В тени деревьев

Глава 1

Все мы имели дело с рутиной. Несмотря на то, что многие только и ждут, как бы поскорее вырваться на отдых, далеко не каждый найдет силы на новый для себя досуг. Как будто разнообразие или новая жизнь - вещи настолько объемные и неочевидные, как айсберг, сокрытый под водой, что даже сомневаешься, хватит ли времени и сил, чтобы дело могло иметь успех. Довольно трудно оторваться от привычности ради спонтанных целей, кажется, что после очередного рабочего дня наилучшим выбором будет посвятить свое время простым и доступным вещам. Для кого-то ими станут покой и домашний уют, для кого-то, вполне возможно, выпивка, но немногие бросят все это и, например, отправятся гулять на природе, исследуя незнакомые места и уходя как можно дальше от цивилизации. Тем более, если работать и так приходится вблизи густорастущих деревьев, занимающих такую внушительную территорию, что не каждый опытный лесоруб ответит, можно ли обойти ее вдоль и поперек, не потратив на это целую жизнь. Так, работа в лесу не гарантирует появление интереса к изучению топографии, ко всему изобилию тропинок и опушек, даже если они могут привести путника к своеобразному оазису среди лесной пустыни. Например к поляне, усыпанной различными ягодами, к незаметной среди деревьев вершине холма и захватывающему виду на его подножие с обрыва. Лесной промысел не гарантирует также и стремление человека к запоминанию видов деревьев, кустарников, их возраста и распространения по местности. Лесорубы городка Вальдкэш, как правило, работают на износ, запоминая по большей части лишь кратчайшую дорогу домой. По выходным же главное развлечение - спиртное и азартные игры. Соответственно, никаких мыслей о похождениях среди деревьев в свободное время у лесорубов не возникает.

Сам Вальдкэш почти со всех сторон окружен широким и уже немолодым лесом. Нетрудно догадаться, что обязанности в таком местечке так или иначе сходятся на лесном хозяйстве. Почти каждый день группы рослых дровосеков отправляются на несколько лесозаготовок, где кипит работа. Лесорубы подходят к делу ответственно: тщательно выбирают область проведения работ, а также стараются как можно более экономно расходовать древесину. Запасливое к ней отношение помимо использования в качестве стройматериалов и отопления домов позволяет сотрудничать с плотогонами, ходящими по реке под диковинным названием Шпигель, к которой прямиком из города ведет широкая каменистая дорога. Плотогоны появляются не так часто, но все же жителям Вальдкэша этого достаточно, чтобы договариваться об обмене деревьев на необходимые ресурсы или провизию, в которую входит, кстати, и спиртное, направляемое в городской трактир.

Стоит заметить: зарплата для лесорубов так же важна, как и норма срубленных деревьев. Валюта - медяки да серебро - всегда имеет ценность при ведении хозяйства внутри городка, играя меньшую роль разве что в торговле с плотогонами, уступая столь нужному им дереву. Много кто в Вальдкэше пускает деньги в ход, присаживаясь за стол с намерением разметать карты, но, очевидно, одежда, спиртное, рабочий инвентарь - все это тоже не достается даром, на все нужны деньги. Воровством товаров никто из людей не промышлял, редко кто опускался до такого. Был, правда, один человек, который нашел лазейку в собственной совести, но он все же не был вором, по крайней мере, себя он таким не считал. В любом случае, кризисов почти не бывало: сбытом дерева добывались пропитание и одежда, которые уже распределялись между населением за вменяемые цены. Каждый мог заплатить, усердно работая на своем месте.

Нельзя сказать, что население городка достаточно осведомлено о родине плотогонов, их происхождении и обычаях. Мало кого интересуют столь второстепенные для хозяйства вещи, тем более если учесть, сколько "шпигельской" воды утекло с тех пор, как плотогоны впервые появились на этой реке, неудивительно что какие-либо сведения о них не дошли до настоящего времени. Самое главное для каждого уважающего себя дровосека Вальдкэша - поддерживать запас древесины и вести стабильные дела между собой и плотогонами.

