vechnyj_pokoj.ru
Глава 1
Пролог
Вадим Руднев не спеша усаживался у монитора. Все срочные дела он привык делать в первой половине дня, вторая же отводилась для рутинной повседневной работы. Ну и для форс-мажоров, конечно, которых, к счастью, было немного. Поскольку часы показывали половину седьмого вечера, ничего особенного Вадим не ожидал. Однако электронная почта принесла ему неприятный сюрприз: тридцать новых писем от постоянных клиентов и двадцать – от админов, живущих в разных уголках мира. «И чего это их всех расперло на ночь глядя?!» - недовольно пробурчал Вадим, открывая первое письмо от дамы из Ростова. По прочтении он решил, что это глупая шутка. Прочтя остальные двадцать девять, он перестал считать это шуткой, но затруднился с определением того, о чем ему сообщали респонденты. Розыгрыш, мистификация, общее умопомешательство, изощренная хакерская атака?...
Прежде чем открыть первое письмо от админа, Руднев несколько раз глубоко вдохнул, выкурил сигарету, попил воды, как можно дальше оттягивая неизбежное. Но неизбежное на то и неизбежное, что сколько его не оттягивай, оно все равно наступит. Админы ничем не порадовали своего начальника. Они сообщали о том же, что и простые пользователи, просто делали это менее эмоционально и приводя больше фактов. Ко многим посланиям прилагались данные проверок, свидетельствующие о том, что общим умопомешательством тут и не пахнет. Все прочие версии продолжали оставаться актуальными.
Того, о чем сообщали Вадиму Рудневу полсотни человек, не могло произойти в принципе. Потому что не могло произойти никогда. Тем не менее, это произошло и с этим надо было что-то делать. Вадим почувствовал накатывающую волну паники. Руки, лежащие на клавиатуре, начали мелко подрагивать, тоненько зазвенело в ушах, к горлу подкатил тошнотворно-кислый комок… Мозг выдавал варианты действий: сейчас же проверить все самому, бежать в службу безопасности, повеситься, позвонить Липатову… И не успела мысль о звонке шефу до конца сформироваться в разгоряченном сознании Руднева, как зазвонил телефон.
- Алло?
- Руднев, мать твою, что там у вас происходит?!
- Арсений Станиславович, я….
- Что – ты??? Что там происходит, я тебя спрашиваю!!!
- Я пока до конца не разобрался в ситуации, но… Арсений Станиславович, а у вас есть какая-то информация? Вам уже кто-то звонил?
- Да, черт тебя возьми, у меня есть информация! Наташку с подозрением на инфаркт увозят в больницу, потому что она получила письмо от Алисы!!!
- Что???
- То!!! Короче, через час общее собрание! Бей тревогу и собирай всех! Надеюсь, что к этому времени ты оторвешь свою задницу от кресла и сможешь дать мне исчерпывающий отчет о происходящем!
- Да, но…
Короткие гудки отбоя… Вадим обессиленно положил трубку и пустым взглядом уставился в монитор. Он знал, что предстоит сделать в первую очередь, но никак не мог собраться с силами. Наконец, решился, вылез на сайт, ввел пароль и… Застонал… Ибо первое, что бросилось ему в глаза, - фраза «Я скучаю по тебе, Нероша!». Через несколько секунд Вадим Анатольевич Руднев, сорокатрехлетний и стапятидесятикилограммовый доктор физико-математических наук, грузно бежал по коридору, раздавая отрывистые команды сразу по двум телефонам.
Глава 1
Эпизод первый
Холодная ноябрьская ночь 2011-го года… Как же Арсений ненавидел ноябри и ночи! Ноябри – за мразную погоду, ледяную промозглость, беспросветность и никак не рожающуюся снежную и чистую зиму. Ночи – за давящую темноту, бесполезное и ненужное времяпрепровождение в виде сна, за потерю контроля над собственным существованием. А сейчас ноябрь и ночь сошлись вместе и мучили его, не давая вздохнуть, не предоставляя даже малейшей передышки. Боль, сконцентрированная в районе солнечного сплетения, многократно усиливалась под воздействием этих давних врагов, и спасения не предвиделось никакого.
В сизых клубах табачного дыма тонула комната. Только экран компьютера мерцал, пытаясь пробить эту призрачную, но такую плотную завесу. Арсений потушил сигарету и посмотрел на монитор. Его страничка в «Одноклассниках»… Непослушными пальцами он щелкнул по строке «Избранные пользователи» и перешел на другую страницу. Алиса Липатова, 18 лет. Статус: «Дочка, я тебя люблю, и Феррари подарю!» Так мне папочка сказал и, представьте, не соврал!». Арсений усмехнулся: стихосложение никогда не было Алисиной сильной стороной. Впрочем, у нее достаточно сильных сторон, и эта маленькая бездарность была вполне простительной.
Последний визит – 25 ноября в 13.41. Пять дней назад… Давненько Алисончик тут не была… Арсений прокрутил страницу вниз. До форума. «Погасло наше солнышко. Как мы будем без тебя?». «Скорбим вместе с родными». «Подружка моя любимая, ну как же так???». «Господи, ну почему ты забираешь лучших и так рано???».
Пять дней назад Алиса Липатова, восемнадцатилетняя умница и красавица, лучшая студентка на курсе, выстраданная и вымоленная мамина-папина дочка, умерла. Погибла в автокатастрофе. Разбилась на том самом, подаренном папой, «Феррари».
Даже хоть немного облегчить свое горе, обвинив кого-то в смерти дочери и возненавидев за это, Арсению было не дано. Авария стала нелепой и трагической случайностью. Девочка впервые вынесла на улицу породистого молодого кота. Мальчик недалеко от подъезда гулял с непородистой и не очень умной собакой. Пес увидел своего генетического недруга, рванулся к нему, карабин, скрепляющий ошейник с поводком, отстегнулся. Кот ринулся прочь от хозяйки, собака – за ним. Оба выскочили на дорогу прямо под колеса машины Алисы Липатовой. Кот успел пересечь дорожное полотно, а чтобы не задавить собаку, девушка до упора вывернула руль и на полной скорости и на пустой дороге влетела в бетонное ограждение…
Арсений застонал сквозь стиснутые зубы. Алисина ослепительная улыбка сияла ему с монитора, диссонируя со скорбными постами на форуме. Когнитивный диссонанс… Или не когнитивный?... Ему казалось, что он забыл значение многих слов. Да и вообще много чего забыл. Настоящее тонуло в такой же горько-табачной дымке, как и кабинет его загородного дома. И только прошлое стояло перед глазами ярко и выпукло, как будто стремясь вытеснить настоящее с его законного места. И Арсению не хотелось сопротивляться. Ибо прошлое было милосердней.
1993-й год
Заседание Совета директоров. Арсений Липатов, генеральный директор и главный акционер холдинга «Сталь», одного из первых в России, выступает перед собравшимися. Он рассказывает об успехах холдинга в текущем году, о перспективах, и присутствующим одновременно радостно и немного стыдно за то, что на фоне всеобщей разрухи и бедности они сыты, богаты, благополучны и, видимо, будут таковыми и дальше. Голос гендиректора громок и звучен, его глаза мечут радостные молнии, и только два человека, видя этого бодрячка-энтузиаста, знают, что мысленно он сейчас пребывает совсем в другом месте. Сегодня они с женой должны узнать, сработал ли последний шанс. И, рассуждая о новой сталелитейной линии, о закупках самого современного оборудования, об иностранных инвесторах, Арсений Станиславович Липатов думает совсем о другом.
Внезапно распахивается входная дверь, гулко хлопает о стену, и в зал для заседаний влетает дама в распахнутой шубке. Арсений замолкает и смотрит на даму. В зале повисает тишина. Два человека, понимающие суть мизансцены, затаивают дыхание, а один из них (точнее, одна) скрещивает под столом пальцы – на удачу.
- Ну?!
Это короткое междометие вырывается у Липатова как вздох.
- Да!!!
И это «да» - радужная бабочка, светящаяся и искрящаяся яркими красками. Бабочка срывается с губ дамы и летит к Липатову, энергично работая маленькими, но крепкими крылышками. И бабочка оказывает на него странное воздействие. Он садится. Потом встает. Потом снова садится. Потом встает. Подходит к даме. Обнимает ее. Поворачивается к присутствующим.
- Дамы и господа! Прошу прощения за срыв нашего заседания. Мы обязательно продолжим, но чуть позже. Ольга Васильевна, Андрей Александрович, будьте добры, на минутку.
Липатов, дама в шубке, коммерческий директор Андрей Лебедев и главный бухгалтер Ольга Лебедева выходят из зала, плотно прикрывая за собой дверь. Оставшиеся изумленно переглядываются и вполголоса начинают делиться соображениями о случившемся. А за дверью четверо взрослых людей, на глазах у изумленной секретарши, обнимаются и целуются, плачут и смеются, поздравляют друг друга и снова обнимаются. Эта феерия длится несколько минут, в течение которых лицо секретарши из ошеломленно-изумленного становится радостно-расслабленным. Она, наконец, догадывается, что произошло. Ведь хорошая секретарша знает про своего шефа очень много.
Вечером того же дня все четверо встречаются в ресторане. Дамы в мехах и бриллиантах. Мужчины в смокингах. Метрдотель провожает их в отдельный кабинет и, почтительно кланяясь, оставляет за роскошно сервированным столом.
В хрустальные бокалы разливается шампанское. Смех, радостные улыбки, слезы, но тоже радостные. Арсений и Наталья Липатовы наконец-то станут родителями! Почти в сорок лет. После стольких горьких и бесплодных попыток. После стольких клиник и мытарств. И Лебедевы – лучшие друзья еще с институтских времен, к тому моменту успевшие произвести на свет двух сыночков и лапочку-дочку – радуются за Липатовых так же, как за себя. За пятнадцатилетие дружбы они успели врасти друг в друга, переплетясь кронами и корнями. Боль и радость – все делили пополам. И Андрей Лебедев произносит тост:
- За наследного принца сталелитейной империи!
Вот только рождается принцесса. Но за это никто не в претензии.
Блаженное прошлое внезапно сворачивается, оставляя Арсения наедине с настоящим: ночью, ноябрем и навсегда ушедшей дочерью. Наташа – не помощник. Она в спальне под присмотром медсестры. Предынфарктное состояние. Арсений тоже был бы рад уйти в спасительное небытие, но увы… Кто-то или что-то не отпускают его. И боль, разрастаясь, вгрызается в душу все сильней.
Форум Алисиной странички продолжает пополняться новыми постами. У дочери масса друзей, знакомых, приятелей обоего пола. Ее обожают преподаватели. Ее любят многочисленные родственники Арсения и Натальи. Она покорила даже Совет директоров холдинга «Сталь», который теперь, спустя почти два десятилетия, разросся до таких размеров, что обеспечил Арсению Липатову довольно почетную строчку в российском списке «Форбс». Воттолько ни любовь, ни привязанность, ни обожание не смогли удержать его девочку здесь, на этом свете.
«Стена Плача», - думает Арсений, читая многочисленные соболезнования. В окутавшем его коконе горя появляется крохотный зазор. Что-то не так. Что-то раздражает его, кажется странным и неуместным. Он по привычке пытается анализировать происходящее, но тут кокон снова становится монолитным и все, кроме боли и горя, исчезает.
Миллионер Арсений Липатов сидит в кабинете своего загородного дома и неумело, тяжело рыдает.
Эпизод второй
- Сеня, что ты несешь?! Ты сошел с ума!
- Наташа, подожди, не горячись! Послушай меня внимательно!
- Тут нечего слушать! Ты несешь вздор! Причем вздор кощунственный!
- Ну при чем тут кощунство?! Наташенька, милая…
- Арсений, я не хочу продолжать этот разговор. Никогда.
Хлопок входной двери как выстрел. Слава Богу, хоть холостой. Не холостыми были слова жены, но и они только ранили. Уж если сумел выстоять и пережить смерть дочери, все остальное тоже как-нибудь сдюжит.
Страдание бывает разным, это Арсений понял давно. Но только сейчас – на собственном примере. У Наташи страдание абсолютное. Все четыре месяца со дня смерти дочери – каждый день на кладбище. В Алисиной комнате – мавзолей: цветы, свечи, фотографии. Жена перестала красить волосы и делать макияж, одежда только черного цвета, разговоры – только о дочери. Причем это все не позерство, не напоказ. Это горе, которое Наташа переживает вот так. И сегодняшний крик и злые слова – первая трещина в пелене горя. Арсению больно от этих слов и интонаций, ему горько, что самый близкий человек впервые в жизни его не понимает, но при этом он чувствует определенное удовлетворение: статическое Наташино горевание разбавилось динамикой. И это неплохо.
Он сам, к сожалению или к счастью, так горевать не умел и не мог. Да и вообще, не способен был законсервировать себя в рамках одной эмоции, одного чувства. Может, это обусловлено различиями пола, а может, и чем-то другим. Тоска по дочери, боль утраты пребывали в Арсении постоянно, но при этом не лишали его способности заниматься другими вещами: работой, общением с партнерами, преферансом по субботам и футболом по понедельникам. И нельзя сказать, что подобным образом он пытался себя отвлечь, вовсе нет! Просто все эти многочисленные чувства, желания и функции совмещались в нем довольно органично, не наползая и не замещая друг друга. Он видел, знал, что жена не понимает его, осуждает. Это же сказала ему и Ольга Лебедева, которая, на правах лучшей подруги, проводила с Наташей очень много времени.
Арсений ездил с женой на кладбище, поддерживал разговоры об Алисе, обсуждал эскиз памятника, но… Он понимал, что больше всего напрягает жену: она видела особый блеск в глубине его глаз, всегда появляющийся в тот период, когда Арсений вынашивал очередную Идею. Наталья не могла понять и принять его способности после такого горя работать и играть в карты, и уж тем более не представляла себе, какие в такой момент могут быть идеи! Какие идеи, когда Алисы нет и никогда не будет?! Зачем эти идеи?! Кому они нужны?!
Липатов очень жалел жену, но поделать ничего не мог. И Идея, зародившись в его голове, продолжала жить там, постепенно оформляясь и расправляя крылья. И когда сегодня он попытался поделиться ею с женой, получил вот такую гневную и резкую отповедь. При этом к самой Идее Арсений нисколько не охладел и испытывал настоятельную потребность поделиться с кем-то еще. Этим «кем-то» мог оказаться только один человек. Арсений достал телефон.
- Андрюх, приезжай ко мне, разговор есть.
И, словно скрашивая ожидание друга, перед Арсением снова развернуло полотно прошлое.
1996-й год
Наталья привезла из сада трехлетнюю Алису. Арсений, вышедший их встречать, удивился: обычно спокойная жена была явно взвинчена, а Алиска размазывала по пухлощекой мордочке слезы.
- Девочки, что случилось?!
Алиса кинулась к нему.
- Ася, Туся меня отшлепала! И сказала, что я плохая!
Асей и Тусей дочка называла папу и маму, едва выучившись говорить. Так ей почему-то больше нравилось. Но это были домашние имена, уже в три года Алиса четко понимала, что можно говорить и делать только дома, а что – при чужих людях. И шлепали ее крайне редко, так как характер у девочки был, по мнению окружающих, золотой.
Гладя по голове всхлипывающую дочь, Арсений попытался выяснить, что произошло. А выяснив, не удержался от улыбки, рассердив Наташу еще больше.
С того давнего лебедевского тоста, Липатов привык называть свою дочь принцессой. И она к этому привыкла тоже. И окружающие. А сегодня в детском саду приключился казус. В группу пришел новый мальчик, которому кудрявая белокурая Алиса очень понравилась. Они вместе играли, о чем-то разговаривая, и вдруг Алиса стукнула этого Женю по голове куклой, а потом укусила за ухо. Воспитательницы кинулись их разнимать, так как Женя тоже бросился на обидчицу с кулаками. Драчунов развели по разным углам и начали выяснять, что случилось. И выяснили. Между умными детьми произошел примерно такой диалог.
- Я вообще не просто девочка, я принцесса!
- Да ладно! Вовсе ты никакая не принцесса!
- Это почему еще?
- Потому что! У тебя папа кто?
- Миллионер!
- А мама?
- Красавица!
- Вот! А принцессы бывают только у царей и цариц!
- Ты врешь! Я принцесса!
- Нет, не принцесса!
В результате обмена мнениями стороны и докатились до рукопашной. Воспитательницы не знали, плакать им или смеяться. Они поругали Алису и Женю за драку, но суть их спора решать отказались, переложив ответственность на родителей. И надо же такому случиться, что Наталья и мама Жени приехали за детьми практически одновременно. Алиса с Женей снова принялись спорить, уже на глазах у растерянных мам, и дело кончилось новой потасовкой с выкрикиванием обидных слов: дура и овца (Женя) и козел и дебил (Алиса). Мамы их растащили, отшлепали, одели и побыстрее увели. Всю дорогу до дома Наташа читала дочери нотации, а Алиса, обиженная уже не только на Женю, но и на любимую Тусю, горько рыдала.
- Вот теперь и объясни своей дочери, принцесса она или нет! А заодно расскажи, что девочки драться не должны, независимо от того, принцессы они или нет!
Сердитая Наташа ушла к себе, а Арсений, унося в кабинет икающую от рыданий принцессу, вспоминал бородатый анекдот: «Мне бы ваши проблемы, господин учитель!».
