Вчера жить сегодня

Глава 1

— Эх, звёзды такие красивые. Миллиарды и миллиарды звёзд и галактик кричат в агонии, подогревая бессердечную тьму.

Я перевалился на другой бок, но перед глазами всё так же кружилась вселенная. А почему я вообще их вижу? Я ведь в комнате сидел.

Я ещё раз перевернулся. И ещё раз. Звёзды никуда не делись. Они были повсюду, а в центре этого великолепия – я.

— Гляжу, ты пришёл в себя, — услышал я властный голос.

Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно, появлялся прямо в голове.

— Ещё нет, — недовольно возразил я, — в глазах плывёт и вижу глюки. Это грибы? Если ты решил меня ограбить – денег нет, а если будешь искать, то я тебе даже помогу. Но тогда половина — моя.

Звёзды погасли, и я оказался в комнате наполненным синим цветом. В центре стоял длинный чёрный стол, за которым сидело четыре тени.

— Садитесь, пожалуйста, — пробулькала одна из них.

Передо мной появился деревянный стул: настолько прямой, что выглядел как фигура из тетриса. Наверняка неудобный. Я сел и мои наблюдения подтвердились. Кто бы его ни собирал, он явно ненавидел человечество или в глаза его не видел. Уж лучше постою на ногах.

— Если эти галлюцинации — моё раздутое чувство вины, то у вас хорошо получается. Я настолько себя ненавижу, что мне даже во сне неудобно.

— Ты говорил, что он пришёл в себя, — проскрежетала вторая тень, – посмотри, что он делает. Он на стол залез и закрыл уши руками.

— Пусть помощник всё объясняет.

Тени исчезли, стол пропал, цвет сменился на зелёный, а я снова парю в воздухе.

Резкий рывок за шиворот. Я на ногах. Футболка сдавила горло. Цвет ещё раз сменился, теперь на жёлтый. А передо мной стоит полуголая девица, о которой я мог только мечтать.

— Отстаньте, моя крыша сейчас рухнет! — резко вывернувшись, я высвободился и тут же повалился на рыхлую землю.

— Харэ сидеть! Пора работать!

Меня снова подняли, и пейзаж закружился буйством красок. Когда ноги коснулись твёрдой поверхности, первым делом меня стошнило, после чего голова пошла кругом.

— Сколько можно разлёживаться?

— Не хочу слышать это от моего глюка, который прикидывается милой девочкой с минимальным комплектом одежды.

Девушка подняла руки и осмотрела себя с ног до головы. Она с отвращением плюнула в мою сторону, после чего потерла свою переносицу, пробормотав:

— Как же я ненавижу эту работу.

— Эй, глюк! Что вообще происходит? – нашёл в себе силы спросить я. Живот скрутило. Никогда в жизни меня так не укачивало.

— Понедельник.

— Сегодня вторник.

— Любой плохой день как понедельник. Раз ты способен стоять, то введу тебя в курс дела, хранитель.

— Хранитель чего?

— Будешь перебивать, я тебя пну!

Девушка хотела продолжить, но проследила за моим взглядом. На ней вместо туфель оказались длинные чёрные сапоги, доходящие почти до самых бёдер, с массивной подошвой. В таких пинать удобней.

— Да ты больной, — лицо её медленно исказилось в гримасе отвращения, — потерянное поколение.

На мгновение задумавшись, она всё же пнула меня по ноге. Оказалось больнее, но на удивление приятнее, чем можно было ожидать.

— Хранитель, чем быстрее вы примете происходящее, тем проще нам будет коммуницировать.

— Коммуни... что?

— Так, подожди, — она подошла и поставила мне щелбан, который ощущался как удар кувалдой.— Студент, дотер, наркотики не пробовал, пил всего пару раз. Ну и с чего ты решил, что всё происходящее — это галлюцинация?

— А с чего ты решила, что я что-то решил? У меня и времени на это не было.

— Прочитала твои мысли. Ты совершенно точно уверен, что это глюки. Хранитель, завязывай. Галлюцинации, бред, помешательство, сон, влажные фантазии, — она снова себя осмотрела, — думай, что хочешь. Если готов слушать, то давай я всё объясню.

Она подняла руку, но заметила, что на ней внезапно возникла варежка, в которой она не могла свободно шевелить пальцами. Ещё секунда и ее запястья оказались стянуты веревками.

— Я не собиралась тебя снова бить. Вижу, ты быстро освоился. Кстати, я почувствовала тяжесть в спине, если ещё раз изменишь размер груди, я передумаю.

— Просто практикуюсь.

— Слушай. Тебя назначили хранителем этих земель. Хранитель – это душа, чья задача следить за порядком и восстанавливать равновесие.