На исходе последнего рабочего дня большая часть людей с чистой совестью возвращалась в город и посвящала себя обыденному отдыху - посещению трактира, предназначенного как для вечерних застолий с плотогонским пивом, так и для игорных мероприятий. Стоит отметить, что жители городка не являлись любителями скандалов и шумных посиделок допоздна, однако были довольно принципиальными людьми, с твердым желанием провести вечер так, как тому соответствует настроение. К слову, о принципах.

Принципы упрощают жизнь. Так считает практически любой лесоруб в городе. К примеру, почему нет лесорубов, которых тянуло бы прогуляться по лесу, открыть для себя что-то невиданное и почувствовать восхищение от местной флоры? Спросишь у одного из них: "Ходишь гулять по лесу?" Ответы могут быть примерно такими: "И чего я там не видел?", "Мне достает этого днем, а уж после есть дела поважнее.", "Ты отработай часов десять... Бьюсь об заклад, ты рухнешь, не успев и вымолвить слово "лес"".

Словом, тверже топора дровосека может быть только его принцип не задерживаться в лесу дольше положенного. Почти у всех жителей это вошло в привычку, и я не зря уделил этому столько внимания. Если человек не ходит в лес, стало быть, и о существовании волков из известной пословицы, которых надо бояться, он не подозревает. Однако волки не исчезнут, если никто о них не знает, поэтому завораживающий и живописный лес Вальдкэша может быть не таким дружественным, как покажется на первый взгляд. В любом случае, даже если кому-нибудь из дровосеков и придет на ум мысль о какой-то старинной легенде, связанной с лесом, он, вероятно, не добьется успеха в том, чтобы вспомнить ее подробное содержание и уж явно не пойдет проверять в чащу, с чем может быть связано предание.

Таким образом, все, что мы имеем на данный момент - предположение о темной сущности Вальдкэшевского леса, с которой в дальнейшем предстоит разобраться.

Глава 2

Семь часов. Открыв глаза, он понял, что произошедшее было сном. Никогда нельзя предсказать, запомнится его содержание или нет. Повезет, если сон был хорошим и его удалось сохранить в памяти. Однако такое случается крайне редко. Часто вместо хороших снов мы помним кошмары. У людей они проявляются по-разному, но зачастую волнение в кошмаре наступает в момент осознания. Осознание порождает быстрый поток мыслей, неприятных для нас, которые тут же следом проецируются в изображение, такое живое, такое пугающее.

Можно ли избежать кошмара? Это не волновало нашего героя, потому что для него сон таковым не являлся. Без сомнения, он в очередной поймал себя на мысли, что воспоминания о прошлом не оставили его, однако могут ли они что-либо значить теперь? По всей видимости, нет. В очередной раз убедившись в этом, человек тряхнул головой, как бы сбрасывая с себя остатки сновидения, и предпринял попытку подняться. У изголовья кровати располагалось окно, открывавшее вид на город и лесной массив вдали. Человек удачно встал с кровати и посмотрел в окно. Открывавшийся вид утреннего, немного туманного Вальдкэша приносил ему удовольствие.

Это был мужчина средних лет, крепкого телосложения, имевший привлекательные, мужественные черты лица, небольшое количество щетины и высокий лоб с наброшенной в данный момент на него прядью угольно-темных волос, больше походивших на прямые, нежели на какие-либо еще. Рост был не громадным, но точно побольше, чем у обычного человека. Можно сказать, что его внешность не показывала его истинный возраст, за исключением нескольких морщин в уголках глаз и не столь сильно подтянутого лица. Его карие глаза были заметны многим, в особенности, когда мужчина задерживал свой взгляд на ком-либо по разным причинам. Но при этом их оттенок был как будто разбавлен каким-то серым цветом, поэтому глаза никогда не выглядели сияющими. Часто складывалось ощущение, что за взглядом прячется что-то сокрытое, некая глубина, запечатавшая непростое и мрачное прошлое. Его звали Вильгельм, но среди знакомых имя часто сокращали и обращались к мужчине "Вилл".

