Векша

Глава 1

На улице была настоящая душегубка. Вечер уже давно наступил, но долгожданная свежесть никак не приходила. Люди лениво прогуливались в тени старинных вязов и раскидистых дубов, еле волоча ноги по ухоженным аллеям. Но даже там не было прохлады. Степенные пожилые дамы обмахивались веером и ворчали, что за свой век не припоминают ни одного такого же жаркого июня.

Аля сидела на лавочке в тупиковом ответвлении парка и вдыхала одурманивающе сладкий аромат липы. Ей нравилось проводить здесь свободные вечера, за чтением очередной книжки. Дома, конечно, был кондиционер, но призраки прошлого в пустой квартире слишком громко заявляли о себе. И поэтому каждый вечер, а именно каждый вечер был свободным, она проводила здесь. Прохожие не обращали на нее внимания, а знакомых в этом городе у нее не было. Совсем недавно девушка покинула свой маленький городок и не спешила обзаводиться знакомствами. Ведь так приятно, когда тебя никто не знает и смешки направлены не на тебя.

В поселке городского типа Н Клысину Альбину знала каждая собака. Отличным подспорьем для этого стала смерть всех, кто окружал Алю. Друг детства, родители, приёмная мать, муж – все они были давно мертвы, а ей в 25 оставалось только оплакивать холмы на погосте. И в какой-то момент ее история стала достоянием общественности, ведь обычно о таком пишут разве что в бульварных романах. Казалось, что каждый горожанин знал, по крайней мере, три версии происходящего и с удовольствием добавлял к ним новые. Её называли жертвой обстоятельств, ангелом смерти и даже убийцей. Она же в ответ продала всё имущество и уехала в крупный город расположенный как можно дальше от ее дома. Но от воспоминаний не сбежишь, сколько не пытайся. И поэтому сейчас, глядя на проходящих мимо и шушукающихся женщин, она явственно слышала сплетни, будто паутиной опутавшие ее прошлую жизнь.

- А ты знаешь, что Алькин муж во время аварии был-то не один, а с Тамарой, дочкой Кузминишны. Помнишь ее, Люся? Нет?! Да быть такого не может. Она в той дрянной забегаловке на углу работала, толстенная такая, рыжая официантка. Вспомни, Люська, ей еще ейный муж всю рожу обварил кипятком, когда с поваром застукал, прям на работе. Ох, и славные же он пироги пек, земля ему пухом.

- Так ты об энтой шельме говоришь. Помню, помню, как же ее забудешь. Ух, и шалавой же она слыла, до того случая. А потом никто не зарился хе хе хе, - хрипло засмеялась Людмила Ивановна. – Так неужто и ее дочка такая же?

- Да, видать яблоко от яблоньки, как говорится. Так о чем же я. – Авдотья Петровна призадумалась на минутку, а потом продолжила, понизив голос до таинственного шепота.- Говорят, что Аля совсем сбрендила, а ее благоверный не выдержав сбежал с дочкой Кузьминишны на моря.

- Ох, и брехать ты горазд, Авдотья. Видела я намедни Алю и никакой диковинности в ней не углядела.

- Может быть и так, но люди все равно говорят. Мужики ведь просто так не сбегают. А Антон бежал, так что пятки сверкали. Не спамши, без вещей, сел в машину и укатил. Все бы хорошо, да говорят заснул за рулем, прямо на трассе. Представляешь? Машина всмятку, мужик точно котлета, нашпигованная стеклом и металлом, а Тамара жива. Но это не самое странное…

- Ты уж прости, Авдотья, но что-то с трудом верится в твои россказни. Я отлично помню фотографию из газеты. Там писали, что Антоша не справился с управлением. В той аварии никто бы не смог выжить, да и вокруг столько крови было.- Людмила Ивановна покачала головой, вспоминая недавние заголовки местной газеты.

- Так-то оно так, да только выжила девченка. Жила аж до приезда в больницу. Говорят, что ей пол челюсти оторвало, вот и кровища твоя отсюдова взялась. – Авдотья Петровна глубокомысленно подняла указательный палец вверх, тем самым скрепляя свои слова. - Вот уж не знаю, как ей удавалось оставаться в сознании, но всю дорогу шептала она что-то о заговоре или о ядах. Но точно о преднамеренном убийстве – отчеканила каждую букву Авдотья.