Внизу хлопнула дверь. Зашла горничная: «Арсений Станиславович, к вам Андрей Александрович!». Возвращаясь в настоящее, Арсений с грустной усмешкой подумал о том, что лучше всего его новую Идею поняла бы именно Алиса. И именно она, пусть и косвенно, и поселила эту Идею в его голове.
Глава 2
Эпизод третий
Вплоть до сорока дней со смерти дочери Арсений продолжал читать множащиеся посты на ее стенах в «Одноклассниках» и «ВКонтакте». При этом та самая «неправильность», проклюнувшаяся на пятый день после похорон, не давала ему покоя. Постепенно «неправильность» переросла в четкое и ясное осознание: скорбные записи на страницах умерших людей казались ему… Ну, неуместными что ли… Примерно как если бы в парках культуры и отдыха, куда люди приходят отдыхать, общаться, развлекаться, появились бы могилы. Анализируя это несоответствие, эту неуместность, он просмотрел сотни страниц в разных социальных сетях, владельцы которых никогда уже ничего не напишут и не вывесят новых фотографий; он нашел десятки видеороликов на «Youtube», посвященных безвременно ушедшим родным, близким и друзьям; он зарегистрировался на тематических форумах, где многие сетовали на то, что умерший человек в друзьях – это ужасно: и удалить из друзей рука не поднимается, и смотреть на этот «обелиск» странно и тягостно до сосания под ложечкой.
Привыкший все анализировать, раскладывать по полочкам и, по возможности, прописывать, Арсений сформулировал для себя примерно следующее.
1. Интернет, хотим мы того или нет, стал большой частью нашей жизни. С его помощью мы знакомимся, общаемся, влюбляемся, женимся, занимаемся сексом, покупаем продукты, одежду и билеты на большинство видов транспорта, работаем, играем на бирже и много чего еще. Наша виртуальная деятельность не менее активна, чем реальная.
2. Смерть занимает свою нишу в человеческом существовании. Желание запечатлеть память о дорогих людях, ушедших в небытие, есть у многих, независимо от вероисповедания и страны проживания. В реальной жизни для этого существуют кладбища, колумбарии, гробницы, мемориалы и мавзолеи, в виртуальной – скорбные посты и видеоролики «в память о…» в социальных сетях, сайты, посвященные дорогому усопшему и… И, пожалуй, все.
3. Если виртуальное пространство стало не менее реальным, чем реальное, ему надо дать то, чего не хватает: свое кладбище.
Арсений отдавал себе отчет в том, что его идея не нова. На виртуальных просторах он нашел несколько кладбищ домашних животных, кладбища-«черные приколы» типа: «Химичка поставила тебе два? Убей ее любым возможным способом и закопай здесь!». Но все это было не то! Арсений понимал, что то кладбище, которое виделось ему, должно быть совершенно иным: с официальными, документально подтвержденными фактами смерти, с памятниками и надгробиями, с возможностью заказать поминальную службу… Своеобразной «социальной сетью» со «страницами», но только заполненной не живыми, а мертвыми. К которым живые из любой точки земного шара всегда смогут прийти, чтобы поговорить, положить цветы, просто помолчать – так, как мы приходим на реальные кладбища к настоящим могилам.
Было также абсолютно ясно, что это гигантская работа, которая никогда не окупится. Но Арсений был готов взяться за это проект ради Алисы. Ради Натальи. Ради всех, потерявших своих близких. При этом он прекрасно понимал, сколько сложностей и препон несет создание подобного ресурса, сколько преград придется преодолевать. И все равно Идея казалась ему правильной и верной. И он готов был отстаивать ее до конца.
Эпизод четвертый
- Нда, старик… Я даже не знаю, что и сказать…
Лучший друг задумчиво вертел в руках незажженную сигарету.
- Определенно, в твоей Идее что-то есть. Определенно. Но при этом столько «но»…
- Сколько? Я попробовал просчитать, но хочу послушать тебя, вдруг что-то еще всплывет.
- Ну, давай прикинем. Во-первых, этический момент. Наташка сказала тебе, что это кощунственно, и многие с ней согласятся.
- Андрей, видимо, у меня проблемы с этикой, но вот лично я ничего кощунственного здесь не вижу. Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду то, что для многих людей, особенно в возрасте «за пятьдесят», Интернет – это социальные сети, сайты знакомств, магазины, порносайты, то есть мир развлечения и порока. И вторгать в этот мир скорбь по усопшим – кощунственно.
- Странно, никогда не смотрел на свою Идею с этой точки… Да и на Интернет с этих позиций… Впрочем, спасибо, это «но» принимается.
- Поехали дальше. Во-вторых, религиозный аспект. Как ты думаешь, как отнесутся к твоей идее главы религиозных конфессий? У меня есть подозрение, что отрицательно.
- Я думал об этом. Надо дать задание нашим аналитикам, но мне кажется, что все не совсем так. Например, множество православных храмов и монастырей имеют собственные сайты, то есть признают важность виртуального пространства для своих живых прихожан. Почему же они должны отказывать в этом мертвым? Что касается представителей других религий – с ними тоже можно будет попытаться наладить диалог. Отложим этот вопрос до отчета аналитиков.
- Возможно, ты и прав. Будем анализировать и смотреть. В-третьих, организационный момент. Ты говорил о том, что все должно быть строго официально, чтобы на кладбище были только могилы реально умерших. Как ты собираешься это проверять?
- Это громоздко и сложно, согласен, но если выстроить и отладить систему, думаю, все будет работать как надо. Этот сайт должен быть запущен при поддержке правительства. В этом случае мы создадим специальный отдел, который будет связываться с ЗАГСами, выдающими справки о смерти, и кладбищенскими конторами. Мне схема работы видится примерно такой. Человек, желающий зарегистрировать на кладбище могилу, связывается по телефону или электронной почте с нашими сотрудниками и присылает копию свидетельства о смерти и номер участка на кладбище. Мы, в свою очередь, связываемся с соответствующими органами, и, если информация подтверждается, создаем страницу-«могилу». В целом так, но детали будем обсуждать. Я понимаю, что ситуации у людей могут быть разные… Скажем, гражданская жена по документам никто и справки о смерти у нее нет. А родители мужа против виртуальной могилы… Надо просчитать все возможные случаи…
- Да, я смотрю, ты подготовился основательно. Но у меня есть и «в-четвертых»: ты сказал, что люди будут нам звонить и писать. А откуда они узнают, эти адреса и телефоны? Ты же понимаешь, что реклама подобного вида услуг… Ну, довольно сложна и нестандартна…
- Понимаю, Андрей. Полагаю, тут может быть несколько вариантов: сотрудничество с ритуальными службами, чтобы они помимо своих услуг предлагали и наши, реклама на кладбищах, баннеры в Интернете на сайтах соответствующей тематики… В общем, мысли у меня есть.
- Ну, хорошо! Но ты понимаешь, что это будет ресурс для определенного, довольно узкого круга пользователей, при этом работать на него должна очень многочисленная команда? Ты отдаешь себе отчет, что не окупишь даже половины вложенных в это проект денег? Это, кстати, в-пятых.
- Насчет узкого круга пользователей я бы с тобой поспорил, а насчет прибыли… Андрюх, это будет благотворительный проект. Никаких денег я от него не жду.
- Сень, тогда зачем тебе вообще все это, а?
- Если бы я знал… Но чувствую, что надо. Много кому. И мне – в первую очередь. И поэтому готов убеждать, рассказывать, уговаривать. Но я своего добьюсь, ты меня знаешь.
Лебедев помолчал.
- А Алиса… Ты поместил бы ее могилу на виртуальном кладбище, Сеня?
- Она будет там первой, Андрей…
Эпизод пятый
После обсуждения с Лебедевым «скелет» Идеи стал обрастать «сухожилиями» и «мясом». Было нанято три команды аналитиков, которые просчитывали все «за» и «против». Юристы и экономисты ловили в Идее своих «блох». Липатов и Лебедев лично общались с представителями властей и главами религиозных конфессий. В СМИ развернулась широчайшая дискуссия по этому поводу. Несколько «умников», пока суд да дело, попытались создать нечто подобное в Сети, но тут же были остановлены, ибо идею Арсений запатентовал и все попытки кражи «интеллектуальной собственности» отслеживались и быстро пресекались.
Со скрипом, с мелкими и крупными препятствиями, но дело двигалось вперед. Представители властей, где-то «подмазанные», где-то убежденные красноречием сталелитейного магната, дали «добро», и постепенно закрутились шестеренки административной работы. Команда самых высокооплачиваемых программистов и дизайнеров разрабатывала сайт. Дискуссия об этичности, моральности и правомерности подобного начинания постепенно сошла на нет, не расставив никаких точек над иностранными буквами: кто-то был «за», кто-то – «против», достаточно оказалось и воздержавшихся.
Самые серьезные препоны ожидались на уровне религиозном, однако, как и предполагал Арсений, все оказалось не так страшно. И Папа Римский, и Патриарх Московский и Всея Руси, по истечении определенного срока дали своим паствам разрешение на размещение могил усопших на виртуальном кладбище. Мусульмане колебались дольше, но тоже пошли навстречу. Представители религий Востока отнеслись к идее довольно безразлично, ничего не разрешая и не запрещая. Единственными, кто остался тверд в отрицании проекта, оказались иудеи. Липатов оббил все пороги и заработал пару мозолей на языке, однако сломить этот «оплот» не смог и отступился. В конце концов, дело и так закончилось гораздо лучше, нежели предполагалось.
Определенные сложности, немало, впрочем, позабавившие Арсения, попытались создать представители многочисленных сект, российских и международных. Среди них тоже оказались как сторонники, так и противники предполагаемого ресурса. Первые постоянно домогались встреч и предлагали свои идеи по «правильному устроению места захоронения», а вторые устраивали митинги и пикеты с требованиями «запретить дьявольские козни». Вопрос с сектантами решился хлопотно, но быстро, при этом их поползновения даже принесли проекту некоторую пользу.
Реклама, против ожиданий Лебедева, тоже не вызвала ни у кого ужаса или негатива. Кампания проходила под слоганом: «Ваши близкие навсегда останутся рядом!». Представители похоронных агентств оставляли у своих клиентов листовки с информацией о сайте www.vechnyj_pokoj.ru, такие же листовки раздавались на кладбищах. Несколько сайтов православных и католических храмов разместили информацию о новом ресурсе. А штат пиарщиков постоянно работал над тем, чтобы перевести отрицательное отношению к сайту если не в позитивное, то, во всяком случае, в нейтральное.
Но с самой крепкой нетерпимостью Арсений столкнулся в собственной семье. Со дня смерти Алисы прошло уже более полугода, и Наталья начала постепенно приходить в себя. Поездки на кладбище перестали быть ежедневными, из Алисиной комнаты исчезли цветы и свечи. Наташа, во многом под влиянием Ольги Лебедевой, снова стала следить за своей внешностью и одеваться пусть и не в яркую, но, во всяком случае, не черную одежду. Единственное, в чем она осталась непоколебимой, – отношение к Идее мужа. Супруга по-прежнему была категорически против создания подобного ресурса и уж тем более – против размещения там могилы дочери. Арсений устал убеждать, разъяснять, просить и уговаривать. Мнение жены изменилось постепенно, и не муж стал тому причиной.
Дело в том, что вокруг проекта начали собираться «подвижники», как называл их ироничный Лебедев. Эти люди не были фанатиками, не были сумасшедшими, они просто всем сердцем и разумом разделили Идею Липатова и хотели работать в проекте. Большинство этих людей не так давно потеряли кого-то из близких, поэтому их объединяла общая боль. Периодически потенциальные сотрудники нового ресурса собирались у Арсения дома, и жене волей-неволей приходилось принимать участие в общих разговорах.
Совершенно потрясла Наталью история молодой пары программистов, потерявших ребенка: выкидыш случился в глухой деревне, на седьмом месяце беременности, и местные эскулапы, пока мать была в бессознательном состоянии, успели «утилизировать биологический материал», как они выразились. У Оксаны и Сергея не было даже реальной могилы, ибо потенциальные дедушки и бабушки считали покупку места на кладбище и установку памятника «чушью» и «блажью», такой же точки зрения придерживались и многие другие родственники и знакомые. А для ребят это малыш был Кирюшкой, они могли часами рассказывать с какой любовью и в какой красоте его зачинали, как «водили» его по музеям и ставили ему классическую музыку, как разговаривали с ним и покупали приданное…
Послушав истории большинства «подвижников», Наташа изменила свое мнение. Как-то вечером она вошла к Арсению в кабинет, обняла и прошептала: «У нашей девочки будет красивый памятник?». «Самый красивый, родная», - Арсений сглотнул комок и обнял жену. И снова почему-то возникла картина из прошлого…
1998-й год
Арсений, Наташа и Алиса гуляли в городском парке. Дочка веселилась вовсю: каталась на всех, доступных ее возрасту аттракционах, кормила уток в пруду и белочек, которые прыгали прямо по аллеям. Немного утомившись, она потребовала посидеть и мороженного. Наташа с Алисой присели в тени старого раскидистого дуба, а Арсений пошел за мороженным и водой. Отстояв небольшую очередь, он возвращался к своим девочкам. Алиса, внезапно сорвавшись с лавки, бросилась ему навстречу с громким воплем: «Папка, смотри, эта толстая тетя ребеночка съела!!!». У Арсения из рук чуть не вывалились покупки, все гуляющие на несколько мгновений замолчали, а лицо молодой беременной женщины, на которую указывал пухлый Алисин пальчик, пошло красными пятнами. И тут окружающие «отмерли».
- Мужчина, как не стыдно! Сейчас же накажите дочь!
- Дорогая, присядьте, не волнуйтесь, давайте я налью вам воды!
- Алиса, ну-ка быстро иди ко мне!
- Бабушка, а зачем тетя ребенка съела?!
- Боже, ну и дети пошли, никакого понятия о приличиях…
Вся эта какофония обрушилась на Арсения. Причем, громкие слова сопровождались действиями: Наташа тянула за руку упирающуюся Алису; бедную беременную отпаивали водой и обмахивали веерами; бабушка пыталась увести с «места происшествия» внука лет шести; несколько человек что-то возмущенно выговаривали Наташе.
Спустя десять минут инцидент был исчерпан. Наташа с Арсением, извинившись перед беременной дамой и окружающими, быстро ретировались. Ревущую Алису Арсений тащил под мышкой. Усевшись в машину, он устроил дочери допрос с пристрастием, по окончании которого хохотал как безумный. Оказывается, Алиса спросила у мамы, почему тетя такая толстая. А Наталья, всегда старавшаяся говорить дочери правду, не стала ничего придумывать, а сказала, что тетя не толстая, просто у нее в животе ребеночек. Конечно, Наташа планировала объяснить Алисе, как ребеночек там оказался, но нетерпеливой дочери, сделавшей из материнских слов свои собственные выводы, очень хотелось поделиться сенсацией. Что она и сделала.
С тех пор в семье Липатовых не употреблялось выражений «забеременела», « в положении», «ждет пополнения». Про каждую подобную родственницу и знакомую говорилось: «Она съела ребенка». Но, конечно, только в кругу семьи.
1 июня 2012 года сайт www.vechnyj_pokoj.ru, начал работать в тестовом режиме. Первой могилой на первом виртуальном кладбище стала могила Алисы Липатовой. По окончании первого месяца кладбище насчитывало семьсот шестнадцать могил, а к началу сентября их количество превысило десять тысяч.
Благодаря открытию нового ресурса количество «мемориальных страниц» в социальных сетях резко пошло на убыль. У покойных и их скорбящих родных и близких появилось свое интернет-пространство.
Глава 3
Глава 2
Эпизод первый
16 декабря 2013 года в кабинете директора Интернет-ресурса www.vechnyj_pokoj.ru, (на профессиональном жаргоне – Главного Смотрителя Кладбища) состоялось экстренное совещание. За полтора года работы сайта происходило много всякого-разного, но все проблемы были решаемыми, а главное – понятными. Сейчас же происходило невесть что, и собравшимся нужно было время, чтобы осмыслить происходящее. Факты же были таковы.
Сегодня сто двадцать два посетителя кладбища обнаружили, что их усопшие родственники вступили с ними в контакт. Чтобы пояснить исключительность произошедшего, необходимо в двух словах описать интерфейс и навигацию ресурса. Так, стандартная «могила» представляла собой отдельную страницу сайта, своеобразный «участок», который пользователь мог модифицировать по своему желанию либо сам, либо с помощью специальных дизайнеров. Пользователям предлагалось и несколько дополнительный локаций, например, сайт, посвященный умершему, с его стихами, рисунками, научными статьями…
Однако большинство ограничивалось размещением на странице памятника с фотографией и датами и Стены, где зарегистрированные на сайте пользователи могли оставлять свои сообщения. В подавляющем большинстве случаев сообщения оставляли самые близкие, иногда – случайные посетители. Ни одно сообщение не оставалось анонимным, так как зарегистрироваться на сайте можно было только после того, как человек по своим паспортным данным заводил ящик на почтовом сервере сайта. Гостевой доступ не требовал таких строгостей, однако гости могли только «гулять» по кладбищу, не имея возможности заказывать заупокойные службы, покупать цветы и венки в магазине, оставлять записи на стенах.