Поймав себя на мысли, что скоро нужно будет отправиться на лесосеку, он быстро оделся в удобную одежду, лежащую на стуле рядом с кроватью, и вышел в гостиную. Его дом был просторным, все комнаты соединялись с гостиной, а из кухни имелся выход в небольшую каморку с лестницей, ведущей на чердак, предназначенный для хранения старых вещей или разнообразных ненужных предметов. На чердаке убирались довольно часто, но в основном в этом была заслуга жены Вильгельма по имени Каролина или, чаще, Лин, спящей сейчас в общей спальне супругов в одиночестве. Причина этой раздельности заключалась в простуде Вилла, муж не позволил бы жене столкнуться с такой же проблемой, несмотря на то, что он уже шел на поправку. Он приоткрыл дверь спальни и взглянул на Каролину. Его губы тронула безмятежная улыбка. В комнате, помимо жены, был еще и ребенок, тихо посапывающий мальчик в своей кроватке неподалеку. Милая картина, счастливая.

В голове Вилла, правда, были не самые счастливые мысли. Когда же наступит подходящий момент? Сможет ли он правильно преподнести этот факт? В любом случае, отцом ребенка по праву считается тот, кто его вырастил, научил всему, что знал сам, и взрастил те качества, которые помогут удержать свою личность и мнение где бы то ни было. Остановившись на этом умозаключении, он еще некоторое время поглядел на Каролину и поспешил пойти на кухню. В его планах было за недолгое время приготовить завтрак себе и оставшимся членам семьи, так как Вильгельм точно знал - не ровен час они проснутся.

Спустя 10 минут Вилл был готов выходить из дома. В последний раз окинув взглядом кухонный стол, на котором он оставил еще дымящуюся кашу с вареньем, салат и вчерашний пирог с земляникой, Вилл самодовольно улыбнулся, поднял с пола блестящий топор, несколько раз протер лезвие мягкой тканью, убрал его в чехол и повесил на поясной ремень.

- Поглядим, что принесет ветер сегодня. - произнес мужчина и покинул жилище.

Покинув дом, Вилл не особо спешил. Во-первых, в запасе у него имелось достаточно времени, чтобы идти размеренным шагом, во-вторых, до места работы было не так страшно далеко. Лесоруб имел приятную возможность насладиться свежестью осеннего утра. Притворное солнце, как будто приносящее тепло, но при этом уступающее холодному воздуху, предвестнику зимы, еще пряталось за верхушками деревьев, которые, казалось, уходили прямиком в небеса. Вальдкэш всегда мог похвастаться высокими и статными деревьями, гордо устремленными ввысь и скорее напоминающими легион несокрушимых воинов. Бледновато-голубое небо, в сочетании с далеким, непроявившимся солнцем, позволяло отбросить неуместные мысли и насладиться бескрайним полотном умиротворяющей синевы. Подобного визуального наслаждения можно добиться, нырнув в чистую воду и поглядев вверх на яркий свет, переливающийся в лоскутах бирюзовой воды. Для Вильгельма такая картина, судя по всему, была делом привычным, поскольку он обращал мало внимания на окружение, вместо этого глядя прямо перед собой. Знакомый голос окликнул его:

- Утро, Вилл!

Вилл развернулся.

- Опа! Новый день, старые лица, да, Стефан? - ответил он.

- А то! Гляжу, ты птица ранняя! - заметил Стефан.

- Да брось, ха-ха, это явно не обо мне. Почему-то проснулся раньше обычного, сам не понял.

- Ты-то да, небось никогда не видел как встает солнце! Твоя удача, что ты делишь смену с самым ответственным рабочим!

- Стало быть, ответственность подтолкнула тебя пропасть на целую неделю?

- М-м-м... скорее... мне пришлось. - уклончиво ответил Стефан. - Надо было раздобыть лекарство, чтобы полечить горло. Знаешь же, что с медициной у нас не сладко.

- Раздобыл?

- Как два пальца! Выменял у плотогонов на корзину ягод из нашего леса, ну... они так думают. А обмен провел прямо на их земле!

- Что значит думают? Это были не наши ягоды?