- Ишь ты?! – Удивилась Людмила Ивановна - А как жеж ее в скорой-то поняли без челюсти?

- Чего не знаю, того не знаю. Но слышала я, что будто бы не просто так Алькин муж заснул. Вроде как отравили его.

- Чур тебя, чур. Что за страшные речи ты толкуешь. Кто б его отравить-то захотел?! Работящий он был парень, вежливый, сумку всегда донесет, прям до дома. Земля ему пухом, Антошеньке.

- Может он и верно был хороший, однако ж укатил куда-то с чужой бабой.

- И то верно.

- Я тебе так скажу, слухи на пустом месте не рождаются. А я считаю, что с Клысиной что-то явно не так. Ведь не только мужик ее помер. Помнишь, что случилось с родителями?

- До сих пор мороз по коже от этой истории. – Людмила Ивановна поёжилась будто от порыва ледяного ветра, хотя на улице была уже весна и ярко светило солнце.

- Здравствуйте. О чем это вы тут шепчитесь, – бесцеремонно встряла в разговор Наталья Максимова.

- О Клысиных.

- Да, бедная девочка, столько пережить за свой короткий век.

- Бедная-то она конечно бедная, но три дня просидеть с трупами родителей и не позвать на помощь. – Авдотья Петровна неодобрительно закачала головой. – Я сто раз уже говорила и повторю снова и снова. С этой девченкой явно что-то не так. Я нутром чувствую такие вещи.

-Это был просто шок. Бедняжка боялась сделать лишний шаг. – Начала защищать ее Наталья Максимова. – Ох, сколько раз ее мать приходила на работу с синяками. У нас ведь столы были совсем рядышком в учительской. Сидит, над тетрадями плачет, а жалиться-то и некому, муж ведь у нее был полицейским. Расхаживал по городу, точно король, никакой управы на него не было. С виду такой важный, брови нахмурит и прожигает взглядом так, точно выслеживает очередную жертву. Тиран, прости господи, что о покойном плохо.

- Да если б не Матвей Филипыч твою Варьку давно бы с работы поперли, – вставила Людмила Ивановна. – Помню я, как она моих внучат учила. Пришла на урок, а сама лыко не вяжет.

- Так она и пить начала из-за своего муженька. Кто же выдержит такую напасть дома. И дочку он тиранил. Точно я вам говорю. Когда двери сломали и вошли в дом, так Аля была заперта в своей комнате, голодала, бедняжка. А все Матвей, чтоб его черти драли.

- Да не так все было – рьяно запротестовала Авдотья Петровна. – Алька конечно была подневольная. Держали ее дома, точно собаку на привязи, особенно после смерти Васи Пуговкина, ихнего соседа. Ох, и шустрый был юнец, всегда приключения найдет. Так вот на счет Али, не удивлюсь, если она приложила руку к смерти родителей, ведь мать-то ее не защищала от нападок отца. А какая ж мать стерпит, когда ее ребенку жить не дают.

- Что за глупости вы толкуете, совсем уже из ума выжили, Авдотьюшка. Матвея Варвара отравила. Это все знают – заверила присутствующих Людмила Ивановна

- Говорят, будто перед этим избил он ее крепко. Ходила она вся синяя, да и лицом осунулась. И девочку никто не видел, даже на уроках. А потом наша Варвара Васильева взяла и приготовила своему любимому салат из болиголова, что рос недалече, на пустыре. Его отравила и себя заодно. А дочка так и осталась сидеть запертой в комнате. Вот вам крест. Я же всё о них знаю, столы у нас рядом в учительской были, я ж вам говорила – Наталья Максимова перекрестилась.

- Так, а разве этот болиголов не истребили, еще после смерти Васи Пуговкина?

- Что ты? Что ты? Кто ж руки захочет об него марать. В бумажках расписались, а на том все и заглохло – со знающим видом ответствовала Авдотья.

- Страшное дело, Пуговкина Ленка все места себе не находила, после смерти сына. А как пару лет спустя Клысины умерли, то взяла себе Алю на воспитание.

- Видать хотела одного ребенка заменить другим – цинично заметила Авдотья Петровна

- Да где это видано, чтоб ребенка заменить можно было?!

