Вчера

Глава 1. Обычный день.

Егор опаздывал на работу.

Не критично, минут на десять, но утро уже успело испортиться. У перехода скопилась толпа, по ощущениям светофор держал красный дольше обычного, а мужчина впереди двигался с такой скоростью, словно каждый шаг требовал от его тела отдельного согласования. Егор обошёл его по луже. Грязная вода брызнула на брюки, но Егор только ускорил шаг. До офиса оставалось несколько кварталов, а день обещал быть длинным.

Над Санкт-Петербургом висело низкое октябрьское небо. Дождь закончился недавно, но город ещё не обсох: с карнизов падали редкие капли, машины шуршали по мокрому асфальту, ветер загонял листья под припаркованные автомобили. Возле метро пахло кофе, сырой одеждой и выхлопными газами. Кто-то торопился на работу, кто-то стоял посреди тротуара, выбирая маршрут на телефоне. Последних Егор не любил особенно. Он прибавил шаг и едва не столкнулся с девушкой, которая шла навстречу, не отрываясь от экрана.

— Осторожнее!

— Сами смотрите, куда идёте.

Девушка возмущённо посмотрела ему вслед. Егор уже не слушал.

В офисе его ждали отчёт, несколько писем от руководителя и встреча в час дня. Последняя занимала мысли сильнее всего. Заказчик два месяца менял требования, а теперь хотел уложиться в прежний бюджет и прежние сроки. Если сегодня удастся согласовать расчёты, команда наконец получит деньги на следующий этап, а Егор сможет перестать объяснять начальнику, почему работу приходится переделывать третий раз. Он не мечтал о повышении и не считал себя незаменимым. Егор просто любил свою работу. Все эти цифры, отчеты, диаграммы и графики приводили его в восторг.

В бизнес-центр он вошёл в 9:17.

На проходной ему кивнул охранник, Егор кивнул ему в ответ. Лифт пришёл почти сразу. В кабинете коллега с соседнего стола даже не поднял головы, когда Егор снял пальто.

— Начальник тебя искал.

— Уже?

— Минут двадцать назад.

— И что ты ему сказал?

— Что ты в пути.

Егор повесил пальто на спинку кресла.

— Хорошо. Значит, я не опоздал, а нахожусь в процессе перемещения. Совсем другой проступок.

Коллега усмехнулся и вернулся к монитору.

На экране Егора осталась открытой таблица со вчерашнего вечера. Он проверил несколько цифр, отправил два документа и ответил на сообщения. В рабочем чате успели поспорить о формулировке в отчёте. Спор шёл уже двадцать минут, а решение, судя по всему, никто принимать не собирался. Егор написал свое как он считал важное мнение, закрыл обсуждение и принялся за расчёты. В работе ему нравилась предсказуемость. Ошибку можно было найти, срок пересчитать, бюджет обосновать. Даже недовольный начальник обычно имел конкретную претензию, пусть и не всегда умел её сформулировать.

С людьми было труднее. Они могли годами помнить неосторожную фразу, но забывать собственные обещания. Могли спросить, почему ты не позвонил, а потом обидеться на честный ответ. И почти никогда не говорили прямо, чего от тебя хотят. Именно поэтому Егор больше любил цифры - чем людей. Предстоящая встреча в 13:00 вызывала в нем состояние панической атаки. В голове шумело, воздуха не хватало, но эта встреча была важна. Именно поэтому он был к ней готов.

Телефон зазвонил в 11:53. На экране появилось одно слово: «Мама».

Егор посмотрел на часы. До встречи оставалось чуть больше часа. Он собирался закончить расчёты до обеда, чтобы перед выходом ещё раз проверить презентацию.

Телефон продолжал звонить. Егор поднял трубку.

— Привет.

— Ты занят?

Мать начинала с этого вопроса почти каждый раз. Даже когда хотела попросить купить хлеб или рассказать о соседях, которые опять шумели за стеной. Егор подозревал, что она надеется однажды услышать: нет, совершенно свободен, сижу и жду твоего звонка.

— Работаю. Что случилось?

— Почему обязательно должно что-нибудь случиться?

— Мам, я просто спросил.

— Знаю.

Она замолчала. На заднем плане бубнил телевизор, мать звонила ему из дома.

— Ты сегодня сможешь приехать?

Егор откинулся на спинку кресла.

— Сегодня?

— Да. Я хотела с тобой поговорить.

— О чём?

— Егор, не всё же можно обсуждать по телефону.

Он прикрыл глаза. Вот оно. Сначала разговор, потом пауза, затем просьба приехать. О чём именно речь, мать не скажет, даже если спросить ещё десять раз. Она считала, что важные вещи нужно обсуждать лично, но почему-то никогда не предупреждала, к чему готовиться. В результате Егор приезжал, садился за кухонный стол и пытался угадать, какой разговор ему предстоит. Иногда всё заканчивалось чашкой чая и рассказом о соседке. Иногда они спорили до вечера.

— У меня встреча в час, потом нужно вернуться в офис. Сегодня не получится.

— Ты всегда занят.

— Потому что работаю.

— Я не говорю, что ты не работаешь.

— Тогда чего ты от меня хочешь?

Слова прозвучали резче, чем он собирался. Егор посмотрел на закрытую дверь кабинета, словно кто-то мог подслушать. В трубке стало тихо. Он знал эту паузу. Мать могла ответить, что он изменился, что раньше разговаривал иначе, что она не требует ничего особенного. Егор уже приготовился защищаться, но она сказала совсем другое:

— Я просто хотела тебя увидеть.

Мать произнесла это без упрёка, без привычного вздоха перед фразой, от ее фразы повеяло тоской. Почему-то это очень задело Егора. Он потёр переносицу.

