Ведьмин час

Глава 1

Яркая полная луна стыдливо выглядывала из-за наплывающих туч, освещая маленький приморский городок Ройден. Тусклый свет лился на мощенную крупным булыжником дорогу, по которой вышагивала одетая во все черное ведьма. На вид ей можно было дать лет тридцать, да только мэр города хорошо помнил, как в детстве она лечила его пятилетнего от змеиного укуса и с тех пор внешность женщины не изменилась ни на морщинку. Каждый ее шаг был ровным, уверенным, словно каблуками она вдавливала камни глубже в землю. Металлические набойки цокали громко и требовательно, внушая в сердца затаившихся жителей первородный страх и уважение перед силой дитя природы. Вдалеке слышался шум бьющихся о скалы волн, пропитанный солью морской воздух раздражал чуткий нюх женщины. Зоркий взгляд рыскал по наглухо закрытым ставням на окнах, а губы, как скороговорку, нашептывали непонятные слова.

Она остановилась и резко развернулась на месте, встав лицом к одноэтажному, практически полностью заросшему плющом, дому. Ее глаза сузились, а длинные худые пальцы скрючились, делая острые ногти еще более зловещими. Исполненной решимости поступью, ведьма прошла к входной двери и с силой постучала кулаком — бам-бам! — не оставляя обитателям и надежды на возможность не открыть. Но никто не собирался заставлять гостью ждать. Проем открылся, подавленный взгляд хозяина дома обратился к ведьме.

— Доброй ночи, госпожа Мина. Я уж извелся весь, думал не придете.

Худой, изможденный рыбацким трудом Яков, не вызывал в ведьме ничего кроме жалости. Он пришел к ней на рассвете, умоляя о помощи, выдавливая слова сквозь слезы и всхлипы. Мина давно помогала жителям городка, еще до рождения Якова. Сколько она повидала таких безутешных, скорбящих, влюбленных глупцов и жадных до мужниного добра жен, мечтающих пораньше свести благоверного в могилу. Они все приходили к ней, только бы руки не пачкать. Вот и сейчас то, что предстояло сделать ей, вызывало у большинства отвращение вперемешку с суеверным страхом.

Мина не стала продолжать очередную утомительную беседу, а сразу приступила к делу.

— Где ребенок?

Дрожащая рука Якова указала в сторону комнаты, судя по тусклым отблескам, освещенную одной лучиной.

— В колыбельке, жена стережет.

Ведьма хмыкнула. Чертовы русалки, глупы и склочны, сколько не приструнивай, а все равно лезть будут и детей похищать, и зазевавшихся топить в пучинах вод морских. Настоящее проклятье приморского городка.

Несколько веков назад, когда город оберегала другая ведьма, совсем молодая и неопытная, жители подняли бунт и в бедах города обвинили девчонку. Они скандировали: «Смерть ведьме, смерть!», ведя на костер рыдающую молоденькую девочку, взахлеб умоляющую пощадить. Голые ступни, изрезанные камнями, упирались в землю в попытках остановить палачей, спутанные волосы, криво обрезанные ножницами, залепили мокрое лицо несчастной, а голос хрипел, сорванный от крика. Но жители оставались глухи к мольбам.

Что может быть страшней разъяренной, отупевшей толпы? В самый последний миг, перед тем как занялся хворост у ног ведьмы, слезы на ее лице высохли. Она обвела злым взглядом тех, кому поклялась помогать и выкрикнула в небеса проклятье: «Не будете знать покоя от зла ни вы, ни ваши потомки, покуда не искупите вину перед родом ведьмовским!». С последними словами небо расколола молния, а следом прогремел гром, возвещая о принятой клятве. Предсмертные проклятия самые страшные, отменить их практически невозможно, как и выполнить.

Костер полыхал знатно, отбрасывая блики огня на злые и жаждущие крови лица горожан. Как только рассвело, люди разошлись, судача и делясь впечатлениями. Они надеялись, что теперь-то заживут припеваючи и потому были веселы, и не жалели о сожжённой ведьме. Но все надежды потонули с первым штормом.

