Ведьма Часть 4

Глава 1

Учительница в больших круглых очках, светло-голубой лёгкой кофточке, белоснежной блузке, длинной юбке в пол, с белыми волосами, закрученными в рогалики по бокам, и с длинной указкой прохаживалась взад-вперёд, заунывно проговаривая обучающий материал:

— Правило 128. Ни при каких обстоятельствах нельзя вносить корректировки в среду нахождения, а также давать внушения опекаемому, которые могут повлечь за собой ущерб, травмы или, не дай бог, смерть иным лицам или существам. Даже во благо самому опекаемому. Запрещено. КАТЕГОРИЧЕСКИ! — резко повысила громкость и тембр голоса учитель, нагнувшись непосредственно к уху ученика, сидевшего за первой партой и практически уже заснувшего под этот монотонный, казалось бесконечный бубнёж.

От чего ученик мгновенно подпрыгнул на стуле, делаясь бодрым и стараясь выглядеть внимательно слушающим урок. С задней парты рыжий забияка плевком из трубочки жёваной бумагой метко попал по уху сидящего за первой партой ученика и закатился смехом. Парень обернулся и показал рыжему кулак. Забияка встал из-за парты и, пока дошёл до учителя, незаметно повзрослел и стал серьёзнее.

— Так. Подожди, — сказал он учителю. — Ты чему нашего ангела-хранителя учишь? А если враг у ворот и стучит к нам в дверь? Мы что, должны им и двери открыть, и обедом накормить, и сами в тюрьму пойти, и на эшафот, и на расстреле у всех палачей перепроверить, заряжены ли ружья, поинтересовавшись перед этим, как им спалось, не снились ли плохие сны?

— Нет, не должны, — строго сказала учительница, — но и вреда им наносить тоже нельзя!

— Ерунда какая-то! — сказал Рыжий, став уже самим собой окончательно. — То есть если нашу подопечную, чисто гипотетически, едут арестовывать инквизиторы, то мы и камешек не можем им на дороге сделать невидимым, чтобы они как бы случайно улетели в обрыв и совершенно не по нашей вине посворачивали шеи?

— Исключено!

— Да как же так?

— А вот так! Мы не можем совершать насилие ни в какой форме и ни под каким предлогом.

— Даже для защиты подопечной?

— Даже для этого! — отрезала учитель, которая уже и не учитель вовсе, а белый ангел-хранитель.

— Но это же нонсенс!.. — начинал Рыжий.

— Такие правила!.. — кричал в ответ ангел.

Перепалка нарастала, и спорящие всё яростнее отстаивали каждый свою позицию, дойдя до точки, где весомость словам старались прибавить активной жестикуляцией. Парень за первой партой и заметить не успел, как перед ним уже стояли не Ангел-учитель, у которого он проходил стажировку, и Рыжий бес, с которым пареньку, начинающему ангелу-хранителю, и предстояло охранять их общую подопечную ведьму из XVI века, а два восточных дородных мужчины в годах на фоне базара, ожесточённо спорящие и машущие руками, как ветряки.

Его самого сюда назначили на место предыдущего ангела-хранителя, который пошёл на повышение, а ему, как начинающему, прикрепили на первых порах этого ангела-хранителя-учителя. Он встал и опасливо пересел в конец, на заднюю парту, где до того сидел Рыжий. Нашёл там на полке печенье Тёмной стороны, которое всегда было у Рыжего и которое очень ему нравилось — надо сказать, не только ему, — и, материализовав себе большой бокал горячего латте, начал похрумкивать им, наблюдая за происходящим скандалом с безопасного расстояния.

Неожиданно на соседнем стуле, разместившись в позе лотоса, появился мужчина средних лет арабской внешности с невозмутимым лицом и улыбкой Будды.

— Привет! — произнёс тот.

— Привет! — ответил паренёк. Он узнал мужчину — они уже встречались с ним однажды. Это был Дух мужчины из XXI века, ангелом-хранителем которого и был его ангел-учитель, спорящий сейчас с Рыжим.