- Вот и у нее не получилось, чахла за сыном, чахла, а как Алюше шестнадцать стукнуло, так и померла Пуговкина. Похоронили ее рядом с Васькой.

- Не померла, а отравилась болиголовом, прям как ее Васька, - поправила подружку Авдотья.

- Да, не выдержало тоски сердце материнское, – всплеснула руками Людмила Ивановна.

- Может и не выдержала, а может и помог кто. Но, мне кажется, что слишком много смертей крутиться вокруг нашей Альбины Клысиной. Я бы вжизнь не доверилась этим ангельским голубым глазка,- продолжала гнуть свое Авдотья Петровна.

Но на этот раз никто ей не успел возразить. Все женщины разом стихли и надели приветливые улыбки. С соседней улицы к ним приближалась Аля, держа в руках огромные пакеты.

-Здравствуйте. – через силу произнесла девушка, явно не желая вступать в разговор.

-Здравствуй, доченька. - Слащавым голоском ответила ей Авдотья Петровна. – Куда это ты столько накупила? Неужто гостей ждешь? Так вроде не время еще для поминок-то.

- Нет. Авдотья Петровна, я уезжаю.

- Ох, батюшки святы. Да куда ж тебе ехать- то и зачем?! В округе тебя все знают, завсегда помогут. А на чужбине ведь ты никому не нужна будешь. Сгинешь, точно как Антошка.

Остальные женщины согласно закивали головами, не заметив, как Аля скривилась.

- Спасибо, - кисло ответила девушка, она давно знала их «поддержку», им лишь бы косточки перемывать. – Но я уже все решила. Извините, мне нужно спешить.

Авдотья Петровна, улыбалась в спину поспешно удаляющейся Але, но продолжала тихо шептать подружкам:

- Видели, видели, как бежит из города. Верно, я вам говорю, тут что-то не чисто. Уж у меня нюх на такие дела.

Аля уходила быстро, не оглядываясь, но отчетливо слыша за спиной шушуканье старух. Завтра же уеду и больше никогда не вернусь, думала она. Однако сейчас, по прошествии почти месяца, девушка начала понимать, что смена города ничего не решит. Кривые взгляды и смешки засели в мозгах слишком крепко, и она подсознательно ищет их признаки в толпе.

Но все же порой ей удавалось чувствовать себя никем и будто тень скользить между людей. Частенько Альбина наблюдала за прогуливающимися парочками или тихонечко слушала сплетни пожилых дам, которые рассказывали ей о совершенно не знакомых людях. Однако самым любимым по-прежнему оставались книги. Аля могла часами сидеть в напряженной неудобной позе, лишь бы поскорее узнать спасется ли Пол Шелдон из лап своей самой преданной поклонницы. Она обожала истории про испытания человеческой силы духа. И каждый раз ее сердце замирало от восторга, когда главный герой преодолевал самого себя. Она думала, что с легкостью прошла бы игру Джона Крамера. Разве могла ее напугать маска смерти, после стольких лишений и издёвок?!

Вот и сейчас, углубившись над книгой и обнаружив как главная героиня, поддавшись панике, сдалась, она живо представила себя на ее месте.

Муж не знает, что делать и стоит не в силах произнести даже свое имя, а она достает с заднего сидения дробовик и стреляет в вооруженных детей обступивших ее машину. Вначале в рыжего мальчишку. Этот цвет волос слишком сильно напоминаем о предательстве. Потом в тощего парня, нацеленного метнуть нож прямо в сердце мужа. А потом и в девочку на сносях, которая так отчаянно бежала к машине с топором в руках. Бах и топор падает на асфальт. Бах и кровь разлетелась веером брызг по лобовому стеклу. И снова бах, бах, бах. Дети отступают в кукурузу, муж все так же беспомощно стоит на пороге церкви и по его лицу текут слезы. Но Але этого мало. Это был лишь первый раунд, она должна уничтожить здесь все. Выжечь зло до основания. Сжечь каждый дом и каждый початок кукурузы.

Аля представляла, как стоит посреди горящего города, вся перепачканная сажей и детской кровью, муж испуганно жмется за спиной. Он вызывает лишь отвращение и, наверное, сбежал бы при первой возможности, подумала девушка и решила, что еще одни «Бах» не помешает.

