Ведьмин знак

Глава 1

«В наше время странно повстречаться

С девушкой, что кличут Ведьмой.

И в этот день спасла его она,

Лишь для того, чтобы узрел свою ошибку.»

Акиями Широ

Сегодня он встал раньше обычного. Можно было бы ещё понежиться, но он был не такой. Бодренько вскочил с кровати, включил любимое радио и под музыку, слегка пританцовывая, пошёл в ванну. Прохладный душ согнал остатки сна, который, как призрачный туман, витал вокруг. Горячий свежезаваренный кофе взбодрил ещё больше. Вымыв кружку, он несколько ударов сердца оглядывал свою холостяцкую, но чистую и уютную кухню. Ничего сверхшикарного, но с приличным ремонтом и современной техникой. Ему было хорошо на своей кухне. С пульта завёл машину. Пока она прогревалась, сложил с вечера приготовленные бутерброды в бумажный пакет, достал корм для своего любимца. Самым близким и верным другом Макса был болтливый попугай жако по имени Дым.

— Ну что, дружочек, мне пора на работу, не скучай, — приподняв левую бровь и насыпая зерно в кормушку, спросил: — Музыка?

Он знал, что ответит попугай, но не собирался нарушать утренний ритуал вопроса и ответа.

— О, музыка! Музыка! Да! Да! — раскачиваясь на жёрдочке, ответил Дым.

— Ок, она вся твоя. До вечера.

Молодой мужчина махнул рукой на прощанье.

— Удачи! Удачи! — услышал он, открывая дверь дома.

Сев в прогретую машину, глянул на часы, время ещё было, поэтому он, не спеша, подъехал к воротам, открыл их, выехал со двора и опять вылез в холодное зимнее утро, чтобы закрыть ворота, вернувшись в машину, включил тихонько Авторадио.

Дорога до работы занимала в среднем двадцать пять – тридцать минут. Это то время, которое он тратил на составление рабочих планов, потом его секретарша облечёт их в слова на бумаге. Эти планы они с начальниками других отделов будут корректировать на планёрке. Максимилиан Вениаминович, как звали его на работе подчинённые, ехал по городу не спеша, благо время позволяло. Он любил эти неспешные, полные раздумий поездки на работу и обратно. Никакие мысли не мешали ему любоваться своим красивым, размещённым в ложбине гор городом.

Впереди ехали грузовик и легковушка. Справа на тротуаре перед пешеходным переходом стояла женщина в джинсах, красной куртке и такой же шапке. Ни грузовик, ни легковушка не пропустили её. Макс глянул на часы — время есть. Он притормозил, пропуская пешехода. Женщина склонила голову, губы беззвучно зашевелились, произнося что-то, потом их тронула лёгкая улыбка, и она пошла дальше. Он понял, что это были слова благодарности, хотя движение губ не было похоже на обычное «спасибо». Мужчина хмыкнул про себя и поехал дальше. Проехал кольцо и выехал на ровный длинный участок дороги, соединявший два района города.

Слева замёрзшая речушка, справа возвышались горы, укрытые снегом. Скоро Рождество. Мелкий снежок весело пританцовывал сальсу. И тут он вдруг чётко и ясно увидел на лобовом стекле образ женщины в красной куртке. Она приближалась, пока её лицо не заполнило всё вокруг, и он увидел шевелящиеся губы, которые произносили непонятные ему слова. Всё объяла красная пелена страха. Звук радио куда-то пропал. Это было так неожиданно, что его, в общем-то, здоровое сердце начало колотиться, как птица в клетке. Он съехал на обочину и остановился перевести дух. Крепко зажмурил глаза, потряс головой, открыл глаза. Перед ним была дорога и танец снежинок.

— Чертовщина какая-то…

Макс включил дворники, они сдули налетевший снежок. Сердце успокоилось, он завёл машину и поехал дальше всё так же не спеша. Проехал метров триста и увидел впереди машины, застрявшие в пробке. Человеческое любопытство сильная штука. Он вылез из машины, подошёл к мужчинам, стоявшим неподалёку, так же, как и он, ехавшим на работу.

— Простите. Не подскажете, что случилось? — спросил он у них.

— Да, авария там произошла минуты три назад, вот стоим и ждём, когда уберут машины с дороги.

— О?! — всё, что смог произнести Макс.

— Говорят, что две машины «поцеловались», а водители… они не выжили…

Рядом пронеслась с включённой сиреной машина полиции, а за ней скорая. Максимилиан поблагодарил и, не став слушать «охи» и «ахи», вернулся в машину. Единственная мысль, которая заполонила его, была: «Там мог быть я. А ведь если бы мне не привиделась та женщина, я бы не остановился и был бы как раз в центре аварии…». Руки, лежащие на руле, дрожали. Сердце выскакивало из груди. Мысли, как перепуганные белки, скакали одна перед другой. Он достал из бардачка маленькую бутылку минеральной воды, сделал пару глотков, она показалась ему горьковатой. Посмотрел на неё в недоумении, но не увидел ничего необычного, та же, какую он покупал всегда, и срок годности не истёк. Через некоторое время движение на дороге возобновилось. Проезжая мимо «поцелованных», он старался не смотреть туда.

