Ведьма сожжена!

Глава 1

Я помню тот мрачный и ужасный день. От роду мне было около десяти лет, а ведь многие не доживали даже до моего возраста в этот темный век...

Родители никогда не отпускали меня далеко от дома, я гуляла во дворе под их присмотром.

Я часто видела ребятишек, бродивших по лесу, что зеленел за полотнищем окна. Но меня никто не замечал… мутное стекло прятало от других… Передо мной стоял серьезный вопрос: «Почему другим детям позволяют гулять, а я сижу здесь?» Я спрашивала об этом отца-лесоруба и мать.

— Потому что ты особенная, — улыбались они, гладя мои рыжевато-русые волосы. Я тоже любила гладить их и расчёсывать, но однажды потеряла свои прекрасные локоны… Впрочем, красивые слова родителей звучали для меня тогда крайне убедительно. Какой же наивной я была…

Однако мне не было дано понять своих особенностей. Однажды я силой мысли загасила свечу, и дом погрузился в давящий полумрак сумерек. Папа стал ругать меня… я топнула ногой… он получил книгой по затылку. Я не знала тогда как, но рукопись Томаса Мора свалила маленького жалкого дровосека на пол.

Папа выскочил из помещения… мы с мамой почти не разговаривали, а тогда она заперла меня в комнате. Со стороны маленькой кухоньки я услышала невнятное бормотание. Лишь позднее мне открылась тайна. Это называли молитвой.

Я плакала всю ночь, а на рассвете вернулся отец. Его язык заплетался, как и ноги. Он с грохотом свалился на пороге. На его лбу проступила кровь…

Мать принялась поднимать его на ноги, хватаясь за испещрённые какими-то водянистыми пятнами шаровары.

Он оттолкнул её, и моя любимая мама упала на грязный пол. Её дыхание потяжелело, я слышала это через стену… доносились почти нечеловеческие охи. Моя мать не могла перечить своему мужу… и я не знаю хорошо это или нет. Я выбрала свободу.

Отец вышиб дверь и взглянул на меня, отшатнувшуюся от щёлки.

— Пойдем, — он протянул мне руку, — нам… нуж…но сроч…но покида…ть эти места!

— Прости меня, папа, — я отползла к углу. Тёмная комната, как тогда думал мой маленький мозг, была полна демонов, сидевших на потолке. Они ждали, чтобы сыграть свою роль однажды. В этой тени каждый глаз лишён века: — Я не знаю… как это случилось…

В помещение вошла заплаканная мать и подняла меня на руки.

— Довольно, — женщина, которую я сначала даже не узнала, всхлипнула. — Все вещи оставляй здесь, Генри.

Так звали моего отца…

— Хорошо, — вздохнул он и поднял топор. Только он стал нашим верным спутником.

Мы втроём выбежали во двор. Ранее утро… лес окутывал туман, будто саван. Он накрыл кроны деревьев. Рыжие волосы растрепались… я тогда закрыла глаза, чтобы они не залезли внутрь, и увидела это…

Вещи, не ограниченные венами или артериями. Жизнь пульсировала во мраке бескрайней чащи…

Пепел летел над моей головой, как листья кружились там осенью ещё год назад. Это вещество… нельзя посчитать, измерить или удержать, но почему-то я видела его!

Первое незабываемое видение. Этот проблеск больше нельзя было игнорировать. Закрыв глаза, вы увидите тьму яснее…

Я открыла их, когда услышала страшные крики. Мои руки дрогнули…

За нами бежало много существ, похожих на папу и маму. Люди, кажется, так эта раса зовётся. Но принадлежу ли я к ним… может, моя судьба – нечто большее?

В отростках на теле(руках) люди держали огонь на палках, а у кого-то были серые холодные палки… очень острые.

Потом я увидела, как они встали в круг, заключив нас в его середине.

Из общей безымянной массы вышел некто, облачённый в красную мантию. Его лица не было видно, ибо тёмный шарф скрывал рот, а треуголка красовалась на лбу.

— Отдай нам её, Генри, — сказал он и достал сложный боевой механизм с отёкшего плеча (арбалет?), — мы всё равно сделаем это.

— Она – наша дочь! — воскликнула моя мать. — Ребёнок не может быть казнён инквизицией!

— Для неё мы сделаем исключение, не переживай, Фина, — я почувствовала улыбку на лице незнакомца, — но я уверяю вас – ни одной капли её крови не будет пролито. Мы проявим религиозное милосердие.

— Нет… — прошептал мой папа Генри, а потом схватившись за топор, обратился ко мне. — Подожди, малышка.

— Нет! — закричала я и в тот же миг подняла взгляд к небу.

