Вечность пахнет нефтью

Глава 1

Заряд на телефоне стремительно уменьшался, и возможность остаться без источника связи с жизнью с каждой минутой становилась все явней. Макс со вздохом отложил свой «Ксяоми», решив все-таки послушать преподавателя.

«Вечность пахнет нефтью. Кто придумал такую глупость? Это нефть пахнет вечностью. Хотя и это не совсем так. Нефть пахнет вечностью для человека, чей жизненный срок не предлагает увидеть полного распада вещества и его возвращения в пустоту, из которой оно лишь по случайности вышло. Запах нефти. Для существ выше человеческого, для интеллекта (ибо доподлинно известно, что человек истинным интеллектом не обладает и не является им) нефть пахнет промежуточным этапом бытия, когда нечто живое уже закончило потреблять, когда нечто живое уже закончили потреблять, но от него еще осталось хоть что-то. Хотя и здесь я не прав, ведь это «хоть что-то» люди тоже продолжают потреблять!»

Василий Кузьмич снял очки, неторопливо протер их и продолжил с того места, на котором остановился.

«Соответственно, нефть пахнет бесконечной жаждой потребления консументов (и редуцентов, куда же без них), которая не заканчивается никогда. Хотя это и порой и хорошо, ведь именно постоянное употребление, постоянное уничтожение способствует возвращению в исходное, оно же есть конечное состояние пустоты. Заметьте, я ни слова не сказал про деньги, но мы и так вывели связь между нефтью и потреблением через абстрактнейшие понятия, даже не особо и пытаясь это сделать. А если бы мы сразу же пошли анализировать экономические отношения, строящиеся на данном ресурсе и производных продуктах, мы бы примерно за 3 секунды ушли бы в такие дебри геополитики, что вы, дорогие мои диванные аналитики, сразу же бы прекрасно бы уткнули меня за пояс. Странно, что при этом у вас продолжаются большие проблемы с изучением аналитики реальной, как мне говорили на кафедре… Но тема это уже для отдельного разговора, а мы вернёмся к нефти. Вечность пахнет нефтью. Нет, серьезно, Дрожжин, чем Вы думали, когда просили объяснить данное понятие? Отвлечь меня от темы хотели? Молодец Вы, нечего и сказать. Уж вероятнее считать, что нефть пахнет деньгами. А все деньги в наше время через n-ное количество операций будут так тесно связаны с нефтью, что энтропией, разумеется, им передастся данный специфический запах. И как бы не утверждал Веспасиан, что деньги не пахнут, он явно не думал, что в 21 веке придется перед обществом отчитываться о доходах бывших жен и несовершеннолетних детей, которые кроме как курить свои электронные дряни ничего в жизни и не умеют. Даже нормальный табак не могут осилить…»

Макс продолжал скорее по привычке смотреть на Василия Кузьмича, который с воодушевленным лицом продолжал нести какую-то дичь на паре. Впрочем, как и всегда. Опершись головой на локти, Макс начал осматривать аудиторию. Зал был очень воодушевлен. Кто залипал в телефоне, кто занимался своими делами, спрятавшись за ноутбуком (одна девочка даже играла в Скайрим). Дрожжин, специально отвлекший от лекции перед этим преподавателя очередным тупым вопросом, еле сдерживался сейчас от смеха, который буквально распирал его. Макс взглянул на преподавательский стол. Василий Кузьмич всегда торопился на пару и никогда не сдавал верхнюю одежду в гардероб. Считалось, что он так хотел поскорее начать, как он сам называл, вещать. Аккуратность явно не была сильной стороной Василия Кузьмича. Вот и сейчас прямо на столе бесформенным комом лежала зимняя куртка, рядом с ней была брошена серая шапка. Василий Кузьмич ее всегда почему-то носил, зачастую даже не снимал в помещении, выглядела она странно, квело. Слишком долго она прикрывала чудные мозги, слишком долго. Тут Макс пригляделся к шапочке. А шапочка начала приглядываться к Максиму. Сначала он не поверил своим глазам и отвернулся. Затем снова взглянул на нее. 2 глаза и рот, как будто слизанные с того странного фильтра в Снэпчате, продолжали насмешливо смотреть на Макса со серой засаленной шапки. Испугавшись, он отвернулся и начал испуганно озираться по аудитории, ища людей, кто видел то, что видел Макс. Но никто больше такой странной метаморфозы не заметил, все продолжали заниматься своими делами.

