувствую я себя так, будто меня заставили бесплатно собирать мебель из одного известного шведского магазина.

*«Это потому, начальник, что ты мыслишь категориями материи, — отозвалась монашка. Она сидела на соседней скамейке, принимая облик пожилой женщины, кормящей голубей. — А надо мыслить категориями абсурда. Кстати, вон та статуя Девы Марии странно поблескивает. Проверь-ка ее дозиметром на всякий случай. Искусство вечно, а глупость человеческая — бесконечна, как ряд Фибоначчи».*

Она была права. Телефон в моем кармане завибрировал. Дело номер пятнадцать ждало своего часа. Я поднялся, перекрестился левой рукой и пошел к выходу. Работа сама себя не раскроет.

**Глава семнадцатая: Тефлон, тлен и туристическая страховка**

Отпуск — это слово из мифологии древних греков. Вроде сирен или честных чиновников. Нам со Самантой выдали две недели принудительного отдыха и по путевке в санаторий «Металлург», расположенный на берегу водохранилища, куда десятилетиями сливали отходы соседнего подшипникового завода. Вода там имела приятный изумрудный оттенок, а местные лебеди светились в темноте мягким неоновым светом.

— Я чувствую себя дешевой декорацией к фильму о постапокалипсисе, — пробурчала Саманта, пытаясь воткнуть пляжный зонт в бетоноподобный песок. — Если я усну здесь без солнцезащитного крема с фактором пятьдесят, вечером меня можно будет использовать как фонарик для чтения.

*«Радуйтесь, дети мои! — тут же вклинилась монашка, принимая облик загорелого до черноты пенсионера в панаме, играющего в нарды неподалеку. — Ибо плоть бренна, а свинец в организме полезен для веса! Главное — не запивать местную воду святой водой, иначе случится аннигиляция прямо в желудке».*

Я сидел в шезлонге, который жалобно скрипел при каждом вдохе, и пытался читать детектив в мягкой обложке. Сюжет казался оскорбительно простым: кто-то убил лорда в библиотеке. Никаких тебе подземных веток метро, радиоактивных статуэток и отцов Лаврентиев, считающих НДС во время причастия.

Телефон лежал рядом. Он был выключен. Шеф лично вырвал сим-карту клещами, заявив, что если мы ответим на вызов быстрее чем через час после выхода из зоны приема, он переведет нас в отдел по борьбе с незаконным оборотом рассады петунии.

Идиллия закончилась на третий день. К нам подсел человек в белом халате поверх строгого костюма. От него пахло озоном, дорогим одеколоном и легким безумием.

— Детектив Роз? Капитан Саманта? — спросил он голосом, лишенным интонаций. — Меня зовут Артур. Я куратор объекта «Тишина».

Мы переглянулись. Слово «куратор» в нашей жизни теперь вызывало желание проверить наличие табельного оружия и сделать три шага назад.

— Мы в отпуске, — твердо сказал я. — Мой внутренний ребенок строит замки из песка. Правда, они получаются токсичными, но это проблема экологов.

— Ваш внутренний ребенок может подождать, — отрезал Артур. — Профессор Волков адаптировался. Слишком хорошо. НИИ за Уралом оказалось недостаточно… стимулирующим. Сегодня утром он покрыл стены своей палаты формулами антигравитации, используя мармеладного червячка и собственную слюну. А потом потребовал тефлоновую сковороду.

— Хочет приготовить яичницу судного дня? — уточнила Саманта.

— Хочет построить портал, — невозмутимо ответил Артур. — По нашим данным, формула работает. Проблема в том, что портал открывается ровно на полторы секунды и ведет прямиком в духовку школьной столовой города Воронеж восьмидесятого года. Министерство образования в панике: оттуда начали вылетать алюминиевые вилки и запах переваренной капусты. Но если Волков добудет правильный катализатор…

— Тот самый изотоп? — догадался я.

— Нет. Изотоп изъят. Катализатором является определенный тип человеческого отчаяния. Чистый, дистиллированный экзистенциальный ужас. Именно поэтому Волков сбежал из-под конвоя сегодня ночью. Он едет сюда.

Артур положил на стол перед нами пластиковую карту-ключ от номера люкс.