Самые современные программы позволяли вовремя останавливать хакерские атаки, специальные администраторы следили за тем, чтобы вовремя выявлять и удалять вандалов, которые, в основном, писали гадости на стенах участков, открытых для всеобщего доступа. Липатов не жалел денег на свое детище, он хотел, чтобы все клиенты чувствовали себя спокойно и безопасно и получали только те эмоции, за которыми пришли. И, в основном, ему и его команде это удавалось, несмотря на то, что за полтора года своего существования кладбище разрослось почти до полумиллиона могил.
Произошедшее сегодня было невероятным и необъяснимым сразу по двум причинам. Во-первых, покойники, «вступившие в контакт» со своими близкими, либо называли их очень интимными, известными только узкому кругу именами и кличками, либо напоминали о каких-то столь же мало кому известных фактах. Во-вторых, появившиеся на стенах сообщения каким-то образом обошли все фильтры и системы защиты, так как оставлены были не зарегистрированными на сайте пользователями. Мало того, адреса, как выяснилось, принадлежали собственно усопшим. При их жизни, конечно.
Народ реагировал неодинаково. Экзальтированные и мистически настроенные дамочки благодарили сотрудников сайта за новую услугу, которую кто-то из них очень метко окрестил «спиритическим сеансом». Большинство же пользователей пребывали в полнейшей растерянности и недоумении. Кое-кто, как жена Арсения, попал в больницу, не справившись с потрясением. А несколько человек впали в паранойю, сочтя, что кто-то за ними следит и чего-то от них хочет. Единственным плюсом на текущий момент оставалось то, что после массовой «спиритической атаки», произошедшей в течение одного часа, наступило затишье. Больше никто из усопших не торопился пообщаться с родными и близкими.
Команда сайта находилась в состоянии шока. Генеральный директор Руднев, обычно самый спокойный и рассудительный, пребывал в ступоре, так как тоже попал в список «счастливчиков»: погибшая три года назад горячо любимая супруга Светлана прислала с собственного почтового ящика послание, назвав в нем мужа прозвищем, о котором кроме них двоих никто не знал.
Липатов, оставив жену на попечении врачей, ехал на общий сбор, в сотый раз перечитывая на экране ноутбука письмо, доведшее до инфаркта Наташу: «Дорогие мои Ася и Туся! Вашей принцессе без вас плохо. И так хочется укусить кого-нибудь за ухоJ». Пришло письмо с почтового ящика, принадлежавшего его дочери и уничтоженного через полгода после ее смерти. Когда шофер остановил машину перед офисным зданием, Арсений не торопился выходить. Он не знал, что скажут ему его подчиненные, как объяснят произошедшее. Но в глубине души он абсолютно не был уверен в том, что хочет услышать какие-то объяснения вообще. Он предпочел бы, чтобы ему это привиделось, прислышалось и вообще почудилось.
Эпизод второй
Когда Арсений вошел в зал для совещаний, его встретила странная и совершенно несвойственная этим стенам тишина, которую нарушали только тяжелые вздохи и щелканье клавиш ноутбуков. И это при том, что здесь было больше двадцати человек!
Во главе стола сидел Вадим Руднев, осунувшийся и словно постаревший. Рядом с ним, держась за руки, как школьники, и напряженно вглядываясь в мониторы, разместились программисты Оксана и Сергей. За их спинами, с кучей распечаток в руках, нетерпеливо переминался с ноги на ногу начальник службы безопасности Алексей Тимофеевич Кольцов. Еще с десяток программистов и администраторов оккупировали угол зала. Ими явно руководил коммерческий директор Андрей Лебедев, а финдиректор Ольга Лебедева несла Рудневу рюмку с какой-то жидкостью, остро и лекарственно пахнущей. Начальник отдела аналитики с тремя подчиненными раскладывал по стопкам листы с таблицами и диаграммами, руководитель отдела рекламы и PR лихорадочно что-то строчил в блокноте. Почему-то на экстренное собрание сочли нужным прийти и главный бухгалтер с главой юридической службы. Судя по выражениям лиц, они чувствовали себя еще более растерянными, чем все остальные, и явно не могли уловить суть случившейся в компании беды.
Арсений, стоя у дверей, как полководец окинул взглядом свое войско. И сердце почему-то тоскливо сжалось: меньше тридцати живых против полумиллиона покойников… Силы явно неравны. Эта мысль показалась Арсению настолько чужой и дикой, что он поспешил изгнать ее из головы и громко поздоровался, нарушив нездоровую тишину.
- Ну, здравствуйте, коллеги!
В ответ раздался нестройный хор приветствий. Не снимая пальто, Арсений прошел к свободному стулу, по пути ободряюще похлопав по плечу совершенно убитого Руднева.
- Предлагаю считать заседание открытым. Председательствовать, если никто не возражает, буду я.
Естественно, никто и не возражал. Мало того, в глазах присутствующих затеплилась робкая надежда: сейчас умный и всегда все знающий шеф ясно и понятно разъяснит им ситуацию и мир станет таким, каким был буквально полдня назад. Однако продолжение речи Липатова поставило на этих надеждах большой и жирный крест.
- Итак, у меня два вопроса. Вопрос первый: какие версии происходящего отрабатываются. Вопрос второй: какие действия предпринимаются. Алексей Тимофеевич, у вас есть, что сказать?
Начальник службы безопасности, в прошлом – полковник ФСБ – откашлялся, заглянул в бумаги, которые все еще держал в руках.
- Арсений Станиславович, на текущий момент у нас имеется три версии: «идейные хакеры», «фанатики» и «конкуренты». По каждой из версий ведется следственно-аналитическая работа. Сайт на текущий момент заблокирован, пользователям принесены извинения и объяснено, что ведутся профилактические работы. Новых сообщений от неизвестных лиц не поступало.
Глава юридической службы, известный на всю страну адвокат Матвей Чернов, прошептал что-то на ухо главбуху и поднялся.
- Могу я задать вопрос? Дело в том, что мы с Евгением Ивановичем (кивок в сторону главного бухгалтера) не очень понимаем, что происходит, и только в общих чертах можем представить, что за версии озвучил нам господин Кольцов. Очень хотелось бы услышать подробный рассказ об инциденте и поподробней узнать о «розыскных» мероприятиях.
Поднялся со своего места Руднев. Ольга попыталась его остановить, но он отмахнулся. Тяжко вздохнул и снова сел, словно ноги его не держали.
- Если вы позволите, я сидя… Ноги что-то подводят. Если подробнее, то сегодня, в течение часа, несколько десятков пользователей нашего сайта получили, так сказать, «послания с того света». На стенах «могил» их родных и близких появились сообщения, написать которые могли только покойные. Причем, пришли эти сообщения также с почтовых ящиков усопших. Или вообще не с почтовых ящиков.
Два вопроса прозвучали одновременно.
Липатов: «Как это – не с почтовых ящиков?!».
Чернов: «Что значит, написать могли только покойные?!».
Руднев, соблюдая субординацию, сначала ответил шефу.
- Оксана с Сергеем от своего младенчика письмо получили. Так оно вообще без каких-либо пометок об отправителе. Просто текст и все.
И, без перехода, юристу.
- Это значит, что сведения, содержащиеся в посланиях, были известны только покойным и тем, кому послания адресовались.
Чернов снова поднялся.
- Вадим, ну ты же взрослый человек, ты не можешь не понимать, что то, что известно двоим, вполне может быть известно и кому-то третьему! Это не аргумент!
Руднев покраснел.
- Тебе, Матвей, может и не аргумент. Но вот я совершенно точно знаю, что прозвище, которым меня жена только в самые интимные минуты называла, известно исключительно нам двоим. Ни она, ни я никогда бы не стали таким делиться даже с самыми близкими друзьями.
Юрист картинно развел руками.
- Вадим, ты меня прости, конечно, но в данном случае ты можешь отвечать только за себя. Где гарантия, что твоя супруга полностью поддерживала тебя в этом вопросе? Нет ее! И она вполне могла этой информацией поделиться!
Липатов собрался было вмешаться, но тут встала белая как мел Оксана.
- Матвей Олегович, возможно, вас убедит моя информация. Нам… Вернее, мне пришло сообщение следующего содержания…
Она на секунду запнулась, закрыла глаза…
- Мамочка, перестань изводить себя мыслями о том, что тебе не нужен другой ребенок кроме меня, и пить противозачаточные таблетки! Я обязательно рожусь у вас снова! Только на этот раз буду девочкой. Назовите меня Иришкой. И, когда будете меня ждать, не ставь мне больше Прокофьева, лучше Бетховена и Шуберта. Ведь тот синяк был вовсе не от удовольствия! Люблю тебя, твой Кирюшка. И папе привет!
На несколько мгновений в зале повисла тишина. Потом Оксана открыла глаза и повернулась к Чернову.
- Матвей Олегович, никто, кроме меня не знает, что я пью противозачаточные таблетки, даже муж. И уж тем более, ни с кем я не делилась причиной, по которой я это делаю. И заверяю вас, что только я чувствовала, как брыкался Кирюшка, когда я ставила ему Прокофьева. Так, что у меня на животе появилось нечто вроде синяка. Я даже Сереже никогда об этом не говорила.
Матвей задумчиво повертел в руках сигарету.
- Ну, в принципе, да. Ваши сведения, Оксана, более правдоподобны, вынужден это признать. Я так понимаю, что из сотрудников сайта письма получили вы с мужем, директор, Арсений Станиславович… И все?
Одновременно поднялось две руки в углу, где сидели программисты. К столу подошел мужчина лет сорока и мальчик, совсем еще подросток. Первым заговорил мужчина.
- Я работаю в проекте с самого начала, с самого первого дня. Я дизайнер. На нашем кладбище у меня похоронена сестра. Маша умерла три года назад, от рака. И только она, моя сестра, знала, что… Мне очень непросто об этом говорить, не знаю, как вы это воспримете… В общем, наш отец был запойным алкоголиком. Как результат – цирроз. Он в одночасье впал в кому и не выходил из нее больше четырех недель… Врачи говорили, что шансов нет никаких, что нет смысла держать его на аппаратах. Но наша мама, да и вся родня, считали, что надо бороться до последнего… В общем, мы с Машей приняли это нелегкое решение. Его отключили от аппаратуры под нашу ответственность. Маме сказали, что он умер, пребывая в коме. Поймите, это только наша с сестрой тайна, делиться таким ни один из нас не стал бы…
Мужчина отвернулся и полез за носовым платком. Все потрясенно молчали. Тут решился и мальчик.
- Я Саша Маслов, мне всего семнадцать, поэтому я здесь у вас только подрабатываю после уроков. Помощником программиста. Я уже много что умею и после школы обязательно приду в проект насовсем. У меня погибла девушка. Любимая. И она мне написала. Что она рада, что успела узнать, что такое любовь во всех смыслах этого слова. Ну, она имела в виду… В общем, мы с ней впервые занимались любовью. И это было так… Волшебно… И об этом знали только она и я. Потому что… Это было летом, ночью, на пруду… После… После того, как все кончилось, я просто лежал и смотрел на звезды… А она, Настя, сказала, что хочет искупаться… Она очень хорошо плавала… Было темно, я иногда поглядывал на пруд и видел, как она плавает. Как дельфинчик… А потом… Ее не было на поверхности. Я бросился к пруду, кричал, звал ее, нырял. Потом вспомнил про мобильник, позвонил в милицию, скорую и родителям. Ее нашли только через два часа. Потом сказали – аневризма сосудов… Ее родители очень меня любят, мы собирались с ней пожениться после школы. Они разрешили мне сделать здесь ее могилу. И она… Вы понимаете, она просто не успела никому сказать о том, что между нами произошло… И что я подарил ей кольцо, там же на берегу… Когда ее нашли, кольца на ней не было…
Мальчик всхлипнул и выбежал из зала. Тишина, печальные и угрюмые лица, тяжелые вздохи… Люди, работающие на сайте, общающиеся со смертью регулярно, должны были бы привыкнуть к ней… Однако нет… Все рассказанные истории продолжали рвать сердце…
Эпизод третий
Гнетущую тишину на правах главного пришлось нарушать Липатову.
- Дамы и господа! Друзья мои… Я понимаю, что все это больно и тяжело, однако давайте попытаемся вернуться к работе. Итак, пятеро наших сотрудников, включая меня, а также более сотни других людей получили послания от дорогих им усопших. Большую часть информации, содержащейся в них, можно считать действительно конфиденциальной. Это факт, с которым приходится мириться. Как и с тем, что совершенно непонятно, каким образом эти послания были отправлены с несуществующих уже почтовых ящиков или, как в случае с Оксаной, вообще без ящиков. Это тоже факт. Алексей Тимофеевич, давайте поподробней про отработку версий.
Бравый полковник, тоже понурившийся было, встряхнулся.
- Итак, версия первая: «идейные хакеры». Так мы называем тех, для кого навредить нашему сайту стало делом принципа. Понятно, что у нас серьезные программы защиты, однако с программами банковских структур или той же ФСБ мы и рядом не стояли. Но у нас и цели такой не было. Нам не надо охранять деньги или чьи-то секреты, наша основная цель – не допустить актов вандализма и надругательства. Именно поэтому мы вкладываем в безопасность сайта очень большие средства.
На этих словах главный бухгалтер осуждающе покивал.
- Так вот, есть несколько спецов, которым наша безопасность как кость в горле. За полтора года было девять попыток взломать сайт, две из них почти увенчались успехом – на нескольких стенах успели появиться крамольные записи. Однако это было давно, потом все «нападения» нам удавалось отбивать. Так вот, первая версия заключается в том, что это очередная, очень изощренная хакерская атака. При этом, естественно, остается открытым вопрос, откуда этот человек или группа людей, взяли сведения, которыми оперировали, якобы, от лица покойников.
Начальник аналитического отдела Виталий Исаев включился в разговор.
- Мы пытаемся через все возможные поисковые системы найти информацию, которая содержалась в посланиях от покойных. За последние два с половиной часа была проделана огромная работа, но результатов ноль. В Сети этих сведений нет. Мы посоветовались с Алексеем Тимофеевичем и наняли несколько десятков людей для опроса знакомых и родственников пострадавших. Пока никаких обнадеживающих сведений от них не поступает. А то, что поступает, - ерунда, типа «да, я знала, что у них с мужем где-то были припрятаны деньги, но даже примерно не представляю где» и т.д. и т.п.
Глава 4
Слово снова взял Кольцов.
- Две другие версии плавно вытекают из первой. Если в случае хакерской атаки нам хотят навредить грубо говоря «просто так», для поднятия собственной профессиональной самооценки, то в двух других случаях делают то же самое, но с определенными целями. Все знают, что наш сайт, создаваясь как проект сугубо благотворительный, на текущий момент таковым уже не является. Он приносит вполне приличные деньги. Я прав, Евгений Иванович?
Главный бухгалтер нервно дернул кадыкастой шеей и сделал останавливающий жест.
- Не нужно при всех про деньги! Об этом имеют право знать только хозяин и генеральный директор! На вопрос, поставленный подобным образом, я могу в данной обстановке ответить только то, что полгода назад, за счет введения новых услуг и локаций, сайт перешел уровень самоокупаемости и начал приносить прибыль.
Кольцов хмыкнул, с улыбкой переглянулись и все остальные. Желчный характер Евгения Пименова был известен практически всем присутствующим. Но при этом все также были осведомлены о том, что главбух – виртуоз в своей области, за что ему много прощалось, в том числе и известная скрытность, нетерпимость и иногда откровенная грубость. Собрание продолжалось.
- Так вот, о конкурентах. На сегодняшний день их двое. Мы знаем, что две медиа-корпорации вступали в переговоры с Арсением Станиславовичем не предмет выкупа сайта. За него предлагали очень хорошие деньги, однако обе конторы получили отказ. Более того, господин Липатов вполне внятно озвучил им свою позицию: он считает, что на подобном ресурсе нельзя обогащаться, поэтому большинство услуг, за которые в принципе можно было бы брать деньги, у нас бесплатны. Более, того, для Арсения Станиславовича сайт – это нечто гораздо большее, нежели успешный проект. И он не хочет, чтобы его детище было превращено дельцами в «дойную корову», выкачивающую деньги из людской скорби. Я правильно озвучил ваше мнение, шеф?
Кольцов вопросительно посмотрел на Липатова. Тот кивнул, продолжая молчать. Полковник вернулся к прерванному монологу.
- Итак, случившееся может быть происками конкурентов. В пользу этой версии и тот факт, что письмо получил и сам господин Липатов. Это можно расценить как запугивание или моральное давление. Все телодвижения конкурентов сейчас проверяются.
И, наконец, третья версия. Ни для кого не секрет, что существует достаточно многочисленная группа противников нашего сайта. Многие из них вошли в группу «Закроем ВП!», которая активно заявляет о себе во всех СМИ. Полагаю, что более подробно о ней расскажет наш главный пиарщик.
Глава отдела PR и рекламы Михаил Кузовлев резко встал со своего места. Бумаги, лежавшие у него на коленях, веером рассыпались по полу. Но Михаил этого словно не заметил. Он начал говорить громко и напористо, яростно сверкая глазами через стекла очков.
- Да, мне есть что сказать! Это просто возмутительно! Я принимал участие в стольких пиар-кампаниях, я собственноручно готовил столько проектов, но такое… Вы знаете, я никогда не работал на политику, потому что не хотел этой грязи, этой мерзости… И вот сейчас я вижу еще большую мерзость! Манипулирование чувствами и без того несчастных людей! Это отвратительно! Это не по-христиански, в конце концов!