- Да нет, наши растут слишком далеко в лесу, чтобы быть правдой. Их давно никто не видел, а уж среди чужестранцев тем более. Поэтому мне не составило труда сыграть на этом, да и выдать их собственные ягоды за нашу изюминку. Ценится, видать, сразу не признали.

Лесорубы не спеша шли в сторону лесосеки, но тут Вилл от удивления остановился.

- А тебя не смущает, что ты плотогонам всучил их же товар? - поразился он.

- А-ха! Забавно, да? Вот я и не стал у них задерживаться! Но на всякий случай взял слегка потемневший плотогонский сорт, что знатно пролежал в кладовой, промыл и просушил на солнце. Теперь их никто не распознает. Видна рука мастера, ха-ха! Помысли, они не только потемнели, но и немного уменьшились. Всяк поймет, что они потеряли былую сочность, но спишем это на трудность их раздобыть и доставить туда, откуда они прибыли. На плотогонскую землю. - Стефан заговорщицки подмигнул.

Безоблачное небо, тем временем, собрало впечатляющее облако, слегка закрывшее солнце. Свет рассеялся и слегка ослабел.

- И ты придумал все это ради лекарства... - заметил Вилл.

- А чего бы и нет? Мало ли кто еще из нас захворает, а этим укротителям плотов ничего не мешает заломить цену до верхушки самого высокого дерева на нашей лесосеке! - воскликнул Стефан.

- Не забывай, что плотогоны - одна из немногих причин того, что у нас есть провизия, пусть и не на самых выгодных условиях. Я бы им дорогу не переходил.

- А.. - отмахнулся Стефан. - Вряд ли эта афера выйдет мне боком... К тому же, я толком никому не сообщал, откуда прибыл. У них на меня ничего нет, хочется верить.

- Это все, что ты оттуда привез?

- Ну... Еще блестящую безделушку, по виду медальон какой-то.

- Знаешь, кхм, не скажу, что одобряю эту идею.

- Но я могу поделиться! Лекарством, а? Все при мне.

- Пока при тебе только бессовестная физиономия. Да еще и от гордости перекосило.

- О! Хочешь и твое лицо перекошу?

- Мечтать не вредно.

Они переглянулись. Вилл с хрипотцой рассмеялся, а Стефан широко улыбнулся.

- Та-ак. - Стефан достал лекарство и повертел его в руках. - Вот, держи. Флакон наполовину пуст, а второй оставлю себе, уж прости. Кстати! Может в трактир и по стаканчику?

- За флакон спасибо, а от выпивки воздержусь.

- Ну дела... - протянул Стефан. - Как работать без оживления?

- Справлюсь, вот увидишь! - усмехнулся Вилл.

- Так тебе горло надо прогреть, ты же подкашливаешь! Слышишь? Настойкой, а то брагой какой-нибудь! Я слыхал это помогает, вполне рядовая практика. Как-то раз всего одной рюмки хватило, чтоб охладить пыл судьи, который весь зал закашлял. Стены ходуном ходили, присяжные там в платках потонули! Хорошо, что я знал, чем помочь.

- Погоди, это где было вообще?

- Да вот недавно, когда к плотогонам ездил.

- "Одной рюмки хватило", то есть ты выпивал с ним? - осведомился Вильгельм.

- Честно, нет, просто в нужный момент налил ему. - подмигнул Стефан. - Мне так-то сказали, что будут судить какого-то пьянчугу, а там обычно потасовка, распри. Дикое дело! Ну, я заглянул ради шутки, да вот только никакого обалдуя там не было, сплошь тоска.

- Ты не расстраивайся! Сдается мне, если уж алкаша не судили, то для потехи на его место прислали замену. Того, кто сует нос куда ни попадя и крадет всякие медальоны.

- Ах вот как!

- А ты как хотел? Так что там дальше было?

- Дальше... Кажется, вместо пьяницы судили какого-то... М-м-м... законника. А я далек от этого.

- А судья-то как выпил? Что значит ты налил ему?

- Да он как закашляет вдруг, плоток в клочья! Затем сразу вышел продышаться на улицу, а я догнал его и предложил чуть призалить в себя. Он потом мне руку так жал, чуть не оторвал, когда понял, что полегчало.

