Вам звонят с центральной проходной

Глава 1

Вам звонят с центральной проходной

Вы когда-нибудь задумывались, сколько у нас в стране заброшенных мест? Заводов и фабрик, больниц, военных частей и научных городков. Покинутые людьми, обесточенные, холодные, навсегда остановившие производственный цикл, они смотрят пустыми глазницами окон, вонзив в небо холодные бетонные трубы. Я всегда думал, что такие места покинула их душа. Оказалось, что это не совсем так.

В моем родном городе тоже есть такой признак былой цивилизации – некогда знаменитый в СССР М-ский химический завод. Он занимал несколько гектар территории, имел сотни рабочих и круглосуточное производство. Здесь изготавливали порох, ракетное топливо, краски, полистирольные плиты. Всё в городе крутилось вокруг этого предприятия: политехнический институт непрерывно поставлял кадры, заводская больница лечила рабочих, ДК Химиков всех развлекал. Но предприятие, как и многое в нашей стране, не пережило девяностые. Всех рабочих разогнали, всё, что можно было, распродали и вывезли, сдали на металл и разобрали. Оставшиеся стены обнесли забором с колючей проволокой и табличкой «Не входить! Опасно!». Так М-ск из города химиков превратился в город торгашей. Лаборанты стояли на рынке, продавая китайский ширпотреб, а начальники производства гоняли машины из Владивостока. Наш город из промышленного передовика скатился в глухомань. Сейчас М-ск – обычный, ничем не примечательный провинциальный городок. Руины некогда градообразующего предприятия все просто не замечают. Не скажу, что его облюбовали бомжи или неформальная молодежь. Во-первых, производство было вредным, а во-вторых, поговаривали, что на заводе под грифом «Секретно» разрабатывалось химическое оружие. Располагалось все это дело, конечно, под землей, поэтому страх провалиться в какое-нибудь подземелье отталкивал людей от этого места.

Но мы с моим другом и сокурсником Мишкой не очень верили в старые городские байки. Учились на четвертом курсе того самого местного политеха на факультете электро- и теплотехники и, чтобы как-то скрасить студенческие будни, угнетенные лекциями и скудной стипендией, устраивали городские квесты, интеллектуальные викторины и всякие тематические вечеринки. Хорошее настроение, небольшой денежный бонус, выпивка и классные ребята – вот все, что нужно скромной студенческой душе.

Этой осенью мы с товарищем решили придумать что-то новое, масштабное и интересное. Мишка предложил организовать ноябрьский квест, местом действия которого станет наш заброшенный завод. Поначалу эта идея показалась неудачной, ведь я никогда не был на территории, не имел представление о зданиях, которые сохранились до наших дней, не знал, насколько реально провести там мероприятие, а также притащить группу студентов, не привлекая при этом лишнего внимания. Но по мере того, как в голове начал наклевываться сценарий, я все больше и больше загорался этой идеей. Мрачное заброшенное здание, темнота, советская атрибутика, элементы мира, погибшего от какой-нибудь катастрофы, - все это уносило мою фантазию в космос.

В итоге, мы с другом решили выделить субботу в начале октября, чтобы исследовать локацию. Обойти территорию, составить схему помещений, где можно будет провести квест, сделать фото, короче, провести разведку местности. Друзьям, с которыми мы общались, ввиду шаткости нашей идеи, решено было пока ничего не говорить.

В назначенную субботу в восемь утра я, в полном обмундировании, постучал в дверь Мишкиной комнаты. Он жил с выпускником по имени Артем на четвертом этаже общежития, я жил на втором.

Друг был сонный и помятый и все еще натягивал джинсы.

– Саня, ну ты и вырядился, – Мишка растянул рот в глупой усмешке, – сталкер, ё-маё.

– Одевайся быстрее, договаривались же в восемь. – Я пропустил мимо ушей комментарий костюму цвета хаки, который специально для этого дела купил в военторге. – Рюкзак не забудь.

Друг надел старый свитер, пригладил рукой торчащие рыжие вихры и напялил кепку:

– Ну, все, вперед, к приключениям. – С этой глупой Мишкиной фразы и началась моя история.

Субботняя общага была полупустой: те, кому не повезло с расписанием, ушли на учебу, счастливцы спали. У припаркованной возле подъезда шестерки крутились наши сокурсники Серега и Андрей. Попыхивая сигаретами, они с ученым видом взирали под капот. Мы подошли поздороваться.

– О, парни, вы что, на природу едете, – Андрей оглядел наш прикид и рюкзаки.

– Ну да, за грибами идем, – соврал Мишка. – Вечером приходи на дегустацию.

– Интересно, где у нас в городе можно найти грибы? – высокий как шпала Серега задумчиво осматривал щуп на уровень масла, – ну вас в баню с вашей дегустацией.

– Серёня, грибные места нужно держать в тайне, – сказал я, – ты же не думаешь, что мы будем собирать их на проспекте Вернадского?