— Мам, мы же недавно виделись.

Когда именно, он помнил плохо. Кажется, в конце августа или в начале сентября. Они пили чай, обсуждали цены на продукты и спорили, стоит ли менять старый холодильник. Мать рассказывала о знакомой, которая уехала к дочери в другой город. Егор слушал, иногда поглядывая на телефон, потому что ему пришло рабочее сообщение. Вечер прошёл спокойно. Никто не повысил голос, никто не хлопнул дверью. Он уехал с ощущением, что всё в порядке. Наверное, поэтому ему казалось, что следующую встречу можно отложить.

— Я соскучилась, — сказала мать.

В углу экрана мигнуло письмо руководителя. Егор прочитал первые слова уведомления и почувствовал, как раздражение возвращается.

— Я понимаю. Давай вечером созвонимся, хорошо? Сегодня правда никак.

— Хорошо.

Она согласилась слишком быстро.

— Ты точно позвонишь?

— Точно.

— Ладно.

Егор уже поднёс палец к экрану, чтобы завершить вызов, но мать снова заговорила:

— Егор?

— Да?

— Я тебя люблю.

Он замер. Эти слова всегда ставили его в тупик. Он любил мать, тут не было никаких сомнений, он просто не умел отвечать так же легко, как она. В детстве всё было проще: можно было обнять её, уткнуться лицом в мягкий домашний свитер и ничего не объяснять. Теперь любое признание будто требовало от него немедленного ответа, а нужные слова застревали где-то между горлом и привычкой держать дистанцию.

— Я знаю, мам.

— Ну хорошо.

Она отключилась первой.

Егор положил телефон экраном вниз. Несколько секунд смотрел на него, затем развернул обратно и открыл письмо руководителя. Работа никуда не делась. К половине первого расчёты были готовы. Егор отправил документы, проверил время встречи и собрался выходить. До нужного бизнес-центра можно было доехать на такси, но в такую погоду пробки начинались раньше обычного. Пешком получалось быстрее. Он надел пальто, проверил папку с документами и убрал телефон в карман.

На улице похолодало. Ветер усилился, срывая с деревьев последние листья, облака затянули небо так плотно, что дома по другую сторону проспекта казались плоскими, будто нарисованными на серой бумаге. В лужах отражались окна и светофоры, и каждый проезжавший автомобиль дробил эти отражения на дрожащие полосы. Егор шёл быстро, обходя лужи и людей. Он мысленно перебирал пункты предстоящей встречи, сроки, бюджет, объём работ. Нужно было добиться согласования хотя бы по двум вопросам, иначе команда снова потратит неделю на переделки, а затем услышит, что задержка возникла по вине исполнителей. Он собирался говорить спокойно, не повышать голос и не позволять разговору уйти в сторону.

После встречи можно будет вернуться в офис, закончить оставшиеся дела и позвонить матери, может быть, заехать к ней в выходные, купить что-нибудь к чаю, посидеть час, не проверяя телефон каждые пять минут. Он даже начал прикидывать, какой пирог она обычно брала в ближайшей пекарне, когда подошёл к перекрёстку.

Светофор горел красным.Рядом стояла женщина с коляской. Двое студентов громко спорили о какой-то игре, не обращая внимания на людей вокруг. По дороге тянулся плотный поток: колёса шуршали по мокрому покрытию, с капотов стекала вода. Егор посмотрел на часы.

12:56.

Если перейти сейчас, он успеет к началу встречи, опоздать ещё раз за день было бы уже слишком. Он посмотрел направо, затем налево, машины начинали тормозить, а на противоположной стороне загорелся зелёный сигнал.

Егор шагнул с тротуара.

Лист лежал у самого бордюра. Большой, жёлтый, с тёмными прожилками, он почти сливался с мокрым асфальтом. Егор заметил его, когда подошва уже скользнула. Он взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, папка с документами вылетела из рук и в ту же секунду раздался резкий визг тормозов.

Кто-то закричал.

Егор успел увидеть тёмный капот, блеснувшее лобовое стекло и лицо водителя за ним, потом удар отбросил его куда-то в сторону, и город исчез. На мгновение осталось только небо, серое, неподвижное, оно напоминало расплавленный свинец. Егор хотел вдохнуть, но не смог понять, получилось ли, шум улицы отдалился, будто его накрыли толстым одеялом. Он услышал чьи-то шаги, затем собственное имя, произнесённое незнакомым голосом. И последней ясной мыслью стало нелепое, почти обидное сожаление: он не успеет к часу.

Потом всё погасло.

Когда Егор открыл глаза, он лежал на тротуаре, над ним склонились люди. Кто-то держал телефон возле уха, кто-то ругался с водителем тёмной машины, мужчина в куртке тыкал пальцем в сторону дороги и повторял, что всё видел.

— Ты его сбил! Я же видел!

— Я тормозил! Он сам под колёса…

Егор приподнялся на локтях. Голова кружилась. Правая ладонь была содрана, колено промокло, на пальто темнела грязь. Он осторожно пошевелил пальцами, согнул ноги и сел. Боль была, но терпимая, скорее всего, просто сильно ударился.

— Чёрт, — пробормотал он.

Люди вокруг притихли.

Перед ним стояла женщина лет сорока. Светлое пальто, тёмные волосы, лицо бледное, словно она несколько минут назад увидела что-то, чего не могла пережить. Она смотрела на Егора, не моргая.

— Андрей?

Он не сразу понял, что она обращается к нему.

— Что?

Женщина сделала шаг вперёд.

