Вечный сон

Глава 1

Мало кто осведомлен деталями смерти Герберта Флая. Молодого, перспективного студента второго курса исторического факультета университета города Асманд. Герберт родился и рос в семье - представителей интеллигенции города, но он отличался от своей семьи, и представителей данной социальной группы, если большая часть этого слоя прогнила изнутри, то Герберт действительно любил проводить время за чтением книг, журналов и с детства часами погружался с головой в истории, кои описаны в легендах да мифах. Мальчишка был частично отстраненным от людей, хоть и имел достаточно интересный склад ума и привлекательную, приятную внешность, вызывающую с первых минут доверие. Просто ему были неинтересны живые люди, так-как размышляя наедине с самим собой, он мог спокойно отправляться в путешествие по мирам, которые воссоздал у себя в голове. Герберт был достаточно высокого роста, и худощавого телосложения, кожа была его бледна, а глаза большими и настолько темно-карие, что было тяжело разглядеть его зрачки. На фоне своей кожи, его черные волосы с пепельным оттенком, смотрелись нелепо, поэтому стригся он всегда коротко. С детства Герберт носил прозвище “Щупальца” из-за длинны своих пальцев, но это его не задевало, ведь эта особенность помогла ему овладеть прекрасной игре на пианино. Жизнь молодого, перспективного человека закончилась слишком рано, на двадцать втором году его жизни. По официальным данным, Герберт Флай потерял сознание находясь в состоянии глубокого сна. Врачи не понимали, почему молодой человек с прекрасным здоровьем и молодым организмом не просыпается. Герберт пробыл в этом состояние десять дней, после чего скоропостижно скончался. Доктора не могли предположить причину возникновения такого состояния, и последующую причину смерти.

Все началось летом, когда Герберт заинтересованный своим генетическим древом, отправился в старинное семейное поместье Флаев “Зимний дом”. Поместье находилось за городом в двадцати километрах от города Асманд, в пригородном поселке Схам. Герберт был мало осведомлен о своей давно погибшей родне, а интерес к его корням был достаточно велик. Единственное что осталось от его давних предков, это поместье, в которое и приехал молодой человек. Никто не был осведомлен из живых членов семьи, когда и кем был построен или же куплен этот земельный участок. Лишь подойдя к земле своих предков, он почувствовал этот легкий приятный воздух, которого очень не хватает в сером городе и лишь слегка вдохнув, наполняя легкие, молодой человек ободряясь испытал легкую нотку эйфории. Открыв входную калитку, которая болталась по воле ветра, он вступил на историческую землю своих предков. Когда-то ухоженный, подстриженный газон, сейчас походивший на заросли, в коих может спокойно спрятаться хищник для нападения на свою жертву. Дом стоял лишь слегка, покосившись от времени, окруженный старыми деревьями, которые словно, обнимая утишали строение, спасая его от одиночества. Это красивый двухэтажный дом в стиле “Викторианской эпохи”. Каждое окно этого дома сопровождалось эстетически красивым витражом яркого цвета. Громадные двери дома, добродушно смотрели прямо на гостя, и ожидали, пока в их дом вновь вдохнет жизнь. Но прекрасное впечатление и уют померкли, после того как Герберт перешел порог дома. Свет сгущался, а краски из сочетания ярких цветов вперемешку с солнечным светом, переходили в мрачные оттенки серого. Гротескная тьма спускалась на студента, поглощая его целиком. Чувство паники, одиночества и страха витали в воздухе. Мертвая прохлада, словно в склепе, затем завывающий старый пол начал издавать симфонии смерти. Словно кто-то захлопнул крышку гроба, раздался эхом сильный стук – закрылась дверь и свет погас, назад уже не повернуть. Герберт стоял в полумраке, и лишь капля света пробивалась через окно со второго этажа сквозь витражи окон, лишь частично освещая вестибюль. В поместье никто не приезжал с момента смерти Миссис Флай – его бабушки, а это одиннадцать лет кряду. Ступор отпустил студента, и в нем снова заиграли нотки жизни и энтузиазма. Кинув чемодан с вещами в вестибюле, Герберт отправился рассматривать остальные части дома. В студенте больше не было страха, а лишь дикий интерес, как можно больше узнать о своей семье. Дом был окутан паутиной и плесенью, мрак и тьма обитали в нем, но студента уже ничем нельзя было напугать, ведь он приступил к своему любимому делу – изучению. Первый этаж был большим и пустым, слишком много свободного пространства пытались когда-то заставить роскошной мебелью. В левой стороне дома находилась кухня, а перед ней большая столовая комната, которая более походила на трапезную монастыря. По центру