– Кто вас знает, придурков, – Андрей швырнул окурок подальше, – проваливайте уже, иначе эту калымагу нам до вечера не завести.

– Пока, лузеры, – Мишка любил задирать друзей. Вслед раздались какие-то выкрики и смешки.

Мы зашагали по сонному городу, погода стояла по-настоящему осенняя и сырая. Небо было затянуто тучами, что предвещало дождь на весь день. В рюкзаках у нас лежали фонарики и запасные батарейки, запас воды, планшет и бумага, фотоаппарат и пара протеиновых батончиков. Завод располагался в промзоне, ехать нужно было с полчаса, это была последняя остановка троллейбуса номер два.

Мы снова обрели волю к жизни, когда вырвались из душного чрева общественного транспорта, где, уцепившись за липкие поручни, всю дорогу нещадно зевали. Стал моросить мелкий дождик. Идти недалеко – около километра, через заброшенный лесопарк. Он тоже был частью доблестного завода и в былые времена на каждый субботник комсомольцы с пионерами высаживали здесь клены, дубы и березки. Сейчас это больше напоминало лес. Только асфальтовые дорожки и кое-где встречающиеся остовы лавочек напоминали о прошлом.

Через знакомых знакомых и их знакомых Мишке удалось узнать, что на закрытую территорию, обнесенную бетонным забором с колючей проволокой, есть только один лаз – дыра в восточной стене. Её пробило в монолитном бетоне упавшее дерево. Найти её нам еще предстояло.

– Сань, что насчет сценария квеста? Уже есть идеи? – В нашем тандеме я придумывал сценарии, а Миша отвечал за реквизит. – Мне кажется, что это, прямо, твоя тема.

Я, правда, обожал советскую научную фантастику, братьев Стругацких и мир Сталкера и Метро Глуховского. Нашей с Мишкой дружбе было всего четыре года, но мы общались так, как будто были знакомы с детства. Я знал, что у друга не совсем благополучная семья: его отчим сильно пил, кроме него в семье было еще трое детей. Жили они в пригороде М-ска, поэтому Миха получил место в общаге. Я тоже рос не в совсем тривиальной М-ской семье: родители умерли, когда мне было девять, воспитанием занимались дедушка с бабушкой по отцовской стороне. Бабушка умерла, когда я окончил школу, дед перебрался жить на дачу, а его квартиру прихватила тетка – отцова сестра. Таким образом, я тоже оказался в общаге. Объединенные не слишком счастливым детством, Саша и Миша, простые ребята из провинции, подружились в первый день при заселении в общежитие.

Высокий забор казался бесконечным, мы шли вдоль него уже минут пять. Я начал излагать свою версию сценария.

– Думаю что тема будет: «Мир после техногенной катастрофы». Происходит нечто необыкновенно страшное, и всё погибает. Как в романе «Дорога» Кормака Маккари. – Друг повернул ко мне свое веснушчатое лицо, изобразив гримасу непонимания. – Знаю, ты не читал, но фильм точно смотрел. Мы вместе его смотрели. – Мишка согласно закивал. – Так вот, на земле нет ничего: ни людей, ни флоры, ни фауны. Только горстка выживших, которые спрятались в недрах нашего завода. Им нужна еда и вода, они в отчаянии.

– Круто, мне нравится, - друг смахнул с носа каплю дождя, – группа людей надеется найти сигнал других выживших и разгадывает, например, таинственное послание ученного, предсказавшего катастрофу.

– Подожди, вот кажется, и вход. – Среди порослей дикого кустарника я увидел небольшую дыру в заборе, куда вполне мог пролезть взрослый человек. Мы скинули рюкзаки и протиснулись внутрь. На ботинки налипли жухлые осенние листья и комки грязи.

– Надеюсь, здесь нет бродячих собак. – Я выпрямился, подтянул лямки рюкзака и огляделся по сторонам.

– Надеюсь, здесь нет бродячих людей, – Мишка сложил пальцы биноклем и посмотрел вперед. – Какая громадина! – восхищенно присвистнул он.

Завод раскинулся перед нами во всем своем погибшем величии: пустые здания из серого бетона смотрят черными провалами, воздушные переходы между корпусам, ощетинились ржавой арматурой. Полусгнившая вагонетка, сошедшая с рельс, лежащая на боку. Мертвые бетонные трубы и пустые резервуары.

Распределили обязанности так: Мишка будет чертить план местности, а я фотографировать. Удивила оглушительная тишина, словно за забором не было никакого парка со звуками природы, птиц. Мы тоже притихли. Только эхо от гравия и битого кирпича, хрустевшего под ногами.

– Как думаешь, тут правда есть подземелье с секретным производством? – я нарушил молчание. – Вот бы найти его.

– Нее, думаю сказки это, брехня, – мы зашагали к главному корпусу, – у меня дядька здесь водителем работал перед самым развалом. Говорит, неправда это все.