Пиарщик достал платок и промокнул лоб, по которому стекали крупные капли пота.
- Эти упертые ослы… Простите, эта группа фанатиков была создана год назад. До этого каждый псих воевал с нами в одиночку, а потом они решили объединиться. В чем только нас не обвиняют: в кощунстве, в аморальности, в надругательстве над святынями… Любое наше начинание тут же вызывает массу протестов. Мы с моими ребятами днями и ночами пытаемся разгрести то, что они уже наворотили, и предотвратить то, что еще могут наворотить. И я совершенно уверен в том, что произошедшее сегодня – их инициатива. Потому что уже на трех телеканалах прошла информация о том, что на «виртуальном кладбище зашевелились покойники»! Каково??? И это при том, что мы убедительно просили тех, кому пришли письма, пока об этом не распространяться. Понятно, что никаких подписок и неразглашении они не давали, поэтому вольны говорить об этом на всех углах, но… Мы постарались к каждому отправить психотерапевта, максимально способного убедить именно этого человека…
В Интернете тоже пошла волна. Пока до паники далеко, только активный интерес, но эти сволочи на всех форумах пишут о том, что мы, якобы, решили заработать побольше бабла, собрали секретное досье на каждого пользователя и теперь будем раскручивать их на «медиумное общение с усопшими». Бред, конечно, но вы же знаете, что чем бредовее идея, тем быстрее она захватывает умы… Но мы делаем все возможное, чтобы снизить накал страстей. Рабочая версия: на сайт была предпринята очередная атака с помощью вируса, в который «вмонтировано» нечто вроде генератора случайных чисел. В общем, этот вирус, исходя из того, что уже было написано на стенах, сгенерировал информацию, которую с большей достоверностью мог бы изречь покойный, кому надписи посвящались.
Арсений поднял голову от блокнота, в котором что-то чертил все это время.
- А что, в принципе такое возможно? И почему тогда эта версия не рассматривается?
Ему ответил Андрей Лебедев.
- Да, Арсений, такое возможно, но только в принципе. И ни на одной из стен не содержалось предпосылок для той информации, которую получили наши пользователи. И ведь даже мы с Ольгой не знали, как Алиса называет вас наедине, откуда же это было узнать самому расчудесному вирусу-генератору?
- Так какая же из версий тогда больше всего соответствует действительности?!
Арсений выкрикнул это и замолчал. Молчали и все остальные. И тут дверь в зал стала медленно открываться. Странно, никто раньше не замечал, что она скрипит, а вот сейчас, в полной тишине, этот скрип казался оглушающим. И еще более оглушающе прозвучали слова из темного дверного проема. Хотя и произнесены они были почти шепотом.
- Действительности соответствует версия, которую вы почему-то не рассматриваете. Они, наши близкие, продолжают где-то и как-то существовать. И хотят вступить с нами в контакт.
Эпизод четвертый
Медленно и неуверенно, словно ступая по тонкому льду, поддерживаемая с двух сторон дюжими охранниками, в зал вошла Наталья Липатова. Арсений кинулся к жене.
- Наташенька, как ты?... Зачем ты?...
И – рык в сторону охранников.
- Как вы посмели??? Уволю!!!
- Не трогай мальчиков, Сеня! Они вели себя согласно инструкции, и их не в чем упрекать.
Охранники, явно обеспокоенные криками шефа, поспешно ретировались, прикрыв за собой дверь. Арсений подвел жену к столу, снял с нее шубу и усадил в кресло. Ольга Лебедева тут же пристроилась рядом, с аптечкой наготове. Наталья выглядела бледной и изможденной, однако голос ее звучал твердо.
- Я хочу обратиться к собравшимся. Я довольно долго стояла за дверью и слышала практически все, о чем вы тут говорили. Бедный мальчик-программист чуть не сшиб меня дверью и уже почти полчаса рыдает на лестнице. Мне совершенно непонятно, как вы, люди ежедневно работающие с такой тонкой материей, как смерть, продолжаете оставаться такими упертыми прагматиками и реалистами. Все ваши версии – это всего-навсего попытка зашоренного рассудка найти здравое зерно там, где он, рассудок, пасует. И вы, умные люди, идете на поводу у рассудка вместо того, чтобы попытаться пошире открыть глаза и допустить хоть на секунду другую возможность…
Наталья обвела присутствующих взглядом. Все молчали: кто-то смущенно, кто-то иронично, кто-то задумчиво. Тишину нарушила Оксана.
- Наташа, вы на самом деле считаете, что это … наши близкие хотят нам что-то сказать?...
- Оксаночка, милая, но почему бы не допустить такую возможность? Особенно вам? Ведь если остальные присутствующие не могут со стопроцентной уверенностью знать, что информация из писем была известна только им и усопшим, то с вами-то ситуация совсем иная…
- А что если кто-то… Ну, нашу историю многие знают… Кто-то захотел просто поиздеваться… Сделать больно мне и мужу…
- Даже если этот гипотетический «кто-то» и существует, то как он мог узнать про отношение вашего малыша к Прокофьеву? И про кольцо, которое Саша Маслов подарил своей любимой?...
В зале снова воцарилось молчание. На сей раз первым не выдержал Липатов.
- Ну, хорошо, Наташа… Если мы примем твою версию, то что? Оставить все как есть? Ничего не делать? Дескать, хотят с вами связаться ваши усопшие – пусть связываются, мы умываем руки… Или закрыть проект совсем? Или что?...
- А почему бы не попробовать выяснить правильность моей версии, Арсений?
- Гм… Хотя бы потому, что я совершенно не понимаю, как это можно сделать… Мы вызовем медиумов? Экстрасенсов? Будем заниматься столоверчением и вызыванием духов?!!
- Не ерничай, Сеня, тебе это не идет… Мне кажется, что все можно сделать гораздо проще…
Десятки глаз уставились на внезапно замолчавшую Наталью. И ее мысль продолжила Оксана.
- Если с нами в контакт вступили наши близкие, то мы можем попытаться сделать то же самое, да? Написать им по электронной почте, откуда они прислали свои сообщения… Но… А как же я? Куда писать мне?...
- Я уже попыталась написать на Алисину электронку, но письмо не отправилось, такого почтового ящика не существует. Думаю, все еще проще: нам надо сделать свои записи там же, где они – на стенах. Это можешь сделать и ты. И я бы обязательно попробовала и этот вариант, но доступ к сайту закрыт. Собственно, поэтому я и приехала сюда.
Эпизод пятый
Арсений Липатов не любил чувствовать себя дураком. А в том, что происходило вокруг него, никем другим он себя почувствовать не мог, что безмерно его раздражало. Как ни странно, но не выдерживающую никакой критики версию Натальи поддержало большинство сотрудников. Ну или, во всяком случае, не отвергло. И никто из получивших «весточки с того света» не отказался от участия в предложенном его супругой эксперименте. Никто!!! Даже всегда разумный Руднев!
Оставшись в меньшинстве, Арсений предпочел абстрагироваться и наблюдать за происходящим со стороны. Он ни на одну секунду не верил, что из этой затеи что-то получится, но, похоже, его мнение окружающих не интересовало. Зал заседаний превратился в странное подобие центра управления полетами. За пятью ноутбуками сидели пять главных участников эксперимента: Наталья, Руднев, Оксана, дизайнер Игорь и юный Саша Маслов. К ноутбуку каждого из них был присоединен мощный компьютер, который обслуживало по два программиста, старший программист Иван Болотов расположился у сервера. За спинами сидящих устроились наблюдатели, пристально вглядывающиеся в мониторы.
Болотов, повинуясь непонятным знакам, которые посылали ему подчиненные, внезапно подобрался и охрипшим от волнения голосом сказал:
- Дамы и господа! Через несколько минут для вас пятерых будет открыт доступ на сайт. Огромная просьба работать быстро. Вам надо будет зайти на страничку нужного человека и оставить на стене запись, содержащую, как мы договорились, любую информацию, известную только вам и усопшему. Оксана сама решает, что писать, ничего посоветовать ей мы не можем. Вы должны все сделать за семь минут, после этого сайт снова будет заблокирован. На этом ваша миссия окончена, а мы будем отслеживать, появятся ли какие-то ответы на ваши послания.
- И параллельно отрабатывать другие версии, - непререкаемым тоном напомнил Кольцов, который, как и Липатов, особенно не верил в успех происходящего. Арсений согласно кивнул, но ничего добавлять не стал.
Глава 3
Эпизод первый
Маша всегда и все знала наверняка. Это было отличительной чертой ее характера, с которой близкие люди примирились, да и остальные очень скоро начинали принимать как данность. Вот и тогда Маша совершенно точно знала, что она умерла. Не было никаких белых коридоров, черных туннелей, странных полетов. Просто она сначала закрыла глаза, устав от боли и измученного горем маминого лица, а потом открыла их совсем в другом месте. Боли больше не было, да и мамы рядом не наблюдалось. Окружающий пейзаж разительно отличался от интерьера больничной палаты, который последним отпечатался на Машиной радужке. Вокруг был светлый березовый лес, напоенный летним теплом и ярко освещенный солнцем. Чирикали птицы, откуда-то доносилось журчание воды.
Маша поднялась с приятно-теплой травы и пошла на журчание. Совсем скоро она оказалась у довольно широкого ручья, в котором бежала прозрачная и даже на вид чистая вода. Маша склонилась над ручьем и пристально вгляделась в свое отражение. Выпавшие после химиотерапии волосы снова отросли, причем длина была такая же, как до болезни. Уродливые шрамы от трех операций исчезли. Из воды на Машу смотрела не измученная болью безвозрастная женщина, которой она привыкла себя видеть и ощущать, а симпатичная двадцатипятилетняя девушка с розовыми щеками, блестящими глазами и не тронутым скальпелем телом. «Значит, я умерла, - подумала Маша. – Понять бы теперь, где я оказалась и что делать дальше. Пока мне ясно только одно: жизнь после смерти существует. Вот только ад это или рай?».
Долго мучиться вопросами Маше не пришлось: сзади раздался шорох, и через несколько секунд к ручью подошла пожилая женщина с приятным лицом и внимательным взглядом серых, не по возрасту лучистых глаз. Женщина протянула Маше стопку одежды, к слову, самой обычной: синие узкие джинсы, футболка, белье и легкие сандалии. Пока девушка одевалась, новая знакомая не произнесла ни слова. Разговор первой завела Маша.
- Скажите, я ведь умерла, правда?
- Можно сказать и так.
Пожилая женщина покачала головой и улыбнулась.
- Все не так просто, Мария, но, впрочем, не так уж и сложно. Будем считать, что закончился один этап твоего существования и начался другой.
- Хорошо, пусть так. А где я сейчас? Это ад или рай? Или чистилище?
- Названия и определения предыдущего этапа твоей жизни здесь неуместны. Это не чистилище, не рай и уж точно не ад. Это просто новый мир, где ты будешь по-новому существовать. Предвосхищая твой следующий вопрос, скажу, что то, как именно ты будешь существовать, зависит только от тебя.
- А скажите…
- Это все, что я пока могу тебе сказать. Во всем остальном ты постепенно разберешься сама. А теперь пойдем, я провожу тебя. Кстати, можешь называть меня Тэя.
- Какое красивое у вас имя!
- Вполне обычное. Скоро ты это поймешь.
Тэя взяла Машу за руку и повела по тропинке туда, где деревья расступались.
Эпизод второй
Место, куда привела Машу новая знакомая, можно было бы назвать маленьким городком или большой богатой деревней. Двух- и трехэтажные дома, красивые кованые ограды, поражающие разнообразием флоры палисадники… Дорога, вдоль которой они шли, была заасфальтирована, пешеходная же зона оказалась выложенной брусчаткой. Все кругом выглядело нарядным, ухоженным и каким-то… буржуазным что ли… Впрочем, Маше это скорее нравилось. Им навстречу шли люди, обыкновенные люди, хорошо и добротно одетые. Некоторые женщины катили перед собой коляски, проехало мимо несколько подростков на велосипедах. На Машу с Тэей никто не обращал особого внимания, прохожие скользили по ним приветливо-равнодушными взглядами и проходили мимо.
Тэя подвела Машу к небольшому двухэтажному желтому домику под красной черепичной крышей. У крыльца ярко пламенели цветы, которые были очень похожи на пионы, но при этом чем-то неуловимо от пионов отличались. Тэя остановилась перед ступеньками и протянула Маше ключ.
- Вот, это твой дом. Теперь ты будешь жить здесь. Это ключ от входной двери, калитки обычно не запирают. Впрочем, дом тоже можно не запирать, никто ничего не украдет, но поначалу тебе будет сложно к этому привыкнуть. В дом я с тобой не пойду, и мы с тобой вообще больше не увидимся. На прощание я могу ответить на три твоих вопроса.
Старушка улыбнулась.
- Как джинн из лампы или золотая рыбка.
- Нет, они выполняли желания…
- Ну, с желаниями сложнее… Задавай свои вопросы, деточка.
Глава 5
Маша сосредоточилась.
- Скажите, Тэя, а кто-нибудь кроме вас сможет мне ответить на те вопросы, которые у меня еще появятся? Да, в принципе, их и сейчас гораздо больше трех…
- Нет, Маша, больше никто. Да тебе это и не понадобится, поверь мне. Это был ответ на первый вопрос.
- А в этом доме я буду жить одна?
- По твоему желанию. Сначала одна, а потом, возможно, у тебя появится семья, дети…
- Это вряд ли, я не могу иметь детей…
- Не могла. Сейчас ты можешь многое, чего не могла раньше.
- А как обстоит дело с деньгами? Какие деньги здесь в ходу и на что я вообще буду жить?
- Будем считать, что все это – один вопрос. Итак: деньги на первое время ты найдешь в доме. Потом устроишься на работу и будешь зарабатывать вполне достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться. Денежные единицы здесь называются лимы и перки. В одном лиме сто перков. Дальше разберешься сама.
- А…
- Все, Маша, твой лимит вопросов исчерпан. Прощай!
Тэя поцеловала Машу в щеку и пошла к калитке.
- Тэя, подождите! А там, дома, осталось только мое тело?... Которое мои родные похоронят?... А здесь только душа?!
Тэя обернулась, загадочно улыбнулась Маше и ушла. Маша постояла у крыльца, задумчиво повертела в руках ключ, потом решительно поднялась на крыльцо и вставила ключ в замочную скважину.
Эпизод третий
Дом удивил Машу до глубины души. Это был ее дом! В том смысле, что это был именно тот дом, о котором она мечтала и которого у нее никогда не было, потому что до самой смерти она жила в своей девичьей комнатке в квартире родителей. Она с радостным изумлением разглядывала кухню, оформленную в средиземноморском стиле, гостиную с камином, библиотеку с дубовыми книжными шкафами и уютными креслами, спальню с роскошной кроватью и изящным трюмо. Ванная комната поразила ее не только великолепной сантехникой, но и огромным количеством пузырьков, баночек, флакончиков и тюбиков с кремами, пастами, шампунями, бальзамами и прочей, столь милой женскому сердцу парфюмерией.
Неизученным в доме осталось только одно помещение, дверь в которое находилась в самом конце коридора второго этажа и была закрыта, в отличие от других. С замирающим сердцем Маша толкнула эту дверь и не сдержала потрясенного вздоха. Это была мастерская. Прямо посреди комнаты стоял мольберт, на низеньких тумбочках были разложены кисти, краски, куски холста, у стены стояли подрамники… Радостное послеполуденное солнце заливало комнату через французское окно.
Всю жизнь ей хотелось рисовать. Девочкой Маша посещала изо-студию, но потом пришлось оставить это занятие, поскольку родители сочли, что, во-первых, это слишком дорого обходится, а во-вторых, низачем в жизни не пригодится. Маша была послушной дочерью и смирилась. Но при этом продолжала рисовать где придется и на чем придется каждую свободную минуту. Мама, видя это, хмурилась и тут же загружала дочь какими-нибудь хозяйственными делами, а отец, особенно, если был нетрезв, начинал кричать, что художницу он в семье не потерпит, потому что все они бездельницы и шлюхи. И только брат Игорь понимал ее: на все праздники дарил ей рисовальные принадлежности, прятал в своем столе ее рисунки.
Когда пришла пора поступать в институт, родители настояли на получении профессии бухгалтера, и Маша привычно согласилась. А потом жизнь завертела так, что она практически забыла про рисование. И вспомнила только сейчас. После жизни.
Маша задумчиво покачала головой и тихонько вышла из мастерской. Спустилась на кухню и начала проверять кухонные шкафчики. Глаз натыкался на абсолютно привычные вещи: бакалею, чай, кофе, приправы. Но вот в одном из шкафчиков показалось что-то, похожее на средней толщины книгу. Надпись на обложке извещала, что это – «Путеводитель». С книгой в руках Маша присела к кухонному столу и поняла, что чего-то не хватает. Через пару секунд пришло осознание: не хватает сигареты. Раньше она выкуривала по полторы пачки в день и до самого последнего дня продолжала курить, ибо при ее болезни сигареты навредить уже не могли. Маша обвела глазами кухню и, ничуть не удивившись, увидела на маленьком столике телефонную трубку, пепельницу, зажигалку и пачку сигарет. Своих сигарет! Тех, которые она курила уже больше десяти лет.