находилась гостиная, где стояли два старинных дивана, которые словно смотрели друг на друга, ведя светскую беседу. Рядом с ними делили пространство столетние комоды ручной работы, на которых стояли золотые подсвечники. Они выглядели как новые, только лишь слой пыли и одеяло из паутины омрачали их сияние. На стенах весели портреты неизвестных для Герберта людей, но он предполагал, что это его давние родственники, прабабушки и прадедушки, и остальные, кои ему были неизвестны. Чуть правее от гостиной находилась деревянная лестница, которая вела на второй этаж. Когда-то она была прекрасна, ведь на ней еще видны следы ручной работы мастера. Подъем на второй этаж также сопровождался картинами, но на фоне лестницы, они смотрелись достаточно безвкусно. В восточном крыле дома, на первом этаже находилась прачечная комната, с маленькой коморкой, которая ранее служила жилой комнатной для прислуги. Правее располагалась уборная комната, которая не плохо сохранилась для своего времени, лишь обилие плесени и наличие мокриц омрачали этот небольшой квадрат. Поднимаясь на второй этаж,Герберт ощутил ветхие ступени лестницы, и пролетевшую эпоху этого дома. Схватившись за перила, он почувствовал куски обмякшей древесины у себя в ладони, но и это не пугало студента, в его голове не было и мысли, о том, что лестница может рухнуть. На втором этаже раскинулся жилой корпус, три большие комнаты стояли в ряд, провожая коридоры по сторонам. Правый коридор вел к кабинету Мистера Флая, а левый к отдаленной гостевой комнате, где когда-то останавливались на ночь друзья или же члены семьи Флаев. Герберт начал осматривать комнаты по порядку, но по-своему, его путь начинался с гостевой комнаты, через все спальни и должен закончится в кабинете мистера Флая. Пройдя по коридору, он вошел в комнату для гостей, точней, в то что от нее осталось. Она не была большой, скорей средних размеров, а ее дизайн не представлял из себя, что-то выдающиеся, совсем обычная комната, в которой стояло две кровати, одна односпальная и одна двуспальная. У окна стояло кресло, а у стены располагался письменный стол, соседствующий с небольшим шкафом и сопутствующим его комодом. Окна были прикрыты нежно-голубыми шторами, лет десять назад. Сейчас же - это коричневатые, с едва заметным голубым оттенком сгустки ткани. Возможно это выглядело бы гостеприимно, если бы ножки кровати не лежали ей параллельно. Письменный стол, и вовсе стал общежитием для членистоногих насекомых. Первой целью Герберта, были: семейные альбомы, фотографии, записи и сопутствующие документы с бумагами. Но в этой комнате не были ничего важного. Запах плесени проводил студента из гостевой комнаты и сопроводил к следующей – детской спальни. Это была комната, в которой в свое время росла и жила мать Герберта, Миссис Маргарет. Эта комната была достаточно большой и выделялась своим резким запахам, и обилием луж. Над этой угловой комнатой снаружи проходили водосточные трубы, которые уже несколько лет находятся в ужасном состоянии. На данный момент вся жидкость с крыши в малых объемах скапливается здесь. Маленькие лужи, темно-серого цвета разлились по комнате, как маленькие озера, создавая тем самым маленькие островки суши, по которым можно было более-менее передвигаться по комнате. Маленькая, металлическая кроватка стояла у стены напротив окна, вся ржавая и изуродованная временем, на ней лежало пару мягких игрушек и все еще, было постелено детское постельное белье лазурного цвета. Напротив, было небольшое окно, закрытое оборванными, кремового цвета шторами и белоснежными когда-то занавесками. Интерьер комнаты был почти уничтожен, мебель разложилась на щепки перемешавшись с разложившимся материалом от мягких игрушек, но в уголке еще виднелся детский столик, скосившись на одну ножку он печально поглядывал в дверной проем, словно ожидая какого-то чуда. На столике стояла фотография в рамке, на ней была изображена совсем маленькая Маргарет, которая сидела на руках у своего отца – Мистера Флая. Перепрыгивая через озера, по островкам, студент покинул хоть и уничтоженную, но все еще миленькую комнатку. Далее шла спальня супругов Флаев, студент протянул руку к дверной ручке, как раздался резкий удар в стену дома сопровождающийся звуком разбивающегося стекла. Студент на секунду замер и направился к лестнице. Спустившись вниз он застал мрачную картину: Птица разбила окно влетев в дом. Она лежала на полу подрыгивая своими изуродованными и порезанными конечностями, обильно истекая кровью. Вдруг резко раздались пронзающие звуки острых лапок, словно кто-то очень маленький, быстро перемещался на острых каблуках. - Это крысы. – Прошептал студент самому себе под нос. Он хотел