– Скептик ты, друг, нет в тебе романтики и духа приключений. – Я сделал несколько, на мой взгляд, очень удачных снимков.

Мы вошли в главный корпус. По крайней мере, изучив старые архивные фото, мы думали, что это именно он. Обширный пустой вестибюль завален какой-то рухлядью: то ли столами, то ли шкафами. Слой перегнивших листьев покрывал пол, запах внутри был осенний и прелый.

Мишка заглянул за бывший пост охраны. Я продолжил фотографировать.

– Интересно, почему никто не взялся за восстановление завода, - я озвучил свои мысли вслух. – такое предприятие подняло бы наш город с колен.

–Ага, – отозвался друг, – после тридцати лет простоя здесь надо столько вложений, прежде чем получишь хоть какую-никакую прибыль. Проще купить все готовое по дешевке где-нибудь в Китае, чем производить тут. К тому же где они, эти химики все. Да они разбежались давно из М-ска. Даже в нашей шараге политеховской факультет химии закрылся. А он аж с пятьдесят четвертого поставлял кадры на производство.

– Ты прав, конечно, - согласился я с другом, - но мне жалко смотреть на все это. Все десятилетиями работало, цвело и приносило прибыль, а потом вдруг в одночасье развалилось.

– Предлагаю тебе разбогатеть и восстановить наше градообразующее предприятие, – друг вышел в центр вестибюля с каким-то полусгнившим советским вымпелом на веревочке, – это тебе, юный победитель социалистического соревнования.

Я отмахнулся от подарка, проигнорировав сей артефакт, снова навел камеру для фото и увидел в видоискатель, как в распахнутые двери главного корпуса входят люди. Это были служащие завода: мужчины и женщины, одетые в костюмы и деловые платья, некоторые с портфелями в руках. На улице было тепло и солнечно, а сквозь большие стекла-витрины внутрь здания проникал свет. Шум каблуков по мрамору отдавался в моей голове.

От неожиданности и страха у меня перехватило горло. Я моргнул и опустил камеру. Ничего. Наверное, разыгравшееся воображение и архивные фото, которые мы смотрели в интернете, нарисовали в моей голове такую картинку. Я сделал несколько глубоких вдохов и потихоньку успокоился. Другу же ничего не сказал.

Административное здание было трехэтажным, лестница наверх сохранилась в более-менее удовлетворительном состоянии. На втором этаже располагался актовый зал и кабинеты работников аппарата завода. Во многих кабинетах было пусто, кое-где осталась полуразрушенная мебель, шкафы. Мишка решил изучить уборную, а я зашел в просторный актовый зал. Истлевшая портьера на сцене производила жутчайшее впечатление. Как и ряды сгнивших кресел в красной обивке. Словно заброшенный театр страха. Безумный кукловод и клоун – убийца могли бы играть в этом театре главные роли. Я осторожно пробрался на сцену. Робкие лучи холодного осеннего дня проникали через пустые окна.

Интересно, почему мы не встретили на территории завода птиц. Никаких гнезд, усеянных птичьим пометом ступеней. Голуби, по-моему, обитают абсолютно везде.

Я решил запечатлеть отличный кадр. И тут снова оно. Гром аплодисментов, звук фанфар, гул человеческих голосов. Видел со сцены заполненный зрительный зал. Мужчины и женщины, обычные рядовые советские люди, одетые по моде сорокалетней давности, со старомодными прическами. У всех на лицах – гордость и нескрываемое чувство общности. Проходы по бокам украшали красные флаги, возможно был какой-нибудь праздник. Весь этот народ смотрел на меня и внимал. А я возвышался над залом, стоя за деревянной трибуной.

Из жуткого видения меня вывел Мишкин окрик:

– Саня, как твое отчество?

Я нажал кнопку фотоаппарата и видение исчезло.

– Сан Саныч я, - откликнулся я другу. Он был где-то в правом крыле здания, по крайней мере, звук шел оттуда.

– Тогда иди сюда, я нашел твой кабинет.

Я покинул жуткий актовый зал. Друг стоял возле обитого коричневым дерматином кабинета. Обивка, конечно, полопалась и торчала клоками. На двери красовалась табличка: Тимофеев А.А. Она была старой, но очень четкой.

– Это что, твой родственник? – Мишка указал на табличку.

– Нет, наверное. Насколько я знаю, никто из моих тут не работал. Родители, бабушка и дедушка - все у нас медики. Может, это просто однофамилец. Мы с тобой изучали историю завода, не помнишь, как звали директора?

– Нет, вообще не помню. Саня, это судьба, говорю тебе. Ты должен стать во главе нашего доблестного предприятия. – Друг открыл дверь, и мы заглянули внутрь. – Так это ж директорский кабинет, глянь. - Стены, обшитые деревянными панелями, огромная мозаика вождя пролетариата на стене, длинный стол и кресло - все было в довольно сносном состоянии.