— Подожди, душа?

— Не придирайся к мелочам, — одёрнула она и продолжила, — каждый хранитель приписан к определённой стране, и силы его пропорциональны размеру её населения.

— Подожди-подожди, это не мелочь. Я умер и переродился?!

— Просто умер. И вообще это не важно.

— Стоп-стоп, и после смерти я попал сюда?

Я обвёл руками окружение: разбитые тротуары, песок на проезжей части, обшарпанные здания с осыпающейся штукатуркой.

— Что же это за постапокалиптический мир, и что вообще можно охранять в этих руинах?

Девушка глянула на наручные часы и ответила:

— Это Саратов, и сейчас четыре часа утра.

Я присмотрелся повнимательней. Вдалеке проезжают одинокие машины, в редких окнах горит свет, но тротуар от этого лучше не стал — всё такой же убитый.

— После смерти снова попасть в Россию. Звучит как анекдот. А, плевать, давай посмотрим, зачем мы здесь.

— Давай, но не здесь, хранитель.

В этот раз меня не хватали за шкирку. Калейдоскоп цветов в глазах, и я снова на земле. Голова опять закружилась, но в этот раз мне удалось сдержать желудок.

— Развлекайся, — сказала девушка и всучила мне тряпку с ведром.

«Здесь выдавливают глаза» прочитал я надпись и спросил:

— Оптимистично. И что ты предлагаешь?

— Мой.

— Хорошо, твой, — съязвил я. — Ты в курсе, что тут воды нет?

Ведро потяжелело, выскользнуло из рук и обдало меня фонтаном ледяных брызг. Сопровождающая никак не прокомментировала этот казус и усиленно игнорировала меня.

Я смочил тряпку и принялся стирать надпись. Тёр. Тёр. Много тёр.

— Да это ж краска! Как я её сотру простой водой?!

Рядом с ведром появилось средство для мытья.

— Сразу бы так.

Я потянулся за бутылкой, но тут меня осенило: «А чем я вообще занимаюсь? Нет, серьёзно, отмываю чьё-то граффити под присмотром полуголой девицы? Похоже на бред… а, ну да, мысли вернулись в начало».

Бесполезное занятие вынуждало бросить всё и уйти. А почему бы и нет?

Я сделал пару шагов, пейзаж мигнул, и я снова стою лицом перед надписью. Ещё одна попытка и я снова здесь. И снова. И снова.

Девушка не смотрела в мою сторону, а нашла что-то интересное у себя на ногтях – так внимательно она их осматривала.

— Окей, намёк понял, — смирился я и продолжил натирать стену.

Под моими невероятными усилиями, стена стала наполовину чище.

— Всё, больше не могу. Помоги, у меня руки устали.

Тряпка взлетела и сама начала наводить чистоту, как заколдованная.

— А что так можно было что ли?!

Волшебная тряпка справлялась не лучше меня, но ей не нужно было отдыхать. Солнце уже полностью поднялось, хотя утренняя прохлада ещё пробирала до костей. На улицу начали выходить первые люди.

— Тут, это…

— Они тебя не видят, — не дала она закончить вопрос, — хотя мы и правда припозднились.

Ведро исчезло, вместо него появилась ручная мойка, которая под высоким давлением смыла со стены всю краску, а меня наполнила чувством бесполезности.

Пейзаж поменялся и меня снова затошнило. Яркий свет ударил в глаза, а кашель сбил дыхание.

— Дышать нечем, — пожаловался я.

— Челябинск, — ответила она так, будто это всё объясняло, — приступай, у нас насыщенный день.

Граффити было огромным. Какая-то дурацкая надпись, написанная нечитаемым шрифтом, метра три в диаметре.

— Так, может не будем ходить по кругу, а ты сразу достанешь что надо?

Тишина.

Я огляделся. Моей помощницы нигде не оказалось. Я постарался уйти, но был возвращён.

Если убежать не получается, мне остаётся только принять суровую реальность. Или попробовать ещё раз.

И снова меня вернули на место, и в этот раз тошнота ощущалась сильнее. Мне едва удалось сдержать позывы желудка.

«Ну ладно», решил я. «Если эта полуголая девица решила надо мной поиздеваться, мне есть чем ответить.» Я кучу времени провёл за играми и умею подмечать мелочи. Поэтому надо повторить всё, что я видел, в правильном порядке.

— Так, сперва ведро. Обычное, пластмассовое, красное.

Ничего не произошло. Значит, просить бесполезно. Ну да, она ведь молчала всё время. Значит, нужно включить воображение. На ней менялась одежда и размер груди, значит, мои желания материализуются. Надо пожелать ведро. Представить ведро. Стать ведром.