было взять птицу в руки, как большая серая тварь, более походившая на жирного кота, схватила птицу за правое крыло и утащила в темноту, с последующими дикими и животными звуками, разрывающейся плоти. На улице стемнело, интерес Герберта был велик, но голод и усталость дают о себе знать. Студент не собирался оставаться здесь на ночь, перед приездом он отправил письмо своей тете, сестре матери, которая жила неподалеку, через две улицы. Она была рада принять своего племянника, которого не видела более восьми лет. Подняв свой чемодан, он покинул погибающий дом. Дошел он достаточно быстро, путь от поместья до дома тетки Марии составлял по времени не более десяти минут. Она добродушно его встретила, и незамедлительно принялась накрывать на стол. Она расспрашивала Гербрета об учебе, как он себя чувствует и какие у него планы на это лето, но студент молча поглощал пищу, после чего насытившись, принялся расспрашивать об умерших родственников и о поместье в целом, ведь она и его мать выросли в нем, но ничего нового узнать так и не удалось. - Почему никто не следил за домом столько времени? – промолвил Герберт за столом. - А зачем? У нас нет средств, для его ремонта, как и времени – ответила без эмоционально Мария. -Такой дом, и такая память. Почему никто туда не переехал? Ведь дом, в котором вы живете, куда меньше. – С негодованием спросил студент. - Какая память? Я ничего не хочу знать и помнить об этом ужасном доме. – На повышенном тоне ответила тетя, после чего встав из-за стола, направилась к раковине, встав спиной к Герберту. Ее лицо изменилось за секунду, она была рада приезду Герберта и добродушна его встретила, студент не понимал, что ее так заставило изменится в лице. В комнате затаилась нервная тишина. - Твоя комната готова. – Нервно проговорила Мария, покидая кухню. Устроившись на кровати Герберт достал из рюкзака копию старинной рукописи, это был фолиант старого и безумного математика, чьи знания, по легендам вышли за грани человеческого разума. Яаков Мизрахи сошедший с ума после своего безумного открытия. Безумец, кой никогда не веривший, что человеческие сны, это всего лишь фантазия человеческого мозга и игра разума, или же как заверяли местные психологи: “Сон – это предупреждение о нашем состояние." У математика была своя теория, над которой он проработал всю свою жизнь. Он был убежден, что человеческий разум способен заглянуть в другие измерения, и не только. Последние годы до своего загадочного исчезновения, он был занят поисками геометрической погрешности нашего пространства и реальности. Как гласит легенда у него это получилось, найдя эту самую погрешность, на мансардной комнате в одном из старинных домов. Не теряя времени, Мизрахи принялся ставить там свои опыты, связывая сон, время и пространство. С помощью сна в определенном месте и в правильное время, он смог заглянуть за границы нашего измерения. Три утра и три ночи, математик провел в состояние глубокого сна, не просыпаясь и игнорируя основные потребности, такие как: пища и вода. На четвертое утро его глаза открылись, но его взгляд впредь был иным, наполненный скрытыми знаниями и безумием. Потерявший разум безумец, принялся что-то записывать в свой дневник. Шесть суток, не отрываясь он сидел и исписывал чернилами листы своего дневника. Закончив свою рукопись, математик загадочным образом исчез раз и навсегда, не оставив и единого следа. Нельзя сказать, что его упорно искали, так-как по своей натуре он был отшельником и о его друзьях или же родственниках известно – ничего. В итоге потеряв хозяина, дом в котором проводились скрытые опыты, стал пустовать. Спустя время в нем начали скапливаться маргинальные личности, устраивая там ночлег, переходивший по ночам в таверну низшего сорта. Местные органы власти заинтересовавшись этим домом, а именно его ценой, придя на место разогнали бездомных людей. Удивителен был тот факт, что безумие и бардак царили во всем доме, кроме той самой таинственной мансардной комнаты, в которой по легенде и творил свои безумства Мизрахи. Никто из ранее обитавших здесь сомнительных личностей, даже и не зашел в нее. Все личные вещи безумного Яакова остались на месте, как и его исписанная чернилами записная книжка. Время было позднее, на дом повесили замки и на следующий день был запланирован общий обыск и оценка стоимости дома. Сотрудники местных органов власти прибыли на рассвете к дому, и были озадачены. Все замки были на месте, каких-либо следов пребывания и проникновения в дом не было, но имелся один загадочный инцидент. Исчезла рукопись безумца, ее отчетливо запомнили, так-как только она и потухшая свеча на подсвечнике, лежали на столе в этой комнате. Все остальные