– Просто чудо, что тут все так сохранилось. – Я посмотрел в видоискатель и увидел себя, сидящего за столом. Холодный пот снова прошиб меня за секунду. Опять – двадцать пять. Я пощупал рукой лоб. Вроде, холодный. Странные галлюцинации начинали пугать. Может, мы надышались чего-то ядовитого. Но Мишка вел себя, как обычно: шутил и подтрунивал надо мной. Успокойся, говорил я себе, это просто твое воображение. Я достал мобильник из кармана, чтобы посмотреть время и найти в интернете фамилии бывших директоров. Десять пятнадцать, сети нет.

– Сети-то нет, - я показал другу экран своего телефона, – фигово для квеста.

– Может сети нет только в этом корпусе. – Мишка шарил в ящиках стола, заглядывал в шкафы. Везде пусто. – Пойдем дальше, посмотрим.

Я с радостью согласился. Что-то в этом кабинете Тимофеева А.А. было чуждым и не нормальным. Кстати, табличка, оказалась единственной, больше мы не нашли её ни на одной двери.

Покинув главный корпус, я испытал большое облегчение. Что за странные видения были там – об этом я решил подумать потом. У Мишки же все было в порядке, он был собой, веселился и явно не заметил ничего противоречащего простой человеческой логике.

После главного корпуса мы решили исследовать огромное помещение с западной стороны. На улице все еще моросило. Мы наткнулись на уцелевший кусок железнодорожного полотна. Какая-то продукция выгружалась или загружалась в вагонетки и перевозилась по территории. В этом здании мы увидели громадные ворота, в которые и вела таинственная железная дорога. Что здесь было раньше, мы не определили. То ли склад, то ли бывший цех. Вошли внутрь через разбитое стекло – витрину. Пасмурная погода была явно не на руку: внутри мрачно и холодно. Облачка пара вырывались изо рта, и каждый наш вздох эхом усиливался стократно. Потолки, высотой в пару этажей, в центре огромные резервуары, слегка утопленные в бетонный пол, назначение которых нам было неизвестно. Через прорехи в крыше капала вода. Все почернело от грязи. Мишка позвал меня:

– Саша!

– Чего? – Неожиданно громко спросил я. Голос отозвался в пустом резервуаре.

– Чего орешь? – Мишка так усердно чертил в планшете, что даже не обернулся.

– Ты позвал меня?

– Нет, не звал, молчал я. Глуховат ты стал, брат. А еще планируешь разбогатеть, сесть в кресло директора. А здоровье уже ни к черту.

– Заглохни, - я изо всех сил отгонял накатывающую волнами тревогу. Что-то было не так, я это чувствовал.

– Вообще, какие у тебя мысли по поводу увиденного?

– Мысли? – переспросил я.

– Ну да, мне кажется, что первое здание и этот большой ангар вполне себе подойдет для квеста. Просторно, в первом здании много помещений и вполне себе безопасно. Ребята не провалятся никуда и ничего не сломают. Тут главное вопрос безопасности.

Ах, квест, точно. За всеми тревожными мыслями, странными совпадениями и артефактами я совсем забыл, что наша причина пребывания здесь – изучение локации. Но мне не хотелось приводить сюда людей и веселиться. Хотелось быстрее покончить со всем и уйти прочь, а потом и навсегда обходить это место десятой дорогой.

– Не знаю, Мих, что-то мне тут не очень. Нужно все еще раз обдумать.

– Думаешь, много реквизита нужно делать и тащить сюда? Я об этом тоже подумал, но стоит еще походить, может, найдем какие – ни будь аутентичные предметы. Да, пустовато на заводе оказалось, я ждал большего.

– Да, думаю, ты прав. – Со вздохом ответил я. Надежда отговорить Мишу от квеста на заводе еще теплилась. Я снова взялся за дело.

Видоискатель опять преподнес мне сюрприз: я увидел красный предмет, лежащий на полу.

Крепко зажмурился, сосчитал до пяти и снова открыл глаза. Предмет не исчезал. Я видел его своими глазами, без фотоаппарата. Это была книга. В алой обложке, стандартного книжного размера, но она поражала своей чистотой и новизной. Словно появилась тут из ниоткуда минуту назад, а не пролежала тридцать лет. Я поднял странный артефакт. Она называлась «История М-ского завода в лицах». Со страниц на меня смотрели фотографии работников завода разных лет, передовики производств и ветераны отрасли. Попасть на её страницы явно было делом почетным.

– Откуда это, как думаешь? – Я протянул книгу Мишке, тот задумчиво полистал её, повертел в руках.

– Может такие исследователи как мы принесли. Или где-то тут и нашли. – Друг достал из рюкзака телефон и взглянул на экран. – А связи все нет.

– Сколько времени? – Спросил я.

Друг посмотрел на экран телефона.

– Десять пятнадцать.

– Что, опять?

– В смысле, опять, сейчас десять пятнадцать.