Оно упало мне на голову. Не пластмассовое, а старое, жестяное, с ржавчиной. Могу поклясться, что именно из него я поливал эти чёртовы огурцы в детстве.

Так, ладно. Теперь тряпку. Стать тряпкой. Ты — старая половая тряпка. Ты — тряпка.

Говорю как моя бывшая.

Неважно как, но тряпка оказалась в ведре. Теперь вода.

С водой было сложней. Как я не пыжился, но вода была слишком неуловимой для меня и отказывалась появляться в ведре. Наконец мне удалось вызвать целый водопад, из которого оно наполнилось. Хоть и криво, но у меня получилось. Теперь нужно заставить тряпку шевелиться.

Я смотрел на неё и представлял, как она двигается. Смотрел. Внимательно смотрел. Сузил глаза, покрутил головой, потёр виски. Ничего не происходило, но появилась ещё пара тряпок.

— Тут главное в себя поверить, здесь мышцы ни в каком месте тренировать не надо, — услышал я позади мужской голос.

Интонация в предложении звучала знакомо, однако позади стоял хмурого вида юноша с недовольным взглядом.

— Привилегия закончилась, мне вернули мою внешность обратно, — прокомментировал он моё негодование.

— Серьёзно?! Ты говорил о себе в женском роде. И кто ты после этого?

— Вместе с обликом меняется и восприятие, для пущей убедительности. Или чтобы упростить мою жизнь. На твоём лице так и застыл вопрос «Зачем?». Мне дают тот облик, в котором хранителю удобнее и привычнее воспринимать информацию. Я мог бы прийти в образе мудрого старца, или опытного наставника, но я стал… девушкой. Каблук.

— Ты не можешь меня в этом упрекнуть! Хоть какая-то радость во всём этом. И вообще, разве твой облик не был создан моими силами?

— Лишь косвенно. Ты мог на него влиять, но сама возможность была привилегией, чтобы намекнуть о твоих силах и вижу, намёк был понят правильно.

— И как?

— Неплохо.

От его похвалы я смутился, потому что убедительности в его словах не было, и видимо это было настолько заметно, что он добавил:

— Правда, неплохо. Быстро смекнул что к чему и даже смог что-то сделать.

— Слушай, — перебил я его, — Что с людьми вокруг? Они нас игнорируют или что?

— Лучше покажу.

Парень повернулся и указал пальцем на пятиэтажку.

Раздался треск и жуткий грохот. Пыль, булыжники и куски арматуры летели во все стороны, а я не мог поверить своим глазам. Меньше чем за секунду жилой дом был уничтожен.

Он взмахнул рукой, и пыль развеялась, открыв взору следы разрушения. Камнями придавило несколько людей и припаркованных автомобилей.

— Ты больной?! Ты…ты…убил их только чтобы мне показать?!

— Не ори, а смотри, — скучающим тоном ответил он и щёлкнул пальцами.

Когда я вновь повернулся, дом стоял на своём месте. Никаких следов разрушения не было. Убитые люди ожили и шли по своим делам.

— То, что мы видим — это отражение реального мира и, воздействуя на него, мы меняем только свою реальность.

—Подожди, но если наши действия не отражаются на реальности, то зачем я оттирал надпись?

— Слабое влияние есть. Если наносить человеку вред, то это может вызвать у него чувство тревоги, чуть больше волнения или он просто споткнётся. В разрушенном здании может треснуть окно или осыпаться штукатурка.

— Не очень убедительно, но ты так и не ответил. Если эффект такой ничтожный, то зачем стирать граффити?

— Немного там, немного тут, и вот у тебя весь город в негативе. Проще показать.

В этот раз я приготовился, и телепортация не вызвала дискомфорта. Сейчас я стоял в просторной аудитории. Было похоже на университет. Студенты в тишине писали на листках. Шёл экзамен.

— Самое простое и понятное для тебя, — пояснил парень, — вот он, рассадник негативных эмоций. Дружба, вера, предательство —всё здесь перемешано в нужных пропорциях.

— Рад за них, и что мне делать?

— Почувствуй бурлящие здесь эмоции и используй их. Что ты делаешь?

Он оторвал меня от занимательного занятия. Я взял стул и избивал сейчас своего одногруппника, который занял у меня денег и не вернул. Да, это оказалась моя группа. Поредевшая, но моя.

— Думаю, я вгоню в него немного негативной энергии, чтобы эта самка собаки волновалась и завалила всё, что можно. Вот прямо этим стулом, - наносил я удар после каждого слова.

— Ты сейчас избиваешь человека. До смерти.

