Валькирия

Глава 1

Мы все приходим в этот мир чистым листом, не ведая и не осознавая ничего вокруг, но постепенно вбирая в себя все то, что нас окружает, что нас, хотим мы того или нет, формирует. И мы подчиняемся. Может, кому-то это покажется странным, но я всегда ассоциировала рождение с изданием блокнота или ежедневника. Странно? - Может быть, но в этом что то есть. А почему нет? Книга для записей с множеством пустых страниц, которая будет заполняться по ходу жизни. Глава за главой, страница за страницей. Пока не получится целая история, пока чистого места уже не останется. Мы все так живём - пишем свою историю, наполняя себя новыми и новыми идеями, знаниями, вбирая в себя опыт прошлого и стремясь навстречу будущему, постепенно выбирая один, наиболее значимый и интересный маршрут. Путь становления личности. Я сейчас говорю о призвании. Каждый в какой-то момент осознавал, что, среди огромной массы и разнообразия занятий, его влечёт в какую - то одну определяемую подсознанием сторону, к тому, что вызывает наибольший интерес. Именно так мы формируем себя, именно так делаем выбор. Не всегда единожды - кому то повезёт с первой попытки, кому-то придётся подождать, а кто-то до конца жизни будет пребывать в поисках, так и не найдя своего пути, но так усердно пытаясь. А вы нашли дело своей жизни? По мне, так нет ничего лучше осознания собственной значимости, воплощения всего задуманного, становления собственной личности во всех отношениях. Это даёт ощущение гармонии, удовлетворённости самим собой. Лично я полностью реализована. И смело могу утверждать, что нашла дело своей жизни. Я сиделка в одном из крупнейших домов престарелых штата.

-Что?!?! - подумаете вы. Да, вы не ошиблись и не ослышались - сиделка в доме престарелых. Моя работа - уход за пожилыми людьми. Кому-то это покажется шуткой, кто-то брезгливо скорчит пренебрежительную гримасу, а кто-то подумает, что подтирание зада старикам не может быть делом жизни в двадцать пять лет... Ваше мнение - ваше право. Но реальность такова. Для меня нет ничего важнее заботы о человеке. Даже Конституция признает человеческую жизнь высшей ценностью общества. К сожалению, в наши дни старость не в цене. Старики никому не нужны. Отработанный материал, заочно списанный со всех счетов. Все с трепетом относятся к детям, ценят и боготворят юность, уважают зрелость, но почему-то ни во что не ставят старость. Хотя это такой же этап жизни, как и все остальные. И большинство дойдет до него, на себя примерит этот костюм, почувствует и пройдет все, что оно принесет. Старики - особый класс населения. Они по-своему интересны. Многие - потрясающие собеседники - у них за плечами такие истории... Целая жизнь, да что там, эпоха скрыта в их памяти. Эпоха прошлого, прожитого, давно забытого. Уход за ними - сродни уходу за старым садом - к этому нужно подходить с особой деликатностью и вниманием, ведь это своего рода последний поворот на пути, отделяющий нас от иной стороны мира, той, которую мы никогда не увидим при жизни. С этими убеждениями я день ото дня отдавала всю свою душу любимой работе, и думала, что ничто на свете не сможет поколебать моей веры. Увы, все познается в сравнении. Получив Государственную стипендию и приобретя статус самого крупного социального учреждения штата, наш дом престарелых стал оказывать услуги нуждающимся гражданам не только на условиях полного проживания, но и на стороне - непосредственно по месту проживания обратившегося. Для этого был в разы увеличено число сотрудников, организованы обучение и тренинги, приобретено новое оборудование. Руководство потратило кучу денег на развитие данного направления в сфере социальных услуг. Мы все с широко открытыми глазами смотрели в будущее и ждали новизны и перемен. И перемены не заставили себя долго ждать. Особенно меня...

Едва только закончилась наша стажировка, на стол мне легло досье одной пожилой дамы. Валькирия Вольфман. Старуха была неприлично богата, крайне педантична и придирчива, и готова была заплатить любую сумму, только бы все ее требования были услышаны и удовлетворены. Видимо, именно щедро обещанные за оказание услуг золотые горы так ударили в голову нашему шефу, что он, в свою очередь, не на секунду не задумываясь, выбрал меня для исполнения всех прихотей и пожеланий чертовски привередливой и богатой клиентки. Никому и мысли не пришло в голову о том, что живёт эта старая денежная шкатулка у самого чёрта на рогах, (если мерить расстояние привычным для нас километрами и милями) - небольшое поместье на окраине штата. Все покупается и все продается. Именно эта мысль не давала мне покоя последние несколько дней с того самого момента, как я получила данное задание. А точнее - меня продали. Продали за баснословные деньги, а я даже не знаю куда и кому. Образно, конечно, но все-таки. Делить жилье, еду, да и саму жизнь с абсолютно чужим и совершенно незнакомым человеком... Хоть и на время, но все же. Какая она? Что любит? Чего не приемлет? Как она встретит и примет меня? И примет ли вообще? А я? Как сложатся наши взаимоотношения? Сколько я там пробуду? - эти вопросы просто роились в моей голове. - Сиделкой должна быть только молодая особа до тридцати лет, наличие высшего образования, полное отсутствие личной жизни, детей и вредных привычек обязательны - лилось мне в уши имитацией старческого дребезжащего голоса от лица моего коллеги Мартина. - Просто жду не дождусь приезда молоденькой жертвы, которую я буду заставлять подтирать свой старческий дряблый зад и бесконечно пилить: «Милочка, ставь мне тарелку на расстоянии в три сантиметра от края стола, а кружку на расстоянии четырех сантиметров от верхнего края тарелки, вилку и ложку клади основанием на восток, нож - рукояткой на запад. Милочка, открой окно - душно. А теперь закрой окно - мне холодно. Закрывай окно, я тебе говорю! В комнате же сквозняк! Ты что, хочешь моей смерти?! Хочешь, чтобы я слегла от пневмонии!? Я непременно пожалуюсь твоему шефу на издевательства!» - не унимался Мартин. - Ну и засранец же ты! Как так можно!? - А чего?! Вот увидишь - все именно так и будет. Верь мне - я дело говорю. Такие богачи вот так себя и ведут. Один только «перечень требований», что она выкатила чего стоит. Нормальный человек такого не попросит. Тут налицо психиатрический эпизод. Говорю тебе, бабка того, спятила к чертовой матери. А имя ее... - А тут то что не так!? - А ты произнеси вслух и прислушайся. - Валькирия Вольфман. - Ну? - Что ну? - Не умеешь ты слушать. - Это как? - Да женщины с такими именами пытали пленников в застенках концлагерей. Или летали на метлах во времена Великой Инквизиции. - Гениально! - А то! - Да уж, фантазии тебе не занимать. - Ну так! - игриво подмигнул мне этот раздухарившийся клоун. - А гордиться - то нечем! - Прям - таки нечем! Слуууушай, а каково это? - Каково что? - Быть иииизбранной? - понизил голос почти до шепота Мартин. - Быть идеаааалом? - протянул он, стараясь звучать максимально пафосно и одновременно зловеще. - Иди ты! - Лаааан, не злись. Я просто шучу. Сама все увидишь и сравнишь с моими рассказами. Потом посмотрим, кто был прав, а кто будет с сожалением говорить: «Надо было слушаться дядюшку Мартина» - съехидничал парень. - Ну вот и посмотрим. - Заметано. Этим незатейливым диалогом и завершились мои трудовые будни в нашем хосписе. Меня ждало путешествие в неизвестный мне пригород и встреча с человеком, жизнь которого на определенный промежуток времени станет моей основной работой, занятием, частью собственной жизни. На сборы мне дали три дня. Я получила деньги на первый месяц пребывания у заказчика согласно установленным тарифам и отправилась в путь. Поместье Валькирии располагалось в северной и самой отдаленной части нашего округа, и, несмотря на всю красоту здешних мест, богатство пейзажей и свежий воздух, считалось местом забытым и абсолютно не престижным для постоянного проживания. Население этого пригорода было немногочисленным. В основном - богатые снобы, имеющие здесь собственность для летнего отдыха и приезжающие лишь в разгар сезона. Коренного населения практически не осталось - в послевоенные годы многие покинули городок в поисках более цивилизованных мест и комфортных условий. Остались лишь самые преданные. Либо те, кому некуда было деваться. Одной из таких особ была Валькирия. Маршрут пролегал вдоль лесного массива и все десять часов ( и это при условии передвижения на машине) поездки я могла наслаждаться красотами местной природы, щедро одаривающей меня своими видами и очаровывающей яркостью красок. С каждым пройденным километром я все больше волновалась в предвкушении встречи. Я представляла себе мою новую подопечную, место, в которое еду, мысленно проговаривала варианты приветствия, выбирая наиболее подходящий на мой взгляд. - Да к черту все это бесполезное волнение! - мысленно погнала я прочь навязчивое состояние тревоги, которое медленно, но верно начинало меня одолевать. - В конце концов, есть спрос на услугу - есть ответное предложение, и я еду ту самую услугу оказывать. Только и всего. С этим бодрым настроем я въехала в поместье моей будущей подопечной. Я много раз видела разные особняки и старинные постройки, но даже подумать не могла о том, что место, в котором окажусь, может быть таким большим. Огромным, я бы даже сказала. Огромным, пафосным и величественным. Изящная лепнина, массивные лестницы, ажурные перила и резные балюстрады - все это задавало должную атмосферу - атмосферу статусности, значимости и титула. - Вы уверены, что привезли меня по нужному адресу? - робко спросила я водителя. - Приехали! - усмехнулся он мне в ответ. - Когда я прибыл сюда впервые, у меня было точно такое же выражение лица. - Живут же... - И не говори! Ну... Желаю удачи. - Спасибо. С этими словами я выбралась из машины, вытащила свой багаж и, проводя взглядом уезжающий прочь автомобиль, встала напротив огромного особняка и принялась разглядывать окна. - Вы, должно быть, наша новая помощница? - раздался за спиной голос. Повернувшись, я увидела рядом высокого мужчину лет пятидесяти. Черный строгий костюм, белая рубашка, строгие туфли. Слуга - подумала я. - Да. Я приехала присматривать за мадам Валькирией Вольфман. - Присматривать, значит... Ну-ну! - протянул незнакомец. - Что-то не так? - Нет. Все в порядке. Не обращайте внимания. Следуйте за мной. Он повернулся и пошел в сторону входа в дом, я последовала за ним. Войдя внутрь, меня вновь накрыла волна чувств - удивление, смешанное с ощущением величия, гордости и восхищения. Такой обстановки я не видела даже в кино. Все выглядело настолько дорого, что страшно было даже подумать о размерах доходов этой мадам. - Меня зовут Грэгори Альберт Франс. Можете звать меня просто Грэг. - Седина в бороду, а все туда же. Посмотрите на него! Грэг! Надо же…. - пронеслось в голове. Но вслух я озвучила лишь: - Кейт Морисон. И протянула руку. - Будем знакомы – пожал мне руку в ответ Грэгори. Я - адвокат семьи Вольфман. Хотя теперь правильнее, наверно, сказать - законный представитель мадам Вольфман, так как от этой семьи уже никого не осталось. Мой отец был лучшим другом её покойного мужа. Я веду все её дела и обеспечиваю её в оставшиеся дни всем необходимым. - Мой приезд это тоже часть программы обеспечения? - Совершенно верно. Мадам Вольфман очень стара и нуждается в постоянном уходе и помощи. - За этим я и приехала. - Не сомневаюсь. Давайте для начала я покажу вам вашу комнату, а потом введу в курс дела. Устроит? Я лишь пожала плечами в ответ. Мы поднялись по огромной лестнице на второй этаж и двинулись по широкому коридору. С обеих сторон были резные двери, ведущие во множество комнат. Правда ни одна из них не была открыта. - Как в гостинице - подумала я. Дойдя до нужной двери, Грэгори вытащил из внутреннего кармана пиджака увесистую связку ключей и, выбрав один, отпер её. Моему взору предстала никак не комната для обычного человека, каким я себя ощущала - музейный экспонат, не иначе. - Чего стоишь? Входи! - произнёс адвокат. Видимо, по моему лицу он понял, что я удивлена. - Это моя комната? - спросила я. - А ты думаешь, я зачем тебя сюда привёл? Переступив порог помещения, я оказалась окружена роскошью, богатством и величием: дубовый круглый стол, мужественно стоявший посреди комнаты на резной массивной треноге в окружении четырех стульев такого же исполнения, мягкий ковёр, устилавший все пространство комнаты, явно ручной работы, кровать с балдахином, словно со страниц старой сказки про принцесс и королей, витражные окна с кованными решетками снаружи, громадные мягкие кресла, больше походившие на царский трон, на каждой стене висел старинный светильник, возле кровати стоял небольшой столик - более экстравагантной работы в мебельном воплощении я не встречала - он походил на какого-то жука, превращенного в стол злой колдуньей. - Устраивает? - внезапно прервал мое восхищение Грэгори. - Вы еще спрашиваете... - Понятно - улыбнулся тот в ответ. Тогда располагайся. Я подойду позже. С этими словами он удалился, оставив меня в полном недоумении от всей этой внезапно на меня свалившейся красоты и роскоши. Я стояла посреди комнаты и не знала к чему подойти и, вообще, можно ли здесь что-то брать или даже трогать. Да что там трогать?! Смотреть-то, хоть можно!? - Что ж, придется привыкать! - нахально выдохнула я и, сама от себя не ожидая, со всех ног кинулась на кровать. - Вот это каааайф! - протянула я, как только мое тело приземлилось на мягкий матрас. -Вот это я понимаю спальное место. Развалившись на кровати, я хаотично перемещала взгляд по предметам в комнате: кресло, стол, стулья, комод, еще один, тумбочка, еще одна, и там, и в углу, еще кресло и еще... - Так, прекрати немедленно! Встань, приведи себя в нормальный вид, поправь постель и разбери вещи - мысленно приструнила я свою внезапную развязность. Расправив на редкость приятное и тонкое покрывало и убедившись, что следы моего варварского вторжения на кровать полностью уничтожены, я взялась за привезенные с собой сумки. Успев выложить вещи лишь из двух, я услышала, как к комнате кто-то приближается. Это был Грэгори. - Молодец, ты уже принялась за дело - проговорил он. Но, позволь прервать тебя и рассказать о том, что в ближайшее время будет твоим основным занятием. - Конечно. - Итак... Жестом Грэгори указал мне на кресло, предлагая присесть для разговора. Мы подошли к двум стоящим друг напротив друга произведениям мебельного искусства. - Разговор будет долгим, садись - произнёс адвокат. Я медленно и осторожно начала опускаться на сидение. Вы себе даже представить не можете что это такое. Ты словно попадаешь в крепкие объятия чего-то могучего, великого и в то же время на редкость мягкого и уютного. - Как ты уже поняла, тебя сюда пригласили для ухода за мадам Вольфман. Я лишь кивнула в ответ. - Однако, все не так уж просто. Видишь ли, мадам Вольфман тяжело больна и ей требуется постоянная сторонняя помощь. - Я понимаю. - Думаю не до конца. Помощь во всем. С момента пробуждения до момента отхода ко сну. Во всем и всегда. Безукоризненно и безропотно. Что бы ей не понадобилось и не потребовалось. В любое время. Во всем. -«Милочка, подотри мне мой дряблый зад» - зазвучал у меня в голове кривляющий старость голос моего шута - коллеги. - Чёрт бы тебя побрал, Мартин - пыталась я изо всех сил сдержать рвущийся наружу хохот. Но как же кстати пришла на ум данная нелепость! - Хорошо, продолжил Грэгори - позволь мне рассказать тебе все, дабы ты имела максимально полное представление о том, что тебе предстоит увидеть и с чем иметь дело. Я повторила свой кивок согласия. - Думаю, тебе не нужно объяснять, что такое мышечная атрофия? - произнёс Грэгори и посмотрел на меня. - Конечно нет. - Хорошо. Собственно, это и есть диагноз мадам Вольфман. - Понятно. - Этот недуг заподозрили еще в раннем детстве, но, сама понимаешь, в те времена медицина не была столь развита, как теперь, и врачи лишь наблюдали за прогрессированием заболевания, стараясь поддержать физическое состояние и облегчить жизнь бедняжке Валькирии. Но..... Не помогало ничего - ни деньги, ни связи, ни положение в обществе. Мистер Вольфман, отец Валькирии, привозил в поместье лучших врачей. Лучших и почти со всего света - немцы, поляки, португальцы, швейцарцы... Здесь был настоящий международный консилиум лучших умов и светил медицины. Совместными усилиями недуг удалось затормозить и сдерживать на протяжении многих лет, но, увы, панацеи нет. Это факт. Можно отсрочить роковой удар хлыста болезни, но час расплаты рано или поздно пробьёт. Так было и с Валькирией. Она была активным ребёнком с едва различимым дефектом, юность также не была слишком сильно омрачена болезнью. Валькирия играла на гитаре, обожала ходить в походы, танцевала на молодёжных вечерах и почти ничем не отличалась от своих сверстников. Единственное, что он неё требовалось - внимание и забота о своём состоянии - ежегодное обследование и оздоровительные процедуры, а также постоянная физкультура были обязательны к выполнению. На одном из таких оздоровительных курортов она познакомилась со своим ныне покойным мужем. Казалось бы, все было хорошо, но...