— Андрей…

Имя прозвучало едва слышно. В её глазах выступили слёзы. Она протянула руку, но остановила её на полпути, словно боялась прикоснуться и обнаружить, что перед ней мираж.

— Ты живой? Господи, ты живой?

Егор нахмурился и поднялся, опираясь на столб дорожного знака.

— Меня зовут Егор.

Женщина покачала головой.

— Нет.

— Да.

Он поднял папку с документами, повезло что телефон не разбился, экран светился. На часах было 12:58. До встречи оставалось две минуты.

— Вам скорую вызвать? — спросил мужчина рядом.

— Не нужно. Я нормально.

Он произнёс это скорее по привычке, чем из уверенности. Водитель продолжал спорить с очевидцем. Кто-то говорил, что надо дождаться полиции. Женщина в светлом пальто будто не слышала ни одного слова.

— Андрей, пожалуйста, это же я Марина — сказала она.

В её голосе было столько отчаяния, что Егор на секунду растерялся. Он не знал, кого она потеряла и почему решила увидеть в нём этого человека. Но её взгляд не был похож на обычную ошибку. Женщина смотрела так, словно перед ней стоял кто-то, кого она оплакивала долгие годы.

— Вы меня с кем-то перепутали, — сказал он уже тише.

Она прижала ладонь ко рту. Егор почувствовал неловкость, почти вину, хотя не понимал, за что должен извиняться. Он не мог быть тем, кого она ждала. Даже если очень хотелось бы ей помочь.

— Простите.

Он отступил, обошёл собравшихся и пошёл к бизнес-центру. За спиной женщина снова произнесла имя, но он не обернулся.

В бизнес-центр он вошёл в 13:06. Охранник у турникета поднял голову.

— Вы куда?

— На встречу. Четвёртый этаж.

— Там никого нет.

Егор решил, что ослышался.

— В смысле?

— Четвёртый этаж сегодня закрыт. Никого не принимают.

— У меня встреча была назначена на час.

Охранник посмотрел на него без особого интереса.

— Значит, перенесли. Уточните у организатора.

Егор достал телефон и открыл календарь. Встреча стояла на месте. В приглашении были адрес, время и фамилия человека, с которым он должен был обсудить бюджет. Вчера тот же человек подтвердил встречу письмом.

Егор нажал на номер. Гудки тянулись долго. Наконец ответили.

— Да?

— Добрый день. Это Егор. Мы должны были встретиться в час.

— Простите, с кем?

Егор назвал фамилию и компанию. На другом конце помолчали.

— У нас такой встречи нет.

— Мы вчера всё подтвердили. Я отправлял расчёты.

— Наверное, вы ошиблись номером.

— Номер указан в переписке.

— Послушайте, я не знаю, о чём вы говорите.

Связь оборвалась. Егор ещё несколько секунд держал телефон у уха. Затем опустил руку и проверил номер, всё верно, Переписка на месте, приглашение в календаре тоже. Никакой ошибки.

Он снова посмотрел на охранника.

— Вы уверены, что сегодня никого не ждут?

— Уверен.

— А компания «Северный контур»?

Охранник нахмурился, будто пытался вспомнить название.

— Не знаю такой.

Егор убрал телефон. Утро началось с обычного опоздания, грязных брюк и неприятного разговора с матерью. Потом была авария, странная женщина, назвавшая его чужим именем, и теперь встреча, о которой никто не помнил. Всё это можно было объяснить по отдельности, почти всё. Он посмотрел на ладонь. Царапина кровила совсем немного. Пальто было испачкано, колено ныло. Он чувствовал холод, усталость и раздражение. Телефон работал, часы шли, город шумел за стеклянными дверями. Егор сунул руки в карманы и вышел на улицу. День ещё не закончился, он разберётся с этой историей, вернётся в офис и вечером позвонит матери.

Он обещал.

Глава 2. После обеда.

Егор вышел из бизнес-центра и остановился под козырьком. Дождь закончился, но ветер гнал по тротуару мелкую водяную пыль. Машины шли плотным потоком, у перехода толпились люди. Несколько минут назад здесь его сбила машина. По крайней мере, именно так он помнил случившееся. Теперь оставалось решить, что делать дальше.

Он набрал номер коллеги.

— Ты где? — спросил тот вместо приветствия.

— У заказчика был.

— И как прошло?

— Встречи не было.

— В смысле, они опоздали?

— В смысле, они утверждают, что никакой встречи не назначали.

На том конце повисла пауза.

— Ты шутишь?

— Я бы выбрал что-нибудь смешнее.

— Подожди, ты же вчера получил подтверждение?

— Получил.

— Тогда перешли мне.

Егор открыл почту, удивительно, но вчерашнего письма не было. Он поискал по названию компании, по фамилии организатора, по слову «встреча». Проверил спам, архив и корзину - Ничего.

— Не нахожу, — сказал он.

— А в календаре?

Егор открыл приложение. На сегодня стояли обычные задачи, напоминание о сроках и обеденный перерыв. Между ними зиял пустой промежуток.

— Там тоже ничего.

— Может, ты не сохранил приглашение?

— Мне прислали письмо, я на него ответил и мы согласовали время.

— Слушай, я не спорю, я просто пытаюсь понять, что произошло.

Егор провёл пальцем по экрану, словно письмо могло появиться.

— Я тоже.

— Возвращайся, посмотрим с компьютера.

— Хорошо.