— Он прикидывается человеком! Нельзя быть таким козлом! Тем более ты сам показал, что ему ничего не будет, этот как «грушу» избивать.

— Тогда сосредоточься, и мы совместим приятное с полезным. Его эмоции должны чувствоваться кожей, отдаваться в сознании. Это уже стало частью тебя, тебе надо просто понять это. Что ты чувствуешь?

— Удовлетворение, — довольно ответил я, отбросив стул.

— Я ненавижу эту работу, — снова пробурчал парень, закатив глаза. Зануда.

Вдруг меня перевернуло вверх тормашками и я упал на пол.

— Я не о твоих чувствах спрашивал, — продолжил он, — сосредоточься и успокойся.

— Ладно, помощничек.

— Я тебе не помощник.

— А как тебя называть?

— Сергей.

— А похож на Олега, хотя тоже неплохо. Всё, молчу-молчу, не бей меня.

Я замолчал. Серёжик выглядел недовольным. Точнее, ещё более недовольным, чем обычно. Не хотелось бы его злить. Глубоко вздохнув и успокоившись, я сел за свободную парту и попытался сконцентрироваться.

Ничем не примечательная аудитория начала наполняться необычными звуками, запахами. Я не мог это описать, но чувства людей вихрем эмоций начали вращаться вокруг меня.

— Как я мог не замечать такого? – удивился я.

— Вижу, ты начал чувствовать. Хорошо. Теперь попробуй выделить нужную тебе эмоцию. Например, страх или волнение. Их здесь полно. Сосредоточься. Это словно прислушаться к голосу в толпе.

Его аналогия оказалась абсолютно точной. Как только я сосредоточился, все остальные эмоции приглушились. Комната наполнилась ощущением, причём не самым приятным. Негатив словно оседал на коже масляным слоем.

— Неплохо, — снова похвалил он меня, — теперь попробуй развеять это. Смахни с себя, отмойся, стряхни, что-то такое.

Припоминая, как Серёжик развеял пыль от разрушения, я решил повторить этот приём, но с негативной энергией. Представляя себя разрушителем, я взмахнул рукой.

Даже мне удалось понять, что всё получилось. Серёжа тоже выглядел удивлённым.

— Не ожидал? – самодовольно спросил я.

— Не ожидал, — признал он, — с первого раза получилось. Похвально. Теперь посчитай людей в аудитории.

Я не обратил внимания, сколько их здесь было, но мне не пришлось долго разбираться. Козёл-должник отсутствовал. Пара других мест, недавно занятых, тоже были пустыми.

— Ой-ой.

— Бывает. Ты стёр их, потому что они были слишком поглощены своими переживаниями. Сложно было не ошибиться, но ничего, теперь они волнуются ещё больше.

— Так, — прервал я его издевательский монолог, — как их вернуть обратно? Где тут кнопка F5?

— Для этого ещё рановато, — слова Серёжи сопровождались калейдоскопом цветов. Телепортация.

Передо мной снова граффити. В этот раз обычной красной розы, нарисованной во всю стену заброшенного завода. Симпатично.

— И зачем мы здесь? Рисунок неплохой, да и место не самое оживлённое.

— Повтори то, что ты сделал в аудитории, — лишь сказал он.

Пожав плечами, я сосредоточился и отшатнулся от количества негативной энергии. Вязкая, отвратительная красная жижа отравляла окружение. Это не было чистой злобой или отчаянием, слишком плотный коктейль эмоций замешался.

— Не понимаю, — произнёс я ошеломлённо, — как такое красивое изображение может источать такое?

— Это не важно, — ответил Сергей, — красивое, уродливое, бессмысленное, или надпись из трёх букв. Можешь нарисовать демона, и от него будет один позитив. Слова, образы, изображения сами по себе ничего не значат. Это просто краска. Смысл вкладывают люди. Из-за этого даже такое прекрасное изображение может стать поистине… ужасающим.

— Что же здесь произошло?

— Это легко можно понять. Когда станешь опытней, сможешь читать и понимать причинно-следственную связь. Теперь смой эту розу.

Сейчас всё было по-другому. Моё желание стереть эту гадость как можно скорее позволило проскочить через все этапы и вызвать нужные инструменты, но когда тряпка коснулась стены, несмотря на то, что мыла она сама, я чувствовал отвращение. Рисунок стирался очень медленно. Хотелось быстрее, но приходилось себя сдерживать. Я помнил, что случилось в аудитории и не мог позволить себе просто снести стену.

Я вспомнил, как Серёжа вызвал ручную мойку, и материализовал точно такую же и струёй высокого давления стёр воплощение мерзости.

— Я справился, — тяжело дыша, сообщил я. Из меня высосали все силы, усталость сводила мышцы, в носу стоял противный запах.