Сначала это была лишь постоянная, не покидающая и не проходящая усталость, потом к этому добавились слабость и дрожь в суставах, затем судороги, потеря чувствительности в конечностях... Финальным аккордом стала сдерживаемая, долгие годы дремавшая, но наконец-то вырвавшаяся наружу дегенерация мышечных тканей, причём настолько стремительно прогрессирующая, что невозможно было предугадать что откажет в следующий момент и к какому видоизменению физического состояния Валькирии придётся приспосабливаться на этот раз. Она прошла через всё - от случайно валившихся из рук предметов до полной потери способности пошевелить той или иной частью тела. - Это ужасно - выдохнула я. - Я опущу подробности про попытки вновь купировать развитие болезни и стабилизировать состояние организма, притормозив разрушение. Скажу лишь одно - их было великое множество, но, к сожалению, ни одна не принесла хоть малейшего облегчения. Сейчас мадам Вольфман прикована к инвалидному креслу, с трудом может держать в руках небольшие предметы, ест, пьет, передвигается с посторонней помощью. Да что там - все делает с посторонней помощью. Благодаря ей и живет. Скажу прямо и честно - за все это время в доме было множество сиделок и прочих слуг. Попроси меня назвать точное количество - я не смогу этого сделать по той простой причине, что частота их смены была запредельно высока. - Я вас понимаю - подала я голос с соседнего кресла, дабы проявить вежливость и хоть как-то разбавить этот холодящий душу монолог. - Отсюда, собственно, и тот перечень требований, который мы направили вашему руководству при поиске новой сиделки, когда очередная вышла вон. - Ну и дурак ты, Мартин! - вновь мысленно помянула я коллегу, как только вспомнила его издевки про пытки пленных, дурацкие прихоти и полёты на метле в исполнении мадам Вольфман, которые он, кривляясь изо всех сил, пародировал накануне моего отъезда. - Отсюда и жалование, которое вы исправно будете получать за выполнение всей работы - продолжил говорить Грэгори. - Простите, жалование? - удивилась я. - Да, вы не ослышались - жалование. Тысяча долларов в неделю. Такова воля мадам Вольфман. - Сколько?! - Тысяча долларов. Вам этого недостаточно?! - Вы не так поняли... - принялась оправдываться я. - Я не могу взять у вас ничего. Мне платят в моем учреждении. Перед приездом я получила деньги на проживание и я не... - Такова воля мадам Вольфман - перебил меня Грэгори. Я поняла, что сопротивляться бесполезно и просто замолчала.

- Итак, каждое Воскресенье я буду приносить Вам деньги. Это не обсуждается. Вашему руководству я ничего говорить не стану и вам не советую. Это ваши деньги. Поверьте, та работа, которая вот уже через некоторое время ляжет на ваши плечи того стоит. Договорились? - спросил он напоследок. - Договорились - ответила робко я, чувствуя себя мошенницей. - Теперь детали - произнес Грэгори, подводя черту этому затянувшемуся вступлению. Мадам Вольфман встает в шесть утра. Это значит, что ровно в шесть утра вы должны стоять на пороге ее комнаты. Ее нужно поднять, надеть на нее халат, посадить в кресло, отвезти в ванную комнату и помочь с туалетом и душем. Затем вы возвращаетесь в ее комнату, помогаете ей с причёской, макияжем, если она того захочет, одеянием и ждете подачи завтрака. - Еду у вас кто-то готовит? - Разумеется. Вас эта работа не коснется. Так же как уборка и стирка. На это в доме есть повар и прислуга. - Понятно. - Позже я вас с ними познакомлю. - Хорошо. - Вы помогаете мадам Вольфман с приемом пищи, если она не справляется самостоятельно, и составляете ей компанию за столом. Таких процедур у Вас четыре - завтрак, обед, полдник и ужин. Завтрак в семь тридцать, обед в двенадцать, полдник в три и ужин в семь вечера. Запомните эти временные точки, и ваш режим сразу выстроится. - А что в промежутках? - Хороший вопрос!- выставил Грэгори вперед указательный палец. - В промежутках вы заполняете время мадам Вольфман своим присутствием и помощью. Из статичного и неизменного в ее распорядке только приемы пищи, все остальное... Все остальное зависит от ее пожеланий. Она может захотеть прогуляться в саду, посмотреть кино, послушать музыку, поспать, почитать газету или послушать как ей это сделаете вы. Множество вариантов. Ваша задача - узнать, чего она хочет и обеспечить ее этим составив компанию. - А она нормально разговаривает? – не понятно почему спросила я. - Абсолютно. Мадам в полном умственном здравии. Ее речь понятна и ясна, она абсолютно адекватна и все понимает. Бывают, конечно, моменты перепада настроения, повышенной утомленности или раздражительности - все-таки она не молода, и надо учитывать ее физическое состояние, но, данные явления редки. Единственное, что вызывает у нее злость - упражнения. Проклятые упражнения могут свести с ума кого угодно. - Что за упражнения? - На тренировку мелкой моторики рук. Это примитивные сгибания - разгибания кистей, пальцев, сжатие рук в кулак, удержание предметов и незатейливые манипуляции с ними. Но самое ненавистное - написание текста. Это она терпеть не может. Чертов карандаш так и норовит выскользнуть у нее из рук или начертить какую-то линию, испортив колоссальный труд, приложенный, чтобы на бумаге появилась жалкая иллюзия нормальной буквы или цифры. Я лишь выдохнула в знак сожаления и понимания. - Не переживайте. Вы обязательно привыкнете и со всем справитесь. - Я постараюсь. - Ну, собственно, в общих чертах я все рассказал. Пойдемте я познакомлю Вас с вашей подопечной. С этими словами он встал и проследовал к выходу. Мне не осталось ничего иного, как подняться и пойти вслед за ним. Мы вышли из комнаты и двинулись по длинному коридору. Правда путь был совершенно не длинный - минуя несколько дверей, Грэгори вдруг свернул к нужной, остановился и посмотрел на меня. - Пришли - произнес он и толкнул дверь внутрь. Она бесшумно распахнулась, явив нашему взору огромную площадь комнаты хозяйки поместья. Это была такая же роскошная комната, как и та, в которую меня заселили - резная массивная мебель, ковры на полу, картины в дорогих рамах. В комнате пахло легким цветочным парфюмом и чем-то медицинским - запах не вызвал неприятных ощущений, но дал о себе знать как только я переступила порог. Я ожидала, что как только дверь распахнется, Валькирия сразу предстанет моему взору. Но я ошиблась - в комнате было пусто - никого. - Мадам Вольфман - протянул Грэгори. - Я здесь - раздался откуда-то сбоку тонкий голос. Пройдя чуть вглубь комнаты, я увидела, что она имеет продолжение в виде прохода, обрамленного резной аркой, ведущего в еще одну комнату. - Видимо просто снесли стену, объединив обе комнаты - подумалось мне. Мне сразу вспомнилась моя поездка в Рим и экскурсии по императорским дворцам - в них были примерно такие же залы - длинные, бесконечные и роскошные. В огромном кресле возле камина сидела маленькая фигура, больше напоминавшую карикатуру, нежели живого человека. Мадам Валькирия Вольфман предстала передо мной в образе человека-гармошки, или состарившегося гнома, или старушки-карлика, о каких рассказывают писатели-фантасты на страницах своих произведений. Господи, да кем угодно, но никак не человеком. За всю свою историю работы сиделкой я повидала множество недугов и их последствий. Я прекрасно знаю, что такое мышечная атрофия и во что она превращает людей - на моей памяти шесть таких пациентов. Но такое я видела впервые. На меня смотрела старая женщина лет восьмидесяти. Исхудавшее тело пребывало в сидячем положении. Было заметно, что от природы Валькирия была очень высокого роста - длинные согнутые в коленях ноги, несмотря на плотную ткань юбки, прикрывавшей их, и доходящей почти до пола, бросались в глаза даже на расстоянии. Левая рука лежала вытянутой тонкой плетью на подлокотнике, невозможно было не обратить внимание на кисть руки, свисавшую с него - невероятно длинные и тонкие пальцы не могли остаться незамеченными - я ни у кого не видела таких рук, короткий рукав блузки демонстрировал крупные темные вены, переплетающиеся под увядшей кожей. Несмотря на свое физическое состояние, Валькирия носила украшения, макияж и была аккуратно причесана. - Наверняка этот марафет - дело рук очередной прислуги. Убей - не поверю, что она сама в состоянии привести себя в порядок - подумала я. В правой руке женщина пыталась удержать книгу. Видно было, что это давалось ей с огромным трудом - пальцы были искривлены в надрывном усердии, кисть напряжена и неестественно изогнута дабы обеспечить возможность держать предмет в удобном, насколько это было возможно, для чтения положении. Верхняя часть туловища производила впечатление повреждения, полученного в результате механической сдавливания - от шеи до таза я лично насчитала два волнообразных изгиба позвоночника. - Так не бывает - пронеслось в голове. Однако, глаза подтверждали обратное - это было наяву. Невооруженным взглядом было видно, что даже пребывание в сидячем положении, имея под собой статичную опору, дается ей с великим трудом. - Еще бы! Попробуй тут расслабиться, когда тебя почти завязало в узел - пронеслась в голове мысль, словно ответ на увиденное. - Вы не устали, мадам Вольфман? - участливо спросил Грэгори. - Не больше обычного отозвалась Валькирия. Доброго дня, милочка - перевела она на меня свой взгляд. - Ну наконец то, Грэгори. Наконец-то у меня появилась нормальная девчачья сиделка. Радуйся, зануда-адвокат - теперь тебе не придется красить и одевать меня. Что ты за помощник - даже не в состоянии чулки нормально натянуть. А лифчик?! Ну что тут вообще сложного!? - звенел у меня в голове издевательский голосок Мартина, кривляющего Валькирию перед моим отъездом. - Будь ты проклят, Мартин! - погнала я прочь дурацкие иллюзии, боясь засмеяться в голос и, тем самым, опозориться прямо на пороге. Подумать только, одно слово "милочка" в миг опять явило в памяти моего коллегу-идиота. - Добрый день - отозвалась я, судорожно думая о том, была ли замечена эта пауза, во время которой в моей голове творилась та спонтанная иллюзорная ментальная вакханалия? Надеюсь, они оба ничего не заметили. Или заметили, но списали все на первую встречу и волнение. Я человек тут новый – чудить мне пока можно. - Вы, наверное, устали с дороги? – продолжала Валькирия. Грэгори показал вам вашу комнату? - Все нормально, мадам, не беспокойтесь – отозвалась я на эту удивившую меня вежливость. Да, мне предоставили шикарную комнату. Спасибо вам за теплый прием. - Пустое – произнесла Валькирия. Рада, что вам нравится. Это лишь жалкая компенсация того, что вам придется посмотреть в моем исполнении. - Это моя работа – не нашла иных слов я. - Это не является гарантией отсутствия отвращения – парировала Валькирия. Жизнь бок о бок с больным человеком сведет с ума кого угодно. - Я – стреляный воробей – улыбнулась я в ответ. - Ну вот и проверим. Помогите - ка мне встать - с вызовом вскинула голову Валькирия, насколько полу-парализованное тело это позволило. Я, не растерявшись, пошла к ней, пододвинув на пути инвалидное кресло, дабы было куда её пересаживать и протянула руку. - Держите меня за руку, а я помогу вам подняться - произнесла я. Валькирия без малейшего колебания отдала книгу стоявшему рядом Грэгори и сдавила протянутую мной ладонь. Сила этого рукопожатия не могла остаться незамеченной. - И откуда в таком тщедушном теле такая мощь!? - удивилась я про себя. Дальше все было делом привычки - слегка приподняв ее из сидячего положения, в котором она пребывала, и обхватив ее со спины (Господи, что же с нами делает болезнь - кричал мой рассудок в тот момент, когда все мои тактильные ощущения были сконцентрированы на деформированном костном каркасе тела), я ловким поворотом пересадила Валькирию в инвалидное кресло. Она была лёгкой, практически невесомой. - Такая крепкая рука и такая хрупкая стать - подумала я. Несмотря на то, что за годы своей работы я неоднократно встречала таких людей, в этот момент я чувствовала себя так, будто смотрю на это впервые. Видно было, каким трудом дался ей этот поворот - тело, и без того изогнутое недугом, напряглось каждой своей мышцей. Было ли ей физически больно или нет я не знаю - она не издала ни звука. Меня вдруг охватила безудержная жалость к этой старушке. Правду говорят - каждый случай уникален, каждый пациент - особенный. Нельзя привыкнуть к этому, каждый раз ты будешь пропускать все через себя и душа будет отзываться - ноющей, терзающей мозг болью сострадания и осознанием собственного бессилия перед натиском и властью болезни. Так было и со мной. В этот раз и во многие другие. - Карета подана, бодрым голосом и с широкой улыбкой произнёс Грэгори, прерывая поток нахлынувших на меня мыслей. - Куда прикажете, мадам? - не унимался адвокат. - Вези меня в сад - усмехнулась Валькирия в ответ. - Как скажете, мадам - отозвался адвокат и ловким движением развернул Валькирию в инвалидом кресле в направлении выхода. Я пошла рядом. Мы двинулись по коридору в абсолютном безмолвии, лишь скрип колёс инвалидного кресла сопровождал нас. Я успела заметить, что мы шли в противоположном направлении - не тем путем, каким Грэгори привёл меня. Словно прочитав мои мысли, адвокат произнёс: - Сейчас я покажу вам съезд для кресла-каталки. Как ты уже видела, в доме много лестниц - таскать по ним Валькирию или пустое кресло тебе не придётся - это не ипподром для скачек. - Грэгори... - полу-усмешкой, полу-укором прервала его Валькирия. - Я просто называю вещи своими именами, мадам - ответил тот. Так вот - в задней части коридора на каждом этаже есть выход к спуску. Ну вот, собственно, мы и на месте. Мы остановились перед массивной резной дверью. Выйдя из-за кресла, Грэгори распахнул дверь. Взору предстало широкое пространство с нисходящим полотном, вымощенным плиткой, которое и было тем самым спуском вниз. - Вот этой дорогой вы будете выходить в сад, когда мадам Вольфман захочет прогуляться - произнес Грэгори и посмотрел на меня. - Понятно - отозвалась я в ответ. Мы стояли и молча смотрели вниз по спуску. - Пожалуй, с ветерком - выдохнул резко адвокат, прервав внезапно повисшую паузу и рванул с места, увозя вниз Валькирию. К моему великому удивлению, женщина не издала ни малейшего звука, с ее стороны не последовало ни малейшего знака протеста или выражения негодования подобного рода обращению. - А старушка-то знает толк в развлечениях - подумала я. Они быстро удалялись от меня, мне ничего не оставалось как пойти вслед за ними – не стоять же истуканом. Спуск представлял собой гладкое вымощенное плиткой полотно, по краям которого были установлены кованные перила. Грэгори уже свез Валькирию вниз и они оба смотрели на меня в ожидании когда я их догоню. - Как вам поездочка? – обратился адвокат к Валькирии. - Потрясающе – отозвалась она живым, радостным голосом. - Рад, что доставил вам удовольствие, мадам. - Простите, а мне тоже придется выполнять эти скоростные номера? – решила я вступить в беседу. - Мы обязательно что-нибудь придумаем, милочка – улыбнулась и подмигнула мне Валькирия. - Пойдемте дальше – произнес Грэгори и покатил кресло по мощеной дороге, бравшей начало сразу после спускового полотна. Пройдя немного, мы оказались перед воротами, ведущими в сад. Нас встречали и приветствовали массивные кованные узоры холодной металлической красоты. Грэгори вышел из-за кресла и отпер громадную щеколду. – Добро пожаловать в сад мадам Вольфман – протянул он тихим голосом. Лицо его при этом озаряла великодушная улыбка. То был вовсе не сад. Никак не сад – декорации какого-то фантастического фильма про потусторонний мир. Центральная аллея была окаймлена могучими дубами, выстроившимися друг за другом в стройный неприступный ряд. Массивные искривленные ветви сплетались между собой, создавая прочную ограду. Дух захватывало от этих громадин. За дубовыми стражниками кое-где мелькали вишневые деревья и яблони. Мы шли по мощеной дорожке, а я то и дело озиралась по сторонам, пытаясь разглядеть все до мелочей, запомнить каждую ветвь, каждый образ. Меня не покидало чувство, будто за мной кто-то пристально наблюдает, словно это не деревья вовсе, а люди, заточенные в ствол дуба, обреченные веками стоять и сторожить путь. - Валькирия, мне кажется наша новая гостья под впечатлением от сада – раздался рядом со мной голос адвоката. - Он не может не произвести впечатление - едва слышно отозвалась она. Я рада, что вам нравится. - Ещщеее бы – промямлила я, напрочь забыв обо всем на свете. - Этот сад был заложен еще моим прапрадедом. Это наша фамильная ценность. Он многое повидал, многое пережил. Это все то немногое, что у меня осталось и чем я по-настоящему дорожу. Этот сад и дом. - У вас еще есть я – протяжно и слегка комично выдал Грэгори. - Ты главная ценность – живо ответила Валькирия. - Но давай оставим эти разговоры, нас ждут. Неприлично тратить время на эти пустые слова. - Конечно, мадам. Идемте. С этими словами Грэгори покатил коляску с сидевшей в ней Валькирией. Я вновь пошла следом в ожидании какого-то знакомства. Мы молча шли по вымощенной тротуарной плиткой дорожке. Впереди нас ждали трое – две женщины и пожилой мужчина. Приветствую Вас, Господа! – живо произнес Грэгори и протянул мужчине руку.