Деревья задрожали, подул сильный ветер… я едва удержалась на ногах, а потом закрыла глаза. Проблеск моего злого желания стал лететь по лесу… это приближалось, а я не могла остановиться.

Моё губительное притяжение стало неизбежным источником кошмара…

Страшное карканье, доносившееся со всех сторон, взбудоражило мой ум… они прибыли.

Мрачные вороны влетели в круг и создали вопли… разрушавшиеся жизни…

Они кричали, поджигая птиц.

Незнакомый человек ужаснулся… я заметила это чувство в его глазах. Стрела оказалась направлена на меня, и тут она дёрнулась…

Мой отец бросился вперёд и сию секунду упал навзничь. Крики вокруг стали громче…

Палочка с острым наконечником пробила моему милому папе живот… я почувствовала что-то колющее внутри…

— Я люблю тебя, дорогая, — прошептал мне он, сплёвывая с губ густую кровь… — Прощай, доченька…

Я бросилась к матери, которая сидела на коленях и плакала… её передник был залит слезами… моя проклятая душа не могла помочь никому.

— Прочь, ведьма! — вдруг закричала мама, скаля свои желтоватые зубы и побежала прочь, ступая босыми ногами на колючую траву… Я не узнала родного человека… мой детский разум не был к такому готов. Я заплакала…

Карканье и вопли стихли, когда моя слеза достигла земли. Вороны, все до одного, упали замертво, осыпавшись на траву холодным и посеревшим пеплом. Это был первый источник, что я смогла ощутить… Его огарки загорались и вспыхивали в нашей вселенной повсеместно. Лишь ведьмы и колдуны могут им управлять…

Меня схватил инквизитор… и толпа возликовала.

Они сломали мне ноги о камни, пока тащили в лесу, а после… тот самый город. Его мостовые были пропитаны грязью, инфекциями и… пеплом, оседающим там и поныне.

Этот город запомнился мне толпами неряшливых детей. Некоторые были старше, но все, как один, бросали в меня камнями, палками и дохлыми крысами. Я оказалась покрыта ссадинами, синяками, своей и крысиной кровью, но люди лишь радостно кричали, всё выше поднимая пылавшие факелы над головами. Мои ноги стёрлись в хлам, а разломанные кости впивались в мышцы, но я не чувствовала боли, даже слабости… не стоит меня жалеть. Пока мы проходили мимо булочной, в моей голове отложился резкий запах протухших пирожков… Он ублажил меня своей вонью, но этого было недостаточно.

Наконец мы оказались на вымощенной гранитом площади, в центре которой красовалась длинная палка, а под ней куча дров… Я не боялась… лишь тревога билась где-то на окраинах разума.

Незнакомец сам дотащил меня туда. Он связал руки и ноги так крепко, что они онемели… я не шевелилась, не сопротивлялась…

— Прощай, жалкая ведьмочка, — прошептал он мне на ухо в тот миг, когда получил факел. Незнакомец снял со рта шарф и его борода распушилась. Туман стал потихоньку рассеиваться, уступая небо прекрасному солнцу.

— Изгоним же из мира Дьяволово создание! — у охотника на таких, как я, ушло много времени на разожжение убийственного костра, а я просто наблюдала, ибо не понимала тогда смысла его слов. Меня не учили вере в Бога, а значит и боязни Дьявола тоже…

В тот миг я закрыла глаза – лица пропали… а нечто тёплое стало щипать мои пятки. Огонь просочился в мою плоть, унеся остатки человечности в этом чёртовом стаде.

За пламенем пришла боль… точнее то, что должно было быть болью. Чарами моих глаз, пропитанных тьмой, я проникла в саму суть этой стихии – она оставляет пепел…

За откровением пришёл безумный жар, согревавший в тот день моё разбитое сердце. Я опустила взгляд, но не открыла глаз. Мгновенный проблеск во мраке мира магии…

Зубы зверя, названного огнём, пытались проколоть мою кожу и плоть, уничтожить их! Мне казалось, что уставшие руки вот-вот растворятся в пасти пламенной гиены, но оболочка держалась, лишь опалённые волосы падали в костёр, обращаясь пылью...

Существа, которых я побоялась бы назвать людьми, смеялись и кричали! Я на миг открыла глаза. Они скалились, рычали… и только инквизитор усмехался, перезаряжая арбалет, которым он уничтожил моего отца…

Моя мать ушла от меня. Теперь только пепел и темнота во мне. Сами виноваты…

Глупцы думали, что победили, но нет…

Моё тело было создано творцом, чтобы пережить смерть в глубинах брюха огня!

