Ваши ночные кошмары

Озеро с вечно холодной водой

На этом озере мы были не первый раз. Мы нашли его случайно, когда искали место для фотосессии. Мой жених Йен – фотограф, и он обожает работать летом на природе, и особенно – на рассвете. Поэтому мы часто колесим по неизведанным нами ранее местам на стареньком бьюике Йена, доставшемся ему по наследству от дедушки.

Сейчас был только конец мая, воздух не прогрелся, но днём солнце уже припекало. На выходные мы с Йеном решили рвануть на это самое озеро, которое, может, и имело официальное название, но для нас оно было Холодным. По неизвестным и довольно странным причинам вода в нём всегда была прохладной. Но это никогда не останавливало нас, потому приезжали мы сюда только в самое пекло, когда на солнце невозможно было находиться и пары минут. Прохладная вода в такую жару – единственное спасение.

И, предугадав очевидный вопрос, отвечу сразу – нет, это была не река. Никакого течения. Конечно, мы интересовались этим феноменом, поэтому обследовали все берега, благо, размером озеро было небольшое. Никаких притоков. Единственный водоём поблизости – небольшой прудок почти через дорогу – немного левее. Там жили дикие утки, а поверхность воды была сплошь усеяна кувшинками, особенно много их было в зарослях камыша по берегам. А чтобы к нему пройти, нужно было пробраться через небольшую посадку старых дубов и берёз. Но эти два водоёма вообще ничего не связывало.

Мы ехали по просёлочной дороге, заросшей сорняком. Иногда сквозь него пробивались ромашки, а высокая трава шелестела по поддону машины, норовясь оторвать какую-нибудь деталь. Электронные часы на приборной панели показывали 5:20 утра. Какой чёрт поднял нас в такую рань? Спросите у Йена. На этот раз мы взяли с собой его младшего брата, который очень требовательно попросился с нами. И перспектива проснуться в три часа утра (или ночи) его совершенно не пугала. Джону было 10 лет, он был худощав и энергичен, как и большинство детей его возраста.

- Я хочу искупаться в озере, - озвучил он нам одно из своих желаний накануне вечером. – И ни разу не видел рассвет в поле. Мне даже родители разрешили поехать с вами!

- Мы едем не в поле, - ответил ему Йен. – Мы едем за красивыми снимками, а ты будешь только мешать.

Джон сделал максимально жалостливый вид и исподлобья посмотрел на нас.

- Я больше не буду просить «Роблокс», - предложил он Йену, - и помою посуду, как только скажешь, - а это уже, видимо, мне.

Йен в отчаянии повернулся ко мне за помощью. Но я лишь пожала плечами, мол, брат твой, ты и решай.

И вот сейчас Джон сидел на заднем сидении бьюика и мотылял ногами, рассказывая очередную невероятную историю из комиксов про супергероев.

- Он чуть не убил его, представляете? Хорошо, что у него железный костюм, огонь до него не доберётся, даже если долго пытаться. Стив поджарился бы как сосиска на гриле, а Рамена защищает костюм. Вот бы иметь такую супер-силу, я бы сперва испытал её на этом заносчивом придурке Билли…

Дальше я не слушала, хотелось сосредоточиться на красотах, проплывавших за окном. Я опустила стекло, в лицо ударил прохладный, наполненный утренней влагой, ветер. В траве поблёскивали бисеринки росы, деревья плавно раскачивались в унисон. Мы уже подъезжали.

Это место ничуть не изменилось с нашего последнего визита. Всё та же заросшая дорога, густой лес слева от озера. Сам водоём весь зарос камышом и высокой травой, но мы знали, как к нему подступиться. Между зарослями была узенькая тропа, которую мы обнаружили, исследуя берега. Вода здесь была чистая. Такая, что, заплыв поглубже, когда уже не касаешься дна, можно увидеть свои ступни. И у неё был запах. Я знаю, что это невозможно, но, плывя, я ощущала запах влажности, смешанный с затхлостью. Не сказать, что это была нестерпимая вонь, но пахло вполне ощутимо. Мы списали это на замкнутость водоёма и растущие в воде растения. Они же могут гнить, верно?

Мы вышли из машины и стали осматриваться. На улице едва рассвело, свежий прохладный воздух ободрял, и даже бросал в дрожь: я была одета в лёгкое бежевое платье для фотосессии. В лесу кричала какая-то птица, раскачиваясь на ветке в такт ветру. Над озером плыла серая дымка тумана. Она была такой плотной, что противоположный берег утонул в ней. Кое-где проглядывали кроны деревьев. И тишина. Оглушающая, изредка нарушаемая шелестом листьев и криком одинокой птицы.

Йен доставал из багажника оборудование для съёмки, Джон (на удивление спокойный и молчаливый) разглядывал местность. А я скинула кроссовки и погрузила ступни в мокрую от росы траву. Босиком прошлась вдоль озера и нашла ту самую тропинку. Вода была даже холоднее, чем обычно. «Конечно, - подумала я про себя. – Сейчас как раз месяц май, и ночи ещё холодные». И память услужливо напомнила: не забывай, что она и в августе далеко не парное молоко. Я нахмурилась и попыталась вглядеться в туман над озером. Несколько секунд я просто пялилась в одно место в надежде разглядеть хоть что-то. И вдруг это что-то проскользнуло левее от меня и быстро скрылось в плотной пелене. От неожиданности я упала на спину, но тут же подорвалась, готовая унести отсюда ноги. Это странное движение я уловила боковым зрением и не была уверена, что оно на самом деле было. Сердце грозилось вот-вот выпрыгнуть из груди или вовсе разорваться. Дыхание сбилось, а все чувства, казалось, обострились в тысячу раз. Я вертела головой в попытке снова увидеть какое-то движение и убедиться, что мне не показалось. Но ничего не было. Даже ветер стих. Я стояла, сосредоточенно напрягая слух и вглядываясь вдаль. Поэтому снова чуть не упала, когда над ухом прогремел голос Йена. - Что-то потеряла?

От испуга я подпрыгнула. Йен засмеялся и поднял руки, показывая, что безоружен.

- Ты чего так испугалась?

- Не знаю, - промямлила я, - ничего.

- Всё хорошо?

- Угу.

Он исподлобья глянул на меня, сомневаясь в правдивости моих слов, пару секунд подумал и кивнул, принимая ответ.

- Готова к самой лучшей фотосессии, которые когда-либо у тебя были?

- Ты говоришь это перед каждой съёмкой, - сказала я и улыбнулась.

Оцепенение отпускало, и постепенно я успокаивалась. Через несколько минут я была полностью уверена в том, что всё это мне лишь причудилось.

….

Я стояла по пояс в холодной воде, со всех сторон укутанная серой дымкой. Она была словно живая – я чувствовала её влагу, как она мягко прикасается к моей коже и скользит по ней. Платье было полностью мокрое. До пояса – в воде, а выше оно пропиталось влагой тумана. Я продрогла, меня била небольшая дрожь.

- Ну как? Скоро ты? – спросила я Йена, пока он метался вокруг с фотоаппаратом в руках, подыскивая лучший ракурс.

- Ты замёрзла?

- Угу.

- А почему молчишь?

Я только пожала плечами.

- Давай выбирайся, я принесу полотенце.

Йен ушёл. Да и Джон, до этого мельтешивший перед его камерой, тоже куда-то запропастился. Снова стало тихо. Мы просчитались, когда собирались сделать парочку отменных кадров на рассвете. Солнце уже должно было выйти, но его закрывали большие серые облака. Они затянули всё небо, поэтому солнца можно не ждать. Да и туман скоро рассеется, на улице всё больше светало.

С дальнего берега донёсся слабый звук, похожий на писк. Он появился резко и утонул в воздухе, будто удаляясь. Я прислушалась. Звук снова появился через несколько секунд. Теперь можно было разобрать его отчётливее – это был не писк, а смех. Женский. Неужели опять причудилось? Откуда здесь женщина? Но звук то появлялся, то исчезал, разбивая все мои надежды на иллюзию и богатую фантазию. Вдалеке раздался плеск воды, и снова не смех, а еле заметный писк.

Йен незаметно подошёл и стал за моей спиной. Он слышал то же самое. Когда я повернулась, на его лице читалось беспокойство и испуг. Ему явно не нравилась идея продолжать съёмку. Он накинул на мои плечи махровое полотенце и многозначительно посмотрел на меня.

- Надо уезжать.

Я кивнула и спросила, где Джон.

- Он на поляне, рвёт цветы для мамы.

- Хорошо. Собирай всё, а я за ним.

Но на поляне никого не было. Я двинулась в сторону пруда, пару раз позвав Джона по имени. В ответ – тишина. В груди колом стала подниматься паника, и я уже практически перешла на бег. Под босыми ступнями приминалась трава, хрустели мелкие ветки и листья, но я не замечала этого. Холодный утренний ветер обдувал моё влажное и без того замёрзшее тело, отчего я сильнее куталась в полотенце. Впереди между деревьями у маленького озера я заметила желтую футболку Джона и чуть не расплакалась от облегчения.

- Джон! Поехали домой.

В ответ – молчание, даже не повернулся в мою сторону.

- Да что ты стоишь столбом? – прошипела я сквозь зубы и быстро побежала к нему.

Когда до Джона оставалось шагов десять, на мою правую ногу накатила пронзительная волна боли, и я упала на одно колено. Руками я обхватила лодыжку, сжимая изо всех сил. Из ступни торчала короткая обломанная ветка, которая уже наполовину пропиталась кровью. Другой её конец исчез внутри моей ноги где-то на сантиметр, насколько я могла судить в этой ситуации.

Джон, видимо, услышав мои кряхтения, повернулся. Но лицо его оставалось отстранённым, будто мысли его были не здесь. Он будто отключился.

- Джон, - тихо позвала я.

Он молча уставился на окровавленную ногу, а потом двинулся в мою сторону. Меня будто током ударило, так я испугалась. Конечно, он ребёнок, но таких детей поневоле испугаешься больше, чем бешеной собаки или грабителя в переулке поздней ночью. Я потянулась к ветке в моей ноге и схватилась за неё, чтобы вытащить. Но как только я к ней притронулась, новая волна боли пронзила ногу. Джон подходил всё ближе, и мне ничего не оставалось, только ползти. Я упиралась руками в землю, грязь забивалась под ногти, светлое платье уже было всё измазано землёй. Ужас захлестнул меня с головой. Я не могла встать, поэтому ползла и скулила, как раненая собака. Моя скорость явно была меньше Джона, поэтому он быстро настиг меня. И тогда я чуть не закричала ему в лицо. Но он приложил палец к губам и прошептал: «Т-ш-ш. Они услышат».

В ужасе я посмотрела на ребёнка и не могла понять, происходит ли это всё на самом деле. Я хотела спросить кто такие они, но вся оцепенела. Джон (откуда в нём столько силы?) помог мне подняться и повёл в сторону озера.

- Куда мы? – просипела я.

- Кое-что покажу тебе.

Такому Джону я совсем не доверяла, поэтому начала сопротивляться. Но он покрепче взял меня за пояс и сказал:

- Не бойся ты.

Молча мы прошли ещё немного, и тут я увидела. Вокруг всё так же росли высокие деревья, одно – толстое и старое – было повалено. Кое-где кора была оторвана. Судя по всему, лежит оно здесь давно, потому что под ним стала пробиваться трава и какие-то серые грибы. А сверху лежало женское платье. Короткое, бледно-розового цвета в мелкий цветочек. Слева на земле – ещё одно, такое же. На ветках сваленного ствола примостилось смятое тёмно-зелёное. Под ногами лежало красное, перепачканное в грязи. Повсюду были платья. Я ошарашенно оглянулась на Джона – его лицо было непроницаемым, как будто он видел такое каждый день.

- Что это такое? – сдавленным голосом спросила я.

- Это их одежда.

- Чья?

- Девушек, которые живут здесь.

Мои глаза округлились. Единственное, чего мне сейчас хотелось – поскорее убраться отсюда.

Джон дёрнулся и повернулся к Холодному озеру. Пару секунд стоял неподвижно, а потом схватил меня за руку и потянул в ту же сторону. Там стояла и наша машина, поэтому мне оставалось надеяться, что мы идём (почти бежим) к ней. Каждый шаг отдавался в ноге острой болью, но Джон этого не замечал, а только сильнее тянул меня к выходу.

- Они в том лесу, - сказал он, указывая на лес за Холодным озером.

Йен уже бежал к нам навстречу, перепуганный до чёртиков.

- Где вы были? Что с ногой?

- Заводи машину, - чуть ли не кричала я.

- Вы что-то видели? В том лесу, кажется, что-то есть, я слышал….

- Йен, быстрее! Заводи машину!

Ветер усилился, и кроны деревьев устрашающе зашатались. В лесу поднялся гул, нечто (нет, они) так и норовилось вырваться оттуда и растерзать нас в клочья. Опасность чувствовалась на расстоянии, ужас холодил душу. Я постоянно поглядывала в сторону деревьев, пока добиралась до машины. И, когда я уже схватилась за ручку пассажирской двери, по закону жанра она заела. Я дёргала изо всех сил, иногда оглядываясь на лес. Среди деревьев я видела женские лица – красивые, чистые, ухмыляющиеся. Зубы у них были острые, жёлтые, изо рта капала слюна. Распущенные волосы разметались по их костлявым плечам, худые пальцы крепко обхватывали стволы деревьев. Они все смотрели прямо на меня, а потом сорвались с места. Бег их был быстр, босые ноги едва касались земли, а взгляды выражали ненависть и готовность прикончить любого, кто встретится на пути.

С каждой секундой они приближались, но я продолжала стоять, не в силах двинуться или отвести взгляд. Но вдруг почувствовала, как задняя дверь открылась и ударила меня в бок. Джон схватил мои руки и заволок в салон, а потом запер дверь бьюика. Я находилась в какой-то прострации, до конца не воспринимая происходящее. Словно в тумане я наблюдала, как Йен с силой жмёт на педаль газа и опрокинулась на сиденье, когда он резко сорвался с места и развернул машину. Мотор гудел, как никогда раньше, но я слышала его будто через натянутую через салон плёнку. Мой взгляд бездумно блуждал то по сиденьям и приборной панели автомобиля, то по несущемуся пейзажу за стеклом. Одновременно с гулким ударом по крыше я повернулась и заглянула в заднее стекло. На крышке багажника сидела обнажённая рыжая тварь. Непонятно как, но на виляющей и подскакивающей на каждой кочке машине она держалась уверенно. Будто присосалась к металлу. Я хотела закричать, но застыла – голоса не было. Вообще ничего не было, кроме бешено пульсирующего сердца. И эту пульсацию я чувствовала каждой клеткой. Всё моё тело превратилось в один оголённый нерв. Инстинктивно я схватила Джона и прошептала на ухо:

- Сядь под сиденье.

К тому времени он уже отошёл от странного оцепенения и смотрел на меня большими испуганными глазами. Он коротко кивнул и сполз на пол.

По крыше бьюика колотила ещё одна пара худых, но крепких кулаков. В момент мне подумалось, что если у неё есть когти, то она с лёгкостью прорежет ими металл. Рядом с машиной, ни на секунду не отставая, бежала ещё одна тварь. Но бежала она как настоящее животное – на четвереньках, жутко перебирая ногами и неестественно длинными руками. Тёмные волосы метались из стороны в сторону, падали на её лицо. Но она продолжала бежать, даже не смотря на дорогу. Взгляд её исподлобья косился на нас.

- Господи, – обречённо выдохнул Йен. – Нам конец.

Сейчас я была полностью с ним согласна. А потом вдруг вспомнила, что у Йена в бардачке постоянно лежал дедов пистолет «На-всякий-случай».

- Йен, достань пушку, - скомандовала я.

Он быстро глянул на меня, а потом полез в бардачок. Пошарив там рукой, он передал мне старый кольт.

- Я же не умею стрелять, - возразила я.

Но потом поняла, что ситуация безвыходная.

За спиной послышалось рычание вперемешку со смехом. Я резко повернулась и, не дав себе и той твари приготовиться, сдвинула предохранитель и спустила курок. На несколько секунд уши заложило от внезапного звука выстрела и бьющегося стекла. Я поморщилась и закрылась рукой от осколков. Тварь отцепилась от багажника. Прежде, чем она упала, я заметила дыру чуть ниже её левой груди.

Сверху закричали протяжным, неземным голосом. Я приставила дуло к крыше, в то место где металл прогнулся. И снова выстрелила. Но вместо упавшего тела я увидела заглядывающее в окно лицо. Мы встретились глазами и тварь ухмыльнулась. А затем разбила стекло рукой и схватила меня за шею. В тот момент я осознала, насколько они сильны. Её холодные крепкие пальцы плотно сжались вокруг моего горла, не давая вдохнуть. Йен выругался и начал дёргать руль, виляя из стороны в сторону. А я, чувствовавшая мертвенный холод на своей коже, не могла издать и звука, но в голове промелькнуло: «Это бесполезно». Сзади Джон беспомощно скулил, забившись подальше под сиденье. Я была рада тому, что он не высовывается, иначе эти твари прикончили бы его быстрее меня.

Когда я стала задыхаться от нехватки воздуха, инстинктивно схватилась руками за её – шершавые, в бородавках. Но она крепче сжала пальцы и я почувствовала, как тело моё отрывается от сиденья. Сильная рука подняла меня и вытащила из салона через окно.

Осколки стекла впивались в мою кожу, глубоко распарывая её. Мне хотелось кричать от боли, но кольцо вокруг шеи не давало. Кажется, я начала проваливаться в темноту, где-то вдалеке послышались мужские крики. Но вдруг ощущение холодной и мокрой травы отрезвило меня. Я лежала на земле, надо мной нависло два мерзких лица. Их слюна капала на моё платье, скатывалась по шее вниз, и я отчётливо чувствовала её запах – затхлый, гнилой. Они разорвали рукава моего платья, стащили его с моего замёрзшего грязного тела и отбросили в сторону. С довольными ухмылками они оглядели меня с головы до ног и опустились к моему лицу.

Последнее, что я услышала перед тем, как острые зубы вонзились в мою плоть, - громкий звук удара. Сумев немного повернуть голову в сторону, я увидела всполох пламени, окутавший нашу машину.

Этот странный дождь

За пять минут до конца рабочего дня Молли наспех схватила зарядку для телефона и блокнот, затолкала их в сумку и выбежала из здания, быстро попрощавшись с коллегами. Сегодня была пятница, а это означало два дня отдыха со своим парнем Лео, с которым они не виделись уже две недели из-за его командировки. С улыбкой на лице Молли захлопнула за собой тяжёлую входную дверь редакции и слетела по ступенькам невысокого порога. И вдруг поняла, что что-то не так.

На улице было подозрительно темно, будто сейчас не пять вечера, а десять. Девушка взглянула на часы, допустив сумасшедшую мысль, что она вышла с работы гораздо позже положенного. Часовая стрелка находилась напротив пяти, минутная – на цифре 56. Время не подводило. «Как же я не заметила этого в кабинете», - задалась вопросом Молли, а потом вспомнила, что задёрнула жалюзи ещё после полудня, когда солнце падало на экран ноутбука, мешая работать. Она подняла голову вверх и невольно ахнула. Всё небо было затянуто большими тёмными (почти чёрными) тучами. Решив поторопиться, ведь домой девушке идти минут 20, она ускорила шаг. Завернув за угол редакции, Молли увидела ещё несколько удивлённых и мрачных лиц, спешащих по тротуару. С утра заметно похолодало градусов на восемь, и ей пришлось плотнее закутаться в тонкий вязаный кардиган, который она так удачно прихватила на работе.

Через пару минут ходьбы порывы ветра стали сильнее, пыль и песок закружились в небольшом вихре, который надвигался прямо на Молли. Она поёжилась, закрыла глаза, но продолжала идти. Песчинки хлестали её по лицу, будто тонкие иголки, засыпались в кроссовки. Ветер пробирался под кардиган, запутывал распущенные тёмные волосы. Молли попыталась завязать их в хвост, но новый вихрь ударил её по лицу, и теперь на зубах она чувствовала скрежет песка. Недовольно сплюнув, она кое-как умудрилась собрать волосы, чтобы они не падали на лицо и не закрывали обзор. Хотя в этой ситуации смотреть вперёд она всё равно не могла: каждую минуту ветер мог бросить ей в глаза порцию песка. Поэтому девушка глядела под ноги, чтобы не сбиться с дороги, лишь изредка поднимая голову. Мимо неё на велосипеде пролетел мальчуган лет десяти в одной футболке и шортах. Молли подумала «Тебе, наверное, сейчас так холодно. Но, чёрт, как же завидую, что у тебя есть два колеса».

Пройдя половину пути, девушка осмелилась посмотреть вверх. Небо над городом сгустилось до такой степени, что тучи выглядели как плотное грязное покрывало, развивающееся на ветру. Увиденное заставило Молли практически перейти на бег. Не видя ничего и никого вокруг, она быстро (насколько могла) передвигалась по тротуару. Несколько раз она чуть не столкнулась с другими пешеходами, которые бежали, не поднимая головы. Некоторые сдавались и ныряли в двери магазинов, расположенных слева. Но Молли хотелось дойти домой, ведь там её должен ждать Лео.

Как только она подумала о своём парне, телефон в сумке громко запел. Не без труда отыскав его среди кучи ненужных вещей, Молли ответила на звонок.

- Молли, ты видела, что творится на улице? Где ты?

- Я бегу, минут через пять буду дома, - перекрикивая гудение ветра и голосов на улице, ответила девушка.

- Что? Я не слышу, Молли. Где ты?

- Я бегу!

- Чёрт, этот ветер. Хочешь я встречу тебя?

- Не надо, Лео, скоро начнётся дождь.

- Идёт дождь? Молли?

Девушка мысленно выругалась и сбросила звонок, зная, что парень всё равно её не услышит из-за ветра. Через несколько минут она попадёт домой и всё ему расскажет.

Не заметив впереди идущего мужчину, Молли зацепила его плечом, выронив телефон на тротуар.

- Да что за чёрт! – недовольно пробубнела она, опустившись на корточки. И тут заметила кое-что очень странное.

С другого конца улицы послышались крики. Девушка повернулась на звук, и в этот момент люди начали падать, хватаясь за лица. Кто-то рядом с ней крикнул: «Дождь начинается!».

Молли не испугала даже угроза промокнуть до нитки, она всё не могла оторвать взгляд от людей, один за другим падающих на колени. Крики слились в один, девушка не понимала, откуда они доносятся. Казалось, они окружили её со всех сторон. Желудок скрутило тугим узлом от страха и предчувствия чего-то неминуемого. Она будто остолбенела, не в силах сдвинуться с места. А людские крики всё приближались, теперь их стало больше. Этот душераздирающий вопль пронёсся по улице и застрял в ушах. Дорога под ногами упавших превращалась в тёмно-серую от дождя. Молли привычно вдохнула воздух, который в такую погоду пахнет сыростью и мокрым асфальтом, но в нос ударил какой-то резкий кисловатый запах. Он был отталкивающим, совсем не похожим на тот, которым она наслаждалась в каждую дождливую погоду.

Дождь всё приближался, и Молли начала понимать, что что-то не так. Намокшие люди начинали истошно вопить, некоторые выбегали на дорогу, будто не видя ничего перед глазами. С их криками смешались звуки скрипа колёс и брани из проезжающих автомобилей. Когда молодая девушка упала в нескольких метрах от Молли, оцепенение начало проходить. Она развернулась, чтобы спрятаться в одном из магазинов, и тут же почувствовала, как чья-то большая ладонь схватила её за предплечье и затянула в помещение. С губ Молли едва ли не сорвался испуганный крик, но её спаситель стал прямо перед ней и поднял руки вверх, показывая, что не опасен.

Это был высокий мужчина лет 35-ти, одетый в светлые застиранные джинсы и чёрную футболку. Молли глянула на его лицо и поняла, что он напуган не меньше её и всех остальных в этом городе.

- Цела? – спросил он, внимательно разглядывая её на предмет ушибов или других травм.

- Д-да, - ответила Молли. Голос срывался и дрожал, как травинка на ветру. Руки тряслись, и она поспешно спрятала их в карманы джинсов.

Бегло оглядев помещение, Молли поняла, что это бывший книжный магазин, в котором уже около полугода делают ремонт, перестраивая его под небольшую мастерскую по ремонту мебели. Слева от девушки у стены стоял длинный железный стол, служивший как рабочая поверхность. На нём были разбросаны рубанки, отвёртки, гвозди и другие строительные материалы. Молли обратила внимание на топор, наполовину виднеющийся в стене над столом. На секунду она задумалась, кто и как вонзил его туда, но времени для размышлений не было. На противоположной от входа стене Молли заметила старую деревянную дверь, ведущую, видимо, на задний дворик или веранду. В зданиях, которым больше 70 лет, часто такие встречаются. Говорят, раньше это были обычные жилые дома, пока их не начали перестраивать под магазины, кафе и мастерские.

У окон магазина толпились еще человек десять. По комнате разносились вздохи и удивлённые возгласы, а все взгляды были прикованы к стеклу. Молли последовала их примеру и повернулась, глядя на улицу.

За дверью творилось что-то немыслимое. Дождь лил что называется «как из ведра». Он стоял непроглядной стеной, из-за чего разглядеть что-то дальше футов тридцати было весьма проблематично. На тротуаре у магазина лежали несколько человек, а дождь прибивал сверху их уже насквозь мокрую одежду. Капли текли по лицам, голым рукам, оставляя на коже красные отметины, как от ожога. Светловолосый юноша в спортивной форме полусидел-полулежал в канаве у дороги, слабыми покрасневшими пальцами сжимая в руках ручку от спортивной сумки. Всё его лицо было даже не красным - бордовым, как и его руки. На лбу начали вздуваться волдыри. Его губы были приоткрыты в немом крике, глаза широко распахнуты. Из-за того, что капли непрерывно барабанили по его лицу, казалось, будто он плачет, а эта убийственная жидкость вытекает из его глаз вместо слёз.

Молли подавила рвотные позывы и отвернулась в другую сторону. Но увиденное никогда не сотрётся из её памяти. Так было однажды, когда, будучи ещё 8-летней девчушкой, она увидела, как недалеко от их дома машина сбила соседского щенка. Он умер не сразу, успев вдоволь намучиться. И Молли сидела рядом, роняя слезы на его гладкую шерсть, измазанную в крови, пока тот не перестал содрогаться. От воспоминаний её отвлек женский голос на грани истерики.

- Да что же это происходит, господи?

Молли отметила, что женщина вот-вот расплачется от безысходности. К ней подошёл мужчина невысокого роста, обнял за плечи и попытался успокоить, несмело бормоча, что всё будет хорошо.

Спаситель Молли стоял рядом, молча смотря в окно. Вероятно, ни у кого здесь не было предположения насчёт сумасшествия, происходящего в городе.

- Спасибо, что затащил меня сюда, - тихо сказала девушка.

В ответ мужчина кивнул, устало потирая переносицу.

- Как ты узнал, что это не простой дождь? – Молли взглянула на него.

Немного погодя, он ответил:

- Увидел, что люди падают. Кричат. Присмотрелся – это после того, как на них попадает дождь. И тут ты стоишь перед входом. Попытался хоть кого-то защитить.

Он говорил как-то рвано, нечётко. Видимо, именно такими сейчас были мысли в его голове.

Сзади заплакала маленькая девочка, одетая в белый сарафан и небольшую аккуратную шляпку с бантом. В одной руке она держала плюшевого одноглазого зайца, а за вторую её держала худая женщина в жёлтом комбинезоне немногим старше меня – может, ей было около 27 лет. Видимо, её мать. Она наклонилась к малышке и стала шептать что-то ей на ухо, но девочке это мало помогло, потому что плач никак не унимался. Тогда к ним подошла пожилая женщина с седыми кучерявыми волосами и предложила помощь.

- Я работаю воспитателем, - объяснила она.

Мать малышки кивнула, и воспитатель принялась занимать ребёнка разными историями. Удивительно, но через пару минут девочка притихла и слушала пожилую даму, приоткрыв рот.

Следующие несколько минут в помещении стояла гробовая тишина, изредка нарушаемая невольными вздохами или всхлипами. Все были в шоке от того, что творилось за окнами. Дождь лил, не прекращая. Тела, лежавшие на тротуаре в зоне видимости, больше не двигались. Молли подумала о Лео и испытала неимоверное облегчение оттого, что он сейчас в безопасности. Одной головной болью меньше.

И снова, как по заказу, рингтон её телефона разорвал тишину.На потрескавшемся экране высветилось имя Лео, девушка быстро приняла вызов.

- Лео, с тобой всё нормально? Ты дома?

- Я поехал искать тебя, Молли, где ты?

Её сердце упало в пятки от мысли, что Лео может попасть под этот смертельный дождь, и она выпалила как можно скорее:

- Чёрт, ни в коем случае не выходи из машины, закрой все окна, понятно?

- Молли, здесь творится какая-то хрень. Повсюду люди лежат, я сейчас чуть на мужика не наехал. Где ты?

- Я в старом книжном магазине, всё в порядке. Ни в коем случае не выходи на улицу, лучше пережди в машине. Не езжай домой. Ты слышишь?

- Слышу. В дожде дело, да? Он какой-то не такой.

- Кажется, да. Пожалуйста, Лео, не выходи из машины.

- Я понял. Подъеду к заднему входу книжного магазина, может, получится попасть внутрь и забрать тебя, когда он закончится.

- Хорошо. Аккуратно.

Молли устало приложилась к окну, прикрыв глаза. Это всё походило на фильм ужасов, но никак не на реальность. Она не могла сообразить, происходит ли это на самом деле. Когда девушка ущипнула себя за руку, это не скрылось от глаз её спасителя. На его лице появилась немного грустная усмешка.

- К сожалению, да. Мы в полной жопе, - констатировал он.

Немного помолчав, он добавил:

- Я Алекс, кстати.

Молли посмотрела на него и слегка улыбнулась.

- Приятно познакомиться, Алекс. Было бы ещё приятнее, если бы не обстоятельства. Я Молли.

Новый знакомый предложил переждать дождь, каким бы он странным не был, а потом действовать по обстоятельствам.

- Сейчас вряд ли можно что-то планировать, потому что это абсурдная ситуация. Понятия не имею, что нужно делать, - признался он.

- Да. Я тоже, - согласилась девушка. – Может, позвоним в службу спасения или типа того?

- Не думаю, - покачал головой Алекс. – Вряд ли они смогут нам помочь. Лучшее сейчас – это тихо посидеть под крышей и переждать этот….

Мужчина осёкся, услышав скрип тормозов у заднего выхода магазина. Быстро сообразив, Молли сказала, что это, скорее всего, её парень.

- Ты же не собираешься выходить? –спросил Алекс.

- Я только приоткрою дверь, чтобы убедиться, что это он.

Он немного подумал и кивнул, одобряя идею. Старая дверь оказалась на удивление тяжёлой, и поддалась только после того, как Молли всем весом приложилась к ней, толкая. Дверь отворилась сильнее, чем планировалось, и девушка вылетела на полуоткрытую террасу. Она была под железным навесом (это стало понятно по гулко барабанящим каплям дождя по железу), а стены были огорожены невысокой деревянной изгородью. Впереди стояла машина Лео, он смотрел на свою возлюбленную широко открытыми глазами, будто уже знал, чем всё обернётся.

Порыв ветра бросил в сторону Молли ворох листьев, сорвав их с высоких деревьев, растущих за зданием. Едва она успела развернуться, чтобы заскочить обратно, из прогнившей дыры в железной крыше на лицо упало пару капель. В это мгновение всё тело девушки пронзила острая, тягучая боль. У неё перехватило дыхание. Она чувствовала, как горячее жжение окутывает все её внутренности, каждую конечность, даже суставы и кости. Замерев, девушка уставилась на свои руки, которые были целы внешне, но болели так, будто кровь в венах сменилась свинцом. В голове вертелась одна и та же мысль: «Сейчас я умру».

Будто издалека донёсся голос Алекса, кричащий что-то об осторожности. Ещё Молли уловила пару ругательств, которые тоже, кажется, принадлежали ему. Она заставила себя посмотреть вперёд, где стояла машина Лео. От увиденного отчаянно захотелось закричать и рвануть к нему, чтобы остановить. Но все её мысли были сконцентрированы лишь на боли, окутывающей голову вязким маревом. Сил хватало лишь на то, чтобы не закрывать глаза и смотреть, как Лео открывает дверь своей старой ауди и несётся в сторону девушки. Но, не добегая и пары шагов до ступеней, ведущих в пристройку, он падает на колени. Молли отчётливо видела его лицо. Вернее, кроме его лица она больше ничего не видела. Ей хотелось вопить от того, как ему было больно, но она не могла вымолвить и звука. Его смуглое лицо рассекла гримаса боли, рот приоткрылся (видимо, Лео кричал, но Молли не услышала ни слова то ли от барабанящего по железу дождя, то ли оттого, что чувства покидали её), руки сжались в кулаки от бессилия, и он стал царапать свою кожу ногтями. Молли могла представить, насколько ему больно. На неё упали две капли, а на Лео обрушился целый водяной смерч, и она понимала, что он чувствует. Ей отчаянно хотелось броситься к нему и оторвать его пальцы от лица, расцарапанного до крови. Её голова была готова разорваться от собственного внутреннего крика. Затуманенный болью мозг отказывался принимать происходящее, всё казалось нелепой сценой из дешёвого кино. Но одно она понимала более чем отчётливо – Лео умирал.

Картина, потрясающая своим ужасом и реальностью, предстала перед её затухающим взглядом - насквозь промокшее тело её любимого человека лежало у ступеней террасы в нелепой позе – свернувшись калачиком: стоя на коленях, Лео упал, завалившись на правый бок. Кровь из ран на лице и руках смешивалась с ядовитой жидкостью, лившей с неба, и окрашивалась в бледно-розовый, пачкая уже начавшую желтеть траву.

Реальность закручивалась в длинный чёрный коридор, который становился всё уже и уже, пока не исчез совсем. Последнее, что почувствовала Молли – чьи-то крепкие руки, затаскивающее её обратно.

Тот самый кольт

На улице было жарко, почти как в начале сентября. Солнце нещадно припекало кожу даже через одежду. Я глянула на Адама - его лицо покрылось лёгкой испариной, он тяжело дышал.

- Чёрт, ну и пекло сегодня, - вымученно произнёс он и стал стягивать с себя кожаную куртку. – Как в аду.

Когда он остался в одной футболке, я заметила, что-то серебристое, торчащее из-за пояса его джинсов. Он уловил мой обескураженный взгляд и принялся объяснять:

- Зои, не думай о том, о чём сейчас подумала, - и, не дав мне вставить и слова, продолжил. – Этот кольт мне достался от прадеда, типа в наследство. Он переходил по мужской линии ещё с 1800-х годов. Прадед был офицером, служил в военно-морском флоте. За заслуги его наградили оружием. Это редкий экземпляр.

От моего слуха не утаилась гордость, с которой было произнесено последнее предложение.

Я видела только металлическую рукоятку. На ней виднелась вычурная гравировка, которую я не могла полностью рассмотреть. Кажется, там была изображена какая-то птица.

- Это всё безумно интересно, - отозвалась я. – Но никак не объясняет, почему ты носишь его с собой.

Адам посмотрел на меня так, будто я сказала какую-то глупость. Манипулятор. Одним взглядом ставит под сомнение здравость моего рассудка.

- Зои, неужели ты не понимаешь, в каком месте мы живём? Сейчас время такое, лишняя защита никогда не помешает.

- И ты хочешь сказать, что ни разу не пользовался им?

Адам помолчал, видимо, раздумывая, соврать мне или сказать правду. Но это молчание стало для меня большей правдой, чем той, в которой он мог бы меня заверить. И я недовольно покачала головой.

- В своё оправдание скажу, что я никого не убил, - с глупой улыбкой сказал он.

- И не покалечил?

Адам снова пару секунд помолчал, прежде чем ответить.

- Ну, если только немного.

Я закрыла лицо руками, не зная, как реагировать на такое заявление. Видимо, я неосознанно отступила на шаг от парня, потому что он схватил мои руки, отлепил от лица, и тихо спросил:

- Зои, ты что, боишься меня?

Мой озадаченный взгляд упёрся в надпись на его футболке «я всегда прав». Я думала о том, действительно ли он такого мнения о себе и стоит ли его бояться, ведь до этого никаких звоночков не было. Я молчала, не зная, ответить правду или то, что он хочет сейчас услышать.

- Ты что, не бойся. Тебя-то я точно не обижу, - он улыбнулся, глядя мне в глаза. – Это для плохих людей, а ты к ним не относишься.

***

Это воспоминание пронеслось в моём воспалённом мозгу, когда я увидела тот самый кольт в руках обезумевшего Адама. Теперь я видела оружие отчётливее: на рукоятке, наполовину торчавшей из потных ладоней Адама, виднелась гравировка птицы. Кажется, это был орёл с верёвкой в клюве. Далее гравировка превратилась в металлические узоры, оплетающие ствол пистолета. Мне удалось всё это рассмотреть потому, что больше ни на что я смотреть не могла. Всё моё внимание было приковано к оружию в дрожащих от гнева руках Адама. И ни о чём другом думать не получалось. Я лишь считала про себя секунды и ждала, на какой из них кольт выстрелит прямо мне в лицо.

- Какая ты мразь, Зои! – крикнул Адам. – Больше всего на свете я хочу выпустить в твою сраную башку весь барабан.

Я вся сжалась, зажмурила глаза в ожидании исполнения его желания, но он продолжил выплёвывать оскорбления.

- Грёбаная потаскуха! Но знаешь, что я хочу больше этого? Чтобы ты, сука, как следует помучилась перед тем, как я вышибу тебе мозги.

Его глаза горели нездоровым – очень нездоровым – огнём. В уголках рта скопилась слюна и при каждой его реплике капли долетали чуть ли не до моего лица. Но я изо всех сил старалась не скорчиться от омерзения. Руки Адама тряслись всё сильнее, и в голову начал закрадываться страх, не нажмёт ли он на курок от какой-нибудь судороги. Хотя это лишь вопрос времени – когда всё случится.

- Адам, - чуть всхлипывая, прошептала я.

- Заткнись! – прогремел его безумный, чавкающий от скопившейся слюны,голос.

Я сильнее вжала голову в плечи, не желая его больше злить. В таком состоянии он может сделать со мной что угодно, и мои сопротивления не будут ничего значить, ведь при первой же возможности он пустит мне пулю в лоб. Чертов ублюдок! Где были мои глаза, где был мой мозг пару месяцев назад? Как можно было не заметить, что человек сумасшедший, безжалостный монстр, готовый лишить меня жизни из-за надуманных им же причин? В этой ситуации я ненавидела не Адама, а себя. За слепоту и наивность. Боже, да любая могла бы оказаться на моём месте и точно так же ничего не заметить. Он казался отличным парнем всё это время. Но только теперь я понимаю, что первым звоночком и стала его наигранная идеальность.

Вдруг он резко опустил пистолет и схватил меня за шиворот, притягивая к себе. На этот раз его слюни прилетели прямо мне в лицо, и я не смогла сдержать себя от омерзительной гримасы.

- Слушай сюда, шлюха. Сейчас мы выходим на улицу и у тебя есть пять секунд, чтобы убрать свою мерзкую задницу из этого дома.

Я ошарашенно уставилась на него. Во мне смешались два чувства – надежда на то, что он всё же меня отпустит, и возмущение, потому что он собрался выгнать меня из собственного дома. Но желание жить явно перевешивает на этих весах, поэтому я молча кивнула. Но он, кажется, не ждал моего согласия, потому что уже схватил меня сзади за шею, не забыв как следует сжать её своими крепкими пальцами. Я еле слышно прошипела от боли, но покорно пошла вперёд, изредка подгоняемая пинками его грязных армейских ботинок. Он толкнул меня в спину так, что я налетела на деревянную дверь. В ту же секунду я почувствовала холод металла на затылке и сиплое: «Открывай». Нажав на старую ручку, я съёжилась от пронзительного ветра. И, что ещё хуже, холодные капли дождя ударили мне в лицо. Инстинктивно я остановилась на пороге, упираясь пятками в пол. От этого Адам недовольно зарычал, толкая меня в спину стволом своего кольта. И я оказалась на улице в одном платье по колено. Безуспешно пытаясь хоть немного оградить себя от холода, я обхватила плечи руками.

Дождь лил уже второй день, что совершенно неудивительно для середины осени. Как и холодные ночи. На улице стемнело, из-за туч на несколько минут выглянула луна. От её света многочисленные лужи во дворе маслянисто поблёскивали, подёргивались рябью после каждой кали. Над головой шумели деревья, мокрые листья будто перешёптывались в темноте, выдавая друг другу свои секреты. Но шёпот этот больше похож на зловещий, будто они делятся не тайнами, а идеями, как быстрее от меня избавиться. На улице горел лишь один фонарь – через дорогу. Кажется, всё сейчас против меня.

Несколько секунд я стояла, не двигаясь, поглядывая на Адама. В его лице я пыталась прочитать хотя бы каплю сочувствия, но видела только горящие нехорошим огнём глаза и мерзкую, довольную ухмылку. Заметив её, надежда на его благосклонность моментально пропала.

- Что стала? – спросил он, растягивая свою ухмылку ещё шире. – Вперёд. У тебя пять секунд, помнишь?

Я замешкала, пытаясь понять, насколько он серьёзен. Но когда Адам начал отсчёт, сорвалась с места и побежала. Добравшись до калитки я поблагодарила бога за то, что она была не закрыта, и, покидая родной двор, ускорилась, насколько могу. Босые ноги разбивали лужи, разнося тучу брызг, ступни увязли в грязи, и это значительно замедлило бег. За спиной я уловила насмешливое «три», почти утопающее в шуме листвы и дождя. В груди тягучим узлом начала разрастаться паника, дыхание сбилось. Собираясь с силами, я заставила себя бежать как можно быстрее. В горле начало першить от холодного воздуха, я готова была зайтись в кашле, но не могла сейчас позволить себе и секунды промедления, поэтому сдерживалась изо всех сил.

А дальше произошло то, чего я так боялась. Сзади послышались тяжёлые шаги Адама, который, очевидно, сорвался вслед за мной - понаблюдать, как его игрушка убегает, не помня себя от страха и холода.

В нескольких метрах от меня раскатом грома разнеслось «ПЯТЬ», а затем оглушительный звук выстрела. И, клянусь, я буквально краем уха уловила свист, с которым пуля прошла мимо меня и впилась в вязкую грязь соседской клумбы. Инстинктивно я втянула голову в плечи и зажмурилась, едва подавляя рвущийся изнутри крик ужаса. Я едва не свихнулась от страха, адреналин ударил в голову. Даже ледяной ветер будто стал чуть теплее и теперь обдувал меня с меньшей ненавистью.

Кажется, мне удалось ускориться, несмотря на постоянные вспышки боли в ступнях – от острых камней и веток. Меня и дальше преследовал гулкий звук мужских шагов, но теперь он будто стал немного тише. На долю секунды я расслабилась, почувствовав, что могу убежать. А потом снова прогремел выстрел, за ним – ещё один. И злобный, сумасшедший смех.

На этот раз пули просвистели над моей головой, и в мгновение я вспомнила какой-то старый фильм про преступника, убегающего от полиции. Когда в него стреляли, он бежал не ровно, а зигзагами. Вероятно, так в цель сложнее попасть. Я не была уверена, поможет ли эта уловка в моей ситуации, но решила её повторить. Откровенно говоря, в моей ситуации мне могло помочь очень немногое. Я побежала из одной стороны тротуара в другую, стараясь двигаться быстрее. Но своими действиями я вызвала только вспышку ещё более неадекватного и громкого смеха. Чёрт, Зои, а чего ты ждала? Похвалы за находчивость?

- Старайся больше, сука! – заржал Адам и выстрелил снова. Кажется, вверх.

Каждый выстрел оглушал меня, тормозя мой бег, потому что от ощущения ужаса, который меня ждёт, ноги подкашивались, отказываясь бежать. Я не замечала, как по моим раскрасневшимся щекам текут горячие слёзы, пока громко не всхлипнула после последнего выстрела. В голове крутился надоедливый, но вполне логичный вопрос – почему, мать вашу, никто до сих пор не соизволил высунуть свой нос из дома, прекрасно слыша то, что происходит на улице? Грёбаные трусы. Ненавижу каждого в этом городе.

Я свернула на улицу Сары, смутно припоминая, что недалеко от её дома между двумя другими есть место, где можно спрятаться, если перелезть через забор. Там, у задней стены гаража Палмеров в тени раскидистой ивы, мы часто проводили летние вечера. Фонари на улице не горели, но я только порадовалась этому. Может, в темноте мне удастся улизнуть от нежеланного взгляда Адама.

Ступая по газону Палмеров грязными босыми ногами, я то и дело оборачивалась, всматриваясь в темноту, выискивая горящий взгляд. Волосы полностью намокли и теперь противные, склизкие, падали на лицо. Я то и дело заправляла их за уши онемевшими от холода пальцами.

Под стук дождя я добралась до того самого забора, который стал выше дюймов на десять с момента, когда я видела его последний раз. Я готова была сесть и расплакаться от бессилия, потому что моё окоченелое тело вряд ли сможет преодолеть такую преграду. Но, собрав волю в кулак, я попыталась дышать ровнее и осмотрела забор (насколько это было возможно практически в кромешной темноте). В одной из старых досок показалась дыра, и я немедленно ухватилась за этот шанс. Покрепче взявшись за доски, я поставила ногу в выемку и подтянулась на руках. Мышцы болели, мне казалось, что они вот-вот зайдутся в спазме и я упаду за мокрую траву. И тогда больше не встану, потому что Адам меня настигнет. Эта мысль придала мне немного сил и я подтянулась ещё выше, перегибаясь через забор. Когда я была уже наполовину на другой стороне, почувствовала, что что-то мне мешает. Платье зацепилось за торчавший в доске ржавый гвоздь, не давая мне до конца перелезть. Я так и зависла на заборе, наполовину перевешенная во двор. Одной рукой я держалась, а второй усиленно пыталась отцепить платье, но каждая моя попытка проваливалась.

Мне не нужно было слышать звук шагов или насмешливое «Застряла, детка?», чтобы почувствовать, что Адам приближается.

Звук его голоса подействовал на меня как укол адреналина, и я, наплевав на сохранность платья, рванула его на себя. Его всё равно не спасти – до пояса испачкано в грязи, расплывшейся мокрым неясным пятном от дождя. Теперь ещё и порвано. Я дала себе мысленную пощёчину. Зои, а время ли для сожалений о платье?

- А ну, стой! Сука! – заорал Адам и побежал.

Я спрыгнула на землю и скорчилась от вспыхнувшей в ступнях боли. Превозмогая её, бросилась вглубь двора, выискивая глазами раскидистое дерево. Оно всё ещё росло у гаража, и я спряталась между стеной и большим стволом. Я старалась даже не дышать, хотя не думаю, что в нескончаемом стуке дождя и ветра Адам мог бы услышать моё дыхание. Но всё же я зажала рот и нос трясущейся ладонью.

У меня было преимущество. По крайней мере, мне так казалось. Если в нём сохранилась хотя бы толика здравого смысла, он не станет стрелять во дворе у незнакомых людей. А может у него и вовсе закончились патроны, ведь палил он без разбору. И тут же в голове проскользнула насмешливая мысль: «Да, Зо, но это не помешает ему молча задушить тебя прямо под этим деревом». От страха я замерла и сжалась. Я слышала, как его ботинки стукнулись о траву, затем – медленные шаги. Осторожничает, мудак.

В моей голове гудело. Окружающий мир слегка покачивался – видимо, от быстрого бега и потрясения. Я закрыла глаза, стараясь унять дрожь в теле – это уже от холода. Ужас поднялся огромным комом в груди, из-за него было тяжело дышать. Лёгкие горели. Про себя я постоянно повторяла «Пожалуйста, пожалуйста». Что именно «пожалуйста»? Да что угодно, только бы он меня не заметил. И что дальше, он уйдёт? Ты веришь в это, Зои?

В футах восьми краем глаза я заметила его грязные ботинки, осторожно ступающие прямо в мою сторону. Больше ничего не было видно, и я не понимала, куда он смотрит. Из-за этого казалось, (нет, я была уверена) что его взгляд сейчас выжигает во мне огромную дыру, а горящие глаза смотрят прямо на меня – насмешливо, горделиво. Будто говоря: «Глупая Зои, ты думала, что сможешь спрятаться от меня?».

Шаг, ещё один. До дерева оставалась футов шесть. И пара секунд, за которые я мысленно попрощалась с жизнью. О чём я думала? О маме и папе. О бабушке и Саре. И о том, что мой отчим будет несказанно рад, что я мертва. Но, конечно же, никогда не покажет этого матери. Он будет убиваться от горя и помогать ей с похоронами. Возможно, даже пустит скупую мужскую слезу над моим телом. Но в душе он будет ликовать от того, что снова одержал надо мной победу.

Я почувствовала, что начала заваливаться на правую сторону от неудобной позы. Перед глазами вспыхнуло: если я упаду, то ударюсь плечом о железную стену гаража. И это точно не скроется от ушей Адама. Как можно тише я выставила руку и аккуратно упёрлась ей в землю. И вдруг почувствовала что-то твёрдое и холодное. Присмотрелась – ржавый алюминиевый обрезок. Инстинктивно мои пальцы сжались вокруг металла. Если этот ублюдок попытается выстрелить или тронуть меня ещё раз – я знаю, чем буду обороняться. Теперь я была похожа на сову, выискивающую добычу в ночи. По крайней мере, я была уверена, что глаза мои горели даже ярче птичьих. Я вся напряглась. Ботинки уже были совсем рядом.

Но вдруг повернулись в другую сторону.

Я с недоверием смотрела на обувь Адама, пытаясь убедиться в том, что это мне не кажется. Он прошёл мимо меня. Он не заметил.

От облегчения я была готова разрыдаться прямо здесь. Но сейчас нужно было проследить, чтобы он завернул за угол дома, а потом снова бежать. И желательно тихо, чтобы он не услышал. Я посидела ещё несколько секунд, прислушиваясь к звуку шагов. Когда их уже не было слышно, я рискнула высунуть голову из своего укрытия. Темно, но фигуры Адама не видно. Я чуть помедлила, а потом выскочила из-за ствола, не забыв прихватить с собой трубу.

Но не успела сделать и пары шагов, как меня грубо схватили за волосы и потянули назад. Сердце ухнуло в пятки. От боли я зашипела и всхлипнула. Снова попалась.

Адам за волосы потащил меня к гаражу. Я уже плакала навзрыд, лепетала мольбы о помощи, но он только наслаждался представлением. Тело моё волочилось по грязи, пятками я упиралась в землю, пытаясь хоть немного привстать. В руке изо всех сил сжимала ржавый обрезок, который Адам чудом не заметил: руки я держала за спиной.

Он бросил меня к гаражу, схватил за горло и приставил к стене. Дуло упёрлось мне в голову. Взгляд фокусировался только на омерзительно ухмыляющемся лице Адама. Я понимала, что сейчас произойдёт, и хотела защититься. Но не знала как. Боялась, что он уловит моё движение и в доли секунды этот кусок трубы окажется уже в моей голове.

- Добегалась, сучка?

- Прости, Адам, - прошептала я. – Пожалуйста, наклонись.

- Зачем? – его взгляд посерьёзнел.

- Х-хочу…. пожалуйста.

Он недоумённо посмотрел на меня, но не двигался. Я посмотрела на него как можно жалостливее, опасаясь реакции. Он мог послушать меня, а мог слететь с катушек (как будто до сих пор этого не сделал) и спустить курок. Через несколько секунд он наклонился, не убирая кольт от моего лба. Я еле слышно выдохнула.

Свободной рукой осторожно потянулась к нему. Он чуть одёрнулся, но замер. Холодными пальцами я дотронулась к его скуле и чуть надавила, заставляя наклониться ближе. Когда между нашими лицами оставалось около дюйма, я резко выкинула правую руку с обломком. Удар пришёлся в область живота. Во мне почти не было сил – замёрзшие руки не хотели двигаться. Но я покрепче схватилась за трубу и толкнула её дальше. Изо рта Адама плеснула кровь. Он закашлялся. Я зажмурилась, чтобы брызги не попали в глаза. Он медленно заваливался назад. Я в упор посмотрела на него: его рот безмолвно открывался и закрывался, пытаясь выплюнуть последние оскорбления. Адам переводил взгляд с трубы в животе на меня и обратно. Я выхватила пистолет из его руки.

Во мне поднималась злость, граничащая с гневом. Я чувствовала – буквально осязала – насколько я ненавижу этого человека. Поднявшись на ноги, я толкнула его босой ступнёй, и он упал на спину. Я нависла сверху.

- Это последнее, что ты увидишь, мразь, - прошипела я и приставила дуло к его лицу.

И держала его, пока глаза Адама не закрылись.