Маша распечатала пачку, прикурила и осторожно затянулась. В голове приятно зашумело, как всегда после первой утренней сигареты, и она поняла, что ее обонятельно-вкусовые рецепторы не претерпели никаких изменений: вкус сигаретного дыма был таким же, как всегда. С сигаретой в качестве поддержки Маша открыла «Путеводитель». На первой странице была надпись: «Добро пожаловать, Мария!». Она углубилась в чтение.
Эпизод четвертый
За окном давно стемнело, а Маша продолжала сидеть, не зажигая света, у кухонного стола, куря одну сигарету за другой. Книга лежала рядом. Это был самый странный путеводитель из всех, когда-либо ею виденных. Впрочем, следовало делать скидку на то, что и ситуация была, мягко говоря, не самая обычная.
Начать с того, что этот путеводитель правильнее было бы называть «времяводителем», ибо он представлял собой полный и пошаговый инструктаж на ближайшие три с половиной дня. Так, например, сегодня Маше предписывалось после прочтения путеводителя поужинать, принять ванну и лечь спать. На завтра были запланированы придумывание себе имени (не более, чем из трех букв), поход в ближайший супермаркет, прогулка по городу (это все-таки был город и назывался он Йор), знакомство с соседями справа и слева (справа жили Эйя и Рон, слева – Мэл, Кон и их сынишка Шэк), обдумывание желаемой работы, ужин, сон. Послезавтра должно было состояться трудоустройство, знакомство с коллегами, уборка дома, оплата счетов (на месяц вперед, деньги в прикроватной тумбочке), покупка одежды и обуви. Последний из расписанных в путеводителе дней предполагал, что Маша выйдет на новую работу, вечером вернется домой, поужинает, порисует и ляжет спать.
Сказать, что прочитанное изумило Машу, значит не сказать ничего. Исполняя предписание (вполне, впрочем, согласующееся с ее собственным желанием), она легла в ванну с ванильной пеной и попыталась расслабиться. Расслабиться не получалось. Назревшие в Машиной голове вопросы по прочтении книги получили ответы, вызывающие еще большее количество вопросов. Так, продолжал оставаться на повестке дня вопрос о месте, в котором она очутилась. Что это за страна, что это за планета, что это за мир? Все, что она видела до сих пор, не вызывало у нее никаких затруднений, все было абсолютно понятным и привычным, даже сигареты и продуктовые бренды. Но при этом, как и в случае с пионами, которые были не совсем пионами, оставалось чувство легкого недоумения.
Не меньшее недоумение вызывало требование о смене имени, причем обязательная трехбуквенность еще больше сбивала с толку. Нервировало также отсутствие инструкции относительно фамилии и отчества. Под большим вопросом оставалось трудоустройство. При жизни (или надо говорить – в прошлой жизни?!) Маша работала главным бухгалтером в строительной фирме, но как искать работу здесь? Купить газету?! Вылезти в Интернет?! Кстати, при наличии полного ассортимента бытовой техники ни телевизора, ни компьютера Маша в доме не заметила. Или просто невнимательно смотрела?...
Словно зудящий комариный укус волновал Машу и еще один вопрос. Почему путеводитель описывал только три дня? Составляющие его люди (не люди? нелюди?) предполагали, что за эти дни читатель сам найдет ответы на все вопросы и сможет планировать свое будущее? Или что?!
Почувствовав, что голова готова взорваться от переполнявших ее вопросов, Маша вылезла из ванны, спустилась в кухню, попила чаю (стандартный привычный «Липтон»), съела шоколадку и зашла в библиотеку в надежде отыскать еще какой-нибудь фолиант, способный пролить свет на происходящее. Увы! Библиотечные шкафы были заполнены непреходящей русской и зарубежной классикой и отчасти беллетристикой последних десятилетий. Впрочем, нашлась здесь и подшивка газеты «Вестник Йора» за последний месяц (тут был июнь, так же, как и в Машиной прошлой жизни), однако ничего принципиально нового Маша оттуда не узнала. Это была типичная провинциальная еженедельная газета, номер которой, открытый Машей наугад, нес в себе: интервью с мэром Кэмом о тарифах на электроэнергию, статью об открытии нового фитнесс-клуба, репортаж с городского пляжа (отдыхающие жаловались на нехватку шезлонгов), материал о биодобавках, улучшающих потенцию (!!!), подборку анекдотов (довольно смешных) и прогноз погоды на неделю. Также в газете присутствовала рубрика частных объявлений: покупка, продажа, услуги, работа… Что-то прикинув, Маша взяла последний номер и, пробежав глазами колонки объявлений, не особо удивившись, нашла следующее: «Торговому центру «Эра» требуется главный бухгалтер. Справки по телефону…». Ни возраста, ни образования, ни профессиональных требований объявление не содержало. «Надо завтра позвонить», - подумала Маша и направилась в спальню.
Сладко потягиваясь на удобном ортопедическом матрасе, Маша вспоминала весь сегодняшний долгий день… И вдруг сердце пронзила резкая боль: мама и Игорек!!! Как они там? Ведь для них она умерла… И никак невозможно дать им знать, что плакать не надо, что все с нею в порядке, даже лучше, чем было… Из глаз сами собой полились слезы. Маша, не сдерживаясь, рыдала, оплакивая… Кого? Что? Вряд ли она сама могла ответить на эти вопросы… И великодушный сон, пришел, чтобы вытереть ей слезы и заставить забыть о проблемах и вопросах. Хотя бы до завтра.
Эпизод пятый
С момента появления Маши в Йоре прошло чуть больше трех лет. За это время она многое узнала и многое поняла. Так, путеводитель был рассчитан только на три дня, потому что потом каждый, пришедший в Йор, постепенно терял память о своей прошлой жизни, о своей смерти, об оставленных где-то там скорбящих родных и близких. Люди придумывали себе новые имена, работали либо по своим привычным, либо новым специальностям, влюблялись, женились, заводили детей. Причем дети появлялись в семьях исключительно по ночам и самых разных возрастов. Их никто не рожал, они прибывали ниоткуда, а утром счастливые родители каким-то образом уже знали, что у них есть новый ребенок и как его зовут. Друзья и соседи приветливо принимали в свой круг нового человека, и жизнь текла своим чередом. Дети вырастали, создавали свои семьи.
При этом в Йоре не было ни роддома, ни аптек, ни больниц, ни кладбища. Жители не только не рожали, но и не болели и не умирали. Периодически тот или иной житель куда-то исчезал, но память йоровцев была пластичной и короткой: пропавшие очень быстро изглаживались из памяти близких, тем более что вместе с ними пропадали и их вещи, фотографии и прочие «следы жизнедеятельности».
Идея трехбуквенных имен так и осталась для Маши непонятной, и никто не смог объяснить ей этого. Впрочем, нельзя сказать, что ее всерьез это волновало, ибо появилось много других вопросов и занятий. Бухгалтером Маша так и не стала, ее нынешний вид деятельности можно было обозначить как «проводник». Впрочем, обо всем по порядку.
Когда истекли два первых дня, проведенных в новом мире, Маша, как и предписывал «Путеводитель», пошла устраиваться на работу. Она предварительно позвонила по указанному в газетном объявлении телефону, и ей назначили время собеседования. Соседи из домов слева и справа отнеслись к ней довольно приветливо и на ее слова о том, что может быть она чем-то не устроит начальство и ее не возьмут, поспешили успокоить Машу категоричным утверждением, что такого просто не может быть. Если ты приходишь устраиваться на работу, то ты на нее устраиваешься и работаешь, по-другому никак. Девушка согласилась, однако сомнения ее не оставили. И, как выяснилось, не напрасно.
В бухгалтерию торгового центра Маша явилась с пятиминутным опозданием, что было ей совершенно не свойственно: она никогда никуда не опаздывала. Однако в этот раз произошло что-то странное: девушка неоднократно проделала путь от своего дома до торгового центра, высчитала, сколько времени занимает дорога и вышла с запасом в десять минут. Тем не менее, у дверей бухгалтерии она оказалась на пять минут позже назначенного срока. Успокаивая себя тем, что пять минут – это, в сущности, ерунда, Маша посторонилась, пропуская выходящую из бухгалтерии девушку, и вошла. По телефону ее проинструктировали, что нужно спросить финансового директора Ису. Иса оказалась приятной полной дамой лет пятидесяти. Когда Маша сказала, что пришла на собеседование, Иса неподдельно изумилась.
- Простите, но вы что-то перепутали. Действительно, у нас была вакансия, но буквально несколько минут назад она закрылась. Мы приняли на это место человека.
- Но, Иса… Я звонила вам вчера, мне велели прийти сегодня к двум…
- Гм… Как, вы сказали, вас зовут? Мы всегда записываем имена будущих сотрудников после первого телефонного разговора…
- Меня зовут Ана…
- Мне очень жаль, но вы на самом деле что-то неправильно поняли… Девушку, которая звонила вчера и приходила сегодня, зовут Оза…
- Но…
Маша запнулась, пробормотала что-то извиняющееся и выбежала за дверь, провожаемая недоуменными взглядами сотрудниц бухгалтерии. Она вышла из торгового центра и направилась в раскинувшийся рядом сквер. Присев на лавочку и закурив, Маша постаралась взять себя в руки. Она не сумасшедшая и прекрасно помнит, куда звонила и каким именем назвалась (имя она взяла мамино, убрав из него одну букву). Так же хорошо Маша помнила и то, куда и во сколько ей предложили прийти. Единственное объяснение произошедшему представлялось таким: собеседование назначили двум девушкам сразу и взяли на работу ту, что явилась первой. Единственное «но» заключалось в том, что соседи в разговоре упомянули, что никакой «конкуренции» в плане устройства на работу в Йоре не существует, каждое рабочее место словно специально «создается» под конкретного кандидата.
Маша тяжело вздохнула и пошла домой. Неудачное трудоустройство несколько выбило ее из колеи, и она решила немного полежать и привести мысли в порядок. Однако на подходе к дому ее поджидал сюрприз. В привинченном к калитке почтовом ящике, почему-то не замеченном Машей раньше, что-то лежало. Маша открыла дверцу и вытащила книжку, похожую на «Путеводитель». Однако название на обложке гласило, что это «Инструкция проводника».
Снедаемая любопытством, Маша почти вбежала домой, сделала себя чашку крепкого чая и погрузилась в чтение. Через сорок минут, перевернув последнюю страницу, девушка молча уставилась в пространство ничего не выражающим взглядом.
Она оказалась Избранной (именно так, с заглавной буквы назывались такие люди в прочитанном кондуите). Иногда в Йоре и других населенных пунктах появляются личности, которые не забывают свое прошлое, которых не принимает спокойная и размеренная городская жизнь. Такие люди становятся «проводниками», вводящими новых жителей в города. Так же, как саму Машу привела в Йор Тэя. Они дают краткие инструкции новичкам и уходят от них навсегда.
Маша стала проводником. Живя в Йоре, она провожала вновь прибывших в соседний городок Син. Все новенькие появлялись в одном и том же месте – роще, где в свое время пришла в себя и Маша. Другие проводники, с которыми Маша познакомилась и периодически общалась, называли эту рощу «Вечным покоем», и никто не знал, когда и откуда возникло это название, «кладбищенское», по мнению многих. Впрочем, видимо, была в этом наименовании определенная логика: ведь люди оказывались здесь вместо кладбищ, и вступали в так называемую загробную жизнь, по-иному называвшуюся «вечным покоем»…
Как ни странно, но это новое существование никак не вязалось у Маши с пресловутой «загробной жизнью». Ей казалось, что сейчас она живет гораздо лучше, ярче, красочней, чем до своей смерти… Работы было немного, новички появлялись с периодичностью раз в два-три дня, поэтому оставшееся время Маша полностью посвящала любимому делу – рисовала. И ей казалось, что в ее картинах, которые раньше никогда не удовлетворяли художницу до конца, появилось что-то новое, придающее им некую логическую завершенность, высоту и пронзительность последнего аккорда музыкального произведения…
Она была бы полностью счастлива, если бы не тоска по маме и брату. И не вина за смерть отца. Два эти чувства не отпускали Машу, не позволяли дышать полной грудью. Она прекрасно понимала, что отец давно находится в месте, подобном Йору или Сину, возможно, имеет жену и детей и все у него хорошо. А мама с Игорьком уже научились жить без нее, все-таки три года – это большой срок… И тем не менее…
«Коктейль» из жгучей вины и глубокой тоски стал причиной Машиного странного и глупого поступка. Дело в том, что роща «Вечный покой», по словам других проводников, имела одну мистическую особенность. У пруда росла старая раскидистая ива с огромным и черным, словно обугленным, дуплом. Ходили слухи, что если положить в это дупло записку с обращением к самому близкому человеку, то этот человек обязательно каким-нибудь образом получит весточку от своего умершего адресанта. Необходимым условием считалось указание в записке любого факта, известного только адресату и адресанту, это была своеобразная гарантия того, что письмо дойдет «по назначению».
Маша много раз слышала подобные байки, но ни разу не видела ни одного человека, которому удалось бы подобным образом снестись с миром живых. Самые отчаянные рассказчики вели даже речь о том, что в дупле можно порой найти и ответы на свои письма… Большинство же проводников считало подобные рассказы глупостями, ломаного гроша не стоящими. Маша тоже принадлежала к их числу, однако однажды утром она проснулась с твердой уверенностью, что ей обязательно надо к старой иве. За кофе она написала записку: «Дорогой, любимый братик! У меня все хорошо, я счастлива и рисую. Думаю, что папа нас простил. Не изводи себя. Твоя Мисюсь». Она по привычке подписалась прозвищем, которое брат дал ей года в четыре и которым называл ее наедине вплоть до смерти.
Путь к иве занял совсем немного времени. Маша залезла на ствол, лежащий почти параллельно земле, сунула руку в дупло, не нашла в его закоулках ничего бумажного и с замирающим сердцем опустила туда свою записку. На следующий день записки в дупле не оказалось. А к эмоциям и чувствам, окрашивающим Машино существование, прибавилось еще одно: ожидание.
Глава 6
Глава 4.
Эпизод первый
Алиса проснулась в глубокой тоске. Это было странно, потому что обычным ее чувством при пробуждении было радостное ожидание: наступил новый день, который несет столько позитивного и неизвестного! Сегодня же тоска была такая же, как тогда…
Алиса застонала, выбралась из-под одеяла и побрела на кухню. Пока кофемашина делала ей первую за день чашку кофе, девушка закурила, хотя уже больше двух лет не курила натощак. Но сегодня состояние было такое, как будто все горе, весь ужас, вся боль были только вчера.
Почти три года назад любимые Алисины родители погибли в автокатастрофе: в их новенький, с иголочки, синий «Феррари» на полной скорости врезался самосвал, груженный бетонными блоками. Машина и стала их гробом: вырезать тела из покореженной груды металла не представлялось возможным.
Алиса зябко передернула плечами, хотя в доме было тепло. Тогда, после этой аварии, она, папина-мамина любимица и малышка, веселая и жизнерадостная студентка престижного вуза, душа каждой компании и наследница миллионного состояния и огромной производственной империи, в одночасье стала сиротой: молчаливой, постоянно плачущей, не желающей ни есть, ни пить, ни жить… Только искренняя вера в Бога удержала Алису от побега за родителями. За годы боль утраты несколько притупилась, но совсем не исчезла.
Конечно, Алиса сняла траур, возобновила учебу, вошла в Совет директоров отцовского холдинга… Она встречалась с молодыми людьми, ходила с подругами в клубы, внешне казалась такой же яркой и жизнерадостной, как прежде… И даже самые близкие не замечали, что большая часть ее души навсегда окрасилась в черный цвет.
Эпизод второй
Тысячекратно растиражированная фраза Толстого о том, что все счастливые семьи похожи друг на друга, казалась Алисе не соответствующей истине. Конечно, сформулировать свои размышления по этому поводу она смогла не сразу, но с самого детства очень тонко чувствовала, на чем именно зиждется счастье той или иной знакомой ей семьи. Так, например, Лебедевы – лучшие друзья ее родителей и, в свою очередь, родители ее старших товарищей по играм, - были счастливы от того, что гордились друг другом и своими детьми. В этом доме всегда было спокойно и тепло, и старшие, и младшие члены семьи были совершенно уверены в том, что все они – лучшие, каждый по-своему, и все давали друг другу постоянные поводы для гордости: высокие должности, кулинарные таланты, музыкальная и лингвистическая одаренность… Поводы были неисчерпаемы, потому что эти люди привыкли гордиться даже такими мелочами, на которые другие не обратили бы внимания…
Семья Алисиной школьной подруги была счастлива своим материальным благополучием. Подружка Ниночка по секрету рассказывала, что ее мама и папа происходили из очень бедных семей. Их родители были из числа тех честных простых работяг, которые всю жизнь пытаются свести концы с концами, но свести их никогда не удается. Поэтому, когда Ниночкин папа на заре перестройки смог найти и занять свою собственную нишу и в семье появились деньги, они нисколько не испортили Петра Витальевича и Анну Сергеевну, но принесли им Счастье, именно так, с большой буквы. И Ниночка, которая родилась уже в стабильном материальном достатке, тоже воспринимала деньги как источник счастья, заразившись этим отношением от родителей.