- То есть ты выпивал с плотогонским судьей, а потом обставил их торгашей за какие-то ягоды??? - воскликнул Вильгельм, всплеснув руками.

- Зато какая знатная история! От какого лесоруба ты такое услышишь?

- Ну да, больше никому обухом по голове не прилетало.

- Ну все-все.

- Я даже впечатлен твоей дерзостью! И упорством меня споить, даже историю по случаю вспомнил.

- Так ты не будешь прогреваться в трактире?

- Нет, я уже сказал. Лучше сейчас обработаюсь лекарством твоим.

- Ну смотри, ты сам выбрал прополоскать горло вместо...

- Но я точно не выбирал полоскание мозгов! Кхм... М-м... - Вилл осекся и закашлялся. Простуда пока давала о себе знать.

Спустя три минуты Вилл закончил полоскать горло и лесорубы продолжили путь.

- А как сны? Больше не докучают? - прервал кратковременную паузу Стефан.

- Не запоминаю их надолго. Не нужно почем зря копаться в мыслях о прошлом. - высказался Вилл.

- Сны только о прошлом?

- По-разному. Мне иногда думается, что сны - это не частые житейские мысли, а то, что мы не способны осмыслить наяву. Мм... Оно будто бы спрятано... Где-то глубоко внутри. Только и ждет, когда наступит ночь, чтобы показаться, словно мышь летучая.

- Не слабо, я даже прилечь захотел. Ну, не потому что заскучал.

Стефан зевнул.

- Тебе бы взбодриться, парень! Нам скоро работать. - напомнил Вилл.

- Я? Да я бодрее, чем... - замешкался Стефан.

- Ну?

- Эти...

Стефан выдержал паузу.

- Так?

Пауза. И тут вдруг последовало:

- Суслики!

- Кто? Ха-ха-ха! Какие суслики?! - Вильгельм остановился, чтобы осмыслить услышанное.

- Суслики, я читал о них где то. Вроде... ну читал же, я помню. - тоже замер на месте Стефан.

- А ты умеешь?

- Да ну все, слушай! Ты за кого меня держишь вообще?

- За суслика? - Вильгельм ухмыльнулся.

- ...

- Побрели дальше?

- Побрели...

Они спохватились, когда поняли, что вопрос о сусликовости конкретных людей забрал у них все людское. В первую очередь - способность идти в сторону лесосеки.

- А вообще... - рассуждал Вильгельм. - Сны коварная штука! Даже если в них стряслось что-то важное, стоит проснуться - почти каждый сон обращается в пыль, и поди узнай, что тебе привиделось. Как недолгий морозный ветер, который будоражит тебя только пару секунд, а потом уносится прочь.

- А вот было бы хорошо, если бы запоминали каждый сон...

- А если это кошмар?

- Да ну... - отмахнулся Стефан. - Меня такое не пугает!

- Да ты что! Ну, тогда тебе не о чем волноваться. - ехидно заметил Вильгельм.

Остаток пути оба проделали молча. Солнце и не подумало выглянуть из-за облаков. Небо неестественно сменило бледно-голубой цвет на слабый оттенок серого.

Любой другой бы на месте приятелей поразился отсутствию животных. Дикие звери, как правило, держались на большом расстоянии от места проведения работ. Один раз видели медведя, и хорошо, что этот слух действительно дошел до нас, значит свидетель остался жив. Удивительным было еще вот что: птицы не пели. Совсем. Это не являлось признаком похолодания, постепенно наступающего сейчас, такая картина для Вальдкэша - дело вполне обычное. Когда смолкает вдобавок и ветер, когда под конец рабочего дня или в его начало не стучит топор, тишина звучит особенно пронзительно. В такие моменты кажется, что природа замирает под влиянием чего-то зловещего.

Вилл и Стефан приблизились к пню, игравшему роль стола, и уселись рядом. Первый достал из небольшой сумки аппетитный бутерброд и, недолго думая, откусил его, запив ягодным соком. Второй лесоруб, будучи с пустыми руками сегодня, думал было ограничиться лишь соком, но Вильгельм отломил примерно половину бутерброда и отдал приятелю. Тем самым, не забивая себе желудок, Вилл окончательно пресек возможность появления голода на ближайшие два-три часа.