Кое-как доехал на работу и сразу попросил секретаря сделать ему кофе. Марина Сергеевна подметила необычную бледность и подавленность шефа. Все на предприятии знали о какой-то трепетной материнской заботе Марины о шефе, хоть она и была всего на пару лет старше его.

Кажется, должен радоваться человек, что избежал гибели, но не это его тревожило.

— Алина Александровна, можешь зайти ко мне? — произнёс он в трубку рабочего телефона. — Хорошо, жду.

Положив трубку на место, он потёр виски, провёл по лицу руками.

— С ума сойти, чертовщина… — произнёс он в полной тишине своего небольшого кабинета и вздрогнул от звука собственного голоса.

Алина Александровна, в детстве у неё был позывной «Лина», начальник производственного отдела и старинный друг. С ней Максимилиан прошёл школу, универ, практику. И теперь они вместе работают на одном предприятии. Женщина-друг, с которой у него никогда ничего, кроме дружбы не было, но он любил её как человека, человека с большой буквы.

Вошла секретарша с подносом, за ней Алина Александровна. Марина Сергеевна поставила кофе и сахар на стол и как будто бы растворилась в воздухе.

— Максимус, что случилось? Марина сказала, что ты бледный и подавленный какой-то, и она переживает за тебя.

Только она его так звала, когда никто из руководства или подчинённых их не слышал. От удивления он приоткрыл рот, потом резко его закрыл и первое, что выдал, было:

— Я сегодня повстречал ведьму!

Обычно весёлые, чуть прищуренные глаза были округлыми. Лина поперхнулась, кашлянула в кулачок и сказала:

— Прости. Что ты сказал? — такого она никак не ожидала.

— Я сегодня встретил ведьму, она спасла мне жизнь!

Слова как будто бы застревали у него в горле, и он с силой их выталкивал на свет божий. Таким она его ещё не видела.

— Стоп, стоп, стоп. А теперь по порядку. С чего ты взял, что ты её встретил?

У неё всегда была своя точка зрения насчёт ведьм. И, скажем так, она слегка шла вразрез с мнением большинства на сей счёт.

Максимилиан в подробностях, ничего не скрывая, рассказал, что с ним произошло этим утром. И про увиденный образ, и про непонятные слова, которые произнесла женщина и о которых он до сих пор думает. Думает, но не может сопоставить ни с одним ему известным.

— Значит так, родной мой, езжай-ка ты домой. Я предупрежу начальника, что тебя не будет. Скажу, что плохо себя чувствуешь, а вечерком после работы я заеду к тебе. Ладушки? И ни о чём не думай, а то накрутишь мне тут всемирный заговор потусторонних сил, — она похлопала его по руке, встала и пошла к двери. Открыв её, обернулась и добавила: — А вечером всё обсудим, ты же знаешь, мне нужно это переварить.

И ушла в полной задумчивости.

Лина закрыла дверь кабинета. Постояла пару минут, вспоминая, ничего ли не забыла. Уже в дверях обернулась и сказала:

— До завтра, Марина Сергеевна.

— До свидания, Алина Александровна. Передавайте привет Максимилиану Вениаминовичу, пусть выздоравливает поскорей.

***

Помидоры, огурцы, петрушка, чёрный хлеб с тыквенными семечками, салко, ветчина, две коробочки сырного салата с чесноком, парочка апельсинчиков — всё это перекочевало с полок супермаркета в пакет Лины. Она знала кулинарные предпочтения своего друга, поэтому постаралась взять всё то, что ему нравилось.

Подъехала к дому Макса, заглушила мотор, потянулась к бардачку за сигаретами и зацепила полный пакет продуктов, стоявших на переднем сидении. Апельсины, лежавшие сверху, скатились на пол под сидение.

— Руки-крюки у тебя, Алина Александровна, — выругала она себя, доставая фрукты из-под сидения, и тут… Бам! Голова обо что-то ударилась. — Да, день прожит не зря, — печально вздохнула Лина, потирая ушибленное место.

Подошла к дому, отворила незапертую дверь. Сколько раз она с ним ругалась по этому поводу? «Учи, учи, одни двойки», — с этой мыслью она вошла, прислушалась к царившей тишине. «Спит», — подумала она. Разулась, разделась и прошла в комнату посмотреть, как там Дым.

— Привет, Дым. Как ты тут, маленький? Не обижает тебя Максимус?

Лина гладила попугая, от удовольствия тот весь нахохлился. Услышав имя друга, попугай заворковал:

— Заболел, заболел Максимус.

— Ты мой заботливый, — улыбнулась молодая женщина. — Ничего, родной, вылечим мы нашего Максимилиана Вениаминовича. Быстренько вернём его в мир бренный. А то видишь, чё удумал? Ведьму он, видите ли, увидел. Мы-то с тобой знаем, что нет их? Есть женщины, ведающие тайны природы. Правда, Дымок?