Смех оглушил жестоких чудовищ… аномалия, казавшаяся слабой и далёкой, стала приближаться. Подняв веки, я увидела панический страх на лицах стариков, детей и женщин… Незнакомец поднял оружие и хотел было выстрелить в меня!

— Не стоит, — я улыбнулась ему своими молочными зубками, что были все в крови. Пламя взбушевалось и сошло с костра! Тьма пришла по души горожан…

На следующее утро я очнулась в горстке пепла, что осталась от верёвок и дров. Мои глаза устремились на камни… кучи тел. Вороны не каркали… просто спокойно пожирали… глаза. В их разумах тоже был пепел и пламя. Об этом говорил едва узнаваемый инквизитор, чья плоть обуглилась, а кожа сгорела дотла.

ОН снова наслал на нашу бренную землю беспроглядный туман… безукоризненно посеревший город потерял своих жителей навсегда. В тот миг я осознала, что человечество на самом деле не венец творения, а лишь песчинка на пляже галактики, что насыпан посреди бескрайнего океана мрачной и тёмной вселенной…

Сквозь трупы и туман мои исцелённые ноги ступали по плитке. К сожалению, я не знала, что ждёт меня дальше…

***

В следующий раз они испытали меня через двадцать лет. За то время я много узнала о своём даре, даже смогла вновь отрастить рыжие волосы и купила небольшой домик в лесной деревеньке, где, как казалось, меня ожидает покой… Мне едва хватило денег собранных с умерших горожан…

Общение с жителями я свела на нет… слишком много страха и опасений. Лишь старый фермер в соломенной шляпке и изорванных лохмотьях заносил продукты… пока не настал тот тёмный вечер.

Над болотной долиной уже повисла луна, а звёзды освещали дорогу путникам далёкого и бесконечного космоса. Я сидела за маленьким столиком у окна… даль манила меня, но прошлое держало в узде. Моего отца так и не похоронили?

В дверь постучали, я открыла тут же. Двое мужчин стояли на пороге – старый низкий дьяк в рясе, несущий распятие и молодой охотник в зелёном жилете и такой же яркой шляпе с пером. В руках второго был лук с натянутой тетивой, я вспомнила его. Ариэль – эльф, который бежал в эти места из вечно воняющей портовой столицы. Люди вошли в сосновую избу, их сапоги застучали по хрупкому полу, а потом остановились возле меня.

— Здравствуйте, мисс… — священник немного помялся, а потом взглянул в мои почерневшие от страха глаза.

— Блэк, — подсказала я, тревожно улыбаясь, — что-то случилось?

— Ничего страшного, успокойтесь. Вас примут там! — дьяк взглянул в потолок и кивнул. — Моё имя Джордж.

Ариэль нежно взял меня за руку и поклонился:

— Время идти!

— Правда, а вы… следуйте за ним, — палец священника указал на охотника, повесившего лук на спину.

Мы вышли из дома, когда я погасила свечи, и все втроём пошли по просёлочной дороге. Вокруг стояли красивенькие избушки, в окнах которых виднелись головы людишек. Тревога в моём сердце стала нарастать в тот миг, когда на тропу вышли другие сельчане… много людей. Меня они смущали и…

— Не правда ли красив сегодня лес? — спросила я у своего новоиспечённого спутника, дабы разрядить обстановку. Он явно нравился мне больше, чем седой старик Джордж…

Но лес храпел и стонал. В его основах грязь и земля превозмогали над всем… деревья корчились, смеясь над моими скорыми похоронами. От ночи пахло пёсьей обожженной плотью и проклятой серой…

— Не красивее вас, — со странным акцентом пропел охотник и, кашлянув, сжал моё руку сильнее. Я покраснела…

А вот и всё… нет величественного леса, нет домиков…

Я не заметила, как мы пришли в пустующую степь. А там стоял крест, под которым лежали дрова…

Воспоминания из детства заставили моё тело задрожать, что явно почувствовал Ариэль. Он вонзил свои ногти мне в плечи, чем хотел успокоить, но это поимело обратный эффект.

Я закричала, попыталась вырваться, била ногами о землю, однако всё тщетно… Дьяк закатил глаза и топнул гораздо сильнее.

— Без всякого… — он нахмурился, заключённый в рамках собственной глупости, не смог создать красивую фразу, что повлияла бы на умы толпы, пришедшей на его зов…

— На костёр ведьму!

Меня связали, как и тогда… повесили на крест. Святая песнь Джорджа разнеслась по полям.

Я с ужасом смотрела на пламя… Зверь вернулся, и сейчас он не отступит, пока не сожрёт мою плоть! Я всё понимала, но мне пришлось… снова погрузиться во тьму! Закрой глаза, и ты узришь…

Подул ветер… он тоже пришёл поглядеть на кончину злого творения?