Пора браться за работу.

- Будем! - вслух напутствовал себя и Стефана Вилл.

- Будем. - поддержал Стефан.

И отправились двое на древесную жатву.

Глава 3

- Ты никогда не думала о том, сколько мелочей сложилось, чтобы сейчас мы наслаждались этим видом.. вместе?

- Неплохо сказано.

Они были спокойны. Багровое небо висело над ними, освещенное издали заходящим солнцем.

- А мы ведь встретились не так уж давно. - заметил мужчина. - Считай ведь с месяца два назад, с того случая на рыночной площади, где ты спасалась в тени от солнца...

- Да, я быстро забежала туда, и через минут пять ты оказался поблизости, предложив мне воды. Даже не верится, что я вначале не расслышала и продолжила обмахиваться веером, как ни в чем не бывало! - смеясь, сказала девушка.

- Ты уверена, что я появился не сразу, а через пять минут? - серьезно осведомился мужчина.

- Сомневаться не приходится. Тебе тогда солнце напекло голову сильнее, чем мне? - поинтересовалась девушка.

- Просто мне казалось, что я застал тебя именно тогда, когда ты только забежала в тень, а пять минут ушли на то, чтобы ты оправилась от шока и осознала, что я подошел к тебе. - слегка улыбнувшись, закончил мысль мужчина.

- Иди ты... - отмахнулась дама.

Мужчина бросил взгляд на свою спутницу:

- Есть предложение.

- И какое же?

- Проведи со мной здесь еще минут десять.

- Отсчет пошел. Потом сразу пойду домой.

- Что? Ты ведь не всерьез?

- Узнаешь, когда пройдет последняя минута. - усмехнулась девушка.

Сомневаюсь, что она бы его бросила.

- Действительно, познакомились как будто вчера. - задумалась девушка. - А ощущение такое, будто живем вместе всю жизнь.

Они помолчали минуту.

- Удивительно, что мы так быстро перебрались в этот город. Да, у нас было не так уж и много вещей на упаковку, но все же это слегка... поражает, как-то. - рассуждала девушка. - Мне иногда кажется, что люди слишком быстро заселяют новые земли.

- Правильно, куда деваться. - сказал ее спутник.

- Мы все, неважно о какой стране идет речь, быстро приспосабливаемся и тянемся к чему-то новому. Словно растительность на благой земле.

- Или поросль сорняков на огороде. Зависит от характера людей.

- Правда! Сурово, но это правда.

- Уж что-то мне подсказывает, что мы - явно те растения, каких поискать.

- Осторожно, так тянешься вверх, как бы солнце не опалило тебя.

- Для меня ты настоящее солнце.

Девушка посмотрела своему собеседнику в глаза, как бы пытаясь найти в них ответ на интересующий ее вопрос. Карие глаза его выдавали странное спокойствие, но приглядевшись, легко можно было увидеть что-то, похожее на легкое сияние. Или это блик? Почти ушедшее за горизонт солнце уже не могло давать свет, так что бликам неоткуда было взяться. Слеза? Она смотрела в его глаза какое-то время, но тут он улыбнулся уголками губ, подмигнул ей и закинул руку ей на плечо. Дама рассмеялась и отвела взгляд.

- Да, кстати говоря, - мужчина обратился к ней. - твои рассуждения о расселении людей весьма интересны. Чем шире, скажем, деревня, тем больше ртов нужно прокормить, а запасы небезграничны. Всему на свете приходит конец, здесь же мы ничего не можем поделать.

- Ох! Это так глубоко, что просто сбивает с толку...

- В любом случае, такой финал не вырублен в камне. Люди умны, хоть и используют ум ради личной выгоды. Мы, люди, будем жить еще очень-очень долго...

- Вот что мы с тобой, в этом я уверена. Я хочу запомнить этот дивный момент, когда только я, ты и покой.