– Когда мы в прошлый раз смотрели время, тоже было десять пятнадцать. – Я достал свой телефон. На моем телефоне сейчас было восемь сорок.

– Странно, наверно у меня что-то с телефоном, сейчас вон, вообще, восемь утра. – Я убрал мобильник в карман.

– Заколдованное место. УУУ, - Мишка театрально закатил глаза и вытянул руки вперед. – ладно, пойдем дальше.

Мы оставили странную находку там, где нашли и двинули в следующую локацию.

Умозаключения друга, его позитивный настрой успокаивали мои расшатавшиеся нервы, но меня поглотила необъяснимая тревожность. Все было слишком уж странно, и атмосфера неизбежного несчастья не отпускала. Из склада тире ангара мы вышли в небольшой предбанник. В старые времена воздушный переход из него вел в административное здание. Сейчас переход был сильно разрушен и непригоден для передвижения, к тому же, к административному корпусу он больше не примыкал. Но была и дверь, ведущая на лестницу вниз. Поражало, что все двери, встречавшиеся нам, все помещения, куда бы мы ни заглянули, были открыты. Так случилось и в этот раз.

Мы включил фонарики, и шагнули в темноту. Мишка громко дышал мне в спину. Бетонные ступени были усеяны мусором и ржавыми железками.

– Осторожно, не споткнись. – Почему-то прошептал я. Мои руки немного дрожали, во рту пересохло. В голове закружились предательские мысли: зачем мы пришли сюда? Вдруг мы упадем куда-нибудь и не сможем выбраться? Вдруг отравимся отходами? А ведь никто же не знает, что мы здесь. Друзья думают, что мы на природе, Мишины родители едва помнят о его существовании, как и мой дедушка, который кинется меня искать, в лучшем случает спустя полгода.

Не спеша мы миновали один лестничный пролет, и тут луч света выхватил в темноте очертания фигуры, закутанной во что-то. От неожиданности я вскрикнул и уронил фонарик. Было тихо.

– Ты чего, – Мишка, шедший сзади, ничего не заметил. Он поднял фонарик и направил луч вперед. Никого. Но на полу, среди мусора лежала она – та самая красная книга, которую мы оставили в цеху.

– Это уже не смешно, Мих, – сказал я, сдерживая гнев, – мы пришли сюда вроде делом заниматься, не фигней страдать. Пугать будешь не меня, а участников квеста. Книжку притащил, где ты её откапал, в городской библиотеке?

– Ты чего, Сань, это не я. - Голос друга дрогнул. – Нафиг мне эта книжка дебильная. – он швырнул её ногой в сторону, – может их тут двести штук, на каждом повороте, что ты взъелся. Думаешь, мы с тобой тут пришли первооткрыватели. Да мало ли кто тут шарился, мало ли что приносил.

– Ладно, прости, Мих. – я правда хватил лишнего. -Просто странно все это как-то.

– Боишься же, просто признайся. – В голосе друга зазвучали язвительные нотки. – Темнота тут кромешная, вот и мерещатся разные монстры.

– Не умничай, - одернул я его, - кто тут еще сильнее боится.

Впереди нас ждала старая металлическая дверь. В глубине души я хотел, чтобы она оказалась запертой, но дверь скрипнула и позвала нас внутрь. Таинственное подземелье приглашало в гости.

– Думаешь, это оно, то самое секретное подземелье, - спросил я.

– Вряд ли. Оно же секретное, а мы слишком легко его нашли. Никто не станет связывать воздушным переходом административное здание и секретный цех. Сказки все это, я так скажу. Если что и было на самом деле, теперь все давно захоронено и забыто.

– А знаешь еще одну городскую байку про аварию. – Я припомнил еще одну городскую легенду.

– Нет, вроде. Что за авария?

– Дедушка как-то рассказывал, ты же знаешь, он работал в городской больнице, что якобы в средине восьмидесятых произошла на заводе какая-то утечка. Токсичное вещество попало в вытяжку и распространилось между лабораториями. Тридцать пять человек отравилось, трое сразу умерли. Привезли этих отравленных в больницу. Конечно, все шито-крыто. Никому ни слова о том, что произошла утечка на заводе, ни прочим работникам смены, ни городским. Чтобы не было паники. А врачи смотрят на больных и руками разводят. От чего их лечить, что с ними произошло. Дед говорил, что у некоторых кожа волдырями пошла, как от ожогов, у кого-то кашель страшный, у кого-то рвота. А начальство заводское молчит, только стращает медиков, чтобы помалкивали и делали свое дело. Кое-как они выходили этих отравленных. Но это еще полбеды. Дед говорил, что завод в речку еще что-то сбросил в тот день. Через день из поселков, что вниз по речке: Сосновки и Красных Партизан стали привозить людей с похожими симптомами.

– Да, жесть. Не слышал я такую байку. Будем уповать с тобой, что все вредные пары за тридцать лет улетучились.