Но в этот самый миг кто-то вонзил ей в спину острые коготки и стал проворно пробираться вверх, к голове, попутно царапая и разрывая одежду. Это был кукурузный бог. Ужас охватил ее, в панике и абсолютно не соображая, что происходит и как ей спастись, она закричала.

- О, нет. Оставь меня в покое! Отцепись!

Безотчетно она вскочила с лавки и попыталась скинуть с себя обладателя цепких лапок. Но единственный результат, которого она достигла, было внимание людей. Кто-то с интересом наблюдал, а некоторые уже доставали мобильные телефоны, чтоб заснять очередной забавный ролик про обдолбанную девку в парке.

- Успокойся, деточка. Никто тебя не обидит. – Ласково произнесла женщина низким бархатным голосом.

- Кто? Кто это был? – Визгливо выкрикивала Аля пытаясь заглянуть себе за спину, но не находя там ужасного бога кукурузы.

- Это всего лишь белка.- Улыбаясь, отвечает старушка

- Белка?! Но почему она напала на меня?

- Она не нападала, а лишь предупредила. Знаешь, как говорят в народе, вешка пришла – беду принесла. Она умный зверек, хитрый. Так что не пугай ее своими криками, а лучше покорми. Может тогда она и гостей незваных с собой заберет.

Немного отдышавшись и осознав, что все кошмары нарисовало ее воображение, Аля огляделась. Напротив нее стояла старая и видимо сумасшедшая бродяга. Подол ее платья был весь грязный, в репьях и оборван. На плече висела давно прохудившаяся котомка и из нее неравномерной дорожкой сыпалась какая-то крупа, которая очень сильно привлекала к себе внимание птиц. Отметены пернатых были заметны всюду, даже в волосах, которые выглядели неким подобием гнезда. Лицо старушки сморщенное, точно урюк, отталкивало, но глаза светились добротой. На ее руках примостилась зловредная белка, почему-то внимательно всматривавшаяся в Альбину.

Эта картина вызывала в душе девушки смутную тревогу, но поддаться ей значило проиграть самой себе.

- Спасибо, бабушка за совет и за мудрость вашу. Но для сказок я слишком стара и подкармливать таких вот наглецов не собираюсь.

Она хотела щелкнуть белку по милому рыжему носику, развернуться и не оглядываясь уйти, но страх ненароком зацепить старуху сковывал движение. Что- то в облике женщине до безумия пугало. И девушке оставалось лишь надеяться, что ответа было вполне достаточно, чтоб ее отступление не расценивали как бегство, пусть даже, по сути, оно таковым и являлось.

Не успела Альбина отвернуться, как Бабка вцепилась ей в руку своими грязными узловатыми пальцами и начала кричать прямо в лицо.

- Беда тебе грозит деточка! Ты должна покормить векшу, иначе пожалеешь! Уважь зверя, отведи беду от себя!

- Да отстань ты меня, попрошайка. У меня ничего нет. Мне же больно. Отпусти меня – Молила Аля, не в силах думать здраво.

В ее голове стучала только одна мысль – бежать как можно быстрее. Но и это было ей не подвластно. Бабка все сильнее сжимала руку. Она обладала точно нечеловеческой силой.

Больше никто не снимал, люди, будто одурманенный криками и надтреснутым смехом сумасшедшей старухи, не могли пошевелиться. Они лишь наблюдали, как бешенная пожилая женщина тащит за собой бьющуюся в истерике девушки. Ужас не давал мыслям и действиям Али синхронизироваться и ее жалкие попытки освободиться не приносили результата. Но за секунду все изменилось, когда непонятно откуда пришедший парень толкнул старуху в спину и та как-то сразу опала, уменьшалась в размере и будто бы снова стала обычным человеком. В тот же миг Аля вырвалась и, не оглядываясь, побежала прочь. Ей было все равно, что о ней скажут, она хотела лишь оказаться как можно дальше от этого места. В след ей летели хриплые крики старухи:

- Аха-ха-ха-ха беги, паршивка, беги. От гостей тебе все равно сбежать не удастся.

Пелена на глазах случайных прохожих спала. Люди понемногу начали расходиться. Кто-то, как и Аля, просто сбежал с места происшествия. Некоторые хотел вызвать полицию, но ведь никто не пострадал. Девушка ушла, местная сумасшедшая уже ковыляла куда-то вглубь парка, а над ней кружили птицы. И вскоре только тот самый парень остался стоять на дорожке пытаясь понять, что же здесь произошло.