— Думаю, на сегодня хватит.

После его слов пейзаж поменялся, и мы перенеслись в просторную белую комнату.

— Отдохни. Ты уже должен был понять, как всё работает. Можешь спать на полу или вызвать себе всё, что захочешь. Обдумай, полежи, и когда я вернусь, мы ответим на твои вопросы.

И он исчез.

***

Серёжа прошёл через несколько массивных дверей и вышел к четырём теням.

— Как дела у хранителя? – спросили они в унисон.

— Он неплохо справляется. Даже очень неплохо. Освоил материализацию всего за один день. Похоже, воспринимает это как игру и просто использует те инструменты, которые находит. Из-за этого я не смогу отдохнуть ещё много ночей. Уверен, уже через пару часов он захочет попробовать телепортацию.

Серёжа тяжело выдохнул, явно показывая свою усталость, и раздражение от работы нянькой.

— Это хорошо.

— Ничего хорошего! Он уже сейчас лежит и рассуждает о произошедшем. Как бы быстро он ни осваивал способности, но принять свою смерть – это совсем другое.

— Это не важно. У него много времени. Рано или поздно, он примет свою участь.

— Как всегда мудры, — с сарказмом произнёс Серёжа. Вдруг что-то моргнуло у него на периферии сознания.

— Слишком быстро, — пожаловался он, — я возвращаюсь, хранитель уже покинул пределы нашей планеты.

***

Белая комната была настолько же холодной, насколько выглядела. Её больничный интерьер навевал в голове строки “ ...окошко, тумбочка, кровать. Жить тяжело и неуютно, зато уютно умирать…” Отогнав мрачные мысли, я наколдовал ковёр попушистей, сел поудобней и принялся вызывать всякое. Ручки, линейки, прочая канцелярия, потом ножи, мечи, пистолеты. Как только я понял, что мне не нужно полностью представлять объект, дела пошли намного быстрее. Эта сила вызывает то, что я хочу сейчас. И в мою голову сразу же пришла мысль о телепортации. Серёжа телепортировал меня как ему хотелось, значит, принцип должен быть похожим.

И вот я здесь, посреди бескрайнего космоса. Как же солнце слепит, но странно, что я не умер.

— Потому что ты уже мёртв, — услышал я знакомый голос и меня перенесло обратно в комнату.

Серёжа осматривал кучу оружия, которое я успел напризывать, взял оттуда пистолет, демонстративно зарядил и выстрелил в меня.

Я поднял руки и сжался, но ничего не произошло.

— Я же сказал тебе отдыхать, хотя и ожидал нечто подобное. И как это называется?

— Любопытство?

— Раз уж отдых тебе не нужен, тогда продолжим. Телепортацию ты освоил, но вот с пространством проблема.

— Это я уже понял, хотел на пару метров в комнате, а получилось куда-то не туда.

— Вначале всегда так. Без напарника этим лучше не заниматься. Ты телепортировался, наверное, правильно, но не учёл движение планеты. Потом научишься не мыслить узко.

— Сейчас хочу. Я попробовал отдохнуть, но не смог, слишком много мыслей крутилось в голове. Так что давай потренируемся.

Мои слова убедили его, и он принялся мне рассказывать и показывать, как перемещать вещи на примере пистолета, которым в меня стрелял.

Поначалу я с энтузиазмом выполнял все инструкции. Проявил невиданный ранее интерес, но как бы я ни старался, воспоминания давили.

Я всё вспомнил. Свои последние минуты. Ничего необычного. Были выходные. Глубокая ночь и только свет монитора освещал обшарпанные стены съёмной квартиры. Напряжённая игра. Крики в микрофон, а потом боль. Всё произошло так быстро. Звон в ушах, разрушение. Я перестал чувствовать тело. Песок забился в рот, воздуха не хватало. Паника. Последний вздох.

— Будешь отвлекаться, мы тут просидим вечность, — пожаловался Сергей.

— Да, вечность, — очень тихо ответил я и рассмеялся.

— Ясно всё, смешно ему. Тренируйся с предметами, сам пока не перемещайся. И приготовься к аудиенции. До завтра.

Распознав моё нежелание, он оставил меня в одиночестве. Хотя кого я обманываю. Все всё уже поняли. Наверняка я не первый и не последний. Теперь осталось только сформулировать вопросы, о которых говорил Серёжик.

— А теперь, хранитель тряпочки с ведром вступает на должность! – прокричал я в потолок.

Ладно. Поживем — увидим. Хуже уже не будет.