Русалки, до того досаждавшие не больше обычного, словно с цепи сорвались. Они топили рыбаков из-за чего жители лишились основного источника пропитания. Похищали женщин и младенцев. Люди гибли один за другим и, казалось, не будет этой жестокости конца и края. Пока в Ройден не забрела кочующая ведьма — Мина.

Жители бросились ей в ноги с просьбой о помощи. Пожалуй, если бы ведьма знала историю своей предшественницы, вряд ли она помогла бы жителям, но тогда без раздумий бросилась на выручку. Глупая была. А спустя какое-то время так и осела в Ройдене, обзаведясь хозяйством. Горожане не скупились на благодарность, и долгое время Мина могла только дивиться щедрому отношению. Но рано или поздно все тайное становится явным.

Уезжать и бросать нажитое ведьма не стала, а вот относиться к людям настороженно, с опаской научилась.

В слабо освещенной комнате было тихо, слышалась лишь возня ребенка. Жена Якова стояла, склонившись над кроваткой, и любовалась младенцем, улыбаясь ему и покачивая над колыбелькой серебристые звездочки на ниточках. На ее лице плясали блики, что отбрасывала безделушка, подпитываясь светом лучины.

— Кара.

Спокойный уверенный голос Мины разрезал жуткую тишину. Девушка нехотя оторвала взгляд от ребеночка и обратила его на ведьму.

— Мина? Что ты здесь делаешь? Уже так поздно, малыша разбудишь, завтра поболтаем.

Ведьма на миг прикрыла глаза. Она привыкла терять, разве что глубоко в душе очередная иголочка уколола сердце и растворилась, грустью пробежав по венам. Кара, если можно так сказать, была ее подругой. После сегодняшней ночи у Мины не будет и ее.

Мина не торопливо развернулась и вышла из комнаты. Яков стоял неподалеку, комкая в руках детское одеялко. Он увидел Мину и рванулся было к ней с радостным восклицанием. Ведь, если ведьма так быстро вышла, значит и беды никакой нет! Но она остановила его взмахом руки, сурово сдвинув брови.

— Ты был прав, Яков. Нужны розги. И разожги печь, нужно каленое железо.

Рыбак чуть сознание не потерял от ужаса и по началу застыл столбом, беспомощно смотря на немногословную ведьму, пока та не подпихнула его в плечо, заставив шевелиться.

— Быстрей, иначе хуже будет.

Яков засуетился. Печку быстро разожгли, кочерга поместилась в самом сердце очага. Мина, отобрав у потерянного рыбака рукоятку, пошевелила угли. Огонь шипел и плевался, протестуя перед тем, что должно произойти под крышей дома. Лицо ведьмы, освещенное пламенем, заострилось, сделавшись хищным. Из комнаты доносилась тихая колыбельная и скрип кроватки, что качалась, убаюкивая подменыша.

Когда метал стал красным, Мина подозвала Якова и приказала.

— Кару держи крепко и не отпускай, даже если будет умолять и плакать. Чтобы не случилось, чтобы не происходило в той комнате, Яков — слушай только меня. Понял?

Взгляд черных глаз обжег рыбака похуже каленого железа, да так, что и слово сказать страшно, только и смог, что кивнуть в ответ. Оставив кочергу в печке и аккуратно положив ее так, чтобы не упала, Мина взяла розги и на пробу несколько раз взмахнула ими. Мотнув Якову головой в сторону комнаты, мол, иди первым, она пошла вслед за ним.

Кара, не видевшая никого, пребывая в мыслях рядом с малышом, напевала незатейливую песенку, улыбаясь и поглаживая ребеночка по животу. Она мечтала о ребенке и к Мине впервые обратилась из-за неудавшейся беременности. Ведьма помогла, долгожданный ребенок появился на свет, опять же, не без помощи Мины. Спустя месяц пришел Яков со словами: «Это не наше дитя, помоги».

Яков аккуратно зашел за спину жене и мягко обнял за плечи, с каждым мгновением сжимая чуть сильней.

— Яков? Что ты делаешь? Милый, сейчас не время, не сжимай так, мне больно!