Он отключился и сунул телефон в карман. На улице ничего не изменилось, автобус остановился у светофора, из кафе вышел парень с бумажным стаканом, две женщины обсуждали цены на продукты. Город не проявлял ни малейшего интереса к тому, что у Егора только что исчезла часть рабочего дня.Он направился к метро.На платформе пришлось ждать почти четыре минуты, Егор стоял у колонны, стараясь не переносить вес на ушибленную ногу. Колено ныло сильнее, чем он думал на первый взгляд, Он проверил ладонь: царапина подсохла, по краям запеклась кровь. В памяти снова вспыхнул перекрёсток, сначала скользкая подошва, потом визг тормозов, затем удар, от которого пропало дыхание, несколько лиц над ним. Он отвёл взгляд от руки.

Не хватало ещё провести остаток дня в травмпункте, Если к вечеру начнёт кружиться голова, тогда и поедет. Поезд пришёл, Егор вошёл в вагон и встал у двери. Напротив сидел пожилой мужчина с газетой, он время от времени поглядывал на Егора, но тот не придал этому значения. После сегодняшнего случая ему уже начинало казаться, что он сам ищет чужие взгляды, ожидая очередной странности. На следующей станции мужчина сложил газету и вышел. Егор посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Лицо выглядело обычно, если не считать бледности и тени под глазами. Никаких признаков человека, который должен был погибнуть под колёсами.

В офисе было душно. Кто-то разогревал обед в микроволновке, кофемашина шумела, из переговорной доносился голос начальника. Обычный рабочий день, который продолжался так, словно Егор никуда не уходил. Коллега встретил его возле стола.

— Показывай.

Егор открыл почту на компьютере, ввёл название компании в строку поиска и нажал Enter. Результаты появились сразу, старые письма, договоры, несколько сообщений от технической поддержки. Подтверждения встречи не было.

— Может, с другого адреса прислали? — спросил коллега.

— Проверил.

— В мессенджере?

— Там тоже.

Коллега потёр подбородок.

— Тогда позвони руководителю проекта. Может, у них что-то поменялось, а уведомление не ушло.

— Я уже звонил. Они не знают ни о какой встрече.

— Удивительная история.

— Они говорят, что встречи не было.

— Егор, я понял. Ты можешь повторить это ещё пять раз, но письмо от этого не появится.

Егор закрыл окно поиска.

— Ты прав.

Коллега, похоже, ожидал продолжения спора, но не дождавшись, он пожал плечами и вернулся к своему столу.

Егор решил проверить историю браузера. Страница компании сохранилась, адрес совпадал с тем, куда он приехал, вчера он открывал её несколько раз, изучал информацию о заказчике и смотрел схему проезда. Всё это было в истории. Но приглашения не было. Он открыл рабочий чат, обсуждение проекта так же было на месте. Его собственные сообщения, ответы коллег, прикреплённые документы. Вчера в 16:42 он написал, что встреча подтверждена и завтра всё должно решиться. Егор перечитал фразу. «Завтра всё должно решиться». Он не помнил, чтобы писал это именно так, но стиль был его, коротко, без лишних объяснений.

Он открыл профиль коллеги и показал ему сообщение.

— Видишь? Я вчера написал, что встреча подтверждена.

— Вижу.

— Значит, я не придумал.

— Я этого и не говорил.

— Пока.

— Что «пока»?

Егор покачал головой.

— Забудь.

Коллега выпрямился и внимательно посмотрел на него.

— Ты нормально себя чувствуешь?

— Упал утром.

— Сильно?

— Поскользнулся на переходе.

Егор не стал рассказывать про машину, он сам до конца не понимал, что именно произошло, а пересказывать историю, в которой он каким-то образом поднялся после столкновения и пошёл дальше, казалось глупым.

— Головой ударился?

— Не уверен.

— Может, всё-таки съездишь к врачу?

— Если станет хуже.

— Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься кого-нибудь убить.

— Это моё рабочее лицо.

Коллега не улыбнулся.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Просто день дурацкий.

Егор вернулся к документам, ему хотелось прекратить разговор, пока тот не превратился в обсуждение его самочувствия. К трём часам он отправил два письма и закончил расчёты, одно письмо вернулось с уведомлением об ошибке доставки. Егор проверил адрес, исправил одну букву и отправил снова, на этот раз сообщение ушло. Мелочь. Но после исчезнувшей встречи даже такая мелочь казалась подозрительной. Он открыл журнал отправки, система подтверждала, что письмо ушло в 15:07, Егор сделал снимок экрана и сохранил его в папку проекта. Потом поймал себя на том, что собирает доказательства собственной обычной рабочей деятельности. Это было настолько нелепо, что он тихо рассмеялся.

— Что смешного? — спросил коллега, не поднимая головы.

— Пока не знаю.

В половине пятого начальник вызвал Егора к себе. На столе лежали распечатки отчёта, руководитель листал их, хмурясь, и только после нескольких страниц поднял глаза.

— Что с «Северным контуром»?

— Пока ничего. Они не подтверждают встречу.

— И что предлагаешь?

— Связаться с другим представителем, уточнить, кто отвечал за согласование. Если у них действительно ничего нет, запросить письменное подтверждение.

Начальник положил бумаги на стол.

— Почему сразу не сделал?

Егор почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Потому что сначала пытался связаться с человеком, который назначил встречу. Потом проверял почту и календарь.

— Ты должен был сообщить мне сразу.

— Я хотел разобраться.

— Самостоятельность хороша, когда она даёт результат. Сейчас у нас половина дня потеряна, а я даже не знаю, что говорить команде.

Егор посмотрел на него. В другой день он бы возразил, что время потеряно не по его вине, сегодня спорить не хотелось.

— Завтра утром я свяжусь с ними ещё раз.

— И сегодня отправь мне всё, что у тебя есть по проекту. Переписку, расчёты, контакты, я хочу понимать, на чём мы стоим.

— Хорошо.