— Как у вас тут дела? — спросил мужчина.

— Да вот! — указал он на спорящих. — Борьба добра со злом!

— Надо же! — восхитился мужчина. — Классические сюжеты — вечные. И кто побеждает?

— Похоже, что ничья.

— Ну да, на том и мир держится — на ничьей, то есть на равновесии. Будь добр, скажи потом, когда им надоест, моему приятелю, что нельзя подопечных бросать и что я по нему тоже соскучился.

— Хорошо. А разве Дух вообще может соскучиться?

— Ха-ха-ха! Да нет, конечно! Это я тебе просто зубы заговариваю. На самом деле я к вам сюда заскочил за этим! — и, выхватив пакет с Тёмным печеньем у парня, исчез.

Пареньку только и оставалось, что вздохнуть:

— Ну и повадки у этих Духов из будущего… — сказал он сам себе.

Порывшись ещё в ящике за партой, где сидел Рыжий, он извлёк оттуда новенькую колоду игральных карт. Спор тем временем выходил на какой-то новый уровень накала.

— Шайтан! — кричал ангел. — Насилие порождает насилие…

— Боже мой! — кричал в ответ ему Рыжий бес. — Для самосохранения все средства хороши!

Недолго думая, паренёк кинул колоду карт под ноги спорящим — она упала между ними. Первым отреагировал Рыжий: наклонил голову, увидел карты, сделал хитрый прищур и спросил:

— Партеечку?

— Несомненно! — ответил ангел, перевоплощаясь в солидного мужчину в смокинге. — И не одну!

— Прошу! — ответил ему не менее солидный рыжебородый мужчина в классической тройке и котелке, усаживаясь за большой игральный стол с дорогим зелёным сукном, по сторонам которого для обоих игроков уже стояли пузатые бокалы с дорогим коньяком, а в пепельницах курились толстые сигары.

«Чудесно», — подумал паренёк, встал из-за парты и открыл ближайшую дверь. Если здесь есть отделение для азартных игр, значит, и игровые автоматы есть. К автомату с симуляцией ралли он уже шёл, гружёный литровым стаканом молочного коктейля, огромным облаком сахарной ваты и с двумя десятками шоколадных батончиков на разный вкус по карманам. Сел за руль.

«3», «2», «1» — клетчатый флаг. «Поехали!»

Игральный автомат незаметно стал настоящим раллийным авто, и восторженный парень нёсся по улочкам средневекового города. Только штурман предупреждал о поворотах, ожидавших впереди, их направлении и крутизне:

— Левый 5. Левый 3 на правый 3. Правый 4. Левый 4, правый 2 — не резать!

Паренёк не послушал последнего указания штурмана и, не скинув достаточно скорость перед правым поворотом, пытался срезать его. В результате его занесло, закрутило волчком, и авто вылетело с трассы и на огромной скорости влетело правой стороной в стену высокого здания, оказавшегося местной ратушей.

— Ё-моё! Что ты делаешь? — раздался голос штурмана. — Мы что, финишировать не будем?

Паренёк сидел с широко открытыми глазами, в которых читался восторг, схватившись мёртвой хваткой за руль, приходил в себя. Благо никто из местных жителей не видел и не мог увидеть ничего из того, что он тут выделывал. Разность степеней достоверности — великое дело, подумал он.

Выбравшись из машины через разлетевшееся окно и оглядев её состояние, решил, что обратно он лучше переместится без неё. Но какое-то предчувствие не давало ему так просто исчезнуть из этого места. Что-то подсказывало, что тут происходит что-то важное, что-то, имеющее отношение к его подопечной ведьме.

Оказавшись в кабинете главного инквизитора, находящегося в этом здании, куда он врезался, он увидел старого одетого в рясу мужчину, сидящего на огромном резном кресле за таким же массивным столом. А напротив него сидела какая-то женщина в возрасте и жаловалась ему. Суть жалобы заключалась в том, что какая-то ведьма навела порчу на их двор, и у них сдох поросёнок. По её словам, ведьма, виновная в этом, и была подопечная паренька-ангела.