Макс снова посмотрел на шапочку, та ему подмигнула. Верующим он никогда не был, но захотелось перекреститься. Серая шапочка открыла свой непропорционально большой рот, и из него полилась тягучая черная жидкость. Нефть! Странно, но возникло чувство, что только Макс видит, как она разливается по столу, стекает на пол. Василий Кузьмич продолжал вести лекцию: «Всегда нравилось, когда в английском языке человека называют human being. Человеческое существование, человеческое бытие. И ведь действительно в какой-то мере мы можем сказать, что человек есть бытие его. Но некоторых из нас хочется назвать разве что human semblance, человеческое подобие»….

Макс не мог поверить своим глазам. Нефть нарушала все мыслимые законы физики. Она облепила уже ноги Василия Кузьмича и устремилась вверх по брюкам. Макс бы и хотел что-то сказать, как-то помочь, но не мог пошевелиться. Склизкая черная жидкость пока добралась до рук, до шеи профессора. Там, где она касалась голых участков кожи, появлялись гнойные язвы. Макс присмотрелся. В язвах был не гной, из них торчали уголки долларовых банкнот!

Нефть как будто начала литься изо рта шапочки быстрее. Вот она уже начала течь вниз из открытого окна аудитории. Макс посмотрел в него. Он не знал, как это возможно, но нефть текла уже везде по кампусу, и уровень жидкости быстро поднимался, накрыв почти полностью первый этаж. В самом кабинете нефть уже поднялась больше чем на метр, ноги увязли в черной жиже. Поток нефти утягивал вещи и столы на улицу. На глазах Макса все студенты и Василий Кузьмич, покрытые тягучей черной нефтью, разлагались на баксы, фунты и дирхамы, которые также потихоньку выплывали в окно. Он остолбенел от ужаса, на секунду забыв об опасности для своей жизни. Никого не осталось. Все пропали. Даже Василий Кузьмич больше не будет вещать о великих вещах. Парта, за которой сидел Макс, уже начинала медленно двигаться, и это вернуло его в реальность. Слегка замешкавшись, он залез на нее, обхватил руками и выплыл вместе с потоком на таком импровизированном плоту из аудитории.

Нефтяной поток нес Макса по улицам Москвы, черная жижа все прибывала и прибывала. От дореволюционных особняков были видны только крыши. Макс отдался потоку нефти, перевернулся на спину на своем импровизированном плоту и закрыл глаза. Перед его внутренним взором предстали превратившиеся в деньги одногруппники, тихонечко выносимые потоком нефти в окно. Хотелось заплакать, но никак не получалось. Тогда Макс попытался отвлечься, успокоиться и начал делать медленные вдози и выдохи, чтобы вернуть сердечный ритм в норму. Только сейчас он понял, что он и не чувствует этого специфического запаха. «Еще и ковидом заболел, что-ли», - подумал Макс, но его отвлек от размышлений тоскливый собачий лай. Он поднялся на локте и увидел еле плывущую в потоке дворняжку, которая старательно пыталась держать голову над нефтью. Макс, придерживаясь одной рукой за край парты, второй попытался направить свой плот к собаке. Маленькая парта шаталась и грозилась перевернуться, погубив и студента, и дворняжку, но Максу все-таки удалось затащить собаку на парту. «Там было место для двоих, Роза», - подумал Макс, вспомнив популярный мем в интернете. Оба измазанные нефтью, они тяжело хрипели и смотрели на простирающуюся перед ними картину. Кое-где еще над нефтяным потоком виделись последние этажи типовушек, человейники вырастали словно ниоткуда, но в целом мир поделился надвое: белое солнце наверху, и черная жижа внизу. Макс вернулся к обдумыванию того, почему он не чувствует запаха нефти. Закрыл глаза, глубоко вдохнул. То, что он сначала принял за отсутствие, на самом деле оказалось смесью всего возможного на земле. Запахи сменяли друг друга как быстрый калейдоскоп, постоянно чередуясь и переливаясь всеми возможными оттенками. Нефть одновременно пахла серой, мокрыми камнями, зелеными водорослями, прямо как чипсы Нори, моллюсками, пылью, кожей мокрой лягушки, зелеными папоротниками, сырыми яйцами, мясом, пожаренным на костре, и порохом. Макс прислушался к шелесту нефтяных волн. Странно, но и в них можно было услышать несвойственные звуки. Макс даже перестал дышать, чтобы не упустить ничего интересного и весь обратился в слух. Вот рев аллозавра, как будто взятый из «Прогулок с динозаврами», вот визги дерущихся обезьян. Макс слышал, как горели книги, и слышал уютное тарахтение швейной машинки. В перекатывании нефтяных волн он определил и автоматную стрельбу, и гагариновское «Поехали». «Пора слезть с нефтяной иглы», - говорил Медведев. «И пересесть на мужское лицо», - добавляла Маршенкулова. Макс слышал, как кто-то невнятно зачитывает математическую формулу и слышал взрыв огромной силы (даже показалось, что парту качнуло в этот момент на волнах). «Картофельное топливо набирает популярность в Соединенных Штатах, «Тесла» уже анонсировали новый автомобиль на бульботяге» - вещал голос диктора по нефтяному радио. Дальше было несколько фраз на китайском, которых Макс не понял, и какие-то новости на белорусском из которых он разобрал что-то про небывалый рост ВВП и клонирование Лукашенко. Последним, что понял Макс, были фанфары и пение хора: «Ave deus imperator! Ave Alexander!». Тут залаяла дворняжка и пришлось переключить свое внимание.