— И ещё. Если с тобой что-то случилось, говори прямо. Ты сегодня сам на себя не похож.

Егор помедлил.

Можно было рассказать про перекрёсток. Про удар. Про женщину, которая назвала его Андреем и сказала, что он должен был быть мёртвым. Можно было признаться, что после этого он всё утро пытался убедить себя, будто ничего необычного не произошло.

Вместо этого он ответил:

— Просто не выспался.

Начальник посмотрел на него ещё секунду, затем вернулся к бумагам.

— Иди работай.

Егор вышел из кабинета.

На своём месте он открыл рабочую папку и начал собирать документы. Список получился длинным, договор, расчёты, письма, старые версии технического задания, заметки со звонков. Он отправил всё начальнику и дождался подтверждения. В 17:26 компьютер коротко звякнул. Пришло новое письмо от «Северного контура», Егор выпрямился и открыл его. Сообщение оказалось автоматическим: компания благодарила за интерес к сотрудничеству и предлагала заполнить форму обратной связи. Ни имени, ни объяснений, ни упоминания о сегодняшнем разговоре. Он перечитал письмо дважды, затем открыл карточку отправителя. Адрес был настоящим, домен совпадал, Егор ответил, попросив уточнить статус встречи, сообщение отправилось без ошибки. Он подождал минуту, потом ещё одну. Ответа не было.

Егор закрыл почту. На часах было 17:31. В офисе постепенно стихали разговоры, кто-то надевал куртку, кто-то обсуждал планы на вечер. Ему следовало закончить отчёт и уходить. Но прежде он достал телефон и открыл фотографию матери. Снимок был сделан летом на даче, мать стояла возле старого забора, у клумбы с цветами, щурилась от солнца и улыбалась чему-то за кадром. Егор не помнил, кто фотографировал, возможно, соседка, возможно, он сам попросил её отойти на шаг, чтобы в кадр попали цветы. Он смотрел на фотографию дольше, чем собирался.

Утром мать сказала, что хочет его увидеть, не просила денег, не жаловалась, не начинала старый спор. Она просто хотела, чтобы он приехал. Егор мог бы отменить встречу с заказчиком, если бы не считал её такой важной. Мог бы заехать после работы, если бы не решил, что устал и разговор лучше перенести. Мог бы хотя бы спросить, что случилось. Вместо этого он пообещал позвонить вечером. Он открыл контакт и набрал номер. Гудки шли долго, потом включился автоответчик.

Егор убрал телефон от уха и посмотрел на экран, мать иногда не слышала звонок, если оставляла аппарат на кухне. Могла выйти в магазин, могла обидеться на утренний разговор и не хотеть отвечать. Он не знал, какая из причин верна.

«Мам, я освободился. Ты дома?» написал он.

Сообщение отправилось. Егор подождал, глядя на экран, ответа не было.Он мог бы поехать к ней прямо сейчас, от офиса до её дома дорога занимала около сорока минут, если не попасть в пробку, он знал, какой автобус выбрать и где выйти. Но день вымотал его. Колено ныло, ладонь саднила, а в голове всё ещё крутилась исчезнувшая встреча. Он хотел вернуться в свою квартиру, принять душ и спокойно подумать над тем, что произошло.

Завтра он заедет. На этот раз мысль не принесла облегчения, Егор задержал взгляд на фотографии матери, затем погасил экран. Он закончил отчёт, сохранил документы и выключил компьютер, на улице уже стемнело. Ветер стал резче, и Егор поднял воротник пальто. У входа в метро он остановился. Люди торопились домой, звонили близким, обсуждали покупки и планы на выходные, их голоса сливались в привычный городской шум.

Егор снова достал телефон. Ни пропущенных вызовов, ни сообщений от матери, он открыл переписку с ней, последнее сообщение было отправлено несколько минут назад. Егор набрал ещё раз.

Автоответчик.

Он выругался себе под нос и убрал телефон. В другой день он мог бы разозлиться, решить, что мать намеренно заставляет его нервничать, и написать что-нибудь резкое. Сегодня он не стал, ему вспомнился её голос на другом конце провода: «Я просто хотела тебя увидеть». Он не любил, когда она говорила так. От этих слов становилось трудно защищаться. Нельзя было спорить с желанием увидеть собственного сына, не выставив себя человеком, которому всё равно. А ему не было всё равно. Он просто устал от того, что каждый разговор между ними превращался в проверку, кто кому больше должен. От старых обид, которые всплывали даже тогда, когда они обсуждали погоду, от необходимости угадывать, что мать на самом деле хочет сказать.

Егор знал, что и сам делал ей больно. Иногда отвечал слишком резко, иногда не звонил неделями, потому что не хотел очередного разговора. Потом вспоминал, чувствовал вину, обещал себе исправиться и снова погружался в работу.

Так было проще.

Он спустился по ступеням и прошёл через турникет, на платформе было прохладно. Поезд прибыл почти сразу, и Егор вошёл в вагон, держась за поручень здоровой рукой. На тёмном стекле отразилось его лицо, он выглядел усталым, немного злым и старше, чем утром.Телефон завибрировал и Егор достал его так быстро, что едва не выронил. Сообщение было от коллеги: «Не забудь завтра написать заказчику». Он усмехнулся без веселья и убрал аппарат. Мать не ответила.

Завтра он позвонит снова. А если она не возьмёт трубку, после работы действительно поедет к ней, не будет ждать выходных, не станет придумывать удобный момент, просто приедет, сядет за кухонный стол и выслушает, что она хотела сказать. Поезд качнуло на повороте, Егор ухватился за поручень и посмотрел на тёмный тоннель за окном. Он не знал, почему ему так трудно выполнить простую вещь, которую он сам же обещал.