личные вещи остались на месте. Жители соседних домов помогли описать Яакова. Это был высокий, худощавый старик семидесяти лет, с круглыми потертыми очками с залепленной оправой. Его седые волосы были настолько белы, что по ночам его было видно из далека, его можно было увидеть через улицу, когда он стоял у своего окна в полумраке. Более никаких особых примет он не имел. Спустя двести семнадцать лет объявился “Личный дневник безумного математика Яакова Мизрахи “. Именно с этого момента, он и обрел свою посмертную эзотерическую славу. Эта рукопись появилась на полках известного в оккультных узких кругах букиниста Йозефа Палей. Откуда у него эта рукопись? – Самый часто задаваемый вопрос, среди круга букинистов. Журнал Мизрахи выкупил неизвестный человек, после чего сделав десятки копий, подарил безумные записи всем желающим. Впредь, сам дневник не был единственным экземпляром, отныне были копии, которые по качеству выделялись лучшим состоянием, чем сам оригинал, но сама рукопись имела более оккультный вес. Человек сделавший это, обрел тайную славу, никто не знал его именно, как он выглядит, но все были ему весьма благодарны. Спустя тринадцать лет оригинал вернулся в руки букиниста Йозефа, а от бывшего его владельца не было никаких вестей. Этот факт, заставил людей создавать страшные догадки, о том, что букинист нашел этого человека и убил. Палей решил вновь сделать рукопись – единственным экземпляром, и принялся скупать копии дневника за не плохие деньги, и никто не могу ему отказать. Но как бы букинист не пытался, несколько копий так и остались ходить по рукам. Таким образом, одна из копий записей безумного математика Яакова Мизрахи оказалась в руках юного студента Герберта. Парень много читал о пропавшем без вести безумце, и его таинственных исследованиях. Его счастью не было придела, когда в его руки попали эти ужасающие разум записи. Ночи на пролет студент погружался в безумство математика, не замечая, как его психика ломается до необратимого состояния. Солнечные лучи пробились сквозь шторы, через окна дома и разбудили студента. Он проснулся в отличном состоянии, ведь после прочтения очередных страниц, фантазия будоражила его разум таинственными снами. Мария приготовила завтрак и накрыла на стол для племянника, ее настроение было куда лучше, чем вчерашним вечером. Сидя за столом, студень чуть было не принялся вновь расспрашивать про дом и родственников, но своевременно одумался. – Благодарю - единственное слово которое было промолвлено из уст Гербрета. - Сегодня вновь пойдешь к руинам? – С негативом спросила Мария. - Да, ведь я ради этого приехал сюда, и не такие уж там и руины. – Улыбаясь проговорил студент, пытаясь немного смягчить атмосферу, которая снова стала накалятся в комнате. Закончив трапезу, молодой человек взяв с собой сумку, направился к выходу, но его остановила тетушка, она так-же собиралась идти по своим делам и окликнула молодого человека. Они вместе вышли из дома и пройдя метров пятьсот в одну сторону, разошлись по своим путям. Дом вновь стоял добродушно ожидая гостя, клумбы словно расцвели за ночь, а солнце игралось лучиками на осколках разбитого стекла. Войдя в дом, парень направился на второй этаж, продолжая осматривать апартаменты. Подойдя к спальне, его будоражило предвкушение, он был уверен, что найдет там, то ради чего сюда приехал. Ручка опустилась вниз и раздался терпкий скрежет двери. Резкий трупный запах ударил студента в нос и повалил его на пол. В глазах померкло, все вокруг помутнело, а в ушах раздался звонкий свист, и маленькие лапки вновь забегали, скрипя своими когтями по деревянному полу. Привстав студент кинул свой взгляд на кровать и обомлев чуть было вновь не упав. Он увидел труп, труп своей погибшей бабушки, а точней, очертания ее лица и тела, которое лежало, разлагаясь на кровати. Ее обвивали сотни червей и поедали желто-белый опарыши, которые более походили на пиявок наполненные гнилой субстанцией. Они словно выпивали из нее остаток жизни, после чего лопались, окисляя вокруг себя все пространство. Паника напала на студента, паралич взял над ним контроль, он чуть было вновь не потерял сознание, как свист в ушах прекратился и лишь моргнув глазами, ужасная картина развеялась как прах. Перед ним стояла старинная, громадных размеров деревянная кровать, изуродованная грызунами. Покосившись на одну сторону, она словно всматривалась в человека у дверного проема, ожидая его действий. За ложей стоял обветшавший полуразваленный комод, а напротив кровати стоял письменный стол, справа от которого покосившись на стену погибал красивый, деревянный шкаф из белого дерева с зеркальными дверьми. Внутри не было ничего ценного для