Однако это тревожило не только его. Аля никак не могла найти себе места. К ее влажным от пота рукам прилипла перчатка, вторая , наверное, осталась у старухи. Из-за вечного дерматита Аля никогда их не снимала и сейчас, приближаясь к дому, ощущала уязвимость. Но самое страшное было в том, что леденящий душу ужас уже проник внутрь и никак не хотел испаряться. Чем больше она уверяла себя, что бабка в парке сумасшедшая, тем меньше в это верила. И лишь изрядная доза алкоголя смогла приглушить чувства настолько, чтоб Альбина смогла уснуть под какое-то нелепое телешоу.

Но сон продлился недолго. Часы показывали немного за полночь, а телевизор - помехи. Каждый из более чем ста каналов передавал лишь белый шум.

- Опять у них что-то сломалось. Сколько можно?!- вопрошала Аля у стен, пытаясь скрыть за злостью нарастающий в душе страх – Все, завтра же поменяю оператора!

Телевизор, работающий всю ночь напролет, дарил спокойствие. Тишина же напротив, угнетала ее, напоминала о днях проведенных взаперти. Но передаваемый сейчас белый шум пугал гораздо сильнее. В нем слышался тихий разговор, смех и бытовой шум на кухне. Казалось, что в соседней комнате кто-то есть. И Альбина решительно выключила телевизор, готовясь встретить оглушающую тишину пустой квартиры, но она была не одна.

- Мышка, сколько можно тебя звать? Где мой любимый чай с болиголовом? Я его уже битый час ищу.

Знакомый голос прозвучал точно гром, разорвав на части привычное существование, липкая волна страха накрыла Алю с головой. Она боялась даже пошевелиться, ведь это может разрушить иллюзию сна.

- Помоги мне найти чай!

Голос стал звучать требовательно и девушка, совершенно не отдавая себе отчет, встала, чтоб выполнить просьбу покойного мужа. Она аккуратно шлепала босыми ногами по холодному полу, но ужас леденил куда сильнее, чем ободранный линолеум.

Антон обыскивал шкафчики на наличие сушеного болиголова, а Тамара, рассевшись на столе, трепетно обрывала листья из растения в напольном горшке. Аля же, замерев на пороге, отчаянно цеплялась за одну единственную мысль, что это всего лишь сон. Все прочие сознательные мысли исчезли. И на секунду она даже поверила, что сейчас проснется. Но хватило бы одного удара сердца, чтобы понять – люди из ее кухни никуда не исчезнут. Они слишком долго ждали такой возможности и теперь никуда без нее не уйдут.

- Антон? – неуверенно спросила она – Что ты тут делаешь?

- Ну как что, Любимая?! Мы с Тамарой наконец-то приехали к тебе, и я ужасно соскучился по твоему чаю. Сейчас заварим по кружечке и приступим к разговору. Нам столько нужно успеть обсудить, а время бежит слишком быстро. Но где ты его держишь? Никак не могу найти.

- А зачем он теперь ей? Тебя она уже грохнула, – к разговору присоединилась любовница – и меня заодно. Да, мышка? Бедная маленькая девочка, убившая противного мужа.

У Тамары были огненные волосы и пылающий ненавистью взгляд. Казалось, будто бы она прожигала Алю насквозь.

- Я никого не убивала

- Ах, да. Ты просто давала ему травяной чай, и он случайно захлебнулся собственной рвотой. Так получается?

- Это было лекарство – начала защищаться Аля, хотя язык закостенел и не слушался ее.

- Лекарство от жизни? И в каких аптеках его продают? Я что-то за годы своей практики ни разу о таком не слышал.

- Я любила его, А он меня предал и сбежал. Даже записки не оставил, но мне соседи все рассказали. Я была готова. Готова, слышишь?! – Голос у Али дрогнул, приближалась истерика

- Ну что ты, мышка, успокойся. Тамара врач – психотерапевт. Помнишь, мы же с тобой говорили об этом. Твои кошмары и детские страхи лечатся. А Тамара жила в нашем городе, мы дружили с ней до того случая с ее родителями. А потом ее удочерили, и она переехала, но прекрасно помнит, что в нашем городке тебе не дадут забыть личные трагедии. Вот и согласилась помочь, по старой дружбе.