Знал только, что завтра должен сделать это.

Глава 3. Андрей.

Егор проснулся в шесть сорок, за двадцать минут до будильника. Некоторое время он лежал, глядя в потолок, за стеной работал телевизор, в трубах шумела вода, с улицы доносился звук мусоровоза, который, судя по грохоту, решил вывезти не отходы, а весь двор целиком. Егор перевернулся на бок и потянулся за телефоном, от матери ничего не пришло. Он открыл вчерашнюю переписку, последнее сообщение всё ещё висело без ответа: «Мам, я освободился. Ты дома?» Ни отметки о прочтении, ни короткого «позже позвоню». Ничего.

Егор набрал её номер. Автоответчик включился после нескольких гудков.Он отключился, сел на кровати и провёл ладонью по лицу, вчерашний день вспоминался обрывками: перекрёсток, женщина в светлом пальто, исчезнувшая встреча, разговор с начальником. Всё это выглядело нелепо даже по отдельности а все вместе напоминало сон, который слишком долго не хотел заканчиваться.

Он посмотрел на правую руку, царапина подсохла, кожа вокруг слегка покраснела, колено ныло, когда он вставал, но ходить было можно. Егор включил воду в ванной и принял душ, под горячими струями сразу стало легче. Он мог объяснить почти всё, что произошло вчера, если не пытаться рассматривать события одновременно. Ударился, растерялся, перепутал время, встречу могли отменить, а письма исчезнуть из-за сбоя почты. Незнакомка потеряла мужа и увидела в нём похожего человека. Неприятно, но не невозможно. Вот только женщина не выглядела так, будто ошиблась.

Егор выключил воду.

— Хватит, — сказал он собственному отражению, отражение, ожидаемо ничего не ответило .

На кухне он сварил кофе, съел два бутерброда и открыл рабочую почту. От заказчика по-прежнему не было ответа. Начальник прислал ещё одно сообщение с просьбой разобраться до конца дня, Егор написал, что займётся этим.

Затем снова открыл контакт матери. Он обещал приехать. Вчера, когда лежал в постели и убеждал себя, что завтра всё исправит, это казалось простым решением. Теперь, при свете утра, он уже представлял, как войдёт в её квартиру, услышит вопрос, почему не приехал накануне, и начнёт оправдываться. Потом мать скажет, что дело вовсе не в этом. Он спросит, в чём тогда дело. Она обидится на тон. Он разозлится на её молчание. Они умели начинать с пустяка и заканчивать разговором о том, кто кому испортил жизнь.

Егор поставил чашку в раковину. Он не хотел очередной ссоры, это была вся правда, какой бы некрасивой она ни казалась. Но вчера мать просила не о помощи и не о деньгах, она хотела увидеть сына и он сам обещал приехать.

Егор взял телефон и написал:«Мам, я сегодня заеду после работы. Надо поговорить». Он перечитал сообщение, фраза звучала сухо, почти официально, но переделывать её он не стал. Если мать ответит, они смогут договориться о времени. Сообщение ушло. Егор убрал телефон в карман, взял ключи и вышел.

На работу он поехал другим маршрутом. У перекрёстка, где произошла авария, не было ничего похожего на вчерашнюю аварию. Ни полицейской машины, ни следов на асфальте, только у бордюра лежала кучка мокрых листьев, прижатых колёсами к земле. Егор замедлил шаг. Он не собирался обходить это место, по крайней мере, именно так он объяснил себе, когда свернул на соседнюю улицу, просто там было меньше людей, а до офиса он всё равно успевал. За углом пахло свежим хлебом, у пекарни разгружали ящики, курьер ругался с водителем фургона из-за места для парковки. Всё это было настолько обыденным, что Егор почувствовал облегчение.

Он дошёл до метро и спустился на платформу.Поезд пришёл через минуту. В вагоне было тесно, люди стояли плечом к плечу, стараясь не встречаться взглядами. Егор держался за поручень и думал о сегодняшнем списке дел, нужно было написать заказчику, подготовить отчёт и поговорить с начальником. Если всё удастся закончить к шести, он сможет добраться до матери до ужина. Он прикинул дорогу, сначала метро, потом автобус. Или такси, если не будет пробок. Можно купить что-нибудь к чаю, мать любила пирог с яблоками из маленькой пекарни возле её дома. Егор поймал себя на том, что уже планирует визит по минутам, будто собирался не к матери, а на очередную рабочую встречу. Он отвернулся к окну.

К полудню дела пошли хуже.Заказчик не отвечал на письма, одно сообщение вернулось с ошибкой доставки, хотя адрес был указан правильно. Начальник дважды спрашивал, есть ли новости, и оба раза Егор отвечал одно и то же. В обед он вышел за кофе, в офисе было душно, а экран монитора начал раздражать сильнее обычного. Ему хотелось пройтись, подышать воздухом и хотя бы на десять минут постараться не думать ни о чем. Кофейня находилась рядом с метро, на первом этаже старого дома. Внутри пахло корицей и молотыми зёрнами. Егор заказал американо, дождался, пока бариста поставит стакан на стойку, и вышел на улицу.

Он успел сделать несколько глотков, когда увидел её. Вчерашняя женщина, которая называла его чужим именем, стояла возле витрины соседнего магазина. На ней было то же светлое пальто, волосы собраны на затылке, в руках знакомая тёмная сумка, она смотрела на отражение в стекле и, кажется, не замечала прохожих.

Егор остановился. Первым желанием было пройти мимо, он не хотел снова повторения ситуации, тем более посреди рабочего дня. Но женщина подняла голову и сразу заметила его.Лицо у неё изменилось, сначала она будто не поверила собственным глазам, затем сделала шаг навстречу.