Герберта, только лишь старые сгнившие вещи. Шатаясь он бродил по комнате и лишь присев на край кровати, она с треском обвалилась на пол, раздвинув по сторонам свои ножки. Подойдя к письменному столу, и вытерев слой пыли, он обнаружил какие-то выцарапанные неизвестные символы, они не были ножом вырезаны, и это была не подпись мастера, словно кто-то торопился, и через силу выцарапал их ногтями. Из выдвижного шкафчика по центру стола, торчали бумаги, но они были настолько размякшими, что при прикосновении разрывались и распадались прямо в руках, верхняя надпись: “Регистрация.” – это было единственное, что удалось прочитать. Потерпев вновь неудачу в поисках, Гербрет покинул спальню. Следующая комната, являлась последней по коридору, ведущей к кабинету, по всей видимости она принадлежала Марии, сестре Маргарет, второй дочери супругов Флаев. Открыв дверь с облезающей розовой краской, он перешагнул порог комнаты, и был достаточно озадачен увиденным. В пороге его встретила металлическая кровать с перилами и привязанными к ним, достаточно толстыми кожаными ремешками. Уводя свой взор от кроватки, странный дизайн и атмосфера комнаты не переставали напрягать студента. Комната выглядела меньше всех предыдущих, хоть и квадраты были одинаковы, виной тому, толстый слой стен комнаты, состоящий из неизвестного материла, который по всей видимости, служит звуконепроницаемым слоем. Обернувшись на дверь, студент заметил, слой такого-же материала приделанный к двери изнутри. На двери были видны следы глубоких порезов когтями, словно какой-то дикий зверь, пытался отсюда выцарапать себе проход. Комната была очень темной, и освещалась лишь светом из коридора. Окна внутри были заделаны, чем-то плотным и темным, не пропускающим свет, хоть и изнутри было, красиво украшено витражом. Никаких игрушек, детских столиков и мебели не было, лишь в правом углу стоял одинокий, металлический шкафчик с надписью: “Мария”. Вместо ручки на шкафчике весела цепь, с замыкающим ее замком, хоть и десятки лет прошли поди, но замок лишь слегка проржавел. Герберта хоть и охватил интерес, что таится там внутри, но не было никакой возможности, открыть замок и заглянуть внутрь шкафчика. Озадаченный, размышляя о этой комнате, молодой человек покинул ее и направился далее по дому. Повернув за угол, вперед по коридору расположился семейный кабинет, но и это было не самое интересное. Перед кабинетом справой стороны, сверху виднелся веревочный трос. Лишь слегка потянув за него студент сам и не понял, как определил свою судьбу. Мелкие куски дерева вперемешку с опилками, пыль и грязь начали ссыпаться сверху, но в глазах студента горел лишь огонь. Люк сверху открылся и из темноты начала опускаться дряхлая, разлагающаяся, маленькая лесенка. Недолго думая, с пламенем в глазах, парень схватился за нее руками, опираясь об стену, принялся забираться по ней. Густая темнота, смрад и обилие паутины царили в этой комнате. Это был мансардный этаж, угрюмая комната, непонятного, таинственного стиля. Ее стены словно были искажены в пространстве. Стена словно была согнута, и каждая доска принимала змеиную форму. На полу были вырезаны непонятные символы, несколько кругов соединялись и образовывали движение колец, а в центре был вырезан треугольник, но не тот, который мы себе представляем, нет. Треугольник с четырьмя углами, искаженный и непонятный человеческому взору. В правом дальнем углу, прям под крышей стояла кровать в отличном состоянии и заправлена чистым бельем. В противоположном конце стоял письменный стол, на столе чернильница, перо и пару пергаментных листов, освещались тлеющей свечой на столе. В голове не укладывалось, как при таком бардаке и обилие паутины, мебель сохранилась в отличном состоянии. Подойдя к письменному столу, Герберт не услышал и не увидел, а почувствовал, как кто-то словно прошел за его спиной. Обернувшись молодой человек никого не заметил. Но ощущение чего-то присутствия не отпускало его. Откуда здесь свеча? – Вопрос который встал в голове молодого человека. Паранойя настигла студента. Схватив в правую руку подсвечник со свечой, он всматривался в каждый угол, но лишь немного отойдя от стола в сторону северо-западного угла комнаты, свеча погасла. Неистовая тревога и предчувствие опасности – это единственные чувства кои сейчас питали его. Оцепенение пришло следом. Головокружение, паническая атака и как следствие потеря рассудка. Тело студента упало, его голова лежала по центру круга, смотря своим взглядом на верхний угол треугольника. Спустя полтора часа студент пришел в сознание, но он словно не помнил и не понимал, что произошло. Пробудившись в первые секунды, Герберт испытал детскую радость, вперемешку