- Я тебе не верю! Вы хотели меня упечь в психушку и забрать имущество. Все, буквально все об этом судачили. Уж я-то знаю. Слышала, как та старая карга трепалась о моем сумасшествии и о враче из города. О том, как ты с Тамарой по кафешкам разгуливал, пока я сидела дома! Ты думал, я не знала? А я знала. Я была готова!

- Психушка для тебя слишком хорошее место, дрянь. Твоё место на кладбище. Ты же нас убила. У меня был муж в городе, я носила его ребенка, а теперь что?! Он думает, что я ему изменяла с этим олухом.

- Тамара, ты же сама мне предложила помощь. Зачем ты так?! Аля ведь не хотела, Да? – Антон попробовал урезонить мертвую девушку, Но она по-прежнему испепеляла взглядом Альбину.

- Знаешь что, дорогой, помощь не предполагала нашу смерть. Ты только посмотри, что она выращивает в горшках.

Наконец-то Антон нашел то, что искал. На полу стоял болиголов. В горшке остался жесткий стебель, а листья и цветы Тамара аккуратными горками разложила по столу. Аля же смотрела как завороженная. Надежды на то, что это сон таяли, но она все никак не могла поверить в происходящее на ее кухне. Ведь они умерли почти год назад.

- Ты же меня этим убила, мышка, да? – Антон подошел к ней, держа в руках цветок болиголова.

- Да, да. Именно этим! – Тамара кричала из-за его спины, по-прежнему сидя на столе.

- Зачем ты меня убила? Я же тебя любил больше жизни. – Антон угрожающе приближался. - Я готов был терпеть твои истерики, я не верил слухам. Я готовил переезд из этого ужасного места, чтобы ты обрела, наконец, душевную гармонию и забыла все свои кошмары из прошлого. Зачем ты меня убила?

Слова Антона точно кулаки вонзились Але под ребра и вышибли весь воздух. Но она все равно пятилась к двери, истерично придумывая план побега, ей было плевать, как все выглядело со сторона и были ли здесь эти люди. Она просто хотела убраться из этого места и от собственного мужа, который будто бы тень скользил, надвигаясь на нее.

- Оставьте меня в покое! – раздельно произнесла Аля, но нотки истерики явно сквозили в каждом слове.

- О, нет, дорогуша, ты так просто от меня не отделаешься – кровожадно улыбнулась Тамара.

- Зачем ты меня убыла? – тихий голос Антона шелестел точно осина.

- А она психопатка! Злобное маленькое существо, способное лишь убивать – прозвучал за спиной Альбины хриплый мужской голос.

- Не надо, Матвей. Она же еще ребёнок.

- Ребёнок? Ты посмотри, что она с нами сделала. Мы мертвы. Её нужно было изолировать еще в детстве. А теперь смотри, куда нас привело твое доброе сердце. В темную, холодную могилу и все благодаря нашей дочери.

- А ты что еще и предков укакошила? Ну, ты и кадр. Это ее ты хотел вылечить, Антон? – Тамара злорадно хихикала и не могла скрыть своей радости. – Она же рецидивист. Я точно не ошиблась в этой голубоглазке. Она настоящий кладезь психиатрии. Сколько еще жертв на твоей совести, а?

Её смех разливался по кухне, но было в нем что-то странное. Он напоминал бегущие по костям собратьев тысячи крысиных лапок. Звук, от которого невозможно отделаться. И у Али от него мороз шел по коже. Она не хотела иметь ничего общего с тем, кто так смеется. Но бежать было некуда. Родители перекрыли коридор, ведущий к спасению.

- Да о чем тут говорить, пороть ее нужно было больше. – Заявил безапелляционно отец. – Может тогда дурь из головы выветрилась бы.

- Я бы в этом тоже поучаствовала, - подхватила Тамара.

- Ты и так меня бил! Да! Ты был злым и жестоким! Ты запирал меня в комнате, пока остальные дети играли в парке! – Аля больше не сдерживалась, она кричала точно сумасшедшая.

- Не надо, Альбиночка. Мы же тебя любим, – ласково проворковала мать, протягивая свои руки к дочери. – Отец делал все ради твоего блага.

- Любите! Ради моего блага! – голос у Али звенел от напряжения и подступавших слёз. – Да ты только и делала, что пила! Ты не интересовалась моей жизнью. Ты разрешала отцу … разрешала… – слезы не давали больше говорить.