— Андрей?

Егор поставил стакан на широкий подоконник.

— Меня зовут Егор.

— Я помню.

— Тогда зачем вы опять так говорите?

Женщина остановилась в нескольких шагах от него.

— Я не знаю.

Ответ прозвучал без попытки оправдаться, она выглядела измученной. Под глазами залегли тени, воротник пальто был застёгнут неровно, а пальцы так сильно сжимали ремешок сумки, что побелели костяшки.

— Вы меня искали? — спросил Егор.

— Нет. Я здесь работаю неподалёку. Вчера после нашей встречи я почти не спала.

— И случайно увидели меня?

— Да.

Егор оглянулся на улицу, словно надеялся найти там более убедительное объяснение.

— Послушайте, я понимаю, что вчера всё выглядело странно. Но я не Андрей.

— Я знаю.

— Вы говорите это так, будто не уверены.

Марина опустила глаза.

— Когда я увидела тебя после аварии, мне показалось, что я сошла с ума. Ты лежал на дороге, потом поднялся, посмотрел на меня, я узнала лицо Андрея, даже то, как ты нахмурился, когда я назвала тебя по имени.

— Я был раздражён. Меня сбила машина.

— Я понимаю.

— Не уверен, что понимаете.

Она кивнула. Спорить не стала, это сбило Егора с толку сильнее, чем если бы она продолжила настаивать. Он привык, что люди защищают свои ошибки, даже когда их ловят на очевидном. Марина же словно не пыталась доказать ничего, она просто не могла заставить себя перестать видеть в нём другого человека.

— Кто такой Андрей? — спросил Егор.

Женщина посмотрела на него.

— Мой муж.

Она произнесла это тихо, без драматической паузы. Как сообщают факт, который давно стал частью повседневности, но от этого не сделался легче.

— Он умер три года назад.

Егор не ответил. Женщина отвернулась к дороге, по мокрому асфальту проехал автобус, оставив за собой облако брызг.

— Мы были вместе почти двенадцать лет, — продолжила она. — Не скажу, что всё было хорошо. Ссорились, иногда неделями разговаривали только о бытовых вещах, могли разозлиться из-за ерунды, а потом делать вид, что ничего не случилось.

Она криво усмехнулась.

— В общем, обычная семья. Никакой красивой истории.

Егор смотрел на неё и чувствовал неловкость человека, случайно оказавшегося рядом с чужой болью. Он не знал, что от него требуется, сочувствие казалось слишком общим, вопросы могли прозвучать бестактно, а молчание выглядело почти жестоким.

— В тот день мы поссорились, — сказала женщина. — По телефону. Я даже сейчас не помню, с чего всё началось. Кажется, я спросила, почему он опять задерживается. Он ответил, что занят. Я сказала что-то неприятное. Он тоже.

Она провела пальцем по краю сумки.

— Потом он сказал, что перезвонит вечером.

Егор почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— И не перезвонил?

Она покачала головой.

— Он попал в аварию. Мне сообщили ночью. Я приехала в больницу, но его уже перевезли, увидела я его только перед похоронами.

На улице кто-то громко засмеялся. Из открытой двери кофейни донёсся звон чашек. Обычный шум города, который продолжал жить своей жизнью, никак не реагируя на то, что женщина рассказывала о самом страшном дне своей жизни.

— Мне жаль, — сказал Егор.

Она кивнула, словно приняла не столько слова, сколько саму попытку что-то сказать.

— После его смерти я долго думала о последнем разговоре. Какая глупость, правда? Человек умирает, а ты вспоминаешь, что сказала ему по телефону. Будто можно найти правильные слова и изменить то, что произошло.

Егор отвёл взгляд.

Ему вспомнился утренний звонок матери. Её спокойное «я просто хотела тебя увидеть». Его собственный ответ, раздражённый и торопливый. Он знал, что вечером позвонит, у него было время. По крайней мере, он всегда думал, что время есть.

— Вы не могли знать, что случится, — сказал он.

— Не могла.

— Тогда зачем себя мучить?

Марина посмотрела на него.

— А ты никогда не возвращался мыслями к разговору, после которого уже ничего нельзя исправить?

Егор хотел ответить сразу, но не нашёл подходящих слов. Он вспомнил мать в детстве, её руки в муке, старую кухню, запах яблок и корицы. Потом вспомнил последние годы: редкие звонки, неловкие визиты, разговоры, которые он старался заканчивать первым. Вспомнил, как однажды она сказала, что не узнаёт собственного сына, а он ответил, что она сама не оставила ему другого выбора. Он не любил возвращаться к этим воспоминаниям они ничего не решали, только портили настроение.

— Конечно, возвращался, — сказал он наконец. — Но от этого ничего не меняется.

— Вот именно.

Женщина впервые посмотрела на него без того выражения, словно перед ней стоял воскресший мертвец. На несколько секунд она увидела в нём просто человека, который тоже знал, что такое несказанные слова.

— Прости, что остановила тебя, — сказала она. — Я не должна была снова называть тебя его именем.

— Не должны были.

— Я постараюсь больше этого не делать.

Егор взял кофе с подоконника. Напиток остыл.

— Береги себя. —тихо сказала она.

Женщина ушла вдоль улицы, на перекрёстке остановилась перед красным сигналом, дождалась зелёного и растворилась среди людей на другой стороне.

Егор остался возле витрины. Он сделал глоток кофе и поморщился, напиток был горьким и холодным. Он выбросил стакан в урну, посмотрел на часы и понял, что уже опаздывает на работу. В офис он вернулся без четверти два.

Коллега заметил его у входа.

— Где пропадал?