Заснуть мне так и не удалось, и я всю ночь (а ночь ли?) только и делал, что перемещал и вызывал предметы, и у меня уже начало сносно получаться. Чем больше я тренировался, тем больше новых чувств я в себе открывал, мириады непонятных ощущений как дым заполняли сознание, меняли восприятие.

— Пора? – спросил я, когда Серёжа появился. Волна возмущения в воздухе оповестила меня о его присутствии ещё до того, как он появился.

Мой моментальный вопрос смог сменить его недовольное выражение лица на удивлённо-недовольное.

Он ничего не ответил.

— Вопрос! – снова поразил я его внезапным оживлением.

— Прямо сейчас? А, ладно, давай быстрее.

— Можно ли как-то не давать себя перемещать? И второе. Почему было тяжело дышать в городе, но ничего не чувствовал в космосе?

— Можно, со временем научишься. А отвечая на второй... Я вижу, ты уже начал замечать изменения в своём мироощущении. Просто принимаешь новые правила. Тебе не надо дышать, но ты можешь, тебе не обязательно есть, но ты можешь чувствовать вкус и так далее. У тебя никто не забирает того, что у тебя было, но и смысла в этом больше нет.

— Как это?

— Ты не чувствуешь голода, — пояснил он, — следовательно, еда становится лишь способом получения удовольствия.

— Ой, значит если я начну много…

— Стоп-стоп, да ты можешь есть и не толстеть, - предугадал он мой вопрос, - но может спросишь о чем-то поважнее? Хотя нам уже пора.

Мы переместились и оказались перед массивными двойными дверями. Серёжа с лёгкостью распахнул их, и мы оказались в коридоре, устланном зелёным ковром. Множество факелов, горящих причудливо извивающимся пламенем, освещали путь, в конце которого находилась такая же дверь. А за ней ещё одна. И ещё.

«Могли бы и красную дорожку постелить», — подумал я.

Последняя дверь осталась позади, мы вошли в точку на вершине бесконечности. Буря ощущений заполонила пространство. Я догадался. Именно здесь всё и началось, но сейчас всё выглядело по-другому. Это была не просто темнота космоса и свет дальних звёзд. Нет. Множество потоков самых невообразимых цветов заполняли всё вокруг.

— Кто эти четверо? – прошептал я, когда наконец заметил существ перед нами.

— Ты уже встречал их раньше, — пояснил Серёжа, — те говорящие тени. Видимо, ты начинаешь воспринимать их истинный облик.

Хотел бы я не воспринимать этого. В их облике не было ничего человеческого или привычного человеческому глазу. Он правильно сказал, я лишь начал постигать их облик, и выглядело это как безумная смесь плоти, тени и ночного кошмара.

— Хранитель пришёл задать вопросы, — объявил Серёжа.

— А какие вопросы? – поинтересовался я.

— Ты сейчас издеваешься? Любые.

— Нет, а должен? Сам подумай, я тут всего один день, как бы я мог их сформулировать, если не понимаю, с чем имею дело. Да и сюда меня притащил ты, а не я сам вызвался.

Серёжа развёл руками. Видимо, подобная сессия — это стандартная процедура, с которой он уже давно смирился.

— Хранитель, — послышался хор голосов у меня в голове, — неделю ты пребывал в раздумьях, и теперь мы готовы ответить на все твои вопросы.

— Неделю? Какую неделю? Помощник, о чём они? Всего же день прошёл?

— Прошло столько, сколько тебе потребовалось. Твои биологические часы испарились, чувство голода и прочие биологические процессы тоже, а вместе с ними и чувство времени.

— Вопросы! – напомнили мне голоса.

— Так, подумаем. В голову приходит лишь три: почему я? Что вам от меня надо? И что будет, если я откажусь?

Всё это время я смотрел в пол. Голоса молчали, а их вид вызывал у меня только отвращение, рвотные позывы и головокружение.

— Твоя кандидатура была выбрана случайно, — ответили мне голоса, — от хранителя требуется выполнение доверенной ему работы, а в случае отказа мы найдём другого.

Зараза. Я думал, что проявил смекалку и усердие, овладев навыками всего за ночь, хотя теперь и знаю, что за неделю, но предполагалось, что это признак моих способностей.

— И всё? Не очень подробно.

— Задать вопросы ты можешь в любое время, когда захочешь.

— Ладно, а если я соглашусь, но работать буду плохо?

— Нас это устроит.

Меня перенесло. Был солнечный день. По всем направлениям до самого горизонта рос город.

— Никогда не был на Останкинской башне, да и в Нерезиновой в принципе, — признался я, стараясь не смотреть вниз. Серёжа находился рядом, не испытывая дискомфорта, — и почему нас перенесли?

— Они решили, что говорить больше не о чем. Они ошиблись?