с уютом, и лишь спустя секунд тридцать он резко поднялся, и забившись в угол как забитая кошка, проматывал все что произошло часами ранее. Спустя небольшой промежуток времени, его зрение приспособилось к густой темноте, и уже разбирая очертания комнаты, предположительно понимая, в какой стороне выход, парень резко вскочил, направившись к лестнице. Поторопившись не успев схватиться и упереться об стену, он свалился на балюстраду балкона второго этажа, после чего приземлился на пол, прям перед дверью кабинета. Превозмогая физическую боль, встав и галопом направившись к спуску на первый этаж, в ужасе, не оборачиваясь он перепрыгивал через ступени лестницы, разрушая ее основательно. Спустившись, студент направил свой взор на балкон второго этажа, и отсюда прекрасно был виден этот подъем. Заострив свой взгляд, словно ожидая, что вот-вот что-то произойдет, он готов был сразу выбежать на улицу снося входные двери. Прошло секунд десять – ничего. Прошло тридцать секунд – ничего. Немного приходя в себя, опустив свой взгляд на пол, раздался хлипкий, глухой удар, подняв вновь свой взор, он более не видел проем этой комнаты, люк закрылся. Не понимая кто здесь может быть, резко обернувшись выбежал на улицу, но за дверью его ждал человек. Это был пожилой мужчина, лет шестидесяти в старинном длинном пальто и с деревянной, лакированной тростью в правой руке. Его внешность не совсем соответствовала возрасту, морщины и седина выдавали возраст старика, но его тело было куда более подтянутым, чем у его сверстников. Прямая осанка, широкие плечи, достаточно крупное и спортивное телосложение и рост чуть более двух метров. Он встретил студента своей грудью. Парень уносил ноги достаточно быстро и врезавшись в старика, упал на спину, а тот даже и не пошатнулся. - Вы кто? – В ужасе еле проговорив спросил студент. - Нет, это вы кто? – с ухмылкой на лице, ответил вопросом на вопрос старец. - Я ранее вас здесь не встречал. А не вы ли юнец, наследник, сея прекрасного поместья? – Присев на одно колена, приблизившись к Герберту, спросил старик. - Нет, но оно принадлежит моей семье. – Ответил Герберт, разглядывая старика с ног до головы испуганным взглядом из-под лба. - Вы изрядно напуганы. Это я вас так сильно напугал? - Улыбаясь спросил старик. В ответ последовало лишь молчание, и испуганный щенячий взгляд, - Ну что ж, приятно познакомится. Позвольте мне представиться, меня зовут Фелис Де Аллен. Я когда-то был другом семьи Флаев, как сейчас помню эти времена. – С доброжелательной интонацией произнес старик, протягивая руку молодому человеку. Гербрет протянул руку в ответ. С неожиданной легкостью для своего возраста, потянув через рукопожатие на себя студента, поднял Герберта на ноги. Парень ели стоял на ногах, шатаясь на одном месте, в его голове веял туман, а рассудок был изрядно потрепан. - А вас то как звать юноша? Промолвил старик, глядя в потерянные, затуманенные, словно стеклянные глаза парня. - Меня зовут Гер… Герб... Мое имя – Герберт. – Еле шевеля губами, заикаясь, томным голосом, вперемешку с отдышкой, молодой человек произнес свое имя. - Очень приятно Герберт, а что вы тут собственно делаете? - Ничего. – Резко ответил молодой человек. - Не хотите отвечать – ваше право. Если вам понадобиться помощь, то можете ко мне обратиться, буду рад помочь потомку, семьи Флаев. Я живу вот там, идти прямо по улице и третий дом справа, под номером семь. – Проговорил старик, указывая тростью в сторону своего дома. - Да, конечно. – С каменной интонацией ответил Герберт, приходя в себя. Мужчина, опустил трость вниз, после чего кивнув молодому человеку, направился в сторону своего дома. Студент простоял в непонимание еще минут пять, после чего повернувшись к дому, схватил дверную ручку и хотел было потянуть ее на себя, как почувствовал вибрацию по земле, словно что-то громадное упало со второго этажа. Герберт застыл, сжимая ручку входной двери в руке, после чего отпустив ее начал задним шагом, смотря на дом, покидать территорию поместья. Размышляя над увиденным и случившимся, он направился в сторону дома тетушки. Шагая спокойным темпом, улыбаясь прохожим людям он мысленно находился в доме, проматывая каждую секунду, что он там находился, всматриваясь в воспоминаниях в каждый уголок дома, и пытаясь разглядеть неизведанный ужас. Капаясь в своей голове, отчаянно дать объяснения, всем странным событиям, он лишь все глубже и глубже загонял свой рассудок в угол безысходности. Вдруг Герберт резко остановился и повернув голову направо, окинул взглядом дом, это был дом старика Фелиса. Разглядывая дом, парень всмотрелся в окно, через которое открывалась печальная картина: Старик одиноко сидел за столом, положа