— Вы едете в Москву. Объект направляется в аэропорт Домодедово. Билеты бизнес-класса уже оплачены ведомством. Ваша задача — сесть на тот же рейс. Не арестовывать его. Просто быть рядом. Его психика сейчас нестабильна. Ваше присутствие действует на него как успокоительное. Видимо, воспоминания о наручниках вызывают у профессора ностальгию по порядку.

— Почему бы вам просто не дать ему транквилизатор в чае? — спросила Саманта.

— Пробовали. Он вычислил молекулярную формулу диазепама взглядом, выплюнул чай и прочитал официанту лекцию о грехопадении Адама через призму квантовой механики. Официант уволился и ушел в монастырь. Нам нужен кто-то, кого он считает тупиковой ветвью эволюции. То есть вы.

*«Я всегда знала, что высшее образование до добра не доводит, — вздохнула монашка, материализуясь прямо из спинки моего шезлонга в виде облачка пара. — Сначала интегралы, потом порталы в столовую, никакого уважения к старшим!»*

***

Бизнес-класс авиакомпании «Стигматы-Эйр» оказался местом столь же уютным, как исповедальня серийного убийцы. Кожаные кресла обнимали так плотно, что мешали циркулировать крови, а стюардесса улыбалась с таким энтузиазмом, словно ее семья была взята в заложники корпорацией.

Профессор Волков нашелся в хвосте самолета. Он сидел в позе лотоса, пристегнутый ремнем безопасности (который завязал сложным морским узлом), и медитировал. На коленях у него лежал разовый стаканчик из-под томатного сока.

— Игорь Валентинович, — осторожно начал я, присаживаясь через проход. — Какими судьбами?

Волков открыл один глаз. Радужка светилась тем самым багровым светом, который мы видели в статуэтке.

— Стив, — прошептал он благоговейно. — Ты чувствуешь вибрацию турбин? Это же идеальный ритм. Частота Шумана встречается с частотой вращения лопаток низкого давления. Если добавить резонанс страха пассажиров эконом-класса… У нас получится чистая энергия вакуума.

— Вакуум у нас обычно получается в головах депутатов, — парировала Саманта, устраиваясь рядом. — Вам принести водички? Или сразу смирительную рубашку размера XL?

— Не смейтесь над материей, — строго сказал профессор. — Этот самолет — живой организм. Посмотрите на крыло. Видите эту микротрещину? Она появилась не от усталости металла. Ее вытянул крик младенца на пятнадцатом ряду. Структура реальности плачет.

*«Если реальность начнет менять подгузник, я требую повышения оклада, — заявила монашка, которая теперь притворялась пультом управления креслом. — И почему никто не боится летающих алтарей? Вот раньше чудеса были нормальными: горящие кусты, расступающиеся моря… А тут портал в столовую — и все делают вид, что так и надо».*

Полет проходил относительно спокойно, пока не принесли обед. Волкову досталась курица под сырным соусом. Он посмотрел на свою тарелку, затем на мою.

— Обменяемся? — предложил он.

— Мне нельзя острое, — соврал я.

— Дело не в специях, — терпеливо объяснил профессор. — Ваша порция излучает фатализм. А моя — корпоративную жадность. Для стабилизации пространственно-временного континуума мне нужно именно ваше блюдо. Оно ближе к состоянию нирваны.

Он ловко, несмотря на наручники под рукавами пиджака (Артур настоял), поменял наши тарелки местами.

В этот момент самолет попал в зону турбулентности. Свет мигнул. Где-то сзади истошно закричал пассажир, проливший красное вино на белый свитер.

— Началось! — воскликнул Волков, хватаясь за свой стаканчик с соком. — Критическая масса достигнута!

Центровка лайнера действительно нарушилась. Нас начало трясти сильнее. Табло «Пристегните ремни» вспыхнуло красным, но вместо текста на нем проступили огненные буквы на латыни: *«Memento Mori»*.

Саманта побледнела, но продолжила заполнять таможенную декларацию карандашом для бровей.

— Профессор, отпусти штурвал, — процедил я сквозь зубы. — Хотя бы метафорически.

— Я ничего не держу! — возмутился Волков. — Я просто пытаюсь сбалансировать карму этого железного зверя! Кто-то в багажном отделении везет кости собаки, умершей от проклятия! Это создает колоссальный дисбаланс в левом двигателе!