Я покачал головой.

— И как ты понял, что мы в Москве? — продолжил Серёжа.

— А, да вон площадь каких-то народов, на картинке видел, но арку эту запомнил. Так что, зачем всё это? Если я мог спросить в любое время, зачем назначать сроки?

— Каждый решает по-своему. Я встречал людей, у которых ночь длилась месяц. Повторюсь, вызвали тогда, когда ты был готов.

Он пожал плечами и продолжил:

— Хотя, я думаю, что знание о крайнем сроке позволяет напрячь мозги. Как подготовка к экзамену.

— Логика в этом есть. Дедлайны для всего нужны. Зараза. Так меня выбрал рандомайзер, ну блин. Моё перерождение омрачилось суровой реальностью. Значит, теперь я хранитель? Ещё и могу ничего не делать. Признаюсь, это было лучшее собеседование в жизни.

— Раз ты так легко это принимаешь, тебя осталось научить перемещению и обнаружению и да, ты — хранитель.

— А сквозь стены ходить смогу?

— Что?

— Ты так охотно отвечаешь на вопросы, я думал выведать секреты древних старцев.

Он снова тяжело вздохнул и продолжил:

— Если от моей болтовни ты чего-то поймешь, и я тебя больше не увижу, меня это устроит.

Я сосредоточился, и у меня на руке оказались механические часы.

— Если они работают, то они будут работать независимо от перемещения?

— Да, будут.

— Отлично, тогда давай, раскроем мои способности. Подожди. Есть ещё вопрос. Скажи. Если я начну развлекаться, что мне за это будет?

Серёга тяжело вздохнул и махнул на меня рукой, но ответил:

— Ничего. Давай закончим с вопросами и пойдём.

Я согласился. Время чем-то заняться. В голову возвращаются неприятные воспоминания, тревожные мысли о потерянном и полученном, но сейчас я хочу отвлечься. Убежать от этих проблем так далеко, как только возможно, чтобы выдержать груз переживаний от потери своей жизни и упущенных возможностей.

— Давай. Пора познавать игромех.

На часы я посмотрел в самом начале. Там был дополнительный циферблат, показывающий дни и месяцы. Мне было интересно сравнить собственные ощущения времени с реальными.

Глянув на дату, я снял часы и положил в карман, после чего занялся обучением.

Серёжа был прав. Тренировать мышцы ни в каком месте было не нужно, и от этого терялась точная цель занятий. Мне приходилось учиться всему заново. Новые ощущения, которые я не понимаю и не могу объяснить. Сродни внезапному появлению слуха и голоса у глухонемого. Так я себе это объяснял, но мало-помалу у меня начало получаться. Под недовольным взглядом Серёжи мои возможности росли вместе с падением моей самооценки. Он не упускал ни одного моего промаха, всегда поправлял, но при этом чётко озвучивал то, что я испытывал в данный момент. Он меня бесил, но я не мог не признать его преподавательских способностей.

— Теперь всё, — заключил он, когда я совершил очередное перемещение без проблем. – Осталось последнее, после чего ты примешься за свои обязанности. За мной.

Он исчез.

Я почувствовал его, и как на тренировке – переместился за ним. Мы оказались на крыше, где на моих глазах горилла бегала за кошкой. Хватала её за хвост и кидала, после чего догоняла снова.

— Занимательное зрелище, — я осмотрел пейзаж, и он показался мне довольно знакомым, родным, — мы что, в Барнауле?

— Ага. Барнаул, Алтайский край, а это — хранитель города.

— Кошка? – с надеждой спросил я.

— Нет. Горилла. Кошка тоже хранитель, но мелкого посёлка.

Я цокнул языком. Горилла-хранитель. Многое объясняет.

— Если ты показал мне их для осознания важности и сложности моей работы, знай, у тебя не получилось.

— Ты хранитель по России, но есть хранители поменьше, и не все из них люди. Я это говорю, чтобы ты не удивлялся, если встретишь кого-нибудь.

— Я и в другие страны могу перемещаться?

— Можешь. И работать там ты можешь, если времени хватит.

Точно. Времени. Прикинув, что прошло всего три дня, я достал часы и посмотрел на циферблат. Месяц и три дня. Почти угадал.

— Тогда я свободен?

— Да. Как попасть в зал приёма ты знаешь, будут вопросы — спроси у них.

— А ходить и открывать двери обязательно?

— Нет, это было для создания торжественной атмосферы. Я думаю.

Да тут хоть у чего-нибудь есть смысл?!

И он исчез. Ни тебе привет, ни здрасьте.