Дым взобрался на подставленную руку и, раскачиваясь взад-вперёд, проговорил:

— Нет их. Нет их.

Лина отнесла птицу к клетке и посадила на жёрдочку, заодно проверила кормушку с поилкой.

— Ты, небось, голодный, Дым? Гляжу, кормушка-то у тебя пустая. Этот гадстер даже не соизволил покормить тебя сегодня?

— Заболел. Заболел, — как-то грустно и тревожно пропел попугай.

Что-то внутри у женщины защемило от такой заботы и преданности питомца.

«Вот надо же, птица, обычный попугай, хоть и говорящий. Должен быть дурак-дураком, ан нет, понимает, что другу плохо, переживает. Надо же такое?» — с этими мыслями она пошла к спальне, где спал Макс.

— Просыпайся, соня! — улыбаясь, она гладила друга по руке. — Просыпайся, «спящая красавица», заколдованная ведьмой, не то твой Дым с голоду умрёт, а ты на ведьму всё свалишь.

Макс открыл глаза и удивлённо спросил:

— Я что, забыл его покормить? А который час? Ты давно приехала? — Он сел в кровати. Мысли путались, никак не хотели собраться и выстроиться. Он потёр виски, потом лицо. — Чувствую себя древним и разбитым.

— Да какой ты древний? Песок же из тебя не сыпется.

Она поднялась и щёлкнула выключателем. Мягкое свечение залило комнату, раздвинув полумрак в углы.

— Мм, — промычал Макс, зажмурив глаза. — Так хорошо было без него.

— Нечего сидеть в темноте, а то всякие глупые мысли в голову полезут. — Она протянула ему халат. — Отвечая на твои вопросы: да, ты забыл покормить птицу, уже восьмой час, и нет, я приехала минут пять назад. Удовлетворён?

Она стояла, скрестив руки на груди и склонив голову к левому плечу, в глазах её бегали бесята, а может, это просто свет в них играл?

— Угу. Бутеры сделаешь? Я пока лицо ополосну.

— Сделаю, сделаю. Коньяк доставать? — уже из кухни крикнула она.

— Пить вредно! Пить вредно! — донеслось из клетки в комнате.

— Ради такого случая чуть-чуть не повредит, — сказала Лина, подходя к бару, открыла дверку. — Какой берём?

— Курвуазье, конечно, — на ухо сказал Макс.

От неожиданности она вздрогнула.

— Фу ты, ну ты, испугал.

Это развеселило попугая:

— Алинка-трусишка. Испугалась. Испугалась.

Макс улыбнулся. Лина, взяв в одну руку бутылку, в другую рюмки, подошла к клетке.

— Попрошу без насмешек, а то так голодный спать и пойдёшь, — и, задрав кверху нос, проплыла на кухню.

— Забыл. Кушать хочу, Максимус. Покорми меня, злодей.

— Да, я злодей, злой пират Дэйви Джонс. — Он достал коробку с кормом и ещё что-то. — Вот тебе ужин и вкусняшка. Прости меня, засранца.

— О, вкусняшка. Спасибо. Спасибо. Прощён, — воркуя, Дым принялся трапезничать.

Мужчина снял воображаемую треуголку и, размахивая ею, сделал низкий поклон.

— Благодарю Вас, Ваше Высочество.

С усмешкой на устах он пошёл на кухню, где Лина уже накрыла на стол и ждала, стоя у окна с сигаретой в тонких пальцах.

Он как будто бы в первый раз увидел свою кухню, женщину, стоявшую у окна, удивительно красивую. Сглотнув ком, подступивший к горлу, спросил:

— Лина, скажи мне, только честно. Ведь ты всю свою жизнь любишь меня?

На кухне повисла тяжёлая пауза. Женщина затушила сигарету и подняла глаза, полные слёз, на Макса.

— Тебе понадобилось двадцать лет, чтобы понять это?

Она отвернулась к окну и украдкой смахнула непрошеные слёзы.

— Во, я дурак! Все эти годы ты никого к себе не подпускала, ожидая меня. А я, болван, не видел этого… И, если бы не сегодняшний случай, так бы и не понял.

Она обернулась и вздрогнула, он был совсем рядом, она почувствовала его дыхание на своём лице, едва уловимый запах его парфюма.

— Тебе ведьма об этом поведала? — хрипло спросила женщина.

— Прости меня за всё, за все эти годы, потраченные впустую…

Он прижал её к себе, зарылся лицом в её душистые, мягкие локоны. Прижатая к крепкой мужской груди, она не могла пошевелиться, и слёзы беспрепятственно текли по щекам. Слегка отклонившись, Макс заглянул в бездонные глаза цвета мокрой листвы.

— Алина Александровна, сегодня, шестого января, в канун Рождества, ты обещаешь стать моей женой?

— У меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда обещаю, — вздохнула она, пряча улыбку.