Чета вузовских преподавателей Алисы видела свое счастье в научной работе. Оба, и муж, и жена, были настоящими учеными, подвижниками от науки, не гнавшимися за степенями и мировым признанием, однако получившими и то и другое вследствие своих действительно гениальных идей.
В общем, все счастливые семьи, по мнению Алисы, были счастливы совершенно по-разному. А счастьем ее собственной семьи была она – Алиса. Когда девочка впервые увидела модель Солнечной системы, она сразу поняла, что это – модель их семьи, где вокруг Солнца-доченьки крутятся планеты Папа и Мама. Странно, но при таком «Алисоцентрическом» подходе родителям как-то удалось не избаловать ее, не вырастить капризное чудовище или истеричную куклу. Вполне искренне Алиса считала, что она получилась вполне абсолютно вменяемой и даже хорошей, особенно на фоне многочисленных представителей «золотой молодежи», с которыми ей периодически случалось общаться.
Когда родителей не стало, выяснилось, что солнцу больше некому светить. Без мамы и папы жизнь показалась Алисе настолько безрадостной, что желание было только одно: уснуть и проснуться уже рядом с ними, такими родными, такими любимыми, такими необходимыми… Она рыдала днями и выла в подушку по ночам. Она похудела за месяц почти на пятнадцать килограммов и превратилась в собственную тень. Она ежедневно ездила на кладбище и часами сидела там, а потом шла в церковь и молилась, молилась, молилась…
Никто, даже Лебедевы не могли ей помочь. Она запретила горничной убирать в родительской спальне, мамином будуаре и папином кабинете, заперла эти комнаты на ключ и заходила туда только одна. Ей казалось, что, если оставить все как было, ничего не трогать и не менять, то рано или поздно мама с папой сюда вернутся.
Через полгода после гибели Липатовых прислуга, друзья и родственники, обеспокоенные поведением Алисы, посовещавшись, пригласили маститого психиатра. И были шокированы: Алиса, никогда не употреблявшая бранных слов и державшаяся с посторонними вежливо-приветливо, указала эскулапу на дверь, причем в таких выражениях, что садовник (бывший прапорщик) восхищенно и смущенно крякнул, а у остальных присутствующих запунцовели щеки и уши.
Доктору с извинениями и реверансами вручили гонорар и увезли обратно в город. Алиса велела всем от нее отстать и заперлась в своей комнате. Ночью обеспокоенные близкие по очереди подходили к двери и прислушивались: звуки в комнате свидетельствовали о том, что девочка жива. Утром Алиса вышла из комнаты не в привычном черном одеянии, а в слаксах и водолазке цвета маренго. Домочадцы облегченно вздохнули. С этого дня девушка, если можно так выразиться, пошла на поправку: снова начала учебу, стала встречаться с друзьями, попросила родственников оставить ее в доме одну с прислугой и прекрасно справлялась с ведением хозяйства. Были открыты и убраны родительские комнаты, а поездки на кладбище стали не ежедневными, а еженедельными, по воскресеньям.
Жизнь постепенно вошла в определенную колею. Алиса загружала себя учебой, работой в отцовском холдинге, многочисленными встречами и почти непрерывным общением. Но как же ей не хватало общения с мамой и папой!!! И отчасти виновно в этой так остро чувствуемой нехватке, было кладбище, на котором покоились Арсений и Наталья Липатовы.
Эпизод третий
Это кладбище открылось под Москвой за несколько месяцев до трагедии, произошедшей со сталелитейным магнатом и его женой. Алиса помнила, как вместе с родителями увидела репортаж в «Новостях». Бодрый юный ведущий сообщил, что у москвичей появилось новое место для захоронений: кладбище «Вечный покой». Вновь открытый погост был необычен всем, начиная с того, что его владельцем являлся не муниципалитет, а частное лицо. Крупный бизнесмен, как и Арсений Липатов входящий в сотню российского списка «Форбс», потерял восемнадцатилетнего сына. Парень был истовым компьютерщиком, и в память о нем безутешный отец открыл кладбище нового типа, среди обывателей получившее название «компьютерного». На самом деле фишка заключалась в следующем: могилы в «Вечном покое» были абсолютно стандартными, а вот надгробия… Вместо привычных памятников, крестов, склепов и мавзолеев на зеленых лужайках стояли маленькие домики в стиле альпийских «шале». На двери – имя, отчество и фамилия усопшего, даты смерти. А в домике – столик, кресло и … компьютер, на мониторе которого, в качестве заставки, – имя умершего. Родные и друзья могли загружать в этот компьютер фото, видео и другую память об ушедшем любимом человеке, а приходя навестить его – посмотреть все это, повспоминать, поплакать…
Сначала новое кладбище было воспринято общественностью в штыки, однако постепенно страсти угасли и погост начал заполняться. Алисе запомнилось, что ее отец, посмотревший новостной сюжет, с внезапной задумчивостью сказал: «А в этом, несмотря на дикость, что-то есть… Я бы, наверное, не отказался от такой могилки…». Мать шутливо замахнулась на него, и разговор перешел на другую тему. И когда встал вопрос о месте захоронения Липатовых, дочь твердо заявила, что их нужно похоронить в «Вечном покое». Так хотел папа. Родные, друзья и коллеги восприняли это известие несколько недоуменно, но спорить с потерявшей от горя голову наследницей никто не решился. Синий «Феррари», ставший гробом Алисиным родителям, погрузили в подмосковную землю, а над ними выстроили симпатичный домик. С компьютером, на мониторе которого всегда светились слова «Мамочка» и «Папочка».
Алиса ни разу не пожалела, что похоронила родителей именно здесь, однако каждый раз посещая кладбище и садясь за компьютер, она инстинктивно пыталась наладить с родителями связь. Как истинный представитель продвинутого «компьютерного» поколения, Алиса считала компьютер с выходом в сеть инструментом двусторонней коммуникации, и ей все время хотелось написать родителям письмо или сообщение на «Одноклассниках». Она гнала от себя подобные мысли, но они возвращались с каким-то пугающим постоянством. Возможно, потому, что среди ее кладбищенских «соседей» были те, кто так и поступал. И даже те, кто утверждал, что им отвечают. В это Алиса, конечно, не верила ни на одну секунду, но иногда… Иногда она думала, что может быть папа с мамой и ответили бы ей… Ведь они ее так любили…
Эпизод четвертый
После третьей чашки кофе и третьей сигареты Алиса внезапно поняла, как можно попытаться отогнать эту страшную злодейку-тоску. Видимо, решение зрело давно, и именно сейчас окончательно сформировалось. Сегодня воскресенье, она поедет на кладбище. И все-таки напишет что-нибудь маме или папе. Просто так. Просто потому, что очень хочется это сделать. Она не сумасшедшая, она не станет ждать никакого ответа, тем более, что страницы в социальных сетях давно заблокированы, а почтовые ящики удалены. Но она все равно напишет…
Алису охватила странная нервная дрожь. Она лихорадочно, роняя вещи, собралась, вывела из гаража машину и по беспробочному утреннему шоссе погнала на кладбище. «Вечный покой» встретил ее привычной яркой зеленью, солнцем и дремотно-тягучим гудением пчел (недалеко находилась пасека). Алиса отдала ключи парковщику и почти бегом бросилась к могиле родителей. Усевшись в кресло, она вышла в почту и, почти не задумываясь, написала: «Дорогие мои Ася и Туся! Вашей принцессе без вас плохо. И так хочется укусить кого-нибудь за ухоJ». Эта фраза, не имеющая смысла для посторонних, была частью их семейной жизни: Асей и Тусей Алиса называла только в домашней обстановке папу и маму, Арсения и Наташу, а с кусанием за ухо была связана курьезная история из ее детства.
Несколько секунд Алиса перечитывала свое послание, а потом по памяти ввела в строку адресата электронный адрес матери. И щелкнула по кнопке «Отправить».
Глава 5.
Эпизод первый
Снова заплакал ребенок… Настя, шатаясь от хронического недосыпа, подошла к кроватке и, не открывая глаз, взяла на руки заходящегося в крике сына.
- Тише, мой хороший, т-ш-ш-ш… Все соседи спят, все медведи спят, папа спит, бабушка с дедушкой спят… И Сашенька будет спать…
Она бормотала ласковые слова, прижимала к себе маленькое горячее тельце, целовала влажный лобик, уговаривала, заговаривала, напевала… Малыш был сыт, сух, по видимости (и по результатам многочисленных врачебных осмотров и анализов) у него ничего не болело. «Стандартно-здоровый ребенок» - вынесли вердикт педиатры. И ничем нельзя было объяснить этот ночной крик, который регулярно оглашал стандартную типовую «трешку» в спальном районе. Настя как-то высказала врачу мнение, что может Сашеньке снятся кошмары, на что участковая детская докторша выразительно постучала пальцем по лбу и авторитетно заявила, что четырехмесячные дети вообще не видят снов, а уж тем более – кошмаров. «Уделяйте ребенку больше внимания!» - вот что она сказала.
Ну уж куда больше?! Все эти четыре месяца молодая мама ни разу больше чем на 20 минут не оставляла сына без внимания. Двадцать минут – максимальный срок, требуемый на поход в душ с проведением всех гигиенических манипуляций. Днями она носила сына в слинге, ночью укладывала в кроватку, а сама лежала рядом на раскладушке, просыпаясь от малейшего шороха. Спасибо родителям и мужу, они почти полностью освободили Настю от домашних забот и хлопот, предоставив возможность целиком посвятить себя ребенку.
И Настя посвящала. Ставила ему специальную музыку, показывала игрушки разных цветов, делала развивающую гимнастику и массаж… Малыш был активным, довольно спокойным, радостно гулил, охотно шел на руки ко всем, хорошо кушал… И только странные ночные рыдания беспокоили молодую мать и всю семью. Однако, посетив всех мыслимых врачей и услышав диагноз «здоров», домашние успокоились и стали относиться к ночному плачу сына и внука как к чему-то закономерному. Не успокоилась только Настя.
Она перелопатила кучу специальной литературы, регулярно общалась на форумах с другими мамочками, анализировала проблему со всех сторон. И пришла к странному, вздорному, отчасти мистическому, но все-таки выводу. Которым, впрочем, делиться ни с кем до поры до времени не стала. И вот почему.
Эпизод второй
У Насти была своя маленькая тайна. Она долго любила одного человека, а замуж вышла рано, в семнадцать лет, совсем за другого, от которого к тому моменту была уже беременна. При этом не следует считать Настю распущенной и безнравственной, ее любовная лодка разбилась даже не о быт, а обо что-то, словами совершенно необъяснимое.
Настя часто вспоминала их с Сашей первую ночь (и, к слову, единственную). Берег пруда, лето, романтически-огромные звезды на иссиня-черном небе… И любовь… Их любовь, настолько глубокая и всеобъемлющая, что, казалось, достает до самых звезд. Она не помнила ни боли, ни наслаждения, вообще ничего физиологического. Только момент их полного слияния и растворения друг в друге. В этот миг вся Вселенная словно остановилась и влилась в них, связывая, привязывая друг другу навсегда…
Потом Саша сказал, что любит и что как только будет можно, они обязательно поженятся. И подарил ей кольцо. Недорогое, конечно, ведь они были еще школьниками, но очень красивое и нежное. Настя тут же надела его на безымянный палец правой руки (село, как влитое) и побежала купаться. Теплая вода приятно обволакивала тело, мысли путались, и было ощущение огромного счастья…
Внезапно Настя почувствовала какой-то дискомфорт… Чего-то явно не хватало. Через несколько мгновений она поняла – чего: кольца на пальце больше не было, каким-то непостижимым образом оно соскользнуло. Настя испугалась и расстроилась. И еще больше расстроилась, представив, как огорчится Саша. Девушка принялась нырять, надеясь в донном иле нащупать пропажу. Кольцо не находилось. Настя потеряла счет времени, ныряла и ныряла, прощупывая каждый сантиметр дна. Когда стало ясно, что кольцо утеряно безвозвратно, она грустно поплелась к берегу. Брезжила смутная надежда, что Саша не заметит пропажи, а завтра она попросит у мамы денег, поедет в город и будет ходить по ювелирным, пока не найдет именно такое кольцо.
Однако на берегу ее ждал неприятный сюрприз: Саши не было. Не было и подстилки, на которой они лежали, и ее вещей. Настя недоуменно огляделась, но в глубокой предрассветной тьме, не нарушаемой ни единым фонарем, ничего разглядеть было невозможно. Она тихонько позвала Сашу по имени, потом чуть громче. Никто не откликался. Насте стало страшно. Одна, ночью, на берегу пруда, совершенно голая… Хотя их дачный поселок был очень тихим, никаких лихих людей здесь не водилось, девушка задрожала.
Постояв, вглядываясь во тьму, еще несколько минут, Настя приняла решение. Родительская дача находилась в десяти минутах ходьбы, и Саша мог быть только там, ибо гостил в это лето у них. Решительно вздохнув, Настя бегом припустила к дому, искренне надеясь, что в три часа ночи никого не встретит по пути. Это ее желание осуществилось, и домой она попала, не изумив никого из соседей своим обнаженным видом. Однако, возвращение не принесло облегчения. Ее вещи и подстилка кучкой лежали на веранде. Настя судорожно оделась и пошла в дом. Родители крепко спали. А вот Саши не было. Не было нигде.
Она взяла мобильник и набрала номер. Ответом ей были короткие гудки. Вторая, десятая и двадцатая попытки закончились тем же. В голове крутилась мысль: «С кем же он так долго болтает?!». Эту мысль сменила другая, видимо, более верная: «Он просто не хочет со мной разговаривать! Поэтому поставил мой номер в «черный список»! Но я этого так не оставлю!». Настя пробралась в родительскую спальню, взяла их телефоны и возобновила попытки дозвониться, успехом, однако, тоже не увенчавшиеся.
Совершенно обессиленная и ничего не понимающая, Настя отключилась, а десять утра проснулась от того, что мама трясла ее за плечо и спрашивала, почему она спит в одежде.
- Мам, а Саша здесь?
- Какой Саша?
- В смысле – какой?! Мой Саша! Маслов!
- А, этот тот мальчик, с которым я тебя как-то видела?.. А он что, должен был к нам приехать?
Настя с мамой недоуменно уставились друг на друга.
- Мама, ты что не помнишь моего молодого человека? Сашу Маслова? Мы с ним дружим уже больше трех лет и жениться собираемся!!! Мама, очнись!!!
- Доченька, перестань кричать… Если честно, я вообще не понимаю о ком ты говоришь, о каком таком Саше…
- М-м-м-м… Это бред какой-то!!!!
Настя вскочила с кровати и бросилась на кухню, откуда раздавалось негромкое покашливание отца.
- Пап, доброе утро!
- И тебе привет, дочуня! Ты во сколько вчера домой-то вернулась? Или это было уже сегодня?
И папа лукаво подмигнул дочке.
- Да, пап, ты угадал, именно сегодня. Вот только Саша куда-то делся…
- Саша?..
Отец озабоченно нахмурил лоб и внимательно посмотрел на Настю. Та, глядя отцу в глаза, членораздельно произнесла:
- Да, пап, Саша. Маслов. Мой жених.
По кухне полетел раскатистый отцовский хохот.
- Мать, ты слышала?! Дочка-то у нас замуж собралась! За Сашу какого-то! А мы с тобой ничего и не знаем!
Когда в кухню, наконец, вошла мама, Настя заходилась в истерических рыданиях, а испуганный отец метался вокруг нее со стаканом воды.
Дальше начался форменный кошмар, как в фантастических романах. Кроме Насти Сашу не помнил больше никто: ни общие друзья и знакомые, ни соседи по подъезду, неоднократно видевшие их вдвоем… Когда Настя приехала к Саше домой, выяснилось, что в этой квартире живут совсем другие люди. И в Сашиной школе о таком человеке никто не слышал. Исчезли все их совместные фото и видео, его подарки, страницы в социальных сетях, контакт в «аське»… И даже номер телефона: механический голос отвечал, что нужно проверить «правильность набора номера».
Насте казалось, что она сходит с ума. Родителям казалось то же самое, поэтому косяком пошли сначала психологи, а потом «тяжелая артиллерия» психиатров. Все они говорили умные вещи о сложном пубертатном периоде, о комплексе «вымышленного друга», о бурной подростковой фантазии… Покана одном из таких приемов выведенная из себя Настя не закричала: «А девственности меня, по-вашему, тоже вымышленный друг лишил?!». После такого заявления родители потащили ее еще и к гинекологу, который авторитетно заявил, что девочка – девственница, и начал задавать ей глупые и странные вопросы о форме ее половых сношений с партнером.
Весь это сумасшедший дом длился около года. Потом Настя, устав доказывать очевидное для нее и вовсе не очевидное для других, внешне смирилась и сделала вид, что на самом деле никакого Саши Маслова не существовало. Родители облегченно вздохнули, решив, что помогли выписанные психиатром таблетки и сеансы психоанализа. Настя снова стала гулять с подругами, общаться с мальчиками, а еще через год позволила увлечь себя в постель умному, симпатичному и подающему большие надежды студенту-третьекурснику юрфака МГУ. Девственности ее лишил именно он, и очень скоро Настя поняла, что беременна. Будущий отец обрадовался, потому что на самом деле был сильно в нее влюблен, родители смирились, была сыграна пышная свадьба. А в свой день рождения Настя родила очаровательного сынишку, которого, вопреки желанию родителей и мужа, назвала Сашенькой.