- Рады видеть вас – отозвался пожилой человек, протянув Грэгори руку в ответ.

- Позвольте представить Вам нашу гостью – произнесла Валькирия и посмотрела на меня, давая понять, что дальше- моя очередь говорить.

- Кейт Морисон – произнесла я, слегка наклонив голову в общем приветствии.

- Нора Форман – горничная.

- Эмили Бланж – повар.

- Трой Брук. Садовник – поочередно представился каждый из стоящих перед нами.

- Ну что ж, раз мы уже познакомились…. Господа, введите Кейт в курс всех дел, а я пока покатаю Валькирию по саду – с этими словами Грэгори удалился, увозя сидевшую в кресле мадам Вольфман. Я же осталась стоять и смотреть на представленных мне людей.

- Что еще сказать? Добро пожаловать! – улыбнулась мне мадам Бланж. Я тоже ответила улыбкой.

- Не волнуйся, дорогая, ты со всем справишься – положила мне руку на плечо мадам Форман. – Мы все тебе расскажем и будем помогать ухаживать за Валькирией. Признаться честно, мне очень понравились эти люди. Такие простые, добрые и открытые. Они приняли меня как родственницу, которой не было долгое время, и которая наконец-то вернулась в родной дом. Говорят же, что первое впечатление всегда самое правдивое и точное. Не стоит пренебрегать им или игнорировать его. Не знаю, как именно это работает, но в большинстве случаев наше первое восприятие человека отражает его истинную сущность. Эти люди как-то сразу расположили меня к себе. Они стали для меня проводниками в мир Валькирии Вольфман, рассказали о том, что она любит, а что нет, какие предпочтения имеет в музыке, прозе, поэзии, кулинарии, научили меня помогать ей в передвижении по дому, саду, в утренних процедурах, одевании, отходе ко сну и приемах пищи, ежедневных упражнениях и простом времяпрепровождении, объяснили как вести себя в случаях перепадов настроения у их подопечной. Да что говорить – всему. Абсолютно всему.

Поначалу все это давалось мне с большим трудом, несмотря на то, что у меня уже был опыт ухода за подобными людьми. Я нервничала, расстраивалась по пустякам, боялась огорчить или обидеть Валькирию, разочаровать ее, смущалась и стыдилась каждый раз, когда Грэгори вручал мне конверт с оговоренной еще на собеседовании суммой, чувствуя себя какой-то мошенницей или воровкой. Жизнь вошла в совершенно новую колею и потекла по ранее неизвестному мне руслу. Порой бывало очень трудно, морально трудно. Валькирия, несмотря на все свое великодушие и доброту, была дамой весьма крутого нрава. Временами просто неуправляемой. Она могла выйти из себя по любой мелочи, будь то выскользнувший из рук карандаш или капля чая, попавшая на подол платья за завтраком. В такие моменты мне казалось, что у нее скрытые, но весьма серьезные проблемы с психикой. Это видели и остальные. Доставалось всем, кто в неудачный момент оказывался в поле зрения. Особенно мне запомнился троекратный стук костыля в стену, которым она призывала подойти к ней в комнату.

Тук тук тук! Бегу к ней в комнату...

- Да, Валькирия. Вам что-то нужно? А она молчит, улыбается и смотрит на тебя с издевкой. Иногда раз пять за ночь, а ровно в шесть утра я должна была стоять у нее на пороге в полной готовности начать новый день. День, полный чудес, эмоций и приключений. Иногда такие состояния были спонтанны и быстро проходили, иногда террор длился днями напролет. Порой она извинялась и корила себя за все ее выходки, порой просто делала вид, будто и не было ничего. Было всякое, но я не жаловалась. Это моя работа. Я сама ее выбрала и знала, на что я иду.

Так было и в тот раз...

Новое утро встретило меня ярким солнечным лучом, живо рвущимся в окно моей комнаты и весёлым щебетанием птиц. Едва я открыла глаза, жизнь заиграла яркими красками, щедро одаривая меня летним теплом и наполняя радостью. Однако, несмотря на все это утреннее великолепие, я понимала, что как только я выйду из комнаты, все повернётся в абсолютно противоположную сторону. Каким будет этот день? Порой мне не хотелось даже думать о том, что ждёт меня за дверью комнаты Валькирии Вольфман. Но, это был мой профессиональный долг, моё призвание и я обязана была его исполнять. Выполнив ряд стандартных утренних процедур, я, как обычно, вышла из своей комнаты и направилась к Валькирии. Она встретила меня сухой натянутой улыбкой и пристальным взглядом. Только переступив порог, я поняла, что моя подопечная не в лучшем расположении духа. - Доброе утро, мадам – произнесла я. Она просто кивнула в ответ. - Как вы себя чувствуете? - Сносно – коротко отозвалась Валькирия. - Как вам спалось? - Как обычно. - С чего вы бы хотели начать утренний моцион? - С чего угодно. Хоть с черта! – резко огрызнулась старуха. Я стояла, и молча смотрела на нее в ожидании, что этот гнев вскоре остынет и мы вернемся к конструктивному диалогу, а, может быть, на смену ему придёт иная эмоция, которая повернет эту неловкую ситуацию в другую сторону. Увы, Валькирия одарила меня лишь скупым приветствием и этим выпадом. Больше она не проронила ни слова. - Тогда я предпочту сначала вас одеть, отвезти в ванную, ну а затем мы подберем вам наряд на день, приведем волосы в порядок и отправимся завтракать – определила я порядок действий, стараясь быть максимально дружелюбной и вежливой.

- Делай что хочешь — каким — то злым шепотом отозвалась старуха. - А день только начался... — мысленно представила я, что может ждать меня дальше, раз все началось столь «милым» диалогом. Однако я была приятно удивлена тем, что во время утренних водных процедур Валькирия не проронила ни слова. Единственным знаком недовольства было ее неимоверно сильное сжатие моей руки. Это было действительно неприятно. Порой мне хотелось стряхнуть с себя вредную старуху и высказать ей все, что я думаю по поводу ее скверного характера, но... Это были лишь эмоции, и в реальности я бы никогда не позволила себе опуститься до подобного поведения. В отличии от меня, Валькирия была иного мнения на этот счет. Словно вымещая на мне злобу за свое примерное поведение при умывании, одевании и причесывании, она решила компенсировать это за завтраком.

– Увы, сегодня у всех выходной и в вашем распоряжении только я, так что не судите строго – весело произнесла я, усаживая ее за стол и придвигая к ней тарелку с завтраком – четырьмя сырниками с творожным кремом и кружкой кофе с молоком. Она смотрела на тарелку и молчала. Я не могла понять, что именно выражает данное молчание – недовольство, брезгливость, а может что-то еще. – Вам помочь с едой?

- Сама справлюсь – резко осекла меня Валькирия и потянулась за вилкой. Видно было, что ей с трудом удается даже просто держать прибор в руке, не то чтобы владеть им. Кое-как оторвав кусок сырника, Валькирия сунула его себе в рот и принялась жевать.

- Вкусно? – спросила я. Ответа не последовало. Я, стараясь не обращать внимания на гадкое настроение старухи, села напротив нее и принялась за свои сырники. Вместе со вторым куском вилка выпала из рук Валькирии и звякнула при ударе об пол. Я тут же вскочила из-за стола и кинулась к ней.

– Сейчас, Валькирия – произнесла я и, подняв вилку, двинулась к раковине, чтобы вымыть ее. Она ждала моего возвращения с прибором с негодующим видом. Выхватив у меня вилку, она яростно принялась раздирать тело сырника. Но руки не слушалась. Вилка вновь упала на пол. Я вымыла ее снова и подала ей опять, вытерев пол от следов еды. Она опять ее уронила. Я снова пошла к раковине. Опять. Потом еще раз. И вновь….. В очередной раз, когда я стояла и мыла столовый прибор, за спиной послышалась какая-то возня. Повернувшись, я увидела как Валькирия, изогнувшись всем своим и без того изувеченным телом достала из стоявшей на столе чаши небольшой багет и откусила его.

- Вальк... - лишь успела произнести я, осознав, что откушенный кусок застрял в горле женщины. Она затряслась, закашлялась, бросила остаток булки на пол и, обхватив горло обеими руками, стала судорожно глотать ртом воздух, которого все сильнее и сильнее не хватало. Я подбежала к ней и, три раза ударила ее по спине в надежде, что это сработает, и она выплюнет злосчастный кусок. Это не помогло. Тогда, стараясь зафиксировать ее в одном положении, я сунула ей пальцы в рот, в попытках извлечь проклятую булку. Увы, это было плохой затеей – Валькирия давилась моими пальцами, извивалась в моих руках, ее глаза налились кровью и заслезились, кожа на лице стала пунцовой. А я все старалась нащупать ту булку. В какой –то момент она дернулась всем телом, словно ее ударило током и замерла у меня на руках. А я все продолжала лезть своей рукой ей в глотку. Я не сразу поняла, что она мертва. Как только до меня дошло это обстоятельство, я как-то машинально отбросила ее от себя. Она упала на пол, а я осталась стоять возле нее и смотреть на ее обездвиженное тело не смея шевельнуться.

- Плакали мои денежки! - вдруг выдохнула я, продолжая смотреть на мертвое тело Валькирии. Не знаю, почему именно эта крамола первой пришла в голову и была озвучена. Видимо, под воздействием стресса и испуга разум полностью отключается, пуская все мыслительные и экспрессивные процессы на самотек. Вы когда – либо кололи себе палец? Это мерзкое ощущение стороннего острого предмета, жалящего вас, влезающего под кожу. Оно несравнимо ни с чем. Уверена, каждый знает, что это такое. Но тот страх… Его не сравнить ни с каким уколом даже самой острой иглы. Это сродни тому, как тысячи игл разом воткнули в ваше тело – в голову, лицо, руки, спину…. Всюду. Также было и со мной.

- И что теперь делать?! – прострелила остатки разума паника. – Что теперь будет!? - Чертова булка!– промелькнула в голове спонтанная мысль. - И зачем я поставила эту тарелку с хлебом на стол?! А что бы я сделала? Ничего. Вредная бабка абсолютно не хотела меня слушать! Не привязывать же мне ее к стулу!?

- Твою мать, что ты несешь?! Какая булка?! – крикнула я сама на себя. Открой глаза – перед тобой труп! Труп твоей подопечной! И ты с ней – один на один. Признаться честно, после данной встряски разум немного встал на место. Собрав последние силы, я пошла в комнату к телефону.

– Полиция, скорая, Грэгори – именно таков был мой поочередный список звонков. Но, подойдя к аппарату и схватив трубку, я поняла, что абсолютно не знаю по каким номерам звонить и кого вызывать в чужом городе. - Чеееерт! – выругалась я. Немного приведя себя в чувства, я трясущейся рукой набрала оставленный мне адвокатом номер, и стала с замершим сердцем слушать протяжные гудки. С каждым из них страх все больше и больше охватывал меня. - Алло – словно гром среди ясного неба раздался в телефоне голос Грэгори. - Грэгори! – выкрикнула я что есть силы. - Что случилось? – тревожно спросил адвокат. - Валькирия, Грэгори! - Что с ней? - Она.... - Не молчи. Что такое? - Валькирия... Она… Господи Боже! - Да что у вас произошло, говори немедленно! - проорал адвокат. - Она мертва - еле слышно прохрипела я в телефон. - Что?! - отозвался он полу-вопросом, полу-удивлением. - Мы завтракали. И... - Черт тебя возьми! - гаркнул Грэгори в трубку. Хватит мямлить! Соберись и скажи, наконец, в чем дело! К моему удивлению это возымело действие. - Она была в плохом настроении с самого утра. Не знаю, что на нее нашло, но эта нервозность и несдержанность… Ей все не нравилось. Все ее злило. - Дальше. - За завтраком Валькирия разнервничалась еще больше. Приборы... Она никак не могла справиться с приборами. Я пыталась ей помочь, но она начала злиться, настаивала на том, чтобы есть самостоятельно. Она никак не могла справиться с вилкой, та постоянно падала у нее из рук. Пока я в очередной раз мыла ее, она схватила хлеб и откусила корку. - Дальше. - Она проглотила ее. Та застряла в горле. Грэгори, я... Я... Я не успела ничего сделать - разрыдалась я в трубку. Я только кинулась к ней, но она уже давилась хлебом и задыхалась. Она сначала кашляла, потом стала трястись и задыхаться. Я пыталась помочь, но не смогла ничего сделать. - Куда ты ещё звонила? - Никуда. Я не знаю никаких городских номеров здесь. - Я скоро буду - ответил он и отключился, а я уставилась на тихо пикающую трубку телефона. Спустя несколько секунд я вспомнила про Валькирию. Точнее, про ее труп - медленно остывающий, одиноко лежащий на полу в огромной столовой комнате. Это заставило меня резко обернуться. Не знаю, почему, но мне показалось, что сзади кто-то сверлит меня пристальным взглядом. Но никого не было. Я стояла и безмолвно смотрела на дверь, ведущую в комнату, ту комнату, которая стала последним пристанищем бедной Валькирии. -И что теперь делать? Скоро ли он приедет? Что с ней сейчас происходит? Как выстроится ситуация в дальнейшем? Что теперь будет с моей работой? Она лежит на полу. Одна, там, в той комнате. Мертвая. Лежит на полу.... - в голове, словно карусель, проносилась череда вопросов, ответов на которые у меня не было, образов, которые застряли в мыслях острой занозой и стояли перед глазами. Я и сама осталась в той комнате, воззрившись на мертвое тело Валькирии Вольфман. Все, что я могла - молча стоять, уставившись в одну точку и перебирать в голове хаотично всплывающие мысли. В какой-то момент я поняла, что держу в руке ручку двери, ведущей в столовую.