Прямо перед ними посреди бескрайнего моря чёрной жижи немного возвышалась металлическая балка, которая сначала Макса смутила, ведь, вроде, они давно ничего уже не видели. Тут он понял, что это шпиль Останкинской телебашни. Далеко его занесло, однако. На утолщении шпиля сидела достаточно упитанная серая крыса с большими глазами-бусинками, все невзгоды ей оказались нипочем. Макс подгреб к телебашне и каким-то ему самому непонятным образом зацепил ножку парты за шпиль. Тут он понял, что нефть перестала течь, жидкость больше никуда не прибывала и никуда не убывала. Настал штиль. Дворняжка обнюхивала довольную жизнью крысу, солнечные блики отражались на маслянистой черной поверхности, создавая переливающихся всеми цветами радуги зайчиков. Полярная безмятежность, не имеющая ни конца, ни края. Удивительное спокойствие. Непонятно, что будет дальше, но, судя по всему, самое худшее уже позади. Макс вдохнул вечность и закрыл глаза, прислушиваясь…

«…Марвелов смотрите? Кого? Марвелов! Супергероику всякую, про гениев, мутантов и слишком морально прилизанных богов. Это хорошо, что смотрите, там изредка и дельные мысли встречаются, хоть что-нибудь усвоите. Например, взять мультивселенные. Хорошо передается суть вероятности, а также то, как она влияет на все вокруг нас, да и в целом, теория пока рабочая и опровержения не получила. Единственное, с чем я не согласен, - с подобной интерпретацией бесконечных вселенных. В какую хочешь - в такую и переместился. Но не понимается сам факт разделения вселенных от вероятности любого события. По сути, если ты хочешь переместиться в ту версию реальности, где Ельцин не уходил с поста Президента, то ты конкретно в нее не попадёшь, потому что в момент перехода образовывается еще как минимум одна вселенная, в которой есть и ты, и Ельцин. Так что одна реальность, одна вселенная скорее может быть описана как файл в компьютере, потому что существует только как путь от одного события, где возможны разветвления решений, до другого события. А по масштабу нашего мира вы, дорогие мои студенты, можете понять, что между данными событиями происходит бесконечно малое количество времени, а возможных вариантов порой бесконечно много, так что многомерные разветвления происходят буквально на каждом шагу. И, по сути, попасть в какую-либо единичную вселенную можно только тогда, когда ее история уже закончилась, когда мы можем отследить весь «путь» от точки к точке, и не существует больше вариантов множества событий. Но и в этом случае безопаснее найти способ наблюдать за всем происходящим сверху, не встревая в саму реальность непосредственно….»

Тут Макс открыл глаза. Василий Кузьмич продолжал бессмысленно вещать на неотзывчивую аудиторию, следов нефти нигде не было, как и крысы с Дворняжкой. Неужели он уснул? Странно как-то это все. Макс взглянул на лежавшую на столе серую шапочку. Та подмигнула ему своими неестественно большими глазами. Испугавшись, Макс рефлекторно сильно зажмурился. Неужели опять? Макс моргнул, и видение исчезло.