— Драться!

— Бежать!

— Нет, драться!

— Бежа-а-ать!

Рыжий с Ангелом-учителем перепирались в вопросе, что стоит делать в сложившейся ситуации.

— Если драться, то за первыми придут другие, и тогда ей точно не сдобровать! — сказал ангел-учитель.

— Тогда сначала подраться, а потом убежать! — не унимался Рыжий.

— Да ну тебя к лешему! Ладно, всё равно ей решать. А всё, что мы можем, — это её предупредить и посильно помочь.

— Согласен. Напишем послание ей в виде рун.

— А у неё домовой есть? — спросил ангел-учитель.

— Есть, его тоже припашем, это и в его интересах!

Ведьма проснулась в плохом настроении. Ночью ей снилась покойная мать и пыталась о чём-то предупредить, вот только о чём конкретно она вспомнить не могла. Предчувствия были не очень… да что там — хреновые были предчувствия. А предчувствия для ведьмы — самое важное. Ведьмы без предчувствий быстро оказываются на кострах.

Сама ведьма не считала себя какой-то опасной колдуньей. Вот её матушка, упокой её душу, была очень сильной и много что умела, в том числе то, за что сжигали и убивали без всякого суда. Хотя Святая инквизиция в последнее время так лютовала, что ничего опасного и делать не нужно — одних подозрений иногда достаточно, чтобы окончить свои дни на костре.

Ведьма в основном занималась целительством несерьёзных хворей людей и животных, снимала сглаз, порчу, наговоры, сама при этом ничего подобного на людей не насылала. Вела скромный образ жизни, заказы принимала через площадного юродивого — малоразумного горбуна. Люди оставляли в его карманах заказ для ведьмы и плату, а он припрятывал всё в укромном месте, откуда ведьма их забирала, оставляя ему небольшую оплату за посредничество или что-нибудь из еды и вещей. Но в последнее время он куда-то исчез. И ведьма на свой страх и риск приняла заказ напрямую.

Заказ был несложный — снять порчу со старшего сына одного семейства на соседней улице. Порчу наслали через ухо кабанчика из хозяйства семьи. Ведьма сняла порчу, с сыном всё стало в порядке, а вот кабанчик издох. Но это, в общем, так и должно было произойти. И заказчики вроде не были в претензии.

«А ну как донесли?» — нехорошее предчувствие снова кольнуло ведьму.

Присела, задумалась. Посмотрела внутренним взором на своего помощника-беса и ангела-хранителя. Рыжий бес держал лист с начертанной руной Тейваз, ангел — с руной Райдо. Она заметила, что ангел-хранитель как-то странно выглядит — раньше он ей казался взрослее, что ли. Но суть послания была предельно ясна: бес предлагал готовиться к драке, ангел — бежать.

Ведьма никогда ни в каких боях не участвовала, поэтому предложение ангела было наиболее разумным. Но как же так… её любимый домик. За последние годы она так к нему привыкла. Хоть и старенький, и на окраине, и маленький, но всё убранство внутри, да и снаружи было создано её руками, её трудом… Как же она возьмёт и бросит всё это?

Ей было всего пять лет, когда в их дом ворвались стражники с инквизиторами и забрали мать. Тогда, до их вторжения, мать успела лишь передать её, маленькую девочку, соседке, которой однажды помогла. Она спасла её сына от тяжёлой болезни — вылечила, выходила, когда от того отказались врачи. Соседка была доброй женщиной и чувствовала свой долг перед матерью. Мать тогда взяла с неё самую страшную клятву, что та присмотрит и поможет девочке. Но соседка и без этого готова была помочь, ведь то, что для неё однажды сделала эта ведьма, было гораздо больше, чем то, о чём она просила сейчас.