- Так это я во всем виноват?! – отец просто метал молнии взглядом. – А ты разве не знаешь сама, почему я тебя запирал?! Почему у нас не было домашних животных? А мать начала пить разве из-за меня?

- Я... ты…Это все ты… ты всех ненавидишь. – Аля давилась слезами и лепетала что-то нечленораздельное. – И меня… и…

- Деточка, ты помнишь нашу Матильду? А Тима? Как же я любила котов. – Мать предалась воспоминаниям, но отец ее резко перебил.

- Но ты их убила! И нашу старенькую Мотю и ее сына Тима. Всех кошек ты истребляла одну за другой. Но тебе этого оказалось мало, ты убивала соседских животных, каждый раз, как только мы тебя выпускали на улицу. А потом ты нашла жертву покрупнее, да, деточка?

- Я ничего не делала. Я просто им готовила завтраки, мы играли. Я была поваром.

- Вася! Ты помнишь, как ты его убила? Ты помнишь, что мать после этого начала пить. Она просто не могла жить с мыслью, что родила чудовище.

- Альбиночка, зачем ты убила Васю, он же был таким озорным ребенком, совсем маленьким?

- Он.. Он меня дразнил,- только и смогла выдавить из себя Аля. – Я его не убивала. Просто указала поле с хорошим растением для свистулек. Он сам виноват.

- Крысятина Крысятина морда поросятая. – тонкий детский голосок прорезал кухню.

Вася весело бегал вокруг Али, а его мать стояла в сторонке и наблюдала с блаженной улыбкой за его игрой.

- Я не Крысятина, я Клысина – с обидой крикнула Аля

- Крысина, Крысина на темечке залысина, – весело подхватил шестилетний Васька.

- Вот видишь, Матвей. Он и правда ее дразнил – вступилась за дочь Варвара Васильевна.

- Да, он плохой и злой! Я не хочу с ним больше играть. – Аля вытирала рукой слезы, но они все никак не желали останавливаться.

- И поэтому ты его убила? – ласково спросил отец. – А его мать была к тебе тоже жестока?

При этих словах Пуговкина Елена напряглась, но не сказала ни слова. Она по-прежнему наблюдала за сыном с таким трепетом, будто бы лет сто прошло с их прошлой встречи.

- Она меня не любила. Я была для нее пустым местом… мебелью… никем…

Отец подходил к Але все ближе и ярость в его взгляде читалась все отчетливее.

- Какая же ты бедная, наша доченька. Все тебя обижали. А как быть с твоими приступами агрессии, когда ты кидалась на мать с кулаками? Даже я не мог тебя удержать.

Аля не знала, что ему ответить, она, будто вылепленная из камня, застыла на одном месте, наблюдая, как отец сокращает расстояние между ними, отдаляя ее тем самым от выхода.

- Как ты смеешь говорить, что я тебя бил, маленькая соплячка. Ведь ты же не только убивала, ты получала от этого удовольствие. Ну, сознайся, наконец, маленькое чудовище. Тебе нравилось смотреть, как кошки задыхаясь, скребут лапами или как Вася сидел на поле, медленно умирая и слушая лишь твой голос. Ты ведь и нам устроила прощальный монолог. Мне до сих пор интересно. Долго ли ты репетировала свою речь, чтоб красиво продекламировать нам наши «грехи», пока мы не могли пошевелиться и медленно задыхались?

- Не надо при посторонних, Матвеюшка.

- Отчего же, вы продолжайте. Мне очень нравятся ваши семейные посиделки. Клысины, вы бы стали отличной научной работой. С радостью бы взялась за ваше дело. Жаль только умерла. – Тамара, засмотревшись на выяснения взаимоотношений, даже отложила болиголов.

Ее веселый голос вывел Алю из оцепенения. Она хотела отодвинуться от подступающего отца, но было поздно. Сзади кто-то сильно схватил ее под локоть. Это был муж.

- Зачем ты меня убила, Мышка? Я же всегда был на твоей стороне.

Пуговкина тоже подошла к Але. Вася всхлипывал, бормотал что-то невнятное о свистульках со странным вкусом, жался к ногам матери, а она ласково гладила его по непослушным вихрам.