– Для Чернобыля тридцать лет – не срок. И для города Припять.

– Ну, ты сравнил, там радиация. Настоящая катастрофа. Тут у нас так, вредное производство. Чуток дымили в атмосферу, да и все. – Беспечно отмахнулся друг.

– Кстати, дедушка говорил, что в больнице у него один врач проводил исследование. В общем, работников на пенсии, которые тут отпахали много лет, каждый год обследовали. Ну, кровь, флюорография, все дела. Короче, жили они, эти передовики производства и ветераны отрасли, лет пять на пенсии, в лучшем случае. Рак и другие скоропостижные болезни уносили их жизни. А ты говоришь, чуть атмосферу загрязняли и все.

Мы вошли в огромный пустой коридор. Шаги эхом отскакивали от стен, облицованных кафелем. Пахло старым подвалом и плесенью. Коридор был длинный и в конце уходил вправо. По обе стороны – двери, многие из которых открыты.

Внезапно послышался собачий лай. Волосы на теле стали дыбом.

– Ты слышал? - спросил я у друга, – откуда тут собака?

– Сань, какая собака, ты о чем? - Мишка посветил фонариком не в лицо. – У тебя глюки от страха? – но на этот раз в его тоне не было доброй усмешки, друг тоже был напуган. – Не пытайся превратить все в фильм ужасов, мы просто на старом заброшенном заводе. Здесь нет никого и ничего сверхъестественного и потустороннего. Наша главная задача – не провалиться никуда, ничего себе не сломать и не напороться на ржавые железки.

Не успел друг озвучить нашу цель, как я споткнулся о что-то в темноте и плашмя полетел вперед. Резкая вспышка света ослепила меня. Коридор, облицованный кафелем, светился галогеновыми лампами, из раскрытых дверей сновали туда-сюда люди в белых халатах, некоторые переносили пробирки и специальных лотках. Я был в лаборатории среди ученых-химиков, которые меня не замечали.

Свет померк так же внезапно, как и появился. Я лежал на животе, ладони и колени саднили. Фонарик и фотоаппарат улетели вперед. Миша подскочил ко мне и помог подняться.

–Ты как, - он посветил на меня, – покажись.

Ладони у меня немного кровили, а на правой штанине образовалась дырка, сквозь которую проступала ссадина.

Я изо всех сил пытался успокоиться. Идея с квестом не казалась больше такой блестящей, хотелось бросить все, вернуться в общагу и просто зависать под сериал. Странные картины прошлого, которые видел только я, звуки, которые слышал только я, - все это не находило никакого объяснения в моей голове.

– Даже не знаю, обо что я запнулся, - я поднял фотоаппарат и фонарик. – Может, сегодня просто не мой день.

– Твой-твой, - друг положил мне руку на плечо, – пошли, мне прямо кажется, что здесь нас ждет что-то интересное.

Мы вошли в ближайшую открытую дверь.

– Это что, лаборатории? – Я снова перешел на шепот. Луч света показал нам старый рабочий стол, заваленный пыльными бумагами. Мишка взял со стола одну из папок, и она трухой рассыпалась в его руках. Я снова вспомнил про проклятую красную книгу, новую и чистую.

Был в кабинете и шкаф для опытов, где валялись пустые и битые стеклянные пробирки. Никаких сохранившихся в целостности интересных предметов в первом кабинете мы не обнаружили.

– Долбанные бомжи, – Мишкин вскрик снова заставил сердце упасть в пятки. – В третьей комнате, куда заглянул друг, было оборудовано спальное место. Старая алюминевая раскладушка застелена какой-то ветошью, на стене – вешалка для одежды, на которой висели резиновые плащи ОЗК. Вместо шапок на полке – ряд противогазов, свесивших вниз свои хоботы. Эти серые, обработанные тальком артефакты наводили ужас. Несколько мисок и пустых железных кружек стояли на перевернутом пыльном ящике.

– Вот мы и нашли тех, кто раскидывает эти книжки про завод.

– Не хотелось бы встретить местных жителей, – я потянул Мишку за рукав, – пойдем отсюда.

Эта спальня не похожа на обиталище бомжей, как меня не убеждай в этом. Слишком все выглядело старым и мертвым. Но вслух я это не сказал.

– Говорю тебе, здесь какие-то бомжи прячутся. Днем, наверное, по городу ошиваются, а вечером – сюда. Думаю, что сейчас тут никого. – Друг пытался придать голосу храбрый и беспечный вид. – Идем, посмотрим, что там есть еще.

Я тоже храбрился, успокаивал себя.

В самом конце коридора нас ждала единственная закрытая дверь. Одна – единственная с вывеской. «ДУША» - значилось на ней.

– «ДУША», - Мих, ты знаешь, что это? – я медленно опустил ручку вниз. Дверь поддалась. – Может, аббревиатура, какая?