Мать передала ей и все свои накопления для содержания девочки. А потом её забрали, их дом сожгли, а позже сожгли и её мать прямо на площади под ликование толпы. Чума ходила по городам и выкашивала жителей, иногда всех, и люди были сильно напуганы, а Святая инквизиция обвиняла в распространении чумы ведьм. Поэтому большинство людей радовались, когда на площади жгли какую-нибудь очередную несчастную.

Соседка, как и обещала, вырастила девочку как свою. Она ни в чём не нуждалась, была накормлена и одета, обучила её тому, что знала сама — читать и писать. Но мать и после смерти не оставила маленькую ведьмочку. Она часто приходила к ней во сне. Во снах они разговаривали, смеялись, играли, и, конечно, мать передавала ей свои знания. Проснувшись, девочка сразу хваталась за свой блокнотик и записывала туда всё, что рассказывала ей мать, чтобы не забыть — так ей велела сама матушка в её снах. Позже многие из этих записей и стали её ремеслом.

Когда ей исполнилось шестнадцать, соседка на оставшиеся от матери деньги купила ей этот домик — маленький, старенький, на окраине, но жить можно, и даже держать небольшое хозяйство из кур и огородика, которого ведьме хватало на пропитание. Ведьмам много еды не требуется. Хорошая ведьма и горчичным зёрнышком сыта.

Ведьма сидела, задумавшись, как бы заранее прощаясь с домом. Чёрный кот Мефестик лежал на коленях, свернувшись клубком, и урчал, ощущая тревожность хозяйки и пытаясь тем самым её успокоить. За печкой что-то заскреблось. Взгляд упал на фигурку домового. Это была просто игрушка, конечно — самого домового человек увидеть не может.

Ведьма аккуратно ссадила кота на подоконник и налила в миску молочка для домового за печку:

— Пей, мой хороший. Уходить будем… пойдёшь со мной?

Мефестик мяукнул — то ли с требованием и для себя миски с молоком, то ли давая знать, что он точно с ней пойдёт, главное — не забудь меня прихватить. Она налила вторую миску для кота, поставила на пол, тот спрыгнул и довольный начал лакать угощение.

Улаживая домашние дела — отдала кур соседке, прибрала дома, собрала вещи и небольшое количество воды и еды — не заметила, как опустились сумерки. Неожиданно с полки упал один из дневников ведьмы с заклинаниями. Она взглянула на полку — на месте, где только что стоял дневник, стояла та самая фигурка домового.

— Ты чего буянишь? — спросила она. — Знал бы ты, как я не хочу никуда уходить… А что поделать? Не расстраивайся, может, ещё всё обойдётся и мы сюда ещё вернёмся.

Хотя внутри себя ведьма точно знала — нет.

Подойдя к выпавшему дневнику, ведьма увидела, что он раскрылся на странице с заклинанием, отводящим взгляд.

— Так вот ты что хотел сказать… Да, стоит вспомнить это заклинание, самое время. И заклинание, запутывающее следы, не помешает освежить в памяти.

В какой-то момент на ведьму вновь нахлынули воспоминания: горящий дом, мать, жизнь среди хороших, но чужих людей. Гнев охватил ведьму. Желание мести пробуждалось в ней и начинало затмевать разум. «Да кто они такие, что могут безнаказанно так со мной поступать? А может, послушать беса и дать бой — и гори оно огнём?»

Её охватил порыв к действию. Она знала, что по первой темноте они прибудут. Уже совсем скоро. Отыскав масло для факелов, она полезла на чердак. Чердак её дома был устроен так, что забраться на него можно только из дома. По торцам чердака было два слуховых окна: одно прямо над входной дверью, второе — на противоположной, задней части дома. Там всегда стояла лестница и небольшой стог сена — как раз на случай срочной и незаметной эвакуации из дома.

Не успела она залезть на чердак, как услышала сильный стук в дверь и громкий голос инквизитора:

— Именем Святой инквизиции, немедленно откройте дверь!