Солнце окончательно покинуло небесный свод. Свежесть и тьма везде. Завораживающая пустота. Тишина с вездесущим сумраком вокруг напоминали бездну. Такую, где человек будет падать, пока окончательно не смирится с бесконечностью. Были бы на небе звезды... Но куда они скрылись? Зажгутся ли этой ночью?

...не в этот раз.

...топор рассек полено окончательно. Вилл положил топор рядом, размял шею и запястья. Он работал очень эффективно.

Стефан не всегда мог похвастаться стабильным результатом, но и нельзя было отрицать его значимости, поскольку, пусть и имея такие качества характера, как ветреность и мечтательность, он все же являлся довольно опытным дровосеком, умевшим работать с цепью лесоруба, с топором для ведущей левой руки, со множеством пил. А пил он, как правило, со множеством солений и по множеству раз. Нередко Стефан был так доволен частью проделанной работы, что считал уместным взять перерыв: он присаживался на пень неподалеку или прислонялся к дереву. В такие моменты он либо наслаждался бездельем, не отвлекаясь на другие дела, либо наслаждался бездельем и водой с лимоном, обдумывая что-нибудь по его мнению занимательное. После того, как он вычитал где-то, сколько моряков раньше страдало цингой, и сколько из них держалось на ногах за счет лимонного сока, надолго завязать с лимонами было чем-то противоестественным, как и с алкоголем. Он искренне полагал, что все это профилактические меры, редкие удачные случаи, не более, и эффект благотворно повлияет на него, если он не будет убиваться в труху. Расхлябанность и раскованность были, нередко, визитными карточками этого человека. Стефан удивительным образом избегал фиаско и неудач там, где они уже, казалось, были для него неминуемы. Часто балансируя между безответственностью и добросовестным подходом, мужчина был словоохотлив и даже любезен, а когда выпадала редкая возможность получить выгоду - возвращался к роли авантюриста.

Его внешность была оригинальной. Шрам на подбородке, по слухам, распускаемыми Стефаном, был заработан в результате потасовки в трактире, где он одержал победу, волосы были то ли вьющиеся, то ли прямые, по цвету напоминавшие терракоту. Пытливые голубые глаза подчеркивали яркость его характера, лицо было немного вытянуто, что, вкупе с объемными волосами, компенсировало немного менее среднего рост. В данный момент он распиливал прелестное бревно, предполагая, что оно будет надежным подспорьем в качестве несущего элемента. Оставалось его только укоротить и придать дальнейшей обработке...

...Вилл обычно в процессе работы не смотрел на часы, но сейчас решил обратить на это внимание и понял, что сегодня он оказывается успевает не только провести время с семьей, но и потратить его на отдых другого рода.

- Стефан! - позвал Вильгельм.

Тот не отклинулся. Облаков стало больше, свет солнца едва пробивался сквозь них. Погода начинала быть пасмурной.

- Стефан! - зов прозвучал чуть громче.

Не отвлекаясь от работы, Вилл, закашлявшись, ощутимо для себя повысил голос:

- Кхм... Сте...ФАН!!!

Другие лесорубы, трудящиеся неподалеку, заулыбались.

- Да брось ты, Вилл, лучше сам подойди! Скорее уж лавина накатит с Далеких Гор, чем он явится сюда

! - смеясь, посоветовали они.

- Пусть бы ему хоть раз явилась совесть! - ответил Вильгельм. - Опять отчалил куда-то в разгар работы...

Он снял стружку с топора, протер лезвие от мелких соринок и, не расставаясь с ним, пошел к Стефану. Его не было на рабочем месте, но были следы, уводящие куда-то в сторону. Проходя мимо дерева, Вильгельм запнулся о корень.

- Проклятье! - выругался Вилл.

Конечно, упасть в области проведения работ по вырубке не так уж и опасно. Тем не менее, когда в одной руке острый топор, возможно всякое, поэтому лесоруб высказался в такой форме. "Интересно посмотреть, чем сейчас занят этот пройдоха..." - риторическое наблюдение прозвучало в мыслях Вильгельма, после чего он напрягся, чтобы встать. Подняв голову, Вилл украдкой взглянул на дерево, о корень которого споткнулся и... что-то заставило его насторожиться.

От чего же?