— За кофе ходил.

— На сорок минут?

— Очередь.

— За одним стаканом?

— Там очень серьёзно относятся к приготовлению кофе.

Коллега хмыкнул и вернулся к своему столу. Егор снял пальто, включил компьютер и принялся за работу, он ответил на два письма, исправил расчёты и отправил начальнику обновлённый отчёт. Но сосредоточиться не получалось.

Он снова и снова вспоминал слова той женщины. Муж ушёл на работу, пообещал перезвонить вечером и не вернулся. Последний разговор оказался обычной ссорой, каких у них были сотни, только после неё больше не было ни звонков, ни примирения, ни возможности сказать что-то иначе. Егор понимал, что не должен примерять чужую историю на себя. У нее была своя жизнь, свои отношения, своя потеря. Он не знал Андрея и не имел к его смерти никакого отношения. И всё же совпадение казалось неприятным.

Егор открыл поиск и ввёл имя «Андрей», добавив фамилию, которую женщина назвала перед уходом. Результатов оказалось слишком много, он пролистал несколько страниц, но не нашёл ничего полезного. Зачем он вообще это делал? Он закрыл браузер. Телефон лежал рядом с клавиатурой, Егор открыл переписку с матерью, его сообщение оставалось без ответа.

«Мам, я сегодня заеду после работы. Надо поговорить».

Он мог написать ей ещё раз. Мог позвонить. Мог прямо сейчас заказать такси и приехать, не дожидаясь конца рабочего дня, но вместо этого он посмотрел на список задач. До шести оставалось несколько часов, если закончить отчёт, разобраться с заказчиком и отправить документы начальнику, он успеет к матери примерно к семи. Вполне разумный план. Он повторил его про себя и вернулся к работе.

В половине пятого начальник прислал новое сообщение, заказчик наконец ответил, но просил пересчитать бюджет и перенести обсуждение на следующую неделю. Егор перечитал письмо, выругался и начал составлять ответ. Он не хотел соглашаться на новые условия, нужно было объяснить, почему изменение требований повлечёт дополнительные расходы, приложить расчёты и убедить заказчика не перекладывать собственную нерешительность на исполнителей. Работа затянулась. В шесть Егор всё ещё сидел за компьютером, в половине седьмого он отправил документы начальнику, в семь без десяти получил ответ с несколькими замечаниями. Пришлось открыть таблицы снова.

Телефон завибрировал в 19:12. Егор потянулся к нему, надеясь увидеть сообщение матери, но звонил коллега из соседнего отдела, которому понадобилось уточнить цифры в отчёте. Разговор занял десять минут. Когда Егор закончил, за окном уже стемнело, он посмотрел на часы, затем на экран телефона. Сообщений от матери не было.

Он мог поехать к ней сейчас, дорога занимала около сорока минут, они успели бы выпить чаю, поговорить хотя бы полчаса. Но Егор был вымотан, колено болело, а в голове всё ещё крутились цифры и фразы из письма заказчика. Он представил, как мать встретит его на пороге, спросит, почему он так поздно. Он ответит, что работал. Она скажет, что у него всегда находится причина. Он разозлится, потому что это будет правдой, но не всей.

Егор закрыл глаза.Он мог поехать.Он не поехал.

Вместо этого написал:

«Мам, задержался на работе. Давай завтра созвонимся, хорошо?»

Сообщение ушло почти сразу.

Егор смотрел на экран, ожидая ответа. Через минуту телефон погас. Он убрал его в карман, надел пальто и вышел из офиса. На улице моросил дождь, Егор остановился у перехода, посмотрел на поток машин и дождался зелёного сигнала, он перешёл дорогу, не глядя под ноги.

Дома он разогрел вчерашние пельмени, поел и включил телевизор. На экране обсуждали аварию на одной из городских магистралей, ведущий говорил о мокром покрытии, недостаточной дистанции и необходимости соблюдать осторожность. Егор выключил телевизор. В квартире стало тихо, он отнёс тарелку в раковину, вымыл руки и задержался перед зеркалом в прихожей. Лицо было усталым, глаза покраснели. На виске осталась небольшая припухлость, которой утром он не заметил. Он коснулся её пальцами. Боль оказалась слабой, но вполне настоящей.

Егор вспомнил женщину в светлом пальто, её спокойный голос, когда она говорила о последнем разговоре с мужем. Она не пыталась сделать из себя жертву, не обвиняла его и не просила сочувствия. Просто рассказывала, как обычная ссора стала последним, что осталось от их совместной жизни. Он не хотел думать об этом. Не хотел думать и о матери. Егор достал телефон, сообщение всё ещё оставалось без ответа. Он открыл фотографию, на которой мать стояла возле старого забора на даче, снимок был сделан несколько лет назад. Она улыбалась, прикрывая глаза от солнца, а он стоял рядом, недовольный тем, что его заставили фотографироваться.

Он помнил тот день. Они чинили забор, спорили из-за инструментов, потом сидели на веранде и ели пирог. Мать рассказывала что-то о соседях, а Егор смеялся над её историей. Тогда он не смотрел на часы каждые пять минут, не искал повод уехать пораньше, не думал, что у него есть дела поважнее. Потом жизнь постепенно заполнилась работой, счетами, обязательствами и разговорами, которые проще было перенести на другой день.

Он положил телефон на тумбочку. Завтра он позвонит матери. Если она ответит, они договорятся о встрече. Если нет, он всё равно приедет. Егор выключил свет и лёг спать. Перед тем как закрыть глаза, он вспомнил женщину в пальто, стоявшую у витрины. Она сказала, что Андрей обещал перезвонить вечером.

Егор тоже обещал.