– Фиг знает, что такое «ДУША», но ты только глянь, тут снова кабинет с артефактами. – В этой лаборатории будто бы ждали ученого – химика и все приготовили для работы: деревянный стол, кресло, микроскоп, стеклянные пробирки в ряд. На краю стола лежала газета и белая писчая бумага. Газета М-ский собеседник от 6 июля 1974 года. Старая, но прекрасно сохранившаяся.

– Вот это круто, смотри, - друг развернул газету и направил на нее фонарик. На первой полосе красовалась фотография завода и заголовок «Душа нашего завода». Я направил фонарик на газету и прочел:

«Сегодня наш корреспондент побывал на М-ском химическом заводе и встретился с директором – Тимофеевым А.А. Наш завод в этом году снова выбился в лидеры производства на областном уровне. «Ещё немного, и мы выйдем на всесоюзный уровень», - говорит Александр Александрович, недавно возглавивший крупнейшее в нашем городе предприятие. Недавно под его руководством был запущен новый цех. Расширение производства дало не только увеличение объемов производимой продукции, но и обеспечило новые рабочие места. Мы вместе с директором прошлись по территории завода. «Производство – это сердце нашего завода» - скромно улыбаясь, говорит нам тов. Тимофеев. Если производство - сердце предприятия, то такие горящие своим делом люди, как Тимофеев А.А. – наверное, его душа.»

К статье прилагались фотографии. На одной из них – незабвенный Тимофеев А.А. широким жестом указывающий на какие-то механизмы и машины, очень уж на меня похожий.

– Смотри, Саня, да этот Тимофеев точно твой родственник. – друг ткнул в фотографию пальцем. – он же вылитый ты.

Я всмотрелся в черно-белое изображение еще раз. Это был я, и я каким-то образом был на снимке в газете сорокалетней давности. Бред какой-то.

– Саня, ты вообще фотографируешь? – Миша предъявил мне вполне оправданную претензию.

Я вспомнил, что в этом подземном помещении еще не сделал и кадра. Слишком много эмоций, слишком много странного. Я с шумом сглотнул слюну и посмотрел в видоискатель: за столом сидела фигура в противогазе и плаще ОЗК. Я крепко зажмурился и посмотрел снова: никого. На фотографии тоже было пусто. Мишка рылся в шкафу с бумагами, совсем не обращая внимание на друга, который потихоньку сходит с ума в темноте.

– Саня, что у тебя было по химии. У меня тройбан. Я нифига не понимаю, но тут вроде всякие химические бумаги. Воняют пылью, но все целые. Даже мыши и крысы не захотели это есть.

Я посмотрел на старые пожелтевшие папки и пыльными листами, испещренными формулами. Подумал о крысах и мышах. Мы ни разу не встретили ни одну. Ни птиц, ни паразитов, ни пауков. Мертвая зона какая-то.

– У меня по химии четыре, но пес его знает, что это. Да и не думаю, что нам в квесте пригодится химия такого уровня, – мой энтузиазм окончательно угас, – может ну его, все, пошли домой?

– Да ну, Саня, чего ты, мы же только начали. Мало ли что еще интересного найдем в других помещениях. Пошли, не кисни.

Свернув по коридору направо, мы увидели указатель «Укрытие». Кишка коридора тянулась к очередной металлической двери. На всех масштабных предприятиях в советское время непременно строили бомбоубежище. В него должны были вместиться, как минимум, все работники завода. На случай чрезвычайной ситуации в укрытии хранились запасы лекарств, воды и еды, различные средства защиты.

– Вот он, наш Клондайк, он точно ждет нас в укрытии. – Друг ускорил шаг. – Надеюсь, там куча противогазов, ОЗК, старинных аптечек и консервы 60 – х годов. Прямо накатывает атмосфера игры Fall out.

– Ага, и транспарант «Добро пожаловать, Михаил и Александр». – Проклятая дверь в укрытие снова была открытой. – Еду и аптечки утащили в первую очередь. Ага, и плащи, чтобы на рыбалку ходить или на дачу ездить. Держи карман шире, Клондайк выработали без нас.

Мы вошли внутрь. Огромное темное подземное помещение без конца и краю с таким высоким потолком, что в него спокойно поместился бы КАМАЗ. Множество разрозненной и стоящей хаотично мебели: двухъярусные металлические кровати, шкафы, ящики. Лучи наших фонариков скакали в темноте. Я пошел по левому проходу, друг – по правому. На стенах висели старые советские плакаты с информацией по гражданской обороне и первой помощи. Многие из них уже еле читались и частично отклеились. Воздух был затхлый и старый. Пыль покрывала поверхности.

– О! - Воскликнул друг. - Здесь целая гора противогазов.

– У меня тут матрацы, – я созерцал с полсотни полосатых прямоугольников, наваленных друг на друга, - целая армия матрацев.

Тут что-то загудело и лампы на потолке одна за другой стали загораться. Укрытие освещалось тусклым красноватым светом. От страха внутри все оборвалось и задрожали колени.