Во мраке я не узнала эту стихию, пока огонь ещё шёл… Воздух виделся пеплом – сильнейшей и губительной аномалией… близкой и далёкой одновременно!

Пламя приблизилось, пока я хотела откровения от ветра. Оно больше не пыталось жечь… желало забрать душу целиком и вгрызлось в плоть…

Я взвыла от боли, открыв глаза. Они все улыбались, смотря на страдания. Смеялись… и снова нет человечности. Да что это за слово такое… его никогда не существовало, и оно не имело право на появление. Все они жестоки… боятся того, чего не понимают...

Кожа не спасла!

В секунды моё мясо оказалось изорвано и разрушено… конец? Возможно… всё может быть, когда ты чувствуешь, как твои руки отделяются от плеч, а ноги от бёдер. Я видела лезущие наружу оплавленные и сломанные кости, но не чувствовала боли… только страх того, что будет в следующий миг.

Шея порвалась и искривилась… дышать стало почти невозможно, время остановилось для моего мира – темноты…

Когда я продолжала рушиться на глазах у толпы, мой разум нёсся куда-то ещё… ветер подгонял его… я могла не увидеть финала. Мои конечности согнуты в обгоревших локтях и коленях, а пальцы скручены… скручены и тоже согнуты. Я почувствовала, как лицо распухло, волос снова нет… я потеряла свой мир!

Мои глаза стягивались и содрогались, веки напряглись. Их смех пытался добить меня… веселье унижало, но я должна была дожить…

Я закрыла глаза. Опять темнота, что вместе с пеплом несла меня над лесом. Мы летели… и вот степь… костёр и крест.

— Не открывай очей, — прошептало что-то мне, и я подчинилась, оставшись во тьме.

Вздох, порыв ветра.

Огонь отступил.

Я услышала много криков… смерть ныне окружала меня… в который раз…

Кровь… кровь… кровь… Плоть… плоть… плоть… Тьма… тьма… тьма...

Мне удалось открыть глаза, когда всё стихло, а пламенный ветер унёс растягивавший жизнь разум к небесам.

Степь была выжжена. Только пепел и ночь, где воют волки и стоит мрак! Много тел… точнее того, что от них осталось – лишь прах. По моей… или их собственной вине погибло ещё одно селение. От варварства, творящегося здесь ещё несколько минут назад, осталось только горстка пыли и струпья… холодные и почерневшие кости.

Правда, среди чужих оказался один свой… Ариэль смеялся, глядя в ночное небо. Его одежда обгорела, но на теле не осталось ни одного следа пламени.

— Знаете, мисс Блэк, — охотник поднялся, — я никогда не восхищался женщинами… даже не думал о них, пока не встретил вас…

— Как? — я усмехнулась. — Как человек из крови и плоти смог одолеть стихию?

— Человек? Я всю жизнь провёл в окружении природы, — охотник отряхнул свой зелёный жилет от пепла и проговорил, — а как вы это сделали?

— Ветер сделал всё сам, — я устремила взгляд к кронам деревьев, — аномалия только спасла меня…

— В чаще есть заброшенный дом, — Ариэль закрыл лицо руками и снова осел на серую землю, — там вы сможете пожить…

— Спасибо, — ответила ему я и хотела уйти, но эльф продолжал.

— И вам спасибо… наконец я обрету столь желанное сердцем одиночество, — охотник тоскливо вздохнул и опустил мрачный взгляд, — возможно, мы ещё как-то встретимся, ведьма Блэк…

— Прощайте, друг мой, — я побрела прочь с выжженной пустоши…

Мои кости, торчащие наружу, не приносили боли… ноги отделённые от бёдер едва двигались, но мне хватало… я исчезла в лесу навсегда.

***

Лес… мрачный и коварный… он поначалу пугал меня. Домик с непонятно чем обляпанными белыми занавесками и поросшими мхом холодными каменными стенами не нёс уюта.

Я чувствовала, как моя жизнь неспешно шла к концу…

Потратив месяцы на излечение плоти, я осознала, что тело мне больше никогда не понадобится…

Мои волосы не поседели с годами, и на том спасибо… я часто сидела у окна, смотря, как ветерок крутит их в бесконечном вальсе.

Но теперь всё… пришло одряхление. Никогда больше я не смогу увидеть тот проблеск пепла, зовущий в темноту…

Мне надоел промозглый мороз избы, лишь старая свеча даёт надежду. Зуб огня голоден, а мне холодно. Я упаду в его нежные объятья и в третий раз, хоть бы он уничтожил проклятую душу…