— Это мой чихуахуа, Баксик! — высунулась голова женщины из-за перегородки. — Он умер от любви, между прочим!

— Любовь — это гравитационная аномалия! — рявкнул в ответ Волков. — Особенно ваша! Сядьте и перестаньте транслировать скорбь в килогерцах!

Чтобы отвлечь гения от разрушения аэробуса силой мысли, я решил сменить тактику.

— Игорь, — мягко сказал я. — Зачем вам Портал? Что такого важного в Воронеже? Борщ? Дешевая недвижимость?

Волков замер. Его глаза на секунду стали почти человеческими.

— Там, в восемьдесят третьем году, в той самой столовой, работала поваром моя бабушка, — тихо произнес он. — Она изобрела котлету по-киевски, которая могла предсказывать курс валют. КГБ украло рецепт, бабушку сослали в Воркуту, а секрет ушел вместе с ней. Я хочу вернуться. Хочу спросить ее, покупать ли мне биткоины.

*«Святая женщина, — всхлипнула монашка внутри меня. — Ради бабушки я готова даже благословить взлом системы вентиляции. Открывай окно, начальник, пусть мальчик прыгнет, пока мы все не превратились в паштет!»*

Пока я переваривал трагедию семьи Волкова, Саманта времени зря не теряла. Она незаметно нажала кнопку вызова бортпроводника. Когда девушка подошла, капитан сделала максимально невинное лицо:

— Простите, моему коллеге стало плохо. Кажется, у него аллергия на глютен, лактозу, капитализм и теорию струн. Можно нам кофе? Только, пожалуйста, принесите его в картонных стаканчиках. У нас легкая форма радиофобии, пластик вызывает тремор.

Стюардесса кивнула и ушла. Вернулась она через минуту, толкая перед собой тележку. Но вместо обычного кофейника на ней стоял массивный медицинский дефибриллятор старой модели, перемотанный изолентой.

— Ваш эспрессо, — пропела девушка. — Двести двадцать вольт, без сахара.

Волков потянул носом воздух. Замер. Посмотрел на рубильник аппарата.

— Это же… импульсная конденсаторная батарея! — выдохнул он. — Идеальная емкость! Господи, какая чистая синусоида!

Он вскочил с места. Ремень безопасности затрещал, но выдержал. Стюардесса смотрела на него влюбленными глазами.

— Благословите сей прибор, сын мой, — сказала вдруг она густым басом отца Лаврентия. Оказалось, под маской приветливой девочки скрывался наш старый знакомый. Батюшка снял парик и теперь выглядел как терминатор, решивший уйти в схиму.

— Во имя Ом-Отца, Вольта-Сына и Святого Ампера! — провозгласил Лаврентий, осеняя дефибриллятор крестным знамением. — Да пребудет с вами заземление!

Волков рухнул обратно в кресло. Глаза его закатились. Он мелко дрожал, бормоча себе под нос:

— Закон Ома… сила тока прямо пропорциональна напряжению… аминь…

Лаврентий повернулся ко мне, поправляя съехавший нимб из фольги (видимо, часть униформы).

— Держите его, детектив. До Москвы осталось сорок минут. Потом сдадим его ребятам из Курчатова. Они обещали забрать его прямо из трапа. Сказали, привезут ему пазл на десять тысяч деталей и сборник кроссвордов. Должно хватить до следующего полнолуния.

Самолет наконец перестал трястись. За иллюминатором показалось серое московское небо.

— Знаешь, Стив, — сонно пробормотал Волков, засыпая в моих руках, — а ведь ты тоже своего рода художник. Рисуешь схемы человеческих пороков. Только вместо холста у тебя протоколы допроса, а вместо красок — чужие слезы. Жаль, что ты работаешь акварелью, когда пора переходить на масло.

— Спи, Пикассо хренов, — буркнул я, массируя затекшую шею. — Скоро будем дома. И молись, чтобы твой катализатор отчаяния не включился от вида очереди на паспортный контроль. Иначе откроешь портал в девяностые, а оттуда такое полезет — никакой спецназ не удержит.

*«Главное, чтобы не открылся портал в налоговую инспекцию, — мрачно закончила монашка. — Даже вечность покажется раем по сравнению с актом сверки».*