- Как я сюда дошла? Не помню. Меня словно окутала пелена беспамятства, словно морок поглотил меня на какой-то момент. Потянув дверь на себя, я открыла столовую и моему взгляду вновь предстала Валькирия. Мне не было страшно, противно, жутко при виде ее скрюченного, сжавшегося в посмертной судороге тела. Я просто стояла и смотрела на нее. Она показалась мне еще меньше, чем при жизни, еще жалостливее и беспомощней. Она лежала на боку, волосы, собранные с утра в аккуратную прическу, растрепались и небрежно обрамляли голову выбившимися прядями, руки и ноги были подобраны к животу, отчего положение тела вызывало еще больше жалости, платье задралось и открыло взору синюшние, сухие, очень худые ноги в сползших чулках, одна туфля валялась в стороне от тела, вторая была надета на ногу лишь носком. Видимо она соскочила в тот момент, когда я отшвырнула от себя ее мертвое тело. От былой элегантности, чувства стиля и грациозности не осталось и следа. Я подошла ближе и взглянула на лицо Валькирии – мимика расслаблена, глаза полу-прикрыты – больше не было страха, напряжения, борьбы за жизнь. Посмертное умиротворение заключило Валькирию в свои объятия. - Вот он – финал каждого – подумала я, всматриваясь в лежащий на полу труп. Где ты его встретишь, когда к нему придешь и как перейдешь Черту никому не известно. Хочется сделать это красиво, достойно, но, увы…. Кому- то суждено распластаться на полу и ждать пока придут люди для исполнения последнего ритуала. А ведь ты была когда-то молода и красива, веселилась, любила, чего-то хотела…. Жила.

-Теперь это уже в прошлом – шептала я вполголоса сидя на корточках возле Валькирии и пристально вглядываясь в ее лицо. Подумать только, больше нет нужды ни в чем – нет больше распорядка дня, обязательных процедур и занятий, одевания, причесок и макияжа, выбора гардероба и прочих женских штучек. Нет ничего. Вдумайся только. НИ ЧЕ ГО.

Резкий звук хлопнувшей внизу двери вернул меня из моего философского путешествия. Я вдруг ощутила резкий укол осознания всего произошедшего. На долю секунды меня охватил ужас. Мне захотелось быть где угодно, только не в этой комнате, не рядом с трупом. Я услышала шум внизу. Шаги и топот. Это был Грэгори, который изо всех сил бежал по лестнице. - Грегори! – выкрикнула я, выбежав навстречу. Он не проронил ни слова, лишь пробежал в комнату мимо меня. Я понеслась за ним. Резким рывком адвокат распахнул дверь, и нашему взору вновь предстала мертвая Валькирия, лежавшая на полу. - Господи Боже! – выдохнул Грегори, медленно опускаясь на колено возле трупа. Как же так… Я стояла и молча смотрела на происходящее. Адвокат вытянул руку и отвел от лица Валькирии растрепанные волосы, потом положил руку ей на плечо. - Мне очень жаль, мадам Вольфман, мне очень-очень жаль! – едва слышно проговорил он. Словно пытаясь осознать и поверить в произошедшее, Грэгори, не отрываясь, смотрел на Валькирию. Пристально, сосредоточенно, будто стараясь запомнить все до малейших деталей.

– Я не думал, что вы так уйдете - едва слышно произнес он. Потом вновь замолчал на время, затем встал и выдохнул: - Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Что тут поделаешь. Видимо, пробил ваш час, мадам – продолжил он свой монолог. - Грэгори – вполголоса позвала я. - Надо подготовить все к похоронам. Мы обязаны ее достойно похоронить – прозвучало в ответ. - Грэгори, чем я могу помочь? Он обернулся и пристально посмотрел на меня. - Не беспокойся, для тебя тут ещё много дел. - Надо позвонить в госслужбы. Я пыталась, но не нашла телефонов. - Ничего не нужно - Как же!? Кто-то же должен зафиксировать смерть. Без этого мы не сможем обратиться за организацией похорон... - У мадам Вольфман целый штат госслужащих в окружении. Не забывайте, это влиятельная семья и у них большие связи всюду. Я позвоню и все организую. С этими словами, Грэгори вышел из комнаты и проследовал к телефону. Я же вновь осталась возле тела Валькирии. До меня изредка доносились отголоски его фраз. Несколько звонков с одинаковым набором слов - объяснение случившегося, несколько коротких реплик и завершающее прощание. Не знаю точно, сколько было таких разговоров, я все стояла и смотрела на Валькирию. Мои глаза видели многих людей в посмертном обличии, но никто не производил на меня такого впечатления. Она, словно магнит, притягивала моё внимание, мой взгляд, мои мысли. - Я обо всем договорился - прервал этот странный процесс внезапно вернувшийся в комнату адвокат. - И что теперь?! - машинально отозвалась я. - Сейчас приедут гример и патологоанатом. Я займусь исполнением её завещания. - Какова моя задача? - Останьтесь до конца всех процедур. Позже я сообщу вам некоторые детали. А сначала... Он вновь повернулся в сторону лежащей на полу Валькирии, посмотрел на неё, потом на меня - давайте перенесём её в комнату, где будет проходить подготовка к похоронам. - А!? - выдохнула я, осознавая то, в чем мне сейчас придётся принять участие. - Да, правильно. Нужно её отнести в зал - отозвался адвокат, не желая замечать ни моего замешательства, ни поинтересоваться моим желанием делать то, что он только что озвучил.

- Берите её за плечи, а я понесу ноги. С этими словами он присел на корточки возле трупа, положил руку на бок Валькирии и одним движением развернул ее так, что она оказалась в положении на спине. Этот поворот явил глазам такое состояние, как трупное окоченение. Со всеми его деталями и без прикрас. За все то время, что мадам Вольфман лежала на полу, её тело успело полностью застыть в том положении, которое она приняла, когда я перестала её трясти, дабы помочь освободиться от удушья и отшвырнула от себя в приступе паники. Согнутое, искривленное смертью и природным недугом тело с подобранными к животу руками и ногами, словно неповоротливая коряга, перекатилось на спину, не изменив при этом положения рук и ног - конечности были направлены вверх и не сгибались. Она была словно свежая мумия, извлеченная из гробницы. - Берите её под плечи - произнёс Грэгори, тем временем поднимая половину тела за ноги. Делать, увы, было нечего. Усилием воли я заставила себя подойти к Валькирии и, наклонившись, просунуть руки ей под лопатки. Тонкая ткань одеяния сразу дала почувствовать холод остывшего, мёртвого тела. Также ладони отчётливо ощущали неестественную напряжённость и жёсткость мышц, слегка прикрытых незначительным слоем подкожного жира и кожи, ну и в довершение ко всему - искривленный недугом каркас. - Господи, что мы творим!? - кричал мой разум. Но это был безмолвный крик. Мы двинулись к выходу. Из-за разницы в росте (Грэгори был значительно выше меня) Валькирия шествовала с задранными вверх ногами и вниз уходящей головой. Я шла и завидовала адвокату, который мог позволить себе не смотреть на скрюченный, изогнутый, деформированный труп, развернувшись к телу спиной, дабы видеть, куда он идет. Мне же досталась роль «доносящего» и избежать созерцания мертвого тела не представлялось возможным.

Мы вышли из комнаты и двинулись по коридору. Грэгори впереди, потом Валькирия, потом я. Впервые в жизни мне довелось переносить труп на руках, да еще так неуклюже. Я шла и не отрываясь смотрела на ее лицо. Несмотря на то, что Валькирия была обращена ко мне лишь полу-боком, я все равно могла разглядеть черты её лица. Они заострились - нос стал длиннее и тоньше, скулы и глазницы выглядели, будто лицо было выточено из камня, кровь ушла от кожных покровов и кожа приобрела желтовато-серый цвет, от чего морщины на лице и лбу стали еще выразительнее и заметнее, словно кто-то специально прорисовал их. Глаза Валькирии были полу-прикрыты. Конечно, ведь мы не трогали тело, пока оно лежало на полу, только подняли его для этого шествия. Она была легкой, почти невесомой. Я шла и думала о том, как же будет проходить процесс ее переодевания, ведь для того, чтобы распрямить ее тело его придется сломать - и без трупного окоченения Валькирия была завязана узлом болезнью. - Не думай об этом. Не думай. Он же сказал, что придут патологоанатом и гример. Это их работа. Они должны знать, что делать в таких случаях. Не думай. Просто не думай - говорила я себе. Мы прошли еще несколько метров. Вдруг я ощутила, как что-то движется по моей руке. Опустив взгляд, я увидела огромного жука, ползущего вдоль запястья. Я вскрикнула и инстинктивно отбросила руки. Обе сразу. Последнее, что я увидела в момент внезапно охватившего меня ужаса - Валькирия, удерживаемая Грэгори за ноги, летит на пол верхней частью тела. Глухой, ёмкий удар тела об пол заставил Грэгори остановиться, а меня замереть с вытаращенными от ужаса глазами. Мысль о жуке разом улетучилась. На смену ей пришло осознание жуткого обращения с телом покойной. - Ты что?! - выкрикнул Грэгори, как только повернулся и увидел новое положение дел. - Простите меня! - прошипела я, скованная ужасом. Простите! Там был жук! Огромный жук выполз мне на руку - протараторила я, на автомате вытягивая кисть руки, на которой было замечено чудовищное насекомое. Видимо, Грэгори сам был шокирован осознанием произошедшего, раз так и не выпустил из рук ноги Валькирии. Он просто повернулся и уставился на меня, охваченный непонятной на первый взгляд эмоцией. Не знаю, что им в тот момент завладело - страх, удивление, ужас, но выглядел он крайне растерянно. Миг, и нижняя часть тела умершей тоже грохнулась об пол. Грэгори выпустил ноги Валькирии и развернулся ко мне лицом. Так легко и быстро, что, скорее всего, и сам не заметил, как бросил свою половину «ноши» на пол. - Какой еще к черту жук!!!? Что ты несешь? - Я клянусь, там был огромный жук! - Откуда ему взяться?! Здесь никогда не было насекомых. Тем более на теле. - Ну а что тогда, по-вашему, я видела?! - не сдавалась я. - Не знаю. Я шел, смотря совершенно в другую сторону. - Жук! - Может тебе показалось? - Ага! Как же! - Может это волосы сползли тебе на руку, а твой неразумный мозг нарисовал иллюзию? Я стояла и молча смотрела на то, как Грэгори пытается подобрать логическое объяснение произошедшему, ну или просто старается прогнать страх. - Что смотришь? - спросил он, в ответ на мое молчание. - Ну а что говорить? - отозвалась я. - Поднимай ее. Пошли дальше. С этими словами мы вновь подняли Валькирию на руки и двинулись дальше. - Прядь волос Валькирии, выбившаяся из прически, соскользнула с ее плеча и упала мне на запястье, что в свою очередь, ввиду событий последних часов, явило в сознании ложную иллюзию в образе ползущего насекомого. Ассоциативное мышление - повторяла я себе в качестве успокоения. Вот так и думай. Мы шли в абсолютном безмолвии, слышны были лишь наши синхронные шаги. Я, не отрываясь, смотрела на восковое лицо Валькирии, и все время думала о ней. Мне было ужасно жаль её. Такая нелёгкая жизнь и такая глупая, мучительная, нелепая и неожиданная смерть. Подавиться куском хлеба и умереть от удушья, вызванного его застреванием в горле. Вот уж действительно, Смерть многолика. А еще этот позорный по нашей с Грэгори вине путь к траурному залу! По моей вине - будем называть вещи своими именами. Подумать только, выронить труп! Как же беззащитно мертвое тело. Я шла и смотрела на то, как с каждой поступью Валькирия слегка покачивалась в наших руках, приближаясь к своему последнему пристанищу в некогда родных стенах. Теперь все это в далеком прошлом. - Поворачиваем. Пришли! - услышала я голос шедшего впереди адвоката, прервавшего поток моих мыслей. Я машинально повернула вправо, ведомая поворотом Грэгори, заносящего «свою» часть тела Валькирии в нужную сторону. Мы сделали еще несколько шагов и оказались перед резной громадной дверью. Весь дом был полон таких дверей. Но эта, сама не знаю почему, показалась мне особенной. Может быть, я просто осознавала, что будет происходить за ней. - Опускаем - только лишь произнес Грэгори и начал медленно приседать, держа в руках ноги мадам Вольфман. - В смысле?! - оторопела я, понимая, что сейчас мы положим труп на пол в коридоре. - Ключ! Мне нужен ключ! Дверь заперта. Мне нужно достать ключ. Не думаешь ли ты, что я отпущу одну ногу и буду шарить по карманам в его поисках!? - недовольно и слегка раздраженно проговорил адвокат. - Нет. Конечно нет. - Опускаем. Мы молча, медленно и плавно приседая опустили тело и аккуратно положили его на пол. - Ну а чего мелочиться-то!? Раз мы уже грохнули ее об пол (и я была зачинщиком этого позорного действия), почему теперь не попробовать более бережное обращение - мысленно успокаивала я себя в то время, как мозг во всю кричал: «Изуверы! Это вопиющее надругательство над телом!».