Рыбак, с потемневшим от горя лицом, не слушая жену, перехватил ее поперек талии и с силой оттеснил от ребенка. Женщина закричала, вырываясь и не понимая, что происходит. Свет лучины дрогнул, словно испугался резкого взмаха ведьмы. Первый удар розгами тесно сплелся с криком матери и воем ребенка, да таким жутким, что Яков чуть не выпустил жену из рук, но помня строгий наказ ведьмы, только сжал сильней, прижимая к себе.

— Ах ты ведьма драная! Да я ж подругой тебе была! Ты что творишь, окаянная?!

Но Мина не слушала крики, нельзя слушать, иначе дрогнешь, не доведешь дело до конца и упустишь момент. А ребенок разрывался, кричал, выл волком на луну, призывая в свидетели творящегося безобразия.

Ведьма ускорилась, исхлестывая подменыша, видя, как меняются его черты, плывет тельце детское, появляются мелкие острые зубки и заостренные уши. Злые рыбьи глазки дитя русалки смотрели на ведьму с ненавистью присущей всему его проклятому народу. Кара, не выдержав жуткого зрелища, рухнула в спасительный обморок, обмякнув на руках у мужа.

Взмахнув в который раз и вырвав душераздирающий нечеловеческий крик из подменыша, Мина услышала как в сенях что-то разбилось и, кинув розги, метнулась из комнаты к оставленной раскаленной кочерге. Но не успев добежать, была сбита с ног разъяренной мавкой. Проявила себя настоящая мать, не выдержала криков дитя.

Мина схватила скользкие, мерзкие лапы с длиннющими когтями, держа как можно дальше от лица и изо всех сил стараясь скинуть холодную рыбину с себя. Да только у нечисти этой силы немеряно, а уж со злости и того хуже.

— Яков! Железо! Доставай из печи, жги тварь!

Мавка зашипела на рыбака, выбежавшего из комнаты, вскочила и хотела броситься к нему, но Мина не растерялась и ударила нечисть по ногам, повалив на пол. Тут уже и Яков подоспел да с такой силой приложил мавку по спине, что та завыла не хуже дитя своего. По комнате поплыл чудовищный запах паленой кожи морской нечисти.

— Стой, Яков. Не усердствуй.

Остановила родительский гнев Мина. Поднялась с пола и подошла к мавке, забрав у Якова каленую кочергу.

— Говори, где ребеночек настоящий, а не то не ограничусь розгами и прижгу выродка твоего.

В ответ раздался визг, мавка забила руками и ногами по полу от гнева.

— Не хочешь говорить? Твое право.

Ведьма выпрямилась и, не сомневаясь, развернулась в сторону комнаты с колыбелькой под ошеломленным взглядом Якова. Ему розги зверством казались, а тут дитя, да каленым железом!

— Стой!

Резкий окрик, похожий на скрип камня по стеклу и мавка, опираясь руками, встала на колени.

— Не тронь, верну младенчика, — проскрипела она.

— Время тебе до рассвета.

Мавка исчезла в тот же миг после слов Мины, а ведьма положила кочергу и устало опустилась на деревянную лавку, поморщившись от мимолетной боли в спине. Синяк будет, удар об пол знатным вышел. Ну да ничего, ванна с травами и отвар целебный помогут.

— Госпожа Мина, так что с ребеночком-то поменянным делать?

Яков мялся около ведьмы, не зная куда бежать, то ли к жене, то ли за ребенком, то ли вообще на месте оставаться.

— Ничего не делай, жену только унеси оттуда. Мавка вернет ваше дитя, а свое заберет. Ведьмин час истек, не мешай мне.

За час до рассвета мавка возникла на пороге рыбацкого домика со свертком на руках, отдав его Мине, ужом юркнула в комнатку и, схватив своего младенчика, красного от розг и плача, шустро исчезла.

Мина отдала ребенка Якову, и не слушая благодарностей, пошла к выходу. Ее остановил разгневанный голос Кары, схватившей долгожданный сверток.

— Никогда не обращусь к тебе более, ведьма!

— Твое право…

На рассвете ведьма шла по мощенной булыжником улочке. Чистый морской воздух вновь раздражал чуткий нюх, а крики прибрежных чаек вызывал боль, что давно поселилась в закоулках ведьминской головы. Не скоро искупится вина жителей приморского городка Ройден.