Глава 7
Эпизод третий
Сынуля успокоился и уснул. Настя, просунув руку между прутьями кроватки, гладила малыша по шелковистой макушке и думала. Не так давно, путешествуя по интернету во время Сашиного дневного сна, она обнаружила форум со странным названием «Вечный покой». Тусовавшихся там людей объединяло одно: кто-то или что-то настолько мешало им в реальной жизни, что они приходили сюда отдохнуть от своих «оков» и «цепей». Читая их переписку, Настя задумалась о том, что ей, пожалуй, тоже хотелось бы иногда здесь отдохнуть, тем более что собеседники подобрались интересные… И вдруг… Это было как вспышка молнии: ник, знакомый до рези в глазах! Этот ник был у Саши в «аське» и на разнообразных форумах, этот же ник, но в русской транскрипции, венчал его страничку «ВКонтакте»…
Настя стала лихорадочно просматривать сообщения этого пользователя. Писал он редко, но довольно развернуто, и можно было сделать вывод, что его главная проблема – потеря какого-то близкого человека. Его «замучили» не обстоятельства, не конкретные люди, а собственное сознание. Чувствовалось, что он ощущает себя виновным в этой потере, тоскует по покинувшему его человеку, но не способен изменить ситуацию, ибо… А дальше можно было домысливать до бесконечности…
Удержав себя от желания немедленно написать гипотетическому «Саше», Настя зарегистрировалась на форуме, взяв свой старый «асечный» ник. Правда, он был далеко не таким оригинальным, как Сашин, но все же, если это на самом деле был он, внимание привлечь вполне мог. Несколько дней она писала в разных ветках форума, но ни разу тот, чьего ответа она так ждала, не вступил с нею в дискуссию…
Настя стала нервной, почти совсем перестала спать и все думала, думала, думала… И вдруг поняла, что Сашенька начинал плакать по ночам тогда, когда она вспоминала Сашу Маслова. Что чувствовал ее ребенок? Почему мысли о его тезке вызывали такой бурный отклик? Настя ощущала, что подспудно в ней назревает какое-то решение, и не стала противиться этому процессу. А утром, когда родители и муж ушли на работу, она вышла на форум и написала одному из форумчан личное сообщение: «Любая потеря – это боль. Но любой потере предшествовало счастье. Спасибо тебе за то, что я узнала, что такое любовь и нежность. И кольцо было очень красивым. Жаль, что все это было так недолго. Но я до сих пор люблю тебя».
Настя щелкнула на кнопку «отправить» и бессильно откинулась на спину кресла. Руки тряслись, по щекам катились слезы. А в соседней комнате заплакал Сашенька.
Глава 6.
Эпизод первый
Это было очень странное место. Со стороны оно выглядело как прозрачный опалово-молочный туман, в котором плавали разноцветные искры-сгустки. Между этими сгустками периодически устанавливалась какая-то связь, в виде радужной дуги, соединявшей два, три и более сгустка. Дуга вспыхивала огненными всполохами, а потом распадалась в пыль.
Этому месту и его содержимому сложно было подобрать определение. Вернее, подобрать, возможно, и не составило бы труда, но никто из обладавших каким-либо подобием человеческого мышления и человеческой речи никогда не попадал в это место. Поэтому придется нам, как первопроходцам, давать определения ранее никем не определенному.
С точки зрения человеческой логики, это место можно было бы назвать хранилищем-инкубатором душ. Громоздко, конечно, но более-менее верно отражает суть происходящего здесь. В этой точке пространства были сконцентрированы души, покинувшие тела, души, готовящиеся получить новое тело, души, до конца прошедшие предначертанный путь и навсегда оставшиеся только душами… Естественно, что сочетаний было несколько: какие-то души, опытные и «пожившие», готовились к переходу из тела в тело, какие-то – должны были очутиться в теле впервые… Иные, покинув очередное тело, пребывали в состоянии покоя и не торопились вновь обзаводиться телом… В общем, разный тут был «народ»…
Радужные дуги – это способ общения душ между собой. Никаких слов тут не было, а был некий ментальный контакт, устанавливающийся и прерывающийся мгновенно. Находясь в этом своеобразном «отстойнике», души делились опытом, общались на отвлеченные темы, иногда даже ругались. Ну совсем как люди!!!
Нечто, похожее на ссору, происходило сейчас между двумя сгустками: голубым и ярко-оранжевым. Если перевести их ментальный диалог на человеческий язык, мы бы услышали примерно следующее…
- Мне ее так жалко, так жалко…
- Кого, глупое ты облако в штанах?!
- Я не в штанах, не болтай! Мамочку мою, кого же еще?
- Которую по счету?
- Последнюю!!! Все-таки ты, Д-123-М, очень странное и иногда глупое существо! Видимо, потому, что ты исключительное мужское существо!
- Не поняло!!! Что за гендерный шовинизм, Д-1854-М/Ж?! Я просто на самом деле не понимаю, почему и зачем надо жалеть эту женщину!
- Ну что тут непонятного?! Она так хотела ребеночка, развивала его еще во внутриутробном периоде, радовалась, имя придумала, разговаривала с ним, песни пела… И вдруг – раз и все! Нет никакого ребенка! И даже поплакать не над кем, потому что могилки тоже нет! По-твоему, эту бедную мамочку нет причин жалеть?
- По-моему нет. Все закономерно. Согласно Великому Закону, она сейчас проживает опыт матери, потерявшей ребенка. Не она первая, не она последняя…
- Так-то оно так… Но… Это же была МОЯ несостоявшаяся мамочка… Моя, понимаешь! Я ладно, я даже почувствовать толком не успело, что умерло, сразу здесь очутилось… А вот как она, бедняжка, мучилась… И мучается до сих пор, хотя по земным срокам прошло уже около трех лет…
- Ну вот скажи мне, с чего ты это взяло, что она мучается?! Согласно Великому Закону, очутившись здесь, ты сохраняешь только память о своих прошлых жизнях и определенное предчувствие жизни будущей… Эмоциональная и другие связи с бывшими близкими утрачиваются.
- А я вот, представляешь, не потеряло! Как будто глазами вижу, как мамочка плачет, пьет таблетки, чтобы больше не забеременеть и не предать, как она сама себе говорит, мою память… И еще я точно знаю, что в следующий раз рожусь совсем скоро у нее же, только буду девочкой!!!!
- О… Ну куда тебя несет?! Ты же двуполое!!!!! Это я могу с уверенностью говорить, что в следующий раз буду мальчиком, но ты-то?! Все фантазии, причем какие-то болезненные…
- Само ты болезненное!!! Я ему себя тут изливаю, а оно… Эх, так хочется мамочке весточку послать, чтобы она перестала горевать и пить эти дурацкие таблетки!
Дуга между искрами заполыхала словно костер, в который плеснули бензина.
Голубой сгусток (Д-123-М) словно увеличился в размерах и начал принимать какие-то непонятные, но очень грозные очертания. Оранжевый же, наоборот, стал как будто меньше.
- Какую весточку??? Совсем ума лишилось??? Великий Закон…
- Да помолчи ты! Все я знаю про Великий Закон, но ведь если это запрещено, значит способ действенный и работает, не так ли?
- Ты про какой способ речь ведешь?! Про Вечный Покой?!
- Я других не знаю… А ты знаешь?!
- Пошло к черту! Ничего я не знаю! Все, разговор окончен, смотреть, как ты окончательно сходишь с ума я не нанималось!
Радужная дуга исчезла. Со стороны казалось, что голубая искра изо всех сил старалась отодвинуться подальше от оранжевой. Оранжевая находилась в неподвижности.
Эпизод второй
Д-1854-М/Ж думало и размышляло, в переводе на человеческие чувства и функции. Оно действительно очень переживало об оставленной на Земле мамочке, и на самом деле было уверено, что эта же женщина станет его мамой во второй раз. И ему очень хотелось как-то ободрить и утешить ее.
Оно пребывало в хранилище-инкубаторе уже не одну сотню раз, каждый раз получая много информации об этом месте и его особенностях. Д-123-М было абсолютно право в том, что все, происходящее во Вселенной, регулировалось Великим Законом, который нельзя было нарушать. И общение с бывшими близкими входило в число табу. Но, думало Д-1854-М/Ж, если есть этот запрет, значит, во-первых, способ общения действительно работает, а во-вторых – есть и были души, которые, как оно, не забыли о прошлой жизни и хотели что-то сообщить оставшимся на Земле. Способ передачи информации Д-1854-М/Ж запомнило до мельчайших подробностей. Попробовать использовать его мешал только страх наказания. Но в какой-то момент желание донести свою любовь до мамы, подбодрить ее стало больше чем страх. И Д1854-М/Ж решилось. Длинная черная нить отделилась от оранжевой искры и устремилась куда-то в темноту, за пределы жемчужного облака. А Д1854-М/Ж, с усилием воспроизводя человеческие слова, «говорил»: «Мамочка, перестань изводить себя мыслями о том, что тебе не нужен другой ребенок кроме меня, и пить противозачаточные таблетки! Я обязательно рожусь у вас снова! Только на этот раз буду девочкой. Назовите меня Иришкой. И, когда будете меня ждать, не ставь мне больше Прокофьева, лучше Бетховена и Шуберта. Ведь тот синяк был вовсе не от удовольствия! Люблю тебя, твой Кирюшка. И папе привет!».
Черная нить исчезла. Оранжевая искра застыла, испуская яркое сияние.
Глава 7.
Эпизод первый
Баронесса Ванда де Краун принимала ванну. Полежав в расслабленности и покое некоторое время, она выпростала из душисто-ванильной пены ногу и стола внимательно ее рассматривать. Нога казалась идеальной, однако зоркий взгляд баронессы выхватил и крошечный волосок на голени, и чуть смазавшийся лак на мизинце. «Эпиляция и педикюр!» - громко сказала себе Ванда и потянулась за полотенцем. И только обтирая свое роскошное для сорокапятилетней женщины тело, она внезапно поняла, что заговорила в ванной по-русски. Это было странно, неожиданно и… Пугающе!
В задумчивости баронесса набрала номер салона красоты, услышала уверение в том, что ее ждут в любое время, и никуда не пошла. Был понедельник, у прислуги выходной, муж уехал с друзьями на подводную охоту… В большом двухэтажном особняке с тремя десятками комнат, бассейном, зимним садом и даже конюшней, осталась одна Ванда.
Она прошла в свой кабинет, нажала на декоративную панель на стене, и книжная полка отъехала в сторону. За ней обнаружился вмурованный в стену маленький сейф. Об этом тайнике не знал даже муж, Ванда сделала его втайне от барона, и на это были определенные причины. Набрав десятизначный код, женщина открыла тугую дверцу и достала пачку фотографий. С фото в руках она прошла к столу и разложила их как карты в пасьянсе. Вот – черно-белая свадебная фотография: юные, нескладные, но явно счастливые жених и невеста в окружении гостей и родственников. Вот жених, уже постарше, что-то вдохновенно вещает, стоя за кафедрой. А вот фотографии бывшей невесты и на каждой она все толще и уродливей… И, наконец, последнее фото: вид с обрыва, на тонких кустиках обрывки какой-то ткани, а далеко внизу – ущелье, по которому протекает бурная горная речка.
Баронесса вздохнула, вытерла набежавшие слезы, положила фотографии обратно в сейф, вернула на место полку. Потом закурила, чего не позволяла себе уже очень давно, и задумалась.
Несколько лет назад она жила в России и носила имя Светлана Руднева. Ее муж Вадим, блестящий ученый, доктор физико-математических наук, член-корреспондент РАН за последние годы как-то отдалился от нее. Все чаще он приходил домой за полночь, благоухающий чужими духами. Светлана молчала. Она тоже была интеллектуалкой и даже работала практически в одной сфере с мужем: их объединяла область высоких информационных технологий. Только Вадим разрабатывал крайне сложное программное обеспечение, а Светлана занималась базами данных. И, втайне от всех, совершенствовала таланты хакера, словно зная, что они ей пригодятся.
В один далеко не прекрасный день Руднев не пришел домой ночевать. И даже не позвонил. Мобильный твердил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Для Светланы эта одинокая бессонная ночь стала моментом истины. Она поняла, что муж ее не любит и, возможно, скоро уйдет к другой. Света была гордой, и при мысли о том, как родные и друзья станут жалеть ее, старую, толстую, страшную, да еще и брошенную, ей становилось тошно. И она, чтобы не допустить этого, начала действовать.
Не стала устраивать мужу скандалов, выслушала его сбивчивые объяснения и объявила, что хочет уехать в отпуск, в горы, одна. Руднев не только не отговаривал, но, казалось, даже обрадовался, что еще более укрепило Светлану в ее подозрениях и в принятом решении. Она действительно уехала в горы, сняла коттедж, чтобы никто не видел, когда она приходит и уходит. Несколько дней Света гуляла по окрестностям, проводя рекогносцировку на местности. А еще через несколько дней мужа вызвала срочным телефонным звонком администрация коттеджного кемпинга. Примчавшийся первым же самолетом Вадим с ужасом узнал, что туристка из России – его жена Светлана – сорвалась в пропасть с обрыва и погибла. Тела найти не удалось, в ущелье протекала свирепая горная речка с многочисленными порогами и водопадами. Пропажу русской заметили не сразу, а когда кинулись ее искать, то единственное, что от нее осталось – обрывки шелка. Видимо, она пыталась уцепиться за корни растений, но ей это не удалось. Тут же валялась сумка с кошельком и документами.
Свету так и не нашли. Обрывки материи действительно совпадали с имевшейся у жены блузкой. Анализ ДНК показал, что микрочастицы, оставшиеся на корнях вместе с обрывками, на самом деле принадлежат его жене (материал для сравнения забирали у единственного живого родственника Светланы – брата Ильи, с которым она, впрочем, не общалась много лет). Вадим похоронил пустой гроб и остался вдовцом, внезапно и бурно загоревавшим по своей погибшей жене. Вскоре после гибели Светланы, буквально через несколько дней, у Вадима появился еще один повод для печальных переживаний: компания, на которую он работал, закрылась. По слухам банк, в котором она держала свои активы, подвергся хакерской атаке, унесшей практически все имеющиеся деньги со счетов нескольких вкладчиков, включая и работодателей Вадима. Банк объявил себя банкротом, преступников так и не нашли, хотя говорили о том, что следы тянутся к террористическим группировкам.
Спустя пару лет в светском обществе Европы появилась невиданной красоты женщина – Ванда Войцеховская. Никто точно не знал, откуда она приехала, по официальной версии – из Америки, где жила в каком-то захолустном штате приживалкой при очень состоятельной тетке из польских шляхтичей. В конце концов, тетка скончалась, и бедная богатая наследница, просидевшая в глухомани почти до сорока лет, кинулась завоевывать мир. Блистательную зрелую красавицу, способную заткнуть за пояс многих юных, наперебой звали замуж. Ванда долго и придирчиво выбирала, остановив, наконец, свой взгляд на ничем, с точки зрения общества, не примечательном бароне Генрихе фон Крауне. Не верящий своему счастью барон подарил невесте кольцо, тянущее на пару миллионов евро, и даже согласился покинуть родовой замок и построить для себя и супруги новый современный дом.
Молодожены, сыграв пышную свадьбу, стали тихо и относительно уединенно жить в своем новом поместье. Речи о ребенке муж не заводил, чему Ванда была крайне рада, так как иметь детей не могла. Супруг проводил время в развлечениях с друзьями, при этом не оставляя жену без внимания: уезжая из дома, даже на полдня, постоянно звонил ей, слал нежные смс… Ванда занималась домом и садом, увлеклась ландшафтным дизайном и флористикой. Ей не было скучно, вот только иногда в душу заползала такая тоска…
И тогда она доставала из сейфа фото своей прошлой жизни и вспоминала, вспоминала, вспоминала… Годы, проведенные с мужем… Научная деятельность… Друзья… А потом – два года скитаний по лучшим пластическим хирургам, изменившим и усовершенствовавшим в бывшей россиянке Светлане Рудневой все, что только возможно. И постоянный страх, что ее найдут те, кого она так легко и изящно оставила без средств, уведя со счетов кучу денег. Муж никогда не интересовался ее финансовым положением, будучи очень и очень богатым «наследником всех своих родных». И был бы очень удивлен, узнав, что на нескольких счетах в самых надежных банках у его жены лежит более двадцати миллионов евро.
Богата, красива, еще достаточно молода, любима и принимаема в самом изысканном обществе… Все это было о ней – о Ванде фон Краун. Однако все чаще вспоминала она своего неверного, но такого любимого первого мужа. Как он? Чем живет? Вспоминает ли ее хоть иногда или давно женился на ком-то из тех, чьими духами пах, возвращаясь домой? Иногда Ванде хотелось нанять детективов, чтобы узнать все о Вадиме Рудневе. Но она подавляла в себе это желание, повторяя про себя как заклинание: «Умерла так умерла».
Завибрировал мобильный: муж звонил сообщить, что с охоты поедет с друзьями в клуб, пригласил присоединиться к ним и, получив отказ, непритворно огорчился и сказал, что тогда тоже никуда не поедет и вернется домой. Ванда заверила его, что все в полном порядке, она не будет скучать, пригласит в гости нескольких приятельниц и поиграет в бридж. Барон успокоился, пожелал ей приятного вечера и распрощался.