руки друг на друга, всматриваясь в стену, по всей видимости, одиночество убивало одинокого, пожилого человека. Герберту стало жаль старика, и пока в его голове велся спор, подойти к дому или нет, он уже постучал в дверь старика. Незамедлительно раздался щелчок и дверь открылась. - Ааа… Это вы, юный Герберт Флай, рад вас видеть и чем могу быть вам полезен? – Добродушно встречая гостя на пороге, сделав жест рукой в сторону гостиной комнаты, открыл дверь Фелис Де Аллен. - Я ничего не нашел в доме, никаких сведений, только лишь жалкую, мертвую бумажку. Вы были их другом, расскажете мне о них? - Ну-же, проходи, будь как дом, коль желаешь - расскажу. – С улыбкой добродушной на лице, проговорил старик, повторно сделав жест. Герберт слегка улыбнулся и переступил порог дома. Старик проводил студента в гостевую комнату и пододвинув стул, сделав жест рукой. Герберт присел и сам того не заметил, как минувшие события покинули его разум. Старик улыбаясь смотрел на молодого человека, и сложа руки начал спрашивать про его родителей. Но парень словно пропустил вопросы мимо ушей и затаил дыхания. Спустя минуту парень начал осыпать вопросами старика, а тот принялся на них отвечать. Вопросы не были чем-то из ряда вон выходящими, скорее наоборот, в молодом человеке из-за чувства жалости, проснулась некая забота. Старик остановил Герберта, и попросил его задавать те вопросы, на которые он хочет знать ответы, на что студент растерялся. В комнате наступила тишина. - Ну что-ж, тогда я проявлю инициативу. – Проговорил хриплым голосом старик, рассеяв тишину. Фелис принялся рассказывать историю, что древнее их столицы - города Асманд. Указав пальцем в сторону окна, улыбаясь старик спросил – Ты видишь этот холм? - Да. – Ответил коротко студент, не понимая сути вопроса. Более тысячи лет назад, здесь стоял первый город, что был построен на этих землях. Назвали этот город в честь предводителя племени кочевников кои сюда пришли. Архаримус – Так звали этого человека, так и назвали старинный город, что потом познал святое пламя. Простенькие дома из дерева, изредка наложенные друг на друга, покосившись заполоняли улицы. Единственное, что в этом городе было прекрасно и совершенно, так это местная церковь. Более пятидесяти лет во главе с Архаримусом, проливая кровь, первопроходцы отстроили сей изящное сооружение, кои не описать словами. В центре города расположилось величественное и таинственное творение готического стиля. Башни, устремленные ввысь к небесам, окутывая тенями полгорода, смотрели на человека с высока, и не менее завораживающими являлись шпили, что словно уходили в небеса. Возвышенное и гордое, чудотворное творение, символ человека, веры и его силы, расположилось в сердце города. Многие взрослые люди, брали детей за руки и ходили вместе с ними к церкви, чтобы просто любоваться таинственной красотой, творением не человека, а творца. Пройдя через гигантские двери, что олицетворяли могущества сего строения, тебя сопровождали взглядами витражные окна, кои были настолько велики, что ты себя ощущал настолько маленьким и слабым, что в это же мгновение, готов был сознаться во всех земных грехах и молить о прощении. Пройдя по мраморным плитам, через ряды скамей, на тебя с панели с небольшой высоты, смотрел святой алтарь с сопутствующей кафедрой, откуда и вещал священный богослужитель. Иконы не спускали взгляд с посетителей, словно наблюдая за каждым, хранили порядок и покой в богоугодном месте. По вечерам и иногда ночам, георгианский хор покорял сердца жителей своим пением, вслушивались все жили города, даже те, что были далеки от религии, не могли не признать волшебную красоту сего пения. Над городом, на том самом холме, каждый вечер на фоне луны стоял словно исполин старый Архаримус. Он стоял и наблюдал часами за процветающим городом, как в нем течет и расцветает жизнь, и тем временем церковное пение омывало его душу. Дом предводителя, что раскинулся на отшибе холма сильно отличался от домов жителей города, он был достаточно скромен и построен чуть ли не из веток, ветхий, хрупкий дом, в котором вечно царил мрак и прохлада омывала его. Но не все в городке было так гладко и прекрасно, как казалось на первый взгляд. В канун вальпургиевой ночи, пропало шестеро детей, совсем юные и малые три девочки и три мальчика, что гуляли возле дома. Убитые горем родители обратились к своему предводителю, дабы тот предпринял какие-либо действия. Просьбы людей были услышано. Архаримус собрал людей, были проведены обыски домов, прочесаны близлежащие леса и поля, но поиски не увенчались успехом. К сожалению, это было только лишь начало. Через год, вновь в канун вальпургиевой ночи пропало еще шестеро