Дело в том, что на основании ствола виднелись темные пятна. Их можно было спутать с нездоровой реакцией коры на местный воздух, с деятельностью мелких грызунов или с изначальной пигментацией дерева. Однако ни одна из этих версий не являлась правдивой для этого ствола. И Вилл понемногу вспоминал, почему это так. Он перевел взгляд на почву рядом, где, возле большого оврага, странным образом росла трава. Тянущаяся полоса зелени явно была очень низкой, по сравнению с любой другой здесь, словно когда-то на эту траву упал здоровый ствол и придавил ее. Заканчивалась она у большого пня, где-то в метрах шестидесяти-восьмидесяти от Вильгельма.

Он бы не придал простой траве никакого значения, не будь на стволе темных пятен и не будь вдали заметного, по-настоящему широкого пня. Теперь Вильгельм почти что был уверен, что его догадка верна. Это было то самое место, где когда-то погиб дровосек. Пятна на стволе не дадут соврать, ведь это была кровь.

Однако, несмотря на внезапный интерес, Вилл отбросил все мысли, которые лезли ему в голову. Он почти сразу справился с этим. Для него ничто не значит очередной пень, какие он десятками видит ежедневно. Пятна как пятна, ничего особенного. Его постепенно начинал раздражать тот факт, что даже сейчас, когда прошло столько времени, ему все еще стоит каких-то усилий, чтобы оставаться безучастным. Вилл уже собирался идти, куда шел, как вдруг и без того тусклый свет вокруг еще больше ослабел. Как будто солнце закрыло не просто облако, а целая грозовая туча. Раздался едва слышимый, отдаленный звон. Можно было бы предположить, что это был звук лезвия топора, наткнувшегося на нечто металлическое. Но звон, отрицая эту мысль, немедленно сменился тихим скрежетом. Если и пробовать дальше убеждать себя в том, что это скрежет металла, то уж совсем точно ясно, что никакой металл не стал бы звучать так. Какое-то беспорядочное сочетание звуков раздавалось словно со всех сторон, уже становясь для Вильгельма каким-то гулом. Резко похолодало, а трава прижалась ближе к земле, словно черпая из почвы уходящую из воздуха жизнь. Свет настолько ускользнул, что Вилл поднял голову, чтобы посмотреть, что произошло с солнцем. К его немалому удивлению, солнца он не разглядел. Какое-то солнечное затмение? Хотя не было видно даже очертаний светила, небо было похоже на клубы темного дыма.

- Что за чертовщина... И почему не стихает этот странный звук... - обеспокоенно произнес Вилл.

Он откашлялся, тряхнул головой, но гул не прекратился. А когда к нему еще и добавился шелест листьев где-то справа, лесорубу стало совсем не по себе. Он быстро зашагал в сторону, где, предположительно, должен был быть Стефан, и даже припустился бегом, но через некоторое время остановился, почуствовав сухость в горле. Дышать стало труднее. Вильгельм достал склянку с лекарством и несколько раз прополоскал им горло. Сухость отступила, дыхание восстановилось, Вилл побежал дальше. Ему в лицо ударил запах мертвечины, это уже был совершенно нелепый звоночек. Тут же что-то толкнуло его в спину, между лопаток, как будто пытаясь схватить. Куртка обзавелась прорехой, но ничего более задето не было. Свет почему-то начинал возвращаться, шум стихал. Вилл списал это на разгоряченное воображение и почти тут же увидел вдали Стефана. Он перебирал в руке плотогонский медальон. Окружение нормализовалось, освещение стало обычным.

- Стефан! Фух... - отдышавшись, окликнул его беглец.

Стефан опомнился и убрал медальон в карман.

- Вильгельм? Что с тобой? - обратил внимание на взволнованный вид Стефан.

- Ты...

- Не помню, когда в последний раз видал беспокойство на твоем лице. Что стряслось-то?

- Представь... - Вилл взглянул на часы. - ...что путь до тебя занял аж пятнадцать минут! На этот раз ты превзошел сам себя! Мы ведь работаем в пределах одной лесосеки, куда ты ушел?

Вильгельм решил