Ванда, в странном сомнамбулическом состоянии включила нетбук и вышла в почтовый сервер, который не посещала очень давно. Набрала знакомый адрес. «Этот почтовый ящик уничтожен в связи с неиспользованием, - сообщила ей система. – Хотите восстановить ящик?». Она хотела. Через несколько секунд она вошла в свою почту и написала письмо. Любимому Нероше, которого она никак не могла забыть. Потом снова уничтожила почтовый ящик. И заплакала.
Глава 8
Глава 8.
Эпизод первый
Зал для совещаний на самом деле напоминал центр управления полетами. Повсюду мерцали экраны, змеились провода, бегали люди, что-то подключающие и отключающие. Пятеро участников дикого и странного эксперимента напряженно сидели перед мониторами, ожидая команды. Наталья Липатова и Оксана были неестественно бледны, цвет лица Руднева отдавал в странную зелень, а лица Игоря и Саши Маслова, наоборот, горели нездоровым румянцем.
Арсений, поняв, что власть перешла в чьи-то другие руки, даже не пытался что-то предпринять: скептически усмехался, курил и наблюдал за происходящим. Однако, когда дверь резко открылась, впуская в помещение группу новых персонажей, частью в гражданском, частью в камуфляже, именно Липатов первым вытащил пистолет и направил его на вошедших. Вторым оказался Андрей Лебедев. Алексей Тимофеевич Кольцов при этом оставался совершенно невозмутимым, как, видимо, и полагается полковнику ФСБ, даже бывшему.
Арсений перехватил пистолет поудобней и рявкнул:
- Что тут происходит, черт побери?! Вы кто?!
Мужчина в дорогом костюме и прической волосок к волоску дружелюбно улыбнулся.
- Арсений Станиславович, ни к чему так беспокоиться. Вот мое удостоверение, можете подойти и посмотреть. Остальные – мои коллеги.
Андрей Лебедев, продолжая держать на мушке «предводителя» ворвавшихся, подошел к нему и заглянул в раскрытые «корочки».
- Это эфэсбэшники, Арсений…
- Так… И чему обязаны визитом? Или, может быть, ты мне это объяснишь, Алексей Тимофеевич?
Кольцов нервно провел рукой по волосам.
- Ну так, Арсений… Мы когда версии прорабатывали, я своих бывших ребят подключил, а они…
- Понятно, а они подключили свое нынешнее начальство… Но я все равно не понимаю, что в происходящем может привлечь внимание ФСБ!
«Дорогой костюм» откашлялся.
- Позвольте, я объясню. Дело в том, что в происходящем ФСБ усматривает возможную угрозу безопасности мирному населению. Думаю, вы согласитесь с тем, что если сейчас ваши покойники начали писать письма с того света, никто не поручится за то, что вскоре они и в гости соберутся. А если серьезно, то произошел крупный катаклизм и нам, так же, как и вам, хочется разобраться, кто за этим стоит. Я не верю в мистику, господин Липатов, но приходится учитывать то, что нечто может существовать помимо моей веры или неверия и даже невзирая на них. Поэтому специалисты нашего секретного отдела тоже будут контролировать ваш эксперимент и по возможности попытаются отследить, куда отправятся послания ваших коллег и откуда придут ответы, если таковые будут.
Тут в разговор вмешался Матвей Чернов.
- Это все, конечно, ясно и понятно, но каковы ваши полномочия? И не являются ли ваши действия противоправными?
- Понимаю ваше беспокойство и готов предоставить «верительные грамоты». Минутку…
«Костюм» достал из кармана мобильный, набрал номер и передал телефон Матвею.
- Алло? Да, я. А с кем?... Да. Да, понял. Что? Да, конечно, хорошо…
Он растерянно огляделся по сторонам, отдал телефон «силовику» и с трудом выговорил:
- Наше дело на контроле у Президента. Я разговаривал с премьером… Арсений, они имеют все полномочия…
-Я понял. Может, уважаемый, вы хотя бы представитесь, коль уж нам предстоит вместе работать?
- С удовольствием, особенно, если вы и ваш помощник уберете оружие. Меня зовут Андрей Алексеевич Громов, мою должность и звание вам может сообщить мой тезка. А теперь господа и дамы, коль все недоразумения улажены, предлагаю, собственно, начать.
Эпизод второй
Прибывшие с Андреем Алексеевичем люди, о чем-то переговорив с технарями Липатова, начали расставлять в зале какие-то свои приборы. Их начальник уселся в кресло рядом с Арсением, закурил… У него было лицо любопытного мальчика, который с нетерпением ждет обещанное ему интересное зрелище. Арсений вовсе не разделял его здорового энтузиазма, мало того, с каждой минутой происходящее нравилось ему все меньше и меньше.
Громов повернулся к нему и доверительно сказал вполголоса:
- Знаете, Арсений Станиславович, поначалу мы хотели, для полной чистоты эксперимента, собрать здесь всех ваших клиентов, получивших послания из загробного мира, но потом передумали. Поняли, что если это не шутка и не розыгрыш, то отследить пять сигналов будет гораздо проще, чем сотню. Хотя, не скрою, вы до сих пор находитесь у нас под подозрением. Есть мнение, что это вы сами, желая еще больше раскрутить свое детище, организовали переписку с «тем светом».
- Ага… И при этом чуть не свел в могилу собственную жену…
- Ну, не свели же. А потом, что жена по сравнению с высокой коммерциализацией вашего изначально благотворительного проекта?... Ну-ну, не делайте такого лица. Вы же умный человек и прекрасно понимаете, что формулу «ищи, кому выгодно», никто не отменял…
Арсений молчал. Громов сделал еще несколько попыток возобновить разговор, но успеха не достиг и тоже замолчал.
Между тем, приближался решающий момент.
Вот один из техников, встав напротив «великолепной пятерки», начал отсчитывать время. Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один… Поехали!
Пятеро уставились в мониторы и застучали по клавишам. Кроме треска клавиатур и гудения компьютеров больше никакие звуки не нарушали тишины. Казалось, что люди перестали даже дышать.
Первым закончил юный Саша, затем и Оксана отъехала от стола, следом из кресел встали Руднев и Игорь. Наконец, и Наташа убрала руки с клавиатуры и бессильно откинулась назад. Поднялся шум и гвалт, люди засновали туда-сюда… Только эти пятеро находились как бы вне окружающей суеты.
Арсений подошел к жене и, нагнувшись, поцеловал ее в висок. Наталья слабо улыбнулась.
- Арсюш, как ты думаешь, она ответит? У нас получится?
Липатов тяжело вздохнул и ничего не ответил. По его мнению, в театре абсурда начинался новый акт странно-дикой пьесы.
Спустя некоторое время народ расползся по домам. В офисе остались только компьютерщики, все эфэсбэшники, Руднев и Лебедев. Арсений, с трудом уговорив жену хоть немного поспать, увез ее домой. Наталья, бледная и трясущаяся, перед уходом взяла с Громова клятвенное заверение, что если хоть что-то произойдет, он ей тут же позвонит. Все мужчины попытались объяснить ей, что совершенно не факт, что вообще будет какой-то отклик, что установленный срок наблюдения – три дня – взят совершенно произвольно и для очистки совести… Она ничего не хотела слушать, и в результате Громову пришлось-таки дать ей обещание.
Дома Арсений чуть ли не силой заставил Наташу выпить снотворное, подождал, пока она уснет, и отключился сам.
Эпизод третий
… Маша проснулась глубокой ночью словно от толчка. Она потрясла головой, прогоняя остатки сна, и села в постели. Что ее разбудило? Йор мирно спал, даже собаки не лаяли. Внезапно, Машу осенило. Она резко вскочила, оделась, прихватила блокнот и ручку и почти бегом кинулась в рощу «Вечный покой». У старой ивы она притормозила, попытавшись унять бешено бьющееся сердце, осторожно прошла по стволу и сунула руку в дупло. Рука тут же наткнулась на что-то бумажное. С трепетом Маша вытащила это «что-то», оказавшееся сложенным вчетверо листком бумаги. При свете луны, не вытирая слез, катившихся по щекам, она прочитала: «Мисюська моя маленькая! Ты всегда все знаешь лучше всех, поэтому насчет отца я тебе поверю и попытаюсь избавиться от чувства вины. Рад, что ты снова рисуешь. Только не прячь больше тряпки, испачканные растворителем, за горячую батарею. Очень тебя люблю. Твой Гарик». Маша вытерла слезы, светло улыбнулась и решительно застрочила в блокноте…
… В воскресенье Алиса, как обычно, приехала на кладбище. Парковщик, забирая у нее ключи, по секрету сказал, что на территории какие-то проблемы: то ли компьютеры украли, то ли что-то еще… Поэтому Алиса не сразу пошла к родителям, а сначала завернула в здание администрации, где узнала, что почему-то внезапно отключился интернет, но ремонтные работы уже ведутся и скоро связь будет восстановлена. Новость не очень огорчила девушку, гораздо больше ее озадачил тот факт, что «надгробие» на могиле родителей оказалось окружено каким-то странным фосфоресцирующим сиянием. Она с некоторой опаской вошла в дом, привычно взглянула на монитор и остолбенела: в правом нижнем углу экрана мигало сообщение. Это могло означать только одно: в почтовый ящик пришло письмо. На подгибающихся ногах Алиса подошла к компьютеру, села и открыла почту. «Дорогая наша девочка! Мы с папой очень по тебе скучаем. И нам так хотелось бы увидеть, что ты вышла замуж, съела ребенка и счастлива… Думаем о тебе каждую секунду, маленькая наша… Наша любовь навсегда с тобой. Мама и папа». Алиса разрыдалась… «Съела ребенка» - это шутливо-кодовая фраза их семьи, обозначающая беременность… Резко придвинув к себе клавиатуру, Алиса начала печатать…
… Этот вечер ничем не отличался от других подобных. Настя покормила вернувшегося с работы мужа, вместе с ним выкупала Сашеньку, пообщалась с родителями. Когда старшие члены семьи уже крепко спали, сын внезапно заплакал, да так громко и горестно, как никогда раньше. Проснулись все. Малыша по очереди носили на руках, гладили, целовали, успокаивали. И вдруг он затих, так же внезапно, как и заплакал. Настя положила Сашеньку в кроватку, дождалась, пока домашние снова погрузятся в сон, и вышла на форум. В «личке» ее ожидало одно сообщение. Настя долго не решалась его открыть, читала переписку других форумчан… И вдруг поняла, что ждать дальше не может. И вот он – ответ: «Настюша! Я даже не знаю, как выразить свою радость, свое счастье. Ты пробилась. Ты смогла меня найти. Значит, это действительно любовь. Я не пишу «была», потому что она не была, а есть. И будет всегда. Я тебя никогда не забуду и никогда не разлюблю. Ты навсегда останешься моей первой и единственной». Настя проглотила колючий комок в горле, прошлась по комнате, поцеловала спящего Сашеньку и снова вернулась к компьютеру…
… Наказание не заставило себя долго ждать, и Д-1854-М/Ж, нарушившее Великий Закон, приняло его со смирением. Для человека это наказание описать не представляется возможным, поэтому мы не станем и пробовать. Просто примем как факт: оранжевая искра пребывала в состоянии наказания. И вдруг… Откуда-то, из-за пределов жемчужного облака, прилетела ярко-красная нить и закрутилась вокруг Д-1854-М/Ж. Если бы оно пребывало в человеческом теле, то можно было бы сказать, что в его голове внезапно возникли слова, произнесенные нежным женским голосом: «Сыночек любимый! Я верю тебе, мой маленький, и буду ждать тебя в каком угодно образе. Таблетки выкинула. Жду тебя, мой родной. Мы ждем тебя вместе с папой. А как ты относишься к Ференцу Листу?:)». Д-1854-М/Ж растерялось… Мамочка, оказывается, не только получила его послание, но даже смогла ответить!!! Мамочка… А вот Лист – это уже гораздо хуже… И Д1854-М/Ж во второй раз нарушило Великий Закон…
… Ванда фон Краун в недоумении смотрела на экран нетбука. Перед ней было открыто окно почтового сервера, ящик на котором она уничтожила некоторое время назад, после минуты душевной слабости. Ящик действовал. Мало того, во «входящих» было новое письмо. У Ванды вспотели ладони и она вытерла их об джинсы, чего никогда себе не позволяла. И чего она так разволновалась? Письмо – это, наверняка, обычный спам. А то, что ящик опять восстановлен, - это просто сбой в системе… Дрожащей рукой она щелкнула по письму и вздрогнула: в теме значилось «Re: you mail». Еще несколько минут она боролась с собой и, конечно, не победила. И открыла письмо… «Ланочка моя, как я без тебя исстрадался… И как я счастлив, что ты, презрев смерть, все-таки смогла послать мне весточку. Теперь я точно знаю, что когда-нибудь мы обязательно встретимся. Я люблю тебя. Любил и буду любить всегда. Твой Нероша». Гордая красавица, баронесса Ванда фон Краун, бывшая русская хакерша и преступница, поливая слезами клавиши, стала набирать ответ…
Эпизод четвертый
- Твою мать!!! Есть сигнал! И еще один!
В зале для совещаний поднялся форменный переполох. Кто-то кричал, кто-то кому-то звонил, кто-то лихорадочно подкручивал какую-то аппаратуру, кто-то просто сидел, с совершенно обалдевшим выражением лица.
Эксперимент удался! Пять адресатов из пяти ответили! Причем, в течение нескольких часов после того, как им были отправлены письма. И сейчас сложная аппаратура пыталась зафиксировать места, откуда посылались ответы. Андрей Алексеевич Громов ходил по залу туда-сюда, ерошил свою уже далеко не идеальную прическу и нервно курил, стряхивая пепел прямо на ковер. Он напрочь забыл об обещании, данном Наталье Липатовой, и вспомнил о нем только тогда, когда она собственной персоной, в сопровождении мужа, появилась в дверях.
- Пустите меня! Пустите! Где? Что ответила моя доченька?
Наталья, расталкивая людей, пробиралась к компьютеру, за которым сидела в момент эксперимента. Когда до желанной цели осталась всего пара метров, в помещении внезапно погас свет. И тут же выключилась техника. В полной темноте раздался уверенный голос Арсения:
- Спокойствие! Через минуту включится автономный генератор.
Послышался чей-то истеричный вскрик:
- Аппаратура-то отключилась!!! Данные не сохранятся!
Кто-то из силовиков пробасил:
- Не переживай! У нас вся техника тоже снабжена автономными источниками питания.
… Аварийный генератор так и не включился. Света в этом районе Москвы не было еще три дня, причем никто так и не мог определить причину, выведшую электричество из строя. Через три дня свет внезапно появился. Хваленая высокоумная техника тоже подвела. Как сказали специалисты, аппаратура «перегорела». Никакие данные не сохранились.
Когда компьютерщики вылезли на сайт «Вечный покой», никаких писем от умерших там не было. Ресурс на всякий случай продержали «в карантине» еще неделю, а потом он начал работать в обычном режиме, на этот раз без всяких сюрпризов. Несколько «желтых» СМИ попытались поднять шумиху вокруг «якобы спиритических сеансов», однако их быстренько заткнули, причем с самого «верха».
Люди, получившие письма от покойных друзей и родственников, тоже хранили молчание. То ли помогли снаряженные Липатовым психологи, то ли были какие-то другие причины. А пятеро участников эксперимента и по сей день ждут, что к ним пробьется еще одно письмо. Они теперь точно знают, что даже из загробного мира любящий человек может подать любимому весточку о себе. Особенно в это верит Вадим Руднев.
Эпизод пятый
- Все-таки я не понимаю, зачем ты все это так быстро и так странно закончил?
- А что мне надо было сделать? Открыть почтовый канал между мирами?!
- Ну и открыл бы! Что страшного?
- Что?! Ты не понимаешь вообще ничего?
- Спокойно-спокойно. Я пошутил. Все понимаю. Каюсь.
- Ну, то-то же… Просто я до сих пор в недоумении, что же произошло… Миллионы лет люди жили, любили, умирали… И не посылали друг другу после смерти вестей, несмотря на самую сильную любовь…
- Тут ты не прав. История человечества изобилует рассказами о привидениях, вещих снах, медиумах… Наоборот, такие вещи всегда были, есть и, надеюсь, будут…
- Но почему именно эти люди??? От чего зависит, к кому можно «пробиться», а к кому – нельзя…
- Полагаю, что если это неизвестно нам с тобой, то неизвестно никому. И давай поставим на этом точку.
- Давай. Точка, дамы и господа!
Эпилог
Когда писалась эта повесть, интернет-ресурса, подобного упомянутому здесь, в Рунете не было. Поэтому виртуальное кладбище «Вечный покой» полностью является плодом авторского вымысла.
Свои мысли и отчасти эмоции автор вложил в мысли и слова Арсения Липатова. Своеобразным «толчком» к написанию повести на самом деле послужили размышления о страницах умерших людей, продолжающих «висеть» в социальных сетях.
Автор совершенно уверен, что информация не приходит «ниоткуда» и не уходит «в никуда». Поэтому, хотя повесть можно считать «фэнтезийной» и «фантастической», автор ее таковой не считает. Она настолько же реальна, насколько реальны мы с вами: умершие, живущие и только собирающиеся родиться.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге