Ванька смеется

Глава 1

Ванька смеется

Я иглаю в мафинку. Она класивая и класная. Мне нлавятся ее маленькие блестяфие колеса. Они смешно зуззат, если катить мафинку по полу. Мне смесно. Ваня не хочет иглать с мафинкой, он хочет иглать с кисой. Кися убегает. Это тозе смесно. Она надула свой хвост и шипит как мамин утюг. Интелесно, когда кися шипит, она тоже становится ай-яй-яй голячо? Поплобую ее поймать для Вани, и пловерить за одно.

Я бегу за кисой, но пеледо мной лежит деталька от домика. А где мой домик?

Белу детальку. Она цвета той штуки, что ластет на детской площадке. И еще она цвета моей вкусной каши. Она такая же вкусная?

- А ты попробуй,- смеется Ванька.

Я посмотлел на детальку и засунул ее в лот. Невкусно, тьфу.

Голышку больно. Я хочу заплакать гломко, но почему-то не могу. Голышку больно, а я как будто нылнул в воду и не могу дышать. Ванька смеется. Я лежу на полу. Мама, мама! Я хочу кличать. Не получается. Я слышу, мама на кухне. Она совсем лядом. Мама, помоги! Я хлиплю. Ванька смеется.

Я отклыл глаза. Это не моя комната. Стены тут цвета неба. Я вижу маму. Мама плачет.

-Мама.

Она подбегает. Обнимает меня так клепко, что болит спинка. За мамой стоит какой-то дяденька. Я не вижу его лица. На его лице белый платочек и очки, как у бабушки. В луке он держит мою детальку от домика.

Я уже совсем взрослый. Сегодня мне исполнилось 8 лет. На день Рождения мне подарили мою давнюю мечту- самого настоящего щенка! Я назвал его Бист в честь моего любимого блоггера. Мой щенок очень любит бегать и гавкать. Он такой миленький, что мне не хочется выпускать его из рук. Так бы и в школу его брал, только папа не разрешает. Мой Бист верно ждет меня из школы, а потом мы с ним в любую погоду идем гулять. А вот Ваньке он совсем не нравится. Ванька говорит, что Бист очень шумный, и он рычит и кусается. Но мой песик никогда бы никого не укусил, он же такой милаш.

Ванька обижается, что Бисту купили лежанку сразу же, как он появился. Сколько бы я ни просил маму, она не хочет покупать Ваньке кровать. А еще Ваньке не нравится, что я часто ухожу с Бистом ,а он сидит дома. Ванька не любит гулять. Я прошу Ваньку играть с Бистом, пока я в школе. А когда я прихожу, Бист выбегает из-под кровати и радостно пищит. Так проходит целая неделя.

Я возвращаюсь из школы. Я знаю, что родители на работе, а мне нужно обязательно не забыть покушать и выучить уроки. Ну, и погулять с щенком, конечно. Я захожу в свою комнату. К ошейнику Биста пристегнут поводок. Он висит на поводке, который подвешен на спинке стула. Бист не шевелится. Ванька смеется.

Я беру Биста на руки и не слышу его сердечко, оно молчит. И он не дышит. Глаза сильно защипало. Я смотрю на Ваньку, который держится за животик от смеха. Мне страшно.

Заходит мама. Она видит Биста, и ее глаза округляются. Она подбегает, вырывает его из моих рук. Спрашивает, что случилось. Я плачу и показываю на Ваньку. Ваньки нет.

Поздно вечером, когда папа пришел с работы, я сижу в комнате. Глаза печет от слез. Меня наказали и забрали телефон. Ванька сказал, что это даже к лучшему – ведь мы можем поиграть. Но я не хочу играть, мне слишком жалко Биста. Ванька злится.

Мама ведет меня за руку. Так позорно – я ведь уже совсем большой, взрослые мальчики ходят сами. Мы приходим в какой-то большой дом. Мама не говорит, куда мы пришли. Мы открываем дверь и заходим в просторную комнату с игрушками и плакатами. В комнате сидит тётя в халате. Это что, врач? Но я же не болею, даже сопелек нет! Я дергаю маму за руку, но она не обращает внимания. Тётя мне улыбается и обещает не ставить уколы. Она показывает мне странные картинки и спрашивает, что на них. Мне не нравятся эти картинки, они все мрачные и страшные. Тётя записывает в розовый блокнотик мои ответы, улыбается – но уже не так, как в первый раз, - и дает мне карандаши. Просит нарисовать дом и семью. Я нарисовал всех: себя, Ваньку, маму и папу. Я думаю, что хорошо бы было нарисовать Биста, но не знаю, можно ли. Я рисую его могилку рядом с собой. Тетя спрашивает, почему я нарисовал всех одним цветом. Я удивляюсь, потому что это всем понятно: сам по себе человек одного цвета, не бывает разноцветных.

Потом тетя просит меня подождать в коридоре и зовет мою маму. Они о чем-то долго говорят, но мне вообще ничего не слышно. Мама выходит, и я вижу в ее глазах слезки. Я злюсь на тётю, потому что она довела маму. Наверно, она ее там стукнула по голове. Мама меня уводит, а так ух я бы ей задал!

Не хочу пить эти дурацкие таблетки! Каждый день мамка спрашивает, принял я их или нет! Достала! И этот дебил Ванька достал со своим нытьем. Скучно ему, видите ли. Ходил бы в школу или на улицу, да куда угодно! Нет, сидит как старый олень, только диван пропердывает! А самое обидное, что я даже наорать на него не могу. Ведь тогда мамка узнает, что я с ним до сих пор общаюсь и снова сдаст меня в дурку, как тогда, в 12 лет. это были самые унизительные дни в моей жизни. Хоть там и не было Ваньки, было полно других дебилов со своими приколами. И очень много уколов. Нет, туда я больше не вернусь.

- Так ты выпей все таблетки разом, - пробубнил Ванька, уставившись в стену. – А потом матери скажи, что все выпил. И пусть отвалит.

Заманчиво. Хоть бы она отвалила! Я высыпаю таблетки из банки на ладонь и смотрю на них. Большие, белые, горькие. И их много, за один раз не проглотишь.

- Возьми воды, придурок, - ответил Ванька.

- Сам придурок, - отвечаю, - тебе надо, ты и пей!

Я ссыпаю таблетки обратно. Почему-то мне не хочется выпивать так много сразу.

- Зассал? – улыбнулся Ванька во всю свою тупую рыбью пасть.

- В смысле? Я?

Со злости опрокидываю банку прямо в рот. Ванька смеется.

Да, тогда я едва выжил, думаю я, рассматривая свою детскую, где был последний раз очень давно. После того случая мама отправила меня в клинику на годы, где мне усиленно промывали мозги. При этом я был одним из лучших пациентов, хотя, и пациентом-то меня не назовешь. Все медсестры говорили, что я здоров. С одной я даже… Скажем, познакомился очень близко. И скоро у нас свадьба: мы договорились, что распишемся сразу, как меня выпустит мой лечащий врач. Это наконец-то случилось: я здоров. Я не видел Ваньку, и даже забыл, как он выглядит. Оно и к лучшему.

- На свадьбу пригласишь?

Голос раздался из шкафа. Дверь открылась, и оттуда вывалился очень знакомый, хотя и выросший силуэт. Я замер. До боли знакомые черные глазницы и широкая рыбья пасть теперь обрамилась жесткой щетиной. Это даже хорошо – теперь слюни не капали на пол, а задерживались в густоте волос. Морщинистые руки тоже выросли: теперь они уже не до колена, а до самого пола. Жидкие волосы стали длиннее, они облепливали уже не только лоб, но и тонкую длинную шею. Но одно осталось неизменно – Ванька по-прежнему остался черно-белым.

- Ты… Ты не существуешь! – кричу я.

- Вот как? – уголки пасти медленно сползают вниз. – А с кем же ты разговариваешь?

- Ты – моя фантазия, моя болезнь! Ты не можешь…

Ванька смеется. На крик вбегает уже посеребренная годами мама. Ванька стоит прямо перед ней, но она с испугом глядит на меня.

- Все хорошо, - спохватываюсь я. – Я просто ударился.

Мама смотрит с недоверием. Мне нельзя показывать, что я снова вижу Ваньку. Тот улыбается и плотоядно смотрит на мать. Но я точно знаю, что он не причинит ей вреда: если бы хотел, давно бы это сделал.

Я спешно увожу маму на кухню, оставляя скалящегося Ивана в одиночестве по середине детской.

- Почему ты не убрала все в детской? – спрашиваю я мать, стараясь успокоить ее тревогу. – Из этой комнаты получилась бы отличная библиотека. Или можно расставить все твои цветочки.

- Как-то не хотелось, - по маминому тону слышу, что у меня получается, - да и дохнут там мои цветочки, не знаю, почему. Наверно, сторона не солнечная.

Мы пьем чай с мамой. Я стараюсь не обращать внимание на грохот и визги, доносящиеся из комнаты. Иван злится. Ну и пусть. Мама улыбается и трещит о годах, что я провел в лечебнице. И об отце, который умер незадолго и не дождался моего возвращения. Я рассказываю маме о невесте. Ее глаза говорят о том, что она счастлива.

В нашем доме отключили воду. ЖЭК объясняет, что это авария, и ее скоро устранят. Только что нам с этого, когда на руках маленький ребенок? Немного рассудив, мы с женой решаем погостить у матери. Мама с радостью приняла нас, ведь она так любит нянчиться с внуком. Мы приехали еще вчера, а сегодня мои девочки отправились по магазинам. Я сижу на кухне и смотрю телевизор, попутно готовлю мелкому бутылочку со смесью, а он мирно спит в коляске.

Слышу скрип двери шкафа. Прислушиваюсь – нет, показалось. По телевизору показывают интересный выпуск новостей, и я полностью погружен им. Слышу старый знакомый звук – Ванька смеется. Бросаюсь в комнату. Ванька стоит у коляски, показывает длинным пальцем на малыша. Отталкиваю его, хватаю ребенка – он синий и не дышит. Слышу поворот ключа – мои девочки вернулись домой. Ванька смеется.