Увы, выбор у нас был невелик. Представляю, как Грэгори отпускает одну ногу Валькирии и та, висит в воздухе, в то время как он поочередно ощупывает карманы своего пиджака в попытках извлечь ключ. Не найдя в одном, перехватывает труп другой рукой, освобождая вторую для продолжения поисков по остальным карманам. Внешние, внутренние, карманы брюк. Перехватился, ещё раз, ещё раз... Наконец-то нашёл. Затем, все также держа Валькирию за одну ногу, он вставляет ключ в замочную скважину и крутит его пока замок не откроется и сама дверь не отворится. Дикость какая! Тем временем в реальности Грэгори достал из кармана пиджака связку ключей и отпер дверь. Войдя внутрь, он включил свет в комнате и распахнул дверь настежь, дабы внося Валькирию, мы вновь не продемонстрировали какой-нибудь акробатический номер. - Заносим - выдохнул он, вновь показавшись в дверном проеме. Привычными и уже отлаженными движениями мы вновь подняли бедную Валькирию на руки и пронесли ее в комнату. - Вот это даааа! - не сдержала я эмоций при виде интерьера помещения. Грэгори лишь обернулся и молча посмотрел на меня. По его взгляду я поняла, что моя экспрессия была лишней. Но тут невозможно было сдержаться. Изнутри комната больше походила на королевский дворец или музей, или театр, или бог знает что еще, но никак не могла быть помещением, пусть в богатом и роскошном, но все-таки жилом доме. - Вон туда. В центр. На стол - кивнул головой адвокат, указывая мне маршрут дальнейшего следования. Посреди комнаты стоял огромный стол, накрытый черным бархатным покрывалом. По краям стола были расставлены каменные резные подсвечники с воткнутыми в них черными свечами. Видно было, что свечи никогда не горели - на них не было ни единого воскового подтека. В комнате было четыре окна, завешанных по краям плотными черными шторами, и роскошной чёрной тюлью по центру. Стены были покрыты черными шелковыми обоями с легким, едва различимым витиеватым серым узором, плавно струящимся по стенам от потолка до пола. Иной мебели кроме этого стола, кованых лавок, размещенных вдоль каждой стены, и небольших кованных треног, по одной примыкавших к каждой лавке, в комнате не было. Словно предугадывая мои мысли, Грэгори произнес: - Это фамильный траурный зал семьи Вольфман. - Теперь многое встало на свои места - отозвалась я. - На стол - проговорил Грэгори, уводя меня вслед за ее телом. Мы подошли к указанному месту и аккуратно водрузили Валькирию на ее посмертное ложе. - И что теперь? - спросила я, расправляя одежду на ее теле. - С минуты на минуту приедут господин Винсент Нэлл и господин Грэхэм Кларк. Мистер Нэлл профессиональный гример, мистер Кларк друг семьи Вольфман и по совместительству владелец похоронного бюро. Ритуальное агентство Илаис Кларк, слышали о таком? - Нет. - Ах да, вы же не местная. - Увы - Его основал ещё друг прадеда мадам Вольфман. С тех пор оно носит его имя. Фамильное дело семьи Кларк. Семейство Кларк и семейство Вольфман были дружны и тесно связаны на протяжении нескольких поколений. Такая дружба сейчас редкость. Через похоронное бюро мистера Кларка прошли все умершие члены семьи Вольфман. - Теперь настал черёд Валькирии. - Верно подмечено! - отозвался Грэгори. Она станет замыкающим, последним звеном в этой цепочке. Сейчас мистер Кларк придёт и расставит последние акценты в этой истории. В какой-то момент мне стало ужасно грустно, до боли тоскливо, захотелось как можно скорее покинуть этот дом и постараться забыть о моем пребывании в его стенах. Мы молча стояли в этой траурной комнате и смотрели на возложенный нами на стол скрюченный труп Валькирии. Она казалась такой хрупкой, такой жалкой, маленькой и беззащитной. Сердце сжималось в колючий клубок при виде этого посмертного ложа. - Расскажите мне об этой комнате – обратилась я к адвокату, желая хоть как-то отвлечься от дурных мыслей. - Ну, рассказывать особо нечего – отозвался Грэгори, по всей вероятности, не меньше меня желавший прогнать прочь мысли о событиях последних часов. – Это, как вы уже знаете, траурный зал. Здесь немного мебели, лишь самое необходимое – лавочки для гостей и треноги с подставкой для свечей. Люди приходят сюда побыть напоследок с покойным. Мы сидим, вспоминаем его жизнь, думаем о нем, общаемся, таким вот образом провожая его в последний путь. В былые годы на подобные мероприятия здесь собиралось много народу. Ну, оно и понятно – семья Вольфман была велика. - И куда все девается – вдруг ни с того ни с чего вставила я в повествование Грэгори свою нелепую фразу. - Забвение, деточка. Все рано или поздно ему подчиняется – неожиданно подхватил адвокат мою реплику. - Жаль, что все рушится. - Не рушится. Угасает. Но оставляет за собой след памяти. Ведь никто не отменит и не отнимет прожитое. Оно было. И оно было прекрасным. Я имею в виду прошлое. Это не просто слово, это целая жизнь. Сейчас вы видите на этой женщине посмертный образ, но, поверьте мне, за ним кроется удивительная, увлекательная, насыщенная жизнь. Всмотритесь в ее лицо, загляните в эти полу-прикрытые глаза…. Не знаю почему, но слова адвоката в момент произнесения этих речей воздействовали на меня словно гипноз. Я поймала себя на мысли, что его голос звучит, словно фон в моей голове, а я все ближе подхожу к столу, на котором лежит Валькирия, и все пристальнее всматриваюсь в ее глаза. На миг все вокруг перестало существовать для меня, я видела лишь приоткрытые глаза мертвой Валькирии Вольфман. - Там бесконечность – последнее, что произнес Грэгори, в тот самый момент как я увидела, что Валькирия, все также лежавшая на столе, широко распахнула глаза и уставилась на меня. Они были мутно-серого, водянистого цвета. В них не было зрачков, лишь белесая пелена застилала все пространство глазного яблока. - Аааааа – завизжала я и отскочила в сторону. - С ума сошла?! – проорал Грэгори, явно напуганный моей выходкой. - Как вы? ….. Как?… Это… - Что с тобой происходит, мать твою!? – взбесился адвокат. - Как вы это сделали?! – выдохнула я, не помня себя от ужаса. - Что!? - Это – почти заикаясь, с трудом выговорила я, указывая трясущейся рукой в сторону тела Валькирии. - Да что это!? – немного успокоился Грэгори. Его голос уже не звучал столь надрывно, как это было в начале. - Это – опять ткнула я пальцем в сторону трупа. - С глазами. Вы сказали посмотри в ее глаза. Я посмотрела. А она их открыла. На лице Грэгори повисла какая-то эмоция, понять и точно определить которую я не смогла. Что-то среднее между крайней степени удивлением, брезгливостью и постепенно охватывающей паникой, вызванной осознанием того, что пребываешь в обществе психически больного человека. - Не смотрите на меня так. Я не сумасшедшая. - …….. - Там в коридоре и сейчас! Я точно помню, что я видела. - Ну и что же ты видела? - Там в коридоре это точно был жук, который полз по моей руке. - Жук, значит. - Да жук. И не смейте насмехаться надо мной! - Боже упаси! – поднял руки вверх адвокат. - Вы издеваетесь. - Ни в коем случае. - Я вижу, что вы смеетесь надо мной. Считаете меня ненормальной. Но я видела. Клянусь, я видела жука. - И глаза. - Да и глаза! Она их открыла. Вы говорили про прошлое. Как-то странно так звучал ваш голос, словно гипноз. И на последней вашей фразе она их открыла. Он стоял и смотрел на меня в абсолютном безмолвии. - Что вы на меня так смотрите? - Думаю. - О чем? - Давай так: дабы завершить сей, ну скажем, неловкий момент, я сделаю вид, что ничего не слышал, а ты со своей стороны сделаешь вид, что ничего не говорила. Каждый останется при своих мыслях, и всем будет хорошо. Договорились? - Но вы…… - Они приехали – оборвал Грэгори меня на полуслове, как только услышал внизу шум. Он быстрыми шагами достиг двери, распахнул ее и вышел из зала. Я тот час же последовала за ним, ибо оставаться один на один с Валькирией мне совсем не хотелось. Оказавшись в коридоре, Грэгори я не увидела. Видимо, он очень торопился. Я закрыла за собой дверь, оставив Валькирию в полном одиночестве. До меня доносились голоса – Грэгори и еще двух мужчин, о которых он мне рассказывал. Я не могла понять, о чем они говорили. Стояла и ждала, что же будет дальше. - Я же была с ней в столовой. Долго. Все время стояла рядом и также смотрела на нее. Почему тогда мне ничего не померещилось?! Почему никакая иллюзия не пришла в голову? Иллюзия ли это или я просто схожу с ума? Или уже сошла? – эти мысли меня не покидали. Я никак не могла понять, принять и поверить в то, что увиденное мной, причем дважды, возможно. Сейчас модно списывать все на стресс, но чтобы так… Это не укладывалось в голове. Тем временем голоса стали более отчетливо слышны. Все трое поднимались наверх, дабы начать приготовления к похоронам. Спустя пару минут, передо мной предстали два солидных мужчины в годах, сопровождаемых Грэгори. - Винсент Нэлл – протянул мне руку один из них. - Так, это гример - пронеслось в голове воспоминание о рассказах Грэгори . – Кейт Морисон – пожала я протянутую мне руку. - Грэхем Кларк – вытянул для рукопожатия руку второй джентльмен. - Кейт Морисон – повторила я свое имя, в ответном рукопожатии. – Вы, стало быть, спец по трупам – мысленно определила я род деятельности данного человека. - Она уже на месте? – спросил мистер Кларк, обернувшись к Грэгори. - Да. Все готово. Прошу вас, господа – с этими словами Грэгори двинулся к входу в зал, где на столе покоилась оставленная нами Валькирия. Мы все пошли вслед за ним. Как только двери распахнулись, нашим глазам вновь предстало мертвое тело. Мне и Грэгори это зрелище стало уже привычным, пришедшие же люди были явно удивлены. - Господи боже! – выдохнул мистер Нэлл, подойдя к столу. - Упокой Господь ее душу – вторил ему мистер Кларк. - Как вы видите, Господа, тело успело застыть и, в добавок к природному физическому состоянию, создает ряд сложностей для работы – произнес Грэгори. - Не беспокойтесь, сэр. За годы работы я повидал многое – отозвался мистер Кларк. Это не самый трудный случай. Мы справимся. А теперь я попрошу Вас и мисс Морисон покинуть данную комнату. Я предпочитаю отсутствие посторонних в помещении, когда работаю. Займитесь своими делами. Мы позовем вас по завершении. - Вам что-нибудь нужно? – решила я проявить участие. - Спасибо, мисс – отозвался мистер Нэлл. Не извольте беспокоиться. Все, что нам нужно у нас с собой. С этими словами мы с Грэгори вышли из комнаты, оставив мужчин выполнять свою работу. - Пойдем в гостиную – произнес Грэгори. – Не стоять же под дверью. - Идемте – отозвалась я. Мы спустились вниз. Грэгори сварил кофе, мы сели друг напротив друга в огромные роскошные кресла и стали ждать момента, когда нас позовут посмотреть на Валькирию перед ее последним маршрутом в могилу. Я сидела, периодически отпивая ароматный горячий кофе, и постоянно думала о том, что именно происходит за дверью в траурный зал. Мой мозг порой являл жуткие сцены надругательства над трупом, я изо всех сил пыталась гнать из головы подобные мысли. Дабы хоть как-то отвлечься от царящего в воображении ужаса, я решила завязать беседу. - Вы когда-нибудь принимали участие в подобного рода делах? - Что ты имеешь в виду? – отозвался адвокат. - Если хочешь знать пускали ли меня хоть раз «за кулисы» - нет. Эти господа никому не позволяют присутствовать при их работе. Все остается за той дверью. Все видят только результат. Да и к чему это смотреть!? Кому нужно лицезреть процесс маринования трупа?! Дикость какая-то. Если же ты спрашиваешь про похороны – да, я бывал на многих похоронах членов семьи Вольфман. Но, честно сказать, мне больше нравится церемония прощания в том самом зале. Это непередаваемая атмосфера. Всюду выключен свет, пришедшие сидят вокруг стола, на котором лежит покойный, лишь свечи, стоящие на подставках, освещают комнату. - И долго вы так сидите? - Когда как. Час, два, четыре – не могу сказать точно. Скоро сама все узнаешь. Думаю, тебе понравится. - Мне?! – изумилась и ужаснулась я в один момент. - Да. Разумеется, ты будешь присутствовать. - Подождите, но ведь я не являюсь членом семьи. - Мисс Морисон, Вы не можете отказать Валькирии в данной услуге. Подумайте только, я ведь тоже не родственник. Но у бедняжки и так никого не осталось. Она последняя в роду Вольфман. Вы были ее опорой пусть не долгое, но весьма продолжительное время. Вы не можете отказаться. - Только этого мне не хватало! – эхом раздалось в моей голове. Осознание моего дальнейшего участия в похоронной процедуре напрочь отбило у меня желание продолжать дальнейший разговор. Я молча кивнула Грэгори и погрузилась в собственные мысли, периодически отпивая поданный мне кофе. Не могу сказать, сколько мы так просидели, как раздался звук отворившейся двери наверху. Потом послышались шаги, и на лестнице показался мистер Нэлл. - Прошу Вас, господа. Мы закончили. Молча мы последовали наверх по привычному и до дрожи в коленях знакомому маршруту. Подойдя к комнате, я увидела, что дверь заперта. - Пафоса много не бывает – подумала я, представляя, как мистер Нэлл будет распахивать перед нами двери зала, хвастаясь проделанной работой. Как же я ошибалась!!!!! Ибо представшее перед глазами не вписывалось ни в какие рамки нормальности и естественности. Нашему взору явилась не скрюченная недугом, изможденная временем и физическими страданиями старуха, а ухоженная женщина средних лет, сейчас вдумайтесь в каждое мое слово: ровно лежавшая на спине, вытянувшаяся во весь рост!!!!!….. Волосы были собраны в аккуратный пучок и забраны назад, лицо украшал мастерски нанесенный макияж, отчего Валькирия выглядела лет на шестьдесят максимум. Одета она была в шелковую черную блузку с высоким воротником и длинную черную юбку с широким поясом, искусно подчеркивавшим длину ног и тонкую талию. На ногах блестели новые лаковые туфли с каблуком – шпилькой. На запястьях красовались металлические браслеты с фигурной ковкой, на безымянный и указательный пальцы каждой руки были надеты перстни с большими черными камнями, руки были изящно сложены на животе. - Как такое возможно?! – не сдержалась я. - О чем вы, мисс? – слегка удивленно отозвался мистер Кларк. - Ее тело. Оно не может принять такое положение из-за ее болезни. Это просто физически невозможно. А трупное окоченение!? Когда мы переносили её сюда, она уже была деревянная – не сдавалась я совершенно не следя за своим языком и не выбирая выражения. - Как видите, нет ничего невозможного – поддержал коллегу мистер Нэлл. - Но… начала было я. - Теперь вы понимаете, почему чужие не вхожи в этот дом? – перебил меня Грэгори. Это настоящие профессионалы. Доверенные лица семьи с громким именем. Им вверено многое, и они оправдывают ожидания. - Они их превосходят – выдохнула я. - Благодарим Вас, мисс – отозвался мистер Кларк. Тем временем мой воспаленный, перенасыщенный событиями мозг никак не хотел смириться и принять как должное то положение, в котором пребывала Валькирия. При имевшейся у нее деформации позвоночного столба, выпрямить тело, тем более посмертно, было просто нереально. Можно было немного скорректировать положение рук и головы, ног, может быть….. Но выпрямить…. Положить скрюченного на протяжении долгих и многих лет человека ровно и в полный рост ……. Можно было только если разломать его каркас на составляющие части, рассоединить их, придав им возможность пребывания в свободном положении, то есть не быть соединенными с прилегающим суставом, мышцей, костью и т.д……