А я решил первым делом проверить свои возможности. Мгновение — и я снова на Останкинской башне. Ветер не доставлял проблем, а вот смотреть вниз я ещё не решался. Сейчас два часа дня и самое время проверить, чему я научился.

Я раскинул руки в стороны и закружился, уничтожая город до самого горизонта, превращая всё вокруг в руины. После чего щёлкнул пальцами и вернул всё как было.

— Всегда мечтал это сделать, надо бы превратить это в традицию. Ладно, — я потянулся, размялся и сделал глубокий вдох, — пойду работать.

***

Сергей находился в зале приёма и уже некоторое время отвечал на вопросы.

— Работа началась? Чем занят хранитель?

— Каждый день в два часа разрушает Москву, — ответил он, пожав плечами, — говорит, ищет границу своего влияния и уверял меня, что чем ближе к центру города, тем унылее лица. Говорил, это его заслуга. В общем, дурью мается.

— Ему нужно время, — проговорили существа.

— Время, — хмыкнул Сергей, — известно на что, но сейчас вы лишь тратите моё.

— Хватит! — прогремел голос, заставив его съёжиться. — Этот разговор происходил бесчисленное количество раз! Ты уверен, что мы будем довольны твоей работой, если постоянно испытывать наше терпение?

— Я ведь ещё жив, — пожал он плечами и развернулся.

— Отправляйся в Бразилию.

Голос успокоился и сейчас они говорили по очереди.

— Местный хранитель закончился. Делай свою работу. Мы подготовили замену.

«Закончился» ухмыльнулся про себя Сергей и переместился.

Молодая девушка сразу почувствовала прибытие Сергея и попыталась телепортироваться. Один раз, второй, но все её попытки были тщетны. Сила не подчинялась ей, сдавленная его подавляющей мощью.

— Прошло всего ничего, а за мной уже пришли?

— Не смотри так на меня. Надо было отправлять запрос в небесную канцелярию и службу поддержки, где ваше заявление об уходе обработали бы должным образом.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Когда ты научился шутить?

Сергей пожал плечами и ответил:

— В последнее время на меня отрицательно влияли. Сорвалось. Ты наверняка понимала, к чему приведёт любопытство.

— Любопытство? Мне ничего не объясняли. Научили и выбросили.

— Они честно отвечают на все вопросы. Много узнала? Столетие ты находилась здесь и половину времени бездельничала.

— Вот как это выглядит в твоих глазах? Мой поиск ответов для тебя безделье? Думаешь, это бессмысленно? Попытки найти объяснение в происходящем. Честно отвечают на вопросы? Не смеши меня! Они дают ответы только на прямые вопросы, а как разобраться в происходящем, если это не наш мир?

Она замолчала. У неё поникли плечи, и тяжесть всех прожитых лет отразилась на усталом лице.

— Почему я? — тихо пожаловалась она. — Хранитель Индии живёт уже полторы тысячи лет. Почему, когда я узнала правду, ты сразу появился? Почему, Сергей?! Нравится смотреть на наши страдания?

Сергея её слова абсолютно не трогали, а девушка выплёвывала накопившуюся обиду. Слёзы застилали глаза.

— Мы — губки, впитывающие энергию этого мира, а работа лишь увеличивает её количество. С самого начала, вы не отчитывали за бездействие, потому что вам было без разницы. Все ваши слова имели смысл.

Девушка упала на колени.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — Я хочу жить.

— Раз ты всё узнала, тогда понимаешь, что я не могу этого сделать. Твоё подсознание отказывается принимать эти правила, и энергия больше не будет накапливаться. Твои мольбы бесполезны, ведь для себя ты уже всё решила.

Сергей тяжело вздохнул и протянул руку. В то же мгновение хранительница начала растворяться, пока вся сущность не превратилась в крошечный радужный кристалл.

Он поднял недовольное лицо к солнцу и ощутил усталость. С тяжелым вздохом, проведя рукой по небосводу, он стёр светило, отсчитал пять секунд и вернул всё на место. Чуть больше восьми минут ничего не происходило, но после того, как последний фотон света коснулся земли, всё погрузилось в кромешный мрак. Пять секунд темноты. Прощальный фейерверк, единственное надгробие, которое он может оставить. Глупый символизм, непонятный никому, кроме него.

Он посмотрел на кристалл у себя в ладони, вернул свою недовольную физиономию и переместился. В комнате с четырьмя чудовищами лежал мужчина средних лет без сознания. Новый хранитель Бразилии. Его веки дрогнули. Он открыл глаза, растерянно огляделся и уставился на Серёжу.

— Мама?! — удивлённо воскликнул он.

Сергей наклонил голову и осмотрел себя. Сейчас он был худенькой бабушкой.

— Ненавижу свою работу.