Ведьма подкралась к окну, что выходило на входную дверь, и увидела их. Инквизитор — старик в рясе — стоял чуть дальше от двери, а у самой двери стояли трое вооружённых солдат в боевой экипировке: двое держали факелы, один тарабанил в дверь. Ведьма замерла. Если хорошенько рассчитать и расплескать масло так, то их всех тут же охватит пламя. Главное — только хорошо рассчитать и сделать это быстро, до того как они успеют что-то сообразить. И тогда они за всё заплатят. За всё горе, что они причинили ей. Нужно только рассчитать… правильно рассчитать…

«Гнев — то, что даёт нам сил. Сил на месть. Месть — то, что даёт покой», — говорил голос у неё в голове.

«Плескай, и пусть они горят, как горела твоя мать!»

— Ну же! — кричал Рыжий. — Давай! Лей! Это защита! Это они пришли за твоей головой!

— Нееет! — кричал ангел-учитель. — Не делай этого! Это принесёт лишь ещё большую боль!

— Проучи их! Они должны осознать, что творят зло! — кричал Рыжий.

— Месть лишь удваивает зло, а не устраняет его!

— Гнев — твоя сила!

— Милосердие! Только в милосердии сила! Сильный милосерден! — кричал ангел-учитель.

Молодого ангела-хранителя бил озноб.

Ведьма стояла с открытым сосудом масла. Её руки тряслись, по щекам ручьём лились слёзы. Она не слышала ни того ни другого, но точно ощущала в своей голове эту борьбу и всё, что происходило там между бесом и ангелом. Солдаты всё сильнее били в дверь, инквизитор кричал и угрожал, что если ему не откроют, то они вышибут дверь.

— ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ СПАСТИ ИХ ДУШИ, НО ТЫ МОЖЕШЬ СПАСТИ СВОЮ!

Закричал какой-то голос в её голове — и она его услышала.

Молодой ангел-хранитель, произнёсший эти слова, светился изнутри чистым ярким светом. В тот же миг Рыжий и ангел-учитель мгновенно замолчали, уставившись на него как на невозможное чудо.

— Милосердие… — выдохнула ведьма.

Она поставила на пол чердака масло и быстро спустилась в дом. Солдаты к этому времени уже принялись ломать дверь — времени оставалось очень мало. Ведьма посадила Мефестика в сумку, сумку со скарбом раскрыла, поставила на пол и быстро произнесла:

— Домовой, домовой, пошли со мной!

Быстро повесила обе сумки крест-накрест на плечи, окинула свой домик взглядом в последний раз и быстро полезла на чердак. Дверь не выдержала очередного удара, и солдаты вломились в дом спустя всего несколько секунд, но они опоздали. Ведьма уже убегала тропой, ведущей в лес, предварительно произнеся заклинания, отводящие глаза и заметающие следы. Инквизитору достался лишь пустой дом.

Обнаружив в доме колдовские, по мнению инквизитора, предметы, он приказал поджечь его.

Эту историю мне во сне поведал мой Дух и мой хранитель, который присутствовал при всём этом. Ведьма стояла на опушке леса, в зрачках её отражался далёкий огонь — то, что осталось от её дома. Она с досадой вспомнила, что не забрала из тайника свои вещи: деньги, которые откладывала с заказов, и самый важный её дневник с заклинаниями, доставшимися от мамы. Она досадливо надкусила кулак. Сунула руку в одну сумку — погладить перепуганного Мефестика, затем во вторую, чтобы достать воды… и там наткнулась на фигурку домового, которая была тёплая, как живая, а под фигуркой лежали её деньги и дневник из тайника.

Ведьма обрадовалась и рассмеялась. Потом обратила свой внутренний взор на Рыжего и молодого ангела-хранителя, спросила:

— А ведь это ваших рук дело?

Они переглянулись и ответили в один голос:

— Неа.

— Ага, — сказала ведьма, улыбаясь. — Так я и поверила.