- Они сломали ее!!! – пронеслось в голове. – Сломали и сложили как детский конструктор внутри кожного покрова, задрапировав это варварство темным, плотным одеянием, обувью и украшениями. Сломали, а потом сложили, вывернули каждую кость в нужную сторону и разложили перед нами на столе. Иного объяснения у меня нет. По-другому это просто невозможно! Я стояла, перебирала в голове эти мысли, в деталях представляя все те действия, которые мистер Кларк и мистер Нэлл совершали с телом для достижения того результата, который они с гордостью представили нам, и пристально всматривалась в образ покойной в надежде найти хоть какое-то доказательство своему предположению. Увы, придраться было не к чему. Валькирия выглядела безупречно. Не было ни малейшего намека на повреждение кожи, не было ни единого синяка. Да что там синяки!!!! Ни единого намека на трупные пятна, не было заметно и острых углов и выступов на теле покойной, что в свою очередь, при наличии, свидетельствовало бы о сломанных костях, небрежно собранных в подобие нормального человека. - Благодарю Вас, Господа! – тем временем разорялся адвокат перед прибывшими живодерами. - Не стоит Грэгори. Это наша святая обязанность. Дело чести и дань мадам Вольфман – произнес мистер Нэлл, слегка коснувшись плеча Грэгори. - Но все же – отозвался тот. Я вам крайне признателен. Вы сотворили очередное чудо. - Да уж…. Иначе и не скажешь. Чудо. Только вот знать бы КАК? А это его «очередное»…. Представить страшно сколько раз они такое проделывали – не унимался мой внутренний голос. - Когда состоится церемония? – прервал поток адвокатской лести мистер Кларк. - В субботу в одиннадцать. - Мы обязательно будем. А сейчас нам пора. - Спасибо, Господа. - Мы всегда к вашим услугам – улыбнулся в ответ мистер Кларк и они проследовали к выходу. - Я провожу Вас – поспешил за ними Грэгори. Все трое вышли из комнаты, а я вновь осталась наедине с Валькирией. Однако, в этот раз мне уже не было столь спокойно, как в столовой. Что-то сломалось внутри. Мне стало страшно. Поистине страшно находиться один на один с этой бабкой. Пусть элегантно накрашенной, приодетой, причесанной, но все же старой бабкой, жизнь, а особенно смерть которой была полна тайн, мистики и какой-то неизвестной чертовщины. - Подойди и просто посмотри на нее поближе. Сделай шаг и подойди к ней. Подойди и потрогай ее и тогда ты узнаешь, была ты права или нет. Возьми ее хотя бы за руку, ну или просто ткни пальцем в разные части тела. Тогда ты все поймешь – целая она или кусочками – толкал меня внутренний голос.– Сейчас вернется Грэгори и другой такой возможности у тебя не будет, при нем ты не посмеешь ее вертеть и щупать. Подойди и посмотри. Сейчас. Ну подойди же!!!! Но, несмотря на то, что я понимала, что это всего лишь мимолетное действие – раз и все, что нет ничего проще того, чтобы сделать шаг вперед, вытянуть руку и дотронуться до тела, совладать с собой я так и не смогла. Я не смогла заставить себя сдвинуться с места. Я просто стояла и смотрела на нее, величественно лежавшую на столе, где-то в подсознании ожидая явление очередного иллюзорного фокуса, вроде тех, что я уже посмотрела: жук, ползущий по руке или открывшиеся глаза, застланные мутной пеленой. Но ничего такого я не увидела. Она просто лежала на столе, я просто стояла возле и смотрела на нее. - Они ушли – прервал сей процесс вновь вошедший в комнату Грэгори. - И что теперь? – отозвалась я, не имея никакого представления о том, какие действия последуют за этими приготовлениями тела. У меня было иное представление о похоронах. Этот дом показал мне, что все может быть иначе. - Похороны только в Субботу, могилу выкопают завтра, гроб привезут в пятницу, мистер Кларк и мистер Нэлл оповестят всех немногочисленных приглашенных на церемонию прощания, поминальный вечер состоится после похорон, угощение для гостей организовано – начал перечислять адвокат. - Вроде ничего не забыл? Ах, даааа. Завещание. Я совсем забыл про завещание. Я стояла и слушала все, что он бормочет в ожидании того момента, когда речь его зайдет за мое пребывание в данном доме и вообще об уместности моего здесь пребывания. Но тот все перебирал какие-то детали приготовления к церемонии. - Грэгори! – решила я прервать данный монолог. - Да – отозвался адвокат. - Не сочтите за грубость, но мне хотелось бы прояснить некоторые моменты, касающиеся непосредственно меня. - Слушаю. - Как быть мне? - В каком смысле? - В прямом. Что делать мне? Меня позвали сюда ухаживать за Валькирией. Она умерла, и в моем присутствие в ее доме уже нет необходимости. - Ошибаешься – ответил Грэгори, пристально посмотрев на меня. Мне стало не по себе. - Мне непонятно. - Завещание. Позволь я оглашу тебе кое-что из приготовленного тебе мадам Вольфман. - Простите, мне завещанного? - Именно. С этими словами он повернулся и двинулся к выходу. Я последовала за ним, будучи полностью уверенной в том, что сейчас вновь что-то произойдет. Что-то совсем неприятное и как всегда странное. Мы прошли по коридору и остановились около очередной массивной двери. Грэгори привычными для меня движениями отпер ее, и мы вошли внутрь. Это был рабочий кабинет, типичный для богатых особняков. Ничего лишнего – письменный стол, несколько шкафов с книгами и какими-то папками, стул, пара кресел, торшер. Классика жанра, я бы сказала. - Присаживайтесь – произнес Грэгори, указывая мне на одно из кресел. Я заняла предложенное мне место, Грэгори же расположился за столом. Открыв лежавшую на столе папку, он вытащил из нее лист бумаги, испещренный аккуратными буквами с множественными завитками. - Позволь я зачитаю тебе фрагмент завещания мадам Вольфман. Мне ничего не осталось, как только кивнуть – это я и сделала. Грэгори приступил к чтению. - Я, Валькирия Вольфман, находясь в здравом уме и трезвой памяти, прошу Вас, мисс Кейт Морисон, по факту моей смерти в течение трех дней и трех ночей обеспечить мне посмертно ваше присутствие возле меня до момента моего погребения. - Что за бред!!! – возмутилась я. Словно не услышав моего возгласа, Грэгори продолжал: - Данное присутствие должно заключаться в вашем постоянном пребывании в стенах моего дома на протяжении всего указанного времени без права покидать его. - Вы с ума сошли!? - вновь не удержалась я. - За это - Грэгори выставил вперёд указательный палец, тем самым перебив меня - после моего погребения вам полагается вознаграждение в размере трёхсот тысяч долларов. - Сколько!? - переспросила я. - Триста тысяч долларов. - Но, позвольте спросить, откуда столь специфичные условия!? - Видишь ли, мадам Вольфман всегда боялась одиночества. Кроме того её болезнь... Сама понимаешь. - Понимаю. - Все мы не без причуд. У неё такие. - Весьма экстравагантные. Почему она не выбрала вас? - Ну я же адвокат, а не сиделка. Я не ухаживал за ней, лишь вёл её дела. Тем более, я мужчина. Мадам Вольфман была крайне застенчива. - Ну да. - Ну так что? По рукам? - Откуда мне знать, что вы меня не обманите? - Зачем мне это? Сама посуди, я же приносил недельное жалование. Регулярно. И отдавал тебе всё до последнего цента. Вовремя и регулярно. - Простите меня. Я просто…. - Ну так что? - Я согласна. - Ну, значит, договорились. В холодильнике и в кухонном гарнитуре все основные продукты, консервы и соленья в кладовой под лестницей. Не беспокойся, голодной ты не останешься. Там хватит не то, что на три дня, на месяц, а то и больше. Все в доме ты знаешь, где что хранится - найдешь. По сути, ничего не изменилось. Даже стало намного легче – ведь теперь не придется выполнять всю эту рутину по уходу за мадам Вольфман, да простит Господь мне мой грешный язык – методично принялся объяснять, что к чему Грэгори. - Я смотрю, вы сразу перешли к делу – подметила я. - Ну а чего тянуть!? У меня и так много забот. Похороны, знаешь ли, дело трудоемкое и весьма хлопотное. Нельзя опозориться и сделать все кое-как. - Я так понимаю, ни мадам Бланж, ни мадам Форман, ни мистер Брук не придут в эти дни? - Ты правильно понимаешь. Ни повара, ни горничной, ни садовника не будет. Ты останешься здесь одна. - А вы? - Я тоже уйду. Как я уже сказал, мне нужно будет организовать все к похоронам. Это огромная куча дел. Я буду занят всем этим. Но у тебя есть мой номер. Можешь позвонить мне. - Странно все это. - Ты справишься. - А что в конце? Три дня пройдут. И что? - Потом будут похороны. Я приду, и мы все вместе проведем церемонию. Сначала все соберутся на прощание, потом будет сама процессия. Потом я привезу тебе деньги, мы рассчитаемся, простимся, и ты поедешь заниматься дальше своей жизнью и своей работой, я, в свою очередь, окунусь в свой мир. А до этого времени ты побудешь здесь и присмотришь за мадам Вольфман. Правда теперь слово «присмотришь» выступает в своем первостепенном значении. Ничего не нужно. Лишь изредка заглядывай к ней и смотри все ли в порядке. - В каком смысле?! - Чего ты так смотришь? Я имею в виду, не испортилось ли тело. Это труп. Пусть и забальзамированный, но все-таки труп. И труп, как мы все знаем, разлагается с момента наступления смерти. Медленно, но верно. Я, ни в коем случае, не подвергаю сомнению профессионализм мистера Нэлла и мистера Кларка, но все же…. Не хотелось бы собрать гостей на церемонию прощания и увидеть трупные пятна на лице мадам Вольфман. - Я поняла. Я остаюсь дежурить. - Именно. И в случае чего – просто сообщи мне. - В случае чего? - Трупные пяяятнааааа….. протянул Грэгори, словно укоряя меня в излишней подозрительности и какой-то детской глупости.- Ну так что? По рукам? - По рукам. С этими словами Грэгори встал из – за стола, положил все бумаги к себе в портфель и пошел к выходу. - Закрой за мной дверь - сказал он, выходя в коридор. Я проследовала за ним до входа, мы попрощались и он ушел. А я осталась одна. Ну или не совсем одна… - Ну и денёёёёк! – выдохнула я, стоя возле двери и смотря, как машина адвоката покидает территорию усадьбы Вольфман. Как только она скрылась из виду, меня охватило весьма странное чувство – что-то смешанное и непонятное, но давящее и доставляющее колоссальный дискомфорт. Одновременное ощущение тревоги, грусти и страха. – Кто меня за язык тянул!? Зачем я согласилась!? Ведь это же бред в чистом виде! – пронеслось в голове. Но делать было нечего. Выбор был сделан, да и на кону была сумасшедшая сумма, которая в раз бы исправила мою жизнь, решила бы все мои проблемы и обеспечила мне прочный фундамент на будущее. – Вот она, алчность. Между прочим, один из семи смертных грехов. Известно тебе это?! – задала я вслух вопрос сама себе. Странно, но ответа я не нашла. Да и что отвечать, когда все и так понятно. Деньги решали все и были в момент разговора с Грэгори главным аспектом. Не было бы мне предложено ничего, я бы уже была на середине пути отсюда. - Но ты здесь – раздалось едва слышно. Я резко повернулась и уставилась на верхний этаж. Никого не было. Я стояла, пронизанная ужасом и не могла понять, что сейчас такое со мной было – мой внутренний голос сыграл со мной злую шутку, и я приняла свои мысли за озвученную реплику, либо……. Что либо? Что еще это могло быть?! Мое сердце бешено колотилось, кисти рук зашлись мелкой дрожью, по телу пробежал предательский трусоватый холодок. - Иди к черту! – выкрикнула я в пустоту. И ни звука больше. – Так, хватит. Решение принято. Соберись! – скомандовала я сама себе. Слегка успокоившись, я подошла к дивану и села. Постепенно страх отступал, и мне стало ужасно стыдно за собственное малодушие и эту мелкую сцену паники. - Ну и дура же ты, Кейт! – уколола я сама себя. Какое то время я молча сидела на диване, то и дело оглядываясь по сторонам. Те же стены, та же мебель, все на своих местах и в том же порядке. Все как раньше. Все также, но все иначе. Там, на втором этаже в траурной комнате на столе лежит хозяйка этих вещей, мебели, этого дома. Та, ради которой я сюда приехала. Та, которой я посвятила отрезок собственной жизни, та, которая умерла на моих руках. Эти мысли вновь заставили меня повернуть голову и посмотреть в сторону двери, ведущей в траурный зал прислушиваясь. Что я надеялась уловить? Какие звуки услышать? Понятия не имею. У меня на это были свои объяснения - страх, поработивший моё сознание, захвативший мой разум и дух. От размышлений меня отвлек полумрак, незаметно пробравшийся в дом с улицы. Я взглянула на часы - восемь вечера. - Как незаметно пролетело время - подумала я. Хотя, если вспомнить все то, что было сделано за сегодня... - Лучше подумай о том, что сегодня произошло и чем тебе пришлось заниматься - внутренний голос вновь вернул меня в события сегодняшнего дня. Вам знакомо это гнетущее состояние, когда внезапно навалившиеся проблемы и трудности измотали, забрали последние жизненные силы, вытянули все соки и оставили после себя чувство невосполнимой пустоты, чёрной зияющей бреши внутри. В такие моменты не хочется и не интересно абсолютно ничего. Тебя словно выбрасывает из жизни. Но в этом есть и своё преимущество — усталость забирает все, абсолютно все. Боль и горечь в том числе. Вытряхивает все эмоции, оставляя пустую оболочку. Именно в таком состоянии пребывала и я в тот момент. Спустя время я поймала себя на мысли, о том, что я сижу и хаотично перемещаю взгляд с предмета на предмет, со стены на стену, не думая абсолютно ни о чем, не концентрирую внимания ни на чем, просто сижу и перевожу взгляд из стороны в сторону. Это заставило меня встряхнуться и выйти из этого не то транса, не то усталости. Но как только сознание вновь восстановилось, я столкнулась с другим вопросом, ответа на который у меня не было: «как теперь себя вести и что вообще делать?». Мне предстояло провести в данном доме трое суток, но я не имела ни малейшего представление о том, что я могу и имею право делать в этих новых обстоятельствах, а что нет….. Глупость, конечно, ведь меня никто не контролировал и не ограничивал. Ни в чем! Абсолютно ни в чем. Но я была тут не одна…. И это не давало покоя. Впервые в жизни я не знала, что мне делать и как себя вести. Впервые за все мои прожитые годы.

Мне не было страшно, так как мадам Вольфман была моим отнюдь не первым трупом, с которым мне приходилось иметь дело, но что-то не давало мне покоя. Было что-то, что невозможно описать, но что можно хорошенько прочувствовать, оказавшись в такой ситуации. Мое рациональное сознание отчетливо понимало, что дом в моем полном распоряжении, мое пребывание никак не ограничено наличием мертвого тела мадам Вольфман, я могу проводить время там, где захочу, и так, как я захочу. С одним лишь маленьким правилом — не покидая территории усадьбы и периодически наведываясь к телу усопшей для проверки его состояния. Я понимала, что рано или поздно я захочу есть, пить, принять душ, лечь спать….. И что все это я буду делать, но я не могла сломить в себе этот незримый барьер из застрявшего в голове вопроса как все это можно спокойно делать? Как можно хозяйничать в доме той, которая не покинула его стен и пребывает в нем, но уже в другом состоянии? На момент постановки данного вопроса ответа на него у меня не было. Возможно, причиной тому было отсутствие нужды выполнять что-либо из вышеперечисленного.

Я сидела в безмолвии ровно до того момента как подкравшаяся к окнам ночь не вытеснила весь дневной свет из комнаты и в помещении не воцарился полумрак. Признаться честно, события сегодняшнего дня изрядно притупили мое сознание – я обратила внимание на темноту спонтанно, в очередной раз повернув голову в сторону, и не сумев разглядеть ничего на расстоянии трех метров от себя. Это заставило меня вернуться к реальности, встать и подойти к выключателю.

– Да будет свет – произнесла я, щелкнув клавишей выключателя. Свет мгновенно поменял и мое восприятие окружающего пространства и мое внутренние ощущение. Ушла гнетущая тревожность, стало легче и проще. Я никогда не была трусихой, но здесь все было как-то иначе. Да и принимать участие в транспортировке трупа мне еще ни разу не доводилось. - Все, успокойся – начала я процесс самовнушения. - Достойно выполни это задание, получи деньги и можешь забыть об этом, как о ночном кошмаре. За три ночи с тобой тут ничего не случится. Не знаю как именно, но это сработало. Заданная установка подействовала, и мне сразу стало спокойней. Черт его знает, может дело лишь в осознании незначительности временного отрезка, который я четко себе обозначила – три ночи, всего-то! Может организм был настолько измотан всем произошедшим и произведенным в компании и под чутким руководством Грэгори, но тревога больше не владела мной, не сковывала разум, больше не было неловкости от пребывания в доме наедине с его мертвой хозяйкой. - Ну а что еще остается? Просто принять как факт и продолжать жить – спросила и ответила я сама себе. – Раньше надо было говорить, если была не согласна участвовать в этом. Теперь уже не к чему.