– Саня, как ты это включил? – услышал я голос друга справа. Мое молчание длилось не меньше минуты.

– Это не я. – С трудом выговорил я. Впереди между лежащими на боку кроватями снова стоял человек в противогазе и ОЗК. Я моргнул. Фигура не исчезла. Я моргнул еще. Снова на месте.

– Я думал это ты вк… Кто это? – Мишка истерически взвизгнул. Человек не произнося ни звука, не издавая ни шороха, двигался в нашу сторону. – Ты кто? – крикнул фигуре опешивший друг. В ответ тишина.

– Бежиииим! – Я заорал так, что заложило уши.

И тут мы побежали. Отчаянно, глупо, суетливо, как пара испуганных детей. Сердце стучало в груди, дыхание перехватывало от страха, в голове не было ни одной мысли кроме как: быстрей, быстрей! Грохот ботинок раздавался как удары барабана. Я боялся обернуться и увидеть бегущего за нами таинственного подземного жителя.

«Саша, не уходи, Саша, Саша!» - настойчивый шепот звучал у меня в голове. Перед дверью в укрытие я обернулся. Фигура шла за нами.

Мы буквально вывалились из укрытия в кафельный коридор с лабораториями. Теперь свет горел в каждом кабинете. Он просачивался через приоткрытые двери. Кто ждал нас в этих кабинетах теперь, знать абсолютно не хотелось. Я бежал вперед, боясь повернуть голову вправо или влево.

– Это что такоееее. - Друг не сбавлял бега. Я тоже хрипел рядом.

Из подземелья мы вырвались на бетонную лестницу. Путь из Дантового ада казался бесконечным. На лестнице царила тьма. О существовании фонариков мы, естественно, напрочь забыли. Топот ног и дыхание друга впереди было моим ориентиром. Я услышал, как дверь впереди хлопнула. Миша вырвался и решил запереть меня в подземелье? Злость, возмущение, страх и обида одновременно захлестнули.

– Мих, ты где, - запричитал я, – Мих. - Тишина в ответ. Я был в отчаянии, руки уперлись в металлическую дверь. Я стал шарить в темноте, пытаясь отыскать ручку. Ладони уперлись в заветный кусок металла. Я дернул ручку и изо всех сил я толкнул дверь вперед. Она легко открылась, но мир за ней снова изменился.

Я оказался не в предбаннике огромного пустого цеха, откуда началось наше путешествие в ад, а в освещенном кабинете. Как я мог попасть сюда? Мы же бежали назад. Иного пути не было. Или был? Кровь пульсировала у меня в голове, мысли путались. Где Миха?

Я крикнул: – Михааа. – Но никакого крика не было. Комната, словно поглотила звук. Я был абсолютно один.

Кажется, я попал тот самый кабинет Тимофеева А.А., который мы встретили в административном корпусе. За окном теперь - полная темнота, в кабинете светло и тепло. Дверь за мной с грохотом захлопнулась. Я тщетно дергал ручку, пытаясь выбраться наружу. Но она не поддалась, я был заперт.

На столе снова лежала она – та самая проклятая красная книга о передовиках завода. Открытая, на этот раз. На всю страницу – моя фотография и подпись: Тимофеев А.А.

Мобильник, у меня же есть телефон. Я пошарил в кармане и достал заветный гаджет. На экране высвечивалось время – 2-47. Ни единого признака сети.

И тут я услышал пронзительный звонок. На тумбочке рядом со столом стоял старый дисковый телефон, которого в первый наш визит не было. Он не имел никаких видимых проводов, но настойчиво продолжал звонить.

Я молился, чтобы все это оказалось глупым розыгрышем моего бедового друга. Да, так и есть. Мишка наверняка уже приходил сюда раньше, все тут разузнал, и, чтобы поиздеваться надо мной, устроил все это представление. Сейчас все закончится, и мы вместе посмеемся. Телефон не умолкал. Я подошел к столу и поднял трубку.

– Алло. – Последние частички разума покидали меня, все это был сюр.

– Алло, – ответил в трубке звонкий женский голос, – это звонят с центральной проходной. Примите, пожалуйста, срочную телефонограмму.

– Миха, это не смешно, где ты? Я в чертовом кабинете Тимофеева А.А.

– Это центральная проходная, – женский голос оставался таким же настойчивым, – для вас срочная телефонограмма.

– Это прикол? Какая, нафиг, телефонограмма? – Заорал я в трубку.

– Ну, это же ты, наша новая душа завода? – Девушка на том конце провода засмеялась.

Я – новая душа завода? Рука до боли в пальцах сжимала трубку телефона, слова застряли в горле.

На плечо легла рука в резиновой перчатке. Я обернулся. Фигура из подземелья стояла рядом. Внутри противогаза и костюма ОЗК была абсолютная пустота. В ту же секунду я понял, что теперь я смотрю на мир сквозь два круглых стекла.

29.10.2024