- Аля, ведь я тебя приняла, как родную дочь ,– голос Елены звучал мягко и устало. – И чем ты мне отплатила? Зачем ты отобрала у меня единственное напоминание о покойном муже, моего Васеньку?

- Алечка, Доченька, зачем же ты убила, Мотю? Она же была старой кошкой, хорошей, умной. Она не заслужила еще больших страданий. А зачем ты убила ее котят, доченька? Расскажи мне.

-А расскажи заодно, зачем ты нас убила, доченька? – Отец выделил последнее слово особой неприязнью.

Гул голосов нарастал, он превратился в какофонию, и Альбина не могла вычленить из нее ни единого слова.

- Перестаньте! Перестаньте! Перестаньте! – кричала Аля, закрыв уши руками.

И буквально через мгновение все голоса стихли. Может они ушли, подумала девушка.

-Я сейчас открою глаза и все они пропадут. Это очередной кошмар, навеянный сумасшедшей из парка. Здесь никого нет. Я избавилась от них. Они не смогут мне больше причинить вреда. Я от них избавилась, – шепот Али звучал точно гром и оглушительной тишине кухни.

Но стоило девушке открыть глаза, как она увидела, что ничего не изменилось. Мертвые обступили ее плотным кольцом.

- А вот тут ты ошибаешься, дорогуша. – Тамара стояла рядом и самодовольно улыбалась. – Мы так долго хотели тебя увидеть, особенно я. И теперь мы не уйдем, не угостив тебя сладеньким. Вот, будешь?

С этими словами. Тамара протянула Але целую пригоршню оторванных листиков болиголова.

- Нет, нет. Я не хочу. Пожалуйста, не надо. Я не хотела, простите.

- Но ты должна, доченька – Снова заговорила мать – Мы так по тебе скучаем. А после этого мы будем все вместе.

- Скушай листик за маму, скушай листик за папу, - ядовито ворковала Тамара – Скушай листик за каждую убитую тобой кошку.

Алю обступили со всех сторон. Антон по-прежнему крепко держал ее, а теперь еще и мать вцепилась в руки, упрашивая дочку скушать столько листиков, сколько нужно для объединения семьи. Отец стоял рядом и пристально следил за тем, чтоб его дочка не вырвалась.

Аля беспомощно кинула взгляд на коридор, ведущий к незапертой входной двери, и жалобно спросила:

- Почему вы это делаете? Почему?

- Мышка, на кладбище слишком холодно и одиноко одному. Теперь мы будем вместе.

Антон нежно поцеловал ее в лоб прямо как в те дни, когда по ночам она кричала под действием ночных комаров и никак не могла проснуться. Он всегда ее успокаивал, и она засыпала, не боясь провалиться в пучину безумий воспаленного мозга. Вот и сейчас он ее успокоил. Бежать не имело смысла. Куда бы она ни отправилась, они ее найдут. Они всегда будут рядом. Они всегда были рядом.

Тамара не скрывая радости, засовывала в рот Але горсти листьев, цветов и даже куски стебля.

- Вот так, хорошая девочка. Я как врач, назначаю тебе все это перорально. Ты же должна слушать своего врача или будет хуже. Знаешь, дорогуша, есть разные методы заставить непослушного пациента принимать лекарство. На втором курсе я их отлично усвоила, а в интернатуре закрепила. Так что не сопротивляйся.

Аля не сопротивлялась. Она усердно жевала все, что запихивала ей в рот Тамара. Прожевала, проглотила, прожевала, проглотила. Альбина была способна лишь на это. Ее окружали близкие люди, теперь она была не одна. Они пришли за ней, они ее любили. Отец довольно улыбался, гордясь своей девочкой. Пуговкина гладила Алю по спине, а Вася жался к ногам девушки, обнимая их своими ручонками. Мать стояла рядом, держа свою любимую доченьку за руку и шепча одобрительные слова, которые Альбина никак не могла расслышать. А ее любимый и единственный муж стоял ближе всех. Он держал ее, хоть в этом и не было больше нужды. Антон заботливо вытирал слезы, катившиеся по щекам, и шептал, что теперь они будут вместе и даже смерть их не разлучит.

Где-то вдалеке послышалось мурчание кошки. А может это вырывался последний воздух из Альбининой груди. Как же хорошо, что семья рядом, думала она.