детей и на следующий год, и на следующий. Бесчинство не прекращалось вплоть до последнего года существования города, и к сожалению, или же к счастью причина была выяснена. Не так был свят исполин Архаримус и не так был прекрасен город, как казался на первый взгляд. Жители города, что ранее были племенем кочевников, никогда ранее не видали церковь и были далеки от религии, кои посвятил их Архаримус во главе со священниками. Ложь, коварство и обман царили в городе, облаченные в белые рясы, прикрываясь святыми и благими намерениями ходили вовсе не священнослужители, а наоборот – адепты некого культа, что приносили детей в жертву в вальпургиеву ночь. Родители принесенных в жертву детей, ходили молится к алтарю, на котором их и убили. Один этот факт, заставляет будоражить разум нормального человека, но Архаримус на этом не остановился. В крипте церкви, каждый конец и начало нового месяца адепты культа творили ужасные таинства, жертвами которыми были и местные домашние животные, и жители ближайших деревень, и просто путники, что забрели в этот город. Возможно конец безрассудным деяниям и не настал бы и тайна покрытая мраком, не явилась бы на взор всеобщий, если бы не паломник. Георгий – паломник, что держал путь на святую землю, забрел в город и остановился на ночлег, его отлично запомнила хозяйка трактира. Молодой, блондин с серыми глазами и монашеской прической, достаточно вежлив и грамотен. Высокого роста и стройного телосложения, не имел ни шрамов, никаких либо других отличительных черт. Адепты во главе с Архаримусом не могли упустить такой подарок судьбы. Ночью несколько человек ворвалось в комнату за паломником и схватив увели его в церковь, где сотворили над ним столь ужасные вещи, что даже не представится адекватному разуму. Его подвесили на цепи, толстые, ржавые крючки проткнули его плоть и удерживали на весу заражая его кровь. Пронзая тонким и наточенным ножом его плоть, из него вырезали кожу, и укладывая на пюпитр делали из его плоти некий фолиант. Душераздирающие крики слышал весь город, но позже глава скажет своим людям: “Один человек был сильно болен, и в процессе лечения, он страдал, вот что за крики были ночью. Сейчас же, все хорошо и беспокоится не нужно!”. Но Георгий, будучи паломником помогал монахам, доставляя письма, или же некие посылки монастырям, что были по пути, и этот случай был не исключением. Спустя полгода, когда монахи поняли, что сообщения не было доставлено - затревожились. Монахи были посланы во все близлежащие города и селения, дабы собрать сведенья о Георгии. Спустя две недели, когда все монахи должны были вернуться и предоставить информацию, они обнаружили еще одну пропажу. Брат Август не явился в назначенное время к монастырю, его прождали сутки, но его так и не было. Его постигла кара Георга, мучительная и ужасная. Тогда все стало ясным, отправив письма о помощи другим монастырям монахи собирались с силами, а культ тем временем продолжал свою жизнь. Зимой, в канун рождества в город Архаримус явилась церковная армия, и взяв под стражу всех местных чинов, и оградив всех жителей друг от друга началось расследование. Выяснилось, что пение отнюдь не было георгианским хором, это были оккультические хоры, молитвы – вовсе были непонятны и не на латыни, а на каком-то неизвестном языке. Архаримус был арестован, в его доме нашли люк, а в люке стол и предметы декора, сделанные из костей детей. В крипте церкви нашли пыточную комнату, в которой совершались ужасные действия. Члены культа, что были выявлены сгорели на святом костре во глава с Архаримусом. Момент казни был ужасен, никто из них не вопил от боли, никто из них не испытал и страха. Все безумцы как один, смеялись и гоготали, они смотрели на жителей и в их глазах была лишь насмешка, и не более. Последние слова Архаримуса были ужасны: “Я еще вернусь”. Прокричал безумец, как после его слов раздался удар в небесах. Начался сильнейший ливень, словно град из воды. Ветер, набирая скорость сносил здания, разрушая их на щепки. Молнии сверкали в небе и изредка ударяли в деревья сжигая их молниеносно. На следующее утро жители застали уничтожение святым пламенем церковь, а далее под святое пламя и пошли остальные здания, так-как земля здесь была проклята. Часть жителей забрали в монастыри и помогали с реабилитацией, часть жителей ушли далее скитаться по землям. - Ужасная история этих земель, правда? – Хриплым голосом проговорил старик, вставая со стула. - Весьма пугающая. – Задумчиво ответил Герберт. - Дом вашей семьи стоит на останках проклятой церкви, Герберт. – Сменив дружелюбную интонацию на более агрессивную, повернувшись лицом к молодому человеку, на повышенном тоне произнес старик.