Этим диалогом для самой себя я решила раз и навсегда пресечь все волнения и страхи. Набрав в грудь воздух, я резко выдохнула и пошла в направлении к столовой. Войдя внутрь, я увидела все тот же беспорядок, который оставался там еще с утра и был ярким напоминанием о случившемся. Замешкавшись на секунду и определяя масштаб устроенного погрома, я подняла и поставила на места опрокинутые стулья, подобрала с пола разбросанные остатки еды, столовые приборы, осколки посуды, затем проследовала к шкафу, вытащила из него тряпку, средства для мытья и принялась за уборку. Во время этого занятия меня не покидала мысль о том, что каждый мах руки стирает частичку присутствия Валькирии, заметает следы ее существования и пребывания в этих стенах. Мне вновь стало жаль эту женщину. Подумать только, умереть от удушья из-за собственной вредности, дурного утреннего настроения. Или все же пробил ее час, и она ушла. Стечение обстоятельств или Судьба? – Опять меня понесло в эту траурную философию…. Закончив с уборкой, я ощутила ужасную усталость, как моральную, так и физическую. Мне жутко захотелось пить, есть и отдохнуть. Отодвинув один стул и сев за пустой стол, я почувствовала приятную слабость и легкость в ногах и теле. Наконец-то все завершено. Теперь можно просто ждать исхода оговоренного в соглашении времени и заниматься своими делами. - Ты заслужила нормальный ужин и бокал вина – произнесла я вслух. – Ну а почему нет? На этой ноте я встала из-за стола и пошла к холодильнику. Семья Вольфман всегда жила на широкую ногу, и продуктовое изобилие было тому лишь очередным доказательством. Полки были заставлены нарезкой из разных сыров, вяленого и копченого мяса, красной рыбы, баночками с красной икрой, оливками, маслинами, каперсами, всевозможными соусами к мясу, макаронам, рыбе, коробочками с творожной крем-пастой, мягкими сырами, маслами и прочими субстанциями для приготовления бутербродов. Это не считая содержимого морозильной камеры и запасов кладовой….Глаз было не отвести от этого натюрморта. Я методично начала вытаскивать все это великолепие и расставлять на столе. Меня ждала изысканная роскошная трапеза. Разложив на тарелки все, что было в холодильнике, я налила себе бокал ледяного шампанского и села за стол. От моего былого стеснения и неловкости не осталось и следа – я чувствовала себя хоть и гостьей, но весьма уверенно. - Когда еще удастся посидеть за таким столом и насладиться такой едой? Кого стесняться? – с этими словами я подняла бокал и произнесла вполголоса: Упокой, Господи душу рабы твоей Валькирии. Отдав честь хозяйке, я принялась за ужин. За все свое пребывание в стенах этого дома еда ни разу не казалась мне столь восхитительной как сегодня. Может потому, что раньше мне не удавалось толком ей насладиться? Я все время была сконцентрирована на Валькирии. Чем бы я ни занималась, часть сознания все время была на чеку. Вдруг что-то случится!?….. Но, реальность доказала, что концентрация внимания не работает против вредности и упертого характера твоего подопечного. Кто знает, может быть все было бы иначе, имей Валькирия не столь крутой нрав или будь она в более благосклонном и благоразумном расположении духа….. - Опять это!!! – погнала я с головы дурные воспоминания и вновь предалась наслаждению едой и вином. Шампанское было превосходным. Легкая кислинка и ледяные пузырьки слегка затуманили голову и разлились по телу приятным теплом. С каждой проведенной за этим столом минутой я все дальше и дальше уходила от ужасных воспоминаний о событиях минувшего дня. Словно и не было ничего вовсе – ни смерти на моих глазах, ни кощунственной переноски тела, ни необъяснимых и непостижимых манипуляций по выпрямлению тела Валькирии (это просто за гранью моего сознания), ни странного предложения Грэгори, ни моего согласия на пребывание один на один с покойной, ни этого ужина….. Ничего. Я поймала себя на мысли, что сижу за столом на своем привычном месте. А вот стул напротив теперь навсегда останется пуст. Может и странно, но я не чувствовала потери или пустоты. А несколько часов назад на этом самом месте... Даже думать не хочу. Вино ли тому причина, усталость ли, черт его знает, но мне было хорошо в тот момент. Слегка захмелев и изрядно наевшись, я запрокинула назад голову и потянулась, чувствуя, что из-за пребывания в сидячем положении шея слегка затекла. Как же приятна такая процедура. Но, стоило мне открыть глаза и вернуться в привычное положение, как острый кол леденящего душу ужаса проткнул меня насквозь – передо мной, напротив, на своем привычном месте сидела и в упор смотрела на меня Валькирия со сложенными на столешнице руками. Также, как она ждала обратно свою вилку утром... Парализованная ужасом, я дернулась на стуле и тот предательски завалился назад, увлекая меня за собой. Грохнувшись со всего маху об пол, я не понимая, что вообще происходит, рванулась к выходу, ослепленная паникой. Однако, как только я вскочила на ноги, Валькирия исчезла. Стул стоял вплотную придвинутым к столу – ровно в том положении, в котором я его оставила, когда прибирала в столовой. Чувствуя, что сейчас меня хватит удар или я просто потеряю сознание, я наклонилась вперед и оперлась ладонями о колени. Те дрожали и тряслись, в ушах стучали отголоски бешено колотившегося сердца, руки едва могли пребывать в статичном положении и тоже ходили ходуном. Сознание стало возвращаться ко мне в тот момент, когда я стала отчетливо слышать свист собственного дыхания. Не знаю, сколько времени я провела в таком положении, но постепенно шок стал отступать. Усилием воли я сдвинулась с места и подошла к стулу. Подняв его, я опустилась на сидение, выдохнула и, затаив дыхание, стала озираться по сторонам, прислушиваясь, стараясь уловить малейшие звуки, мельчайшие шорохи. Увы, мои попытки не увенчались успехом. Вокруг царила мертвая тишина. - Проклятое пойло! – выдохнула я. -Так и умереть можно! Вот это дааааа. Привидится же! Я сидела, несвязно бормотала себе под нос то одно, то другое в ожидании момента, когда вновь смогу быть собой и управлять как своим разумом, так и телом. Спустя время дрожь прошла, и от былого испуга осталось лишь легкое воспоминание. На смену ему пришла сонливость и усталость. Мне захотелось лечь и забыться сном. - Хватит с меня на сегодня! – с этими словами я поднялась со стула, поднесла его к столу и задвинула под столешницу. Наскоро собрав тарелки с остатками еды, я просто поставила их в холодильник, а то, что следовало вымыть – поставила в мойку. - Черт с ним! Завтра уберу – махнув рукой в сторону груды посуды, выдохнула я и двинулась к выходу из столовой. Но, сделав пару-тройку шагов в сторону двери, резко обернулась в ожидании очередного иллюзорного сюрприза. Никого и ничего нового я не увидела. Стол и стулья. Никого больше. Особенно Валькирии. - Спать, спать, спать! – пробормотала я, выходя из столовой. Оказавшись в коридоре, я вновь вспомнила наше с Грэгори шествие с трупом. Это воспоминание опять заставило меня обернуться и посмотреть на стол. Никого. Закрыв дверь в столовую, я быстрыми шагами направилась в свою комнату. Подойдя к двери и положив руку на ручку, я машинально вытянула шею и, смотря на дверь, ведущую в комнату Валькирии, стала вслушиваться в тишину. Где-то в подсознании я понимала, что это наиглупейшее занятие, так как тело перенесено совершенно в другой конец дома и, дабы окончательно развеять иллюзию восстания мертвой Валькирии, для того, чтобы составить мне компанию за ужином, как раньше это делала я, разумно было бы пойти и посмотреть на ее тело, возложенное на прощальный стол в траурном зале. Но мне было страшно. - Не позорься и не оскверняй покойную появлением перед ней в пьяном виде! – пробурчала я себе под нос и вошла в комнату. Откинув покрывало, я бухнулась на постель, схватила отброшенный угол и накрыла себя с головой. – Пьянству бой! – проговорила я в подушку напоследок. Меня моментально окутал сон. Тук тук тук - раздалось где-то вдалеке. – Угу – потянула я, лежа лицом в подушку. Тут тук тук прозвучало вновь. – Иду – на автомате отозвалась я, не меняя положения тела. Тук тук тук... – Иду, Валькирия! – произнесла я, слезая с кровати. Дойдя до середины комнаты, меня охватил паралич. Осознание того, что мертвый человек зовет тебя привычным стуком костыля в стену, лишило меня абсолютно всех эмоций, чувств, мыслей. Я стояла, и молча смотрела на дверь комнаты, периодически переводя взгляд то на кровать, то на окно, то вновь на дверь и не смея пошевелиться или вздохнуть. – Что это!? – бешено колотился в голове единственный вопрос. Три вновь раздавшихся удара заставили меня вскрикнуть и броситься обратно в кровать - Кто здесь? - закричала я.

Тук тук тук - раздались почти над ухом три громких удара. Меня сковал страх. В ту минуту я не могла двигаться, не могла издать ни звука, все, на что я была способна это стиснуть зубами одеяло, сжаться в клубок, зажмуриться и ждать. Не знаю чего: расправы, смерти, появлению передо мной Валькирии... Не знаю, чего я ждала. Но ничего из этого не последовало, лишь вновь раздались три громких стука и все стихло. А я так и осталась клубком лежать на кровати с кляпом во рту из одеяла. Утро щедро одарило меня острой, пронзительной, ноющей болью во всем теле, осознанием наличия одеяла во рту, и страшной жаждой. Я так и не поняла, что со мной произошло. Было то потерей сознания на фоне сильнейшего испуга или же обычный сон, но я действительно отключилась на время и моё пробуждение перевернуло все моё сознание вверх дном, перенесло мой воспаленный мозг из одного измерения в другое, ибо я понятия не имела что такое творилось ночью. Кое-как выбравшись из кровати, я какое-то время молча стояла и смотрела на дверь, периодически озираясь по сторонам. В тот момент мозг отчаянно пытался соединить все имевшиеся воспоминания хотя бы в единый образа или ситуацию. О попытках понять или объяснить все это не было и речи. Но тщетно. В голове было пусто. Знаете, это что-то вроде поисков предмета в комоде с множеством ящиков – ты открываешь их один за другим, но каждый раз промах - ящик либо пуст, либо там лежит что-то совсем не нужное. Так было и со мной в то утро. - А может это был лишь сон?! - спросила я у себя. - А ты сама в это веришь?! - тут же отозвался внутренний голос. Мне не нужно было отвечать. Мне просто не хотелось это признавать. – Так и будешь сидеть взаперти? Интересно, на сколько хватит твоего терпения? -А, к черту все! Я ничего не боюсь! – с этими словами я подошла к двери, распахнула ее и вышла в коридор. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что ничего сверхъестественного не поджидает меня за порогом комнаты, я двинулась напрямую к комнате Валькирии. Измотанный ночными приключениями разум требовал логического объяснения, ну или хоть каких-то иных деталей. Открыв дверь комнаты, я не увидела и не заметила абсолютно ничего странного – все было на своих местах, в том же положении и порядке, в котором пребывало еще при жизни ныне покойной хозяйки дома. - И что ты надеялась тут застать или узреть? – спросила я сама себя. Поняв, что в комнате мне делать нечего, я вышла в коридор и пошла к траурному залу. Минуя комнату за комнатой, я физически ощущала, как с каждым пройденным шагом мой боевой настрой улетучивается. – Раньше я не была такой трусихой! – отметила я, чувствуя, как биение сердца предательски учащается и по телу начинает пробегать легкая дрожь. Дойдя до двери и положив руку на ручку, я сделала глубокий вдох и рывком распахнула комнату. Взору предстала лежащая на столе Валькирия. Все как и было в прошлый раз, когда мистер Нелл и мистер Кларк явили нам свою работу. Все тот же наряд, те же украшения, а главное, что меня больше всего интересовало – то же самое положение тела. Где-то в глубине сознания я горячо надеялась на то, что это алкоголь сыграл со мной ту злую ночную шутку, алкоголь и стресс, и ничего больше. И шла я сюда только за подтверждением этого. Увидев Валькирию, мне сразу стало легче, с юности не любила неопределенность и неизвестность. Какое-то время я стояла на пороге комнаты и смотрела на нее со стороны. Потом подошла чуть ближе и вновь остановилась. Вы когда-нибудь оставались наедине с покойником? Странное чувство. Разум говорит тебе: «Она мертва. Смерть – это необратимое, терминальное состояние тела, при котором все процессы прекращены. Все кроме одного – разложения. Но, так как до проявления данного процесса еще далеко, тело просто пребывает в статичном состоянии. Обездвиженном состоянии. Это лишь оболочка», но, черт знает почему, ты его не слушаешь. Ты ждешь какого-то подвоха, движения, звука….. да чего угодно, только не нормальности. Так было и со мной. Мне впервые в жизни выпала столь дорогостоящая возможность караулить покойника, но я и подумать не могла, что выполнение этого задания обернется для меня такими впечатлениями. - Подойди к ней – вновь начал толкать меня навстречу эмоциональным приключениям внутренний голос. – Подойди и посмотри на нее. Потрогай ее, тебе ведь не дает покоя мысль о том, как эти двое выпрямили ее скрюченное тело и разложили его на столе словно и не было никогда у нее того страшного недуга. Тебе же интересно. Так подойди и посмотри сама. Никого нет в доме, только вы с ней. А из живых – только ты. Ей уже все равно, что с ней происходит, а тебе интересно. Так подойди же. И я подошла. Медленно, аккуратно, но, все же, подошла вплотную к столу. В нос ударил привычный запах духов Валькирии. – Они еще и духами ее набрызгали! – пронеслось в голове. – Ну надо же!

Я пристально вглядывалась в ее ухоженное бледное лицо. При жизни она не была столь элегантной, несмотря на то, что прическа, макияж, маникюр и со вкусом подобранные одеяния были обязательными атрибутами повседневности. Что говорить, гример постарался на славу – не в каждом дорогом салоне можно получить столь эффектный и аккуратный макияж, причем заметьте – на живое лицо. А тут…. Снимаю шляпу, как говорится. Черты лица Валькирии заострились, и от этого она походила на восковую куклу, никак не на человека. Волосы вновь пребывали в собранном аккуратном состоянии, открывая взору высокий лоб и еще больше подчеркивая заостренность черт лица. То же самое было и с руками. Валькирия имела на редкость длинные пальцы, которые после смерти, казалось, стали еще длиннее. Надетые на них перстни лишь подчеркивали эту длину и утонченность. - Протяни руку и коснись ее руки. Ведь тебе же любопытно узнать какая она. Ну же! Давай. Раз и все – дело сделано. Ну чего ждать – не унималось мое подсознание. Но я никак не могла решиться. Что-то твердило мне о том, что это, по крайней мере, некрасиво и очень неуважительно. Это человек, а не пособие по анатомии в школе. Хотя желание удовлетворить собственное любопытство, словно выжигало меня изнутри, не давая покоя ни на миг. – Черт с ним! Была не была! – решилась я и подняла кисть руки в направлении тела Валькирии. Медленно и робко тянув руку, я словно ждала чего-то! Все ближе и ближе и ближе……..Резкий звонок старинного телефонного аппарата, что был установлен в гостиной заставил меня отскочить в сторону, взвизгнуть от испуга и прижать обе ладони к губам в попытках сдержать этот вопль. - Знак!- пронеслось в голове, как только разум вновь вернулся ко мне. – Вот и нечего тянуть руки куда не стоит. Я стояла и смотрела на Валькирию, тяжело и часто дыша. Звон телефона прекратился на время и раздался вновь. - Простите меня – выдохнула я и вышла из зала, понимая, что нужно ответить на звонок. Плотно прикрыв за собой дверь, я побежала к телефону. Это был Грэгори. - Алло. - Добрый день. Звоню узнать как ваши дела. - Добрый день, Грэгори. Нормально. - Как вы? Справляетесь? - Да. Все хорошо. - Как тело? - Все в порядке. Я как раз была в зале и проверяла. Все так как и было после ухода мистера Нэлла и мистера Кларка. - Ну, вот и славненько. - Грэгори… - Да. - Когда состоится церемония? – решила я подтвердить факт того, что мне осталось торчать в стенах этого дома совсем немного. - Как я и говорил раньше – ты здесь на три дня. Скоро все завершится. Я сейчас плотно занимаюсь похоронами. Почти все организовано. Скоро я приеду, и мы проведем прощальную церемонию. Два дня. Потерпи еще немного. - Грэгори... - Что? - Ну и что ты сейчас собираешься говорить??!! Рассказать про свои пьяные видения?! А, может, спросишь: «Грэгори, а Валькирия не могла встать этой ночью?! Встать и прийти ко мне? Пошутить….» Дура! Дура! Какая же ты дура, Кейт! – мысленно ругала себя я. А вслух произнесла лишь: «Ничего. До встречи!» - Я позвоню завтра. Или сама звони. - Договорились. До свидания. - До свидания. Положив трубку, я пообещала себе три вещи: не пить в стенах этого дома, держать себя в руках и, самое главное, держать свои руки подальше от тела Валькирии и даже мысли не допускать о том, чтобы ее потрогать. Заключив это соглашение с самой собой, я ощутила непередаваемую легкость и прилив сил. Хотя, скорее всего, этот подъем настроения вызвал разговор с Грэгори и его подтверждение того, о чем мы с ним договаривались – два дня и я свободна и чертовски богата! На этой позитивной ноте я пошла в столовую, решив побаловать себя вкусным завтраком. День выдался крайне благоприятным – погода радовала теплом и согревала солнцем. Я прогулялась по саду, посидела с книгой под деревом, устроила себе пикник на свежем воздухе и даже подремала под лучами солнца, лежа на принесенном из дома пледе. Все это время я даже не вспоминала про Валькирию, даже не думала о том, что в доме, в одной из комнат на столе мертвой лежит его законная хозяйка. Траур вновь коснулся моего сознания, как только на улице начало темнеть и слегка похолодало. Я поймала себя на мысли о том, что сегодняшний выход и времяпрепровождение вне стен дома был своего рода побегом от того, что сокрыто в его стенах. Я знала это, просто не хотела про это думать. Вернувшись с улицы, я первым делом отправилась варить себе кофе. Что может быть лучше ароматного кофе с выпечкой? Ничего. Абсолютно ничего! Так, сидя за столом, попивая горячий напиток и наслаждаясь кексами, я провела часа три. За окном уже совсем стемнело, и я принялась убирать посуду и продукты, чтобы потом пойти к себе в комнату. - Нет, сегодня ты бардак после себя не оставишь – приговаривала я, споласкивая чашку. - Странная штука жизнь….. Подумать только, я жива, здорова, хожу, ем, пью, думаю, что-то беру, чем-то пользуюсь в доме той, чья форма жизни перешла совершенно на иной уровень, а та, в свою очередь, ждет момента, когда ее вынесут и зароют в землю, и следа от нее не останется. Жуть какая –то! – Так, хватит! Долой эти мысли! Прочь! С этой установкой я отправилась к себе в комнату. Долгое время я не могла заснуть. Видимо, сказался дневной сон на свежем воздухе и три огромные кружки кофе, что я выпила. Уже за полночь я почувствовала сонливость, убрала книгу, выключила свет и погрузилась во тьму. Она вошла в комнату и села на край кровати. Красивая, высокая, статная, элегантная. Все в том же одеянии и с теми же украшениями. Я повернулась к ней и тоже села, облокотившись на подушку. Мне не было страшно. Совсем. Мне было очень легко и спокойно рядом с ней. Я смотрела на неё и понимала, что неудобно просто сидеть и в открытую разглядывать человека. Это неприлично и я это знала. Знала, и в то же время не могла ничего с собой поделать, она пленила меня, околдовала меня, я не могла оторвать взгляда от нее. - Какая вы красивая, Валькирия - как завороженная произнесла я. Она молча улыбнулась и протянула мне свою руку - худую, тонкую. - Какие же длинные пальцы - подумала я, протягивая ей свою руку в ответ. - Ты ведь хотела этого! - произнесла она тихо, слегка сжимая кисть моей руки. - Тебе ведь было интересно узнать какая я. - Вы меня слышали? - удивлённо спросила я, понимая, что она читала мои мысли. Тогда, в траурном зале, когда я стояла рядом и хотела дотронуться до нее. - Да. Я слышала. Я знаю, что у тебя в голове. - Простите меня, пожалуйста. - Неееет - протянула она. - Валькирия, я.... - Ты хотела знать.... Так СМОТРИИИИИ! - проорала она, глядя мне в глаза. В этот же момент раздались три громких удара в стену, а Валькирия переложила мою руку себе на шею. Под пальцами ощущались осколки костей, перекатывающихся один вдоль другого под кожным покровом. Не помня себя от ужаса, я рванулась в сторону и потеряла равновесие. Тело почувствовало резкий тупой удар и все разом стихло. Это был звук удара моего собственного тела об пол при падении с кровати. - Что это такое!? Как же это!?! Что? Э... Как? - собирала я в кучу пришедшие на ум слова, ползая на четвереньках в темноте возле кровати. Я все ещё чувствовала это прикосновение к изломанным костям, слышала её голос и никак не могла понять, что это было.

- Я была права - была первая осознанная мысль, что пришла в голову, как только страх стал слегка отступать. Собрав последние силы, я поднялась с пола и замерла в ожидании чего-то, вцепившись в край одеяла и вслушиваясь в тишину.

Три глухих удара в стену, раздавшиеся, словно гром среди ясного неба, заставили меня вздрогнуть. – Опять! - прострелила мозг волна ужаса. Не знаю, что случилось в тот момент, но во мне как будто бы что-то щелкнуло. Говорят же, что люди под воздействием испуга могут творить непостижимое. Я, видимо, стала тем самым примером. Отшвырнув одеяло, я кинулась к двери. Рванув ее на себя, я выбежала в коридор. Никого. Лишь вновь раздавшиеся три глухих удара. Гонимая ужасом и яростью, я влетела в комнату Валькирии и, хлопнув рукой по выключателю, оказалась в ярко освещенной абсолютно пустой комнате. Озираясь по сторонам, я металась из угла в угол. Ничего и никого. Тук тук тук – вновь прогремело где-то поблизости. - Ну, ведьма! – рявкнула я, и, не помня себя от ужаса и злости, побежала в траурный зал. Распахнув двери комнаты, я влетела внутрь и с ужасом уставилась на пустой стол, на котором раньше лежало тело Валькирии…… От былой храбрости, что пригнала меня сюда не осталось и следа. К такому повороту я не была готова. Мозг не в состоянии был понять, что такое я видела стоя в этой пустой комнате. Всё на своих местах – мебель, предметы, но тела не было. Я стояла, как вкопанная не в силах пошевелиться. Просто стояла и смотрела на пустую столешницу массивного посмертного ложа хозяйки этого дома, молча вслушиваясь в звенящую воцарившуюся тишину. Снова три глухих удара раздались за спиной. Я лишь смогла слегка дернуться от нахлынувшей вновь волны страха и прикрыть глаза, но с места мне было не сойти. Ступор – единственное верное слово, чтобы описать мое состояние в тот момент. Все вновь стихло. Ни звука. Спустя какое-то время стук вновь повторился. Потом вновь тихо, потом опять три удара, вновь тишина, вновь три удара.

В какой-то момент мое терпение дошло до той самой точки, когда страх отступает и ты полностью теряешь контроль и самообладание. Я крикнула во весь голос: «Что тебе нужно!?».

- Тыыыыы…..- прошептало мне горячее дыхание в ухо. Я вскрикнула и дернулась в сторону. Никого не было. Я была одна в пустом помещении. Последнее, что я услышала, были вновь раздавшиеся три глухих удара в стену.

Я открыла глаза, и некоторое время не могла сообразить, где я и что происходит – я просто лежала и смотрела перед собой. По мере того, как сознание постепенно возвращалось ко мне, я поняла, что лежу на полу и смотрю в потолок. Меня не смущало ни пребывание на полу, ни яркий бивший прямо в глаза свет огромной люстры, ни ноющее тело. Какое-то время я так и оставалась в этом заторможенном состоянии, но, как говорится: все проходит. Прошло и оно. На смену этому забытью приходит хлесткая пощечина всплывших в голове воспоминаний о событиях недавнего времени. Как только фрагменты произошедшего слились в голове в единый образ, я вскочила на ноги и со всей силы ударилась затылком о твердую поверхность стола, стоящего в траурном зале. Тут же вновь осев на пол от этого мощного удара, я почувствовала, как боль разливается по голове и в глазах темнеет. Вторая попытка принять вертикальное положение обернулась успехом, и я наконец-то встала на ноги.

Все было на месте. И Валькирия в том числе. Она все так же лежала на столе. Что я почувствовала, увидев это, спросите вы – не могу сказать. Ничего. Абсолютно ничего. У меня не было ни сил, ни эмоций – ничего. Я просто стояла и смотрела на нее.

- Доброго времени суток – произнесла я спустя некоторое время, глядя на тело Валькирии. Она все также величественно лежала на столе. – Вы, наверное, устали? Набегались – понесло меня. – Отдыхайте. Не знаю, что заставило меня открыть рот и заговорить в подобном ключе. Мне обычно такое не свойственно. Это было своего рода защитным механизмом, работавшим по принципу «говори хоть что-то, иначе сойдешь с ума».

Я подошла ближе и стала рассматривать её, стараясь заметить что - то, что отличалось от вчерашнего положения дел, пока она не «сбежала». Хоть что-то... Признаться честно, я и сама не понимала, что именно я ищу, ибо совершенно не помнила ни детального расположения предметов вокруг стола, ни количество и форму складок на одеянии покойной. Ничего, но все продолжала искать..... Несколько раз я обошла вокруг стол, пытаясь уловить хоть что-то. Тщетно. Во время очередного кругового обхода я поняла, что за окнами все еще ночь. Или опять ночь, только новая. Черт его знает, сколько я там провалялась. Часы показывали время – половина третьего ночи, но даты я не знала…. – Если я провела в отключке сутки….- весьма занятно – подумала я. Потом мозг уцепился за мысль о том, каким же образом Валькирия покинула свое место и вернулась обратно. В голове возникали достаточно страшные визуализации и я изо всех сил пыталась прогнать эти мысли прочь. В какой-то момент во мне что-то сломалось. Я перестала испытывать и чувствовать вообще что-либо. Словно робот, или вещь, или что угодно еще, начисто лишенное всех чувств и эмоций.

- Извини, но ты сама меня вынудила - выдохнула я и шагнула за черту дозволенного. Подойдя к столу, я вытянула руку и прикоснулась к ее шее. - Всё как во сне - пронеслось в голове. Рука ощутила холод и характерную жёсткость мёртвого тела. Я нажала чуть сильнее и почувствовала, как под указательным пальцем что-то пошло в сторону. Это заставило меня отдернуть руку в приступе брезгливости. Но отступать было поздно. Я переместила руку на плечо покойной и вновь надавила. К моему великому ужасу, оно начало уходить в сторону под силой нажатия руки.

- Гооооспооодиии! - простонала я. – Так вот что они сделали!?!? Вот он весь чёртов профессионализм! Обычное варварство, прячущееся под маской друзей семьи. Шарлатаны, которые смогли лишь осквернить и изуродовать мёртвое тело!!!! Я не могла поверить в то, что такое возможно. Над трупом Валькирии просто поиздевались, иначе это нельзя было назвать.

Я, тем временем, продолжала свое исследование. Попеременно перемещая ладонь с места на место, с сустава на сустав, я с леденящим душу ужасом являла собственным глазам сегментацию тела. Руки, ноги, грудная клетка, таз... Все, абсолютно все было отделено и собрано в единое целое лишь для достойного вида, прикрыто одеждой, которая служила своего рода мешком, создающим иллюзию целого тела. Руки были отрезаны в локтях и плечевых суставах, места отреза прикрывали рукава блузки, ноги от щиколоток до колен и от колен до таза были также отделены и фрагментированы и лишь частями приставлены друг к другу и к туловищу, замаскированы натянутыми на них чулками. И все это для радующей глаз показухи! Господа не хотят лицезреть на церемонии прощания скрюченное, неказистое, больное тело. Им подавай красоту! Мое прикосновение сдвинуло части руки Валькирии в сторону. Собранная конструкция развалилась, явив мне отвратительное зрелище. Я вскрикнула и отдернула руку. От этого толчка тело дернулось, отсоединив голову, которая вышла отрезом шеи из воротника и завалилась к плечу. В панике я зажала себе рот рукой и завизжала что было силы. Это был предел всему – нервам, силам, терпению, выдержке. Всему. В панике я бросилась к телефону. Не помня себя от ужаса я трясущимися руками набрала единственный имевшийся у меня номер. Гудок, еще один, еще и еще…

- Алло – прозвучал в телефоне знакомый спокойный голос.

- Грэгори! – прокричала я сквозь слезы.

- Понятно... Довольно, Кейт. Давайте остановимся на этом.

- Почему? Вы не хотите меня слушать?

- Все дело в том, что мы слышим эту историю уже в пятый раз. Пятый, понимаете? И ничего нового.

- Но это правда!!! Вы не верите мне?

- Довольно, Кейт!!!!! Мы уже по уши сыты вашими байками!!!

- Что вы имеете в виду? В чем вы меня обвиняете?

- Я имею в виду, чертова ты психопатка, что ты своими руками убила и расчленила тело той, в дом которой проникла под видом сиделки из хосписа, заведомо зная, что эта дама баснословно богата. Я имею в виду, что все время, пока идет расследование и розыск твоего подельника Мартина Купера, ты пудришь нам мозги тупыми страшилками про восстание трупа и прочей чертовщиной! – проорал вышедший из себя коп.

- Нет же, сэр! Вы ошибаетесь. Спросите, хотя бы, у Грэгори. Это адвокат мадам Вольфман. Он сам был свидетелем того, что она подавилась за столом и умерла от удушья. Он сам предложил мне перенести ее тело в комнату подготовки к похоронам и принимал участие в переноске трупа. А Мартин…. Мартин это мой коллега. Он работает в хосписе. Можете позвонить нашему руководству и все уточнить.

- Грэгори, говоришь?

- Да. Это доверенное лицо мадам Вольфман. Спросите его. А еще мистер Кларк и мистер Нэлл. Эти люди приходили гримировать и одевать покойную.

- Да будет тебе известно, эти двое – понятые, приглашенные нами для соблюдения процедуры следствия, Грэгори – это полагающийся тебе по закону и назначенный государством адвокат, за неимением собственного! А ваше шествие с трупом – твои воспоминания о следственном эксперименте, в ходе которого ты в красках описывала и показывала то, что вы творили и куда несли убитую вами Валькирию Вольфман. В виду бегства твоего дружка и подельника Мартина его «роль» в этом спектакле ужаса великодушно согласился исполнять твой адвокат Грэгори Альберт Франс. А все то, что ты нам вот уже в пятый раз лепишь – полная чушь, за которой ты хочешь скрыть свой зверский поступок. Шитая белыми нитками история ужасов с примесью шизы, которая сгноила твой чертов мозг! – рявкнул коп и со всей силы ударил кулаком об стол.

- Грэгори Альберт Франс… Грэгори Альберт Франс... Грэгори Альберт Франс…

- Ну, все ясно. Господа, предлагаю закончить на этом. Как вы видите, моя подзащитная (Господи, прости мне этот грех, ибо я не по доброй воле участвую в этом кощунстве - произнес он почти шепотом) невменяема – подвел итог Грэгори. - В деле представлены все материалы следствия, а также результаты психиатрического освидетельствования. Кейт Морисон страдает шизофренией, нам вряд ли удастся добиться от нее чего-либо вразумительного. Дальше делом будут заниматься судьи.

- Поддерживаю Вас, коллега – отозвался коп. - Сегодня последний день ознакомления с материалами дела и завтра все уже будет готово для передачи в суд. Там мы с вами и увидимся. – Подпиши протокол ознакомления – обратился он к бессвязно что-то бормочущей Кейт. Та лишь взяла у него ручку и подписала документ.

- Уводите – скомандовал коп в громкоговоритель, нажав кнопку на столе. В комнату вошли двое крепких ребят из конвоя и вывели девушку из помещения.

- Как думаешь, что ей светит?

- Вышка. Однозначно. На ее счету три таких эпизода. Валькирия стала последней. Правда, с таким психическим диагнозом сидеть она, к сожалению, не будет. Закроют пожизненно на принудительное лечение и все.

- А как такую не смогли вычислить?! Диагноз-то не банальная простуда… Неужели никто ничего не заметил?

- А ты сам много заметил, когда пришел к ней в изолятор на знакомство и первый допрос? – вскинул коп брови.

- Виноват. Глупый вопрос – сдался адвокат.

- Психи на редкость коварны.

- Теперь я сам в этом убедился.

Они посидели молча некоторое время….

- Жалко старуху – решил прервать затянувшееся молчание Грэгори.

- Валькирию?

- Да. Про нее ходили легенды. Добрейшей души была человек. Многим помогала - благотворительность, фонды для сирот. Ей и так в жизни пришлось не сладко. Болезнь выкручивала ей руки долгие годы. И как только она осталась с ней наедине!? Ведь, насколько мне известно из материалов дела, в доме были и садовник и горничная и повар.

- Жалко. А что тут сложного?! – отозвался коп. – У всех были свои дома, свои семьи, свои дела, в конце концов. Эта гадина долго ждала, прежде чем напасть. Но, как говорится: тот кто ждет всегда получает желанное. Вот эй и повезло – все ушли и Валькирия попала в лапы монстров. Садовник вернулся на день раньше положенного срока. А там… Он то и запер ее в доме и вызвал полицию. Бойкий старичок. Уважаю таких. Подумать только, один день! Господи, я полицейский с двадцатилетним стажем. За всю свою карьеру, будь порой она проклята, я повидал немало грязи, но такое... Надеюсь, она не сильно страдала и не долго мучилась. Нам так и не удалось установить точную причину смерти – тело разрезали на столь мелкие кусочки, что даже экспертиза не смогла определить что именно прекратило ее страдания и как вообще все было. Показания этой чокнутой никуда не пришьешь.

- Прими, Господи, ее бренное тело и упокой ее светлую душу. Аминь.

- Аминь.

- А что с этим Мартином?

- Найдем. Обязательно найдем. Хоть живым, хоть мертвым. Это теперь дело принципа.

- Ладно. До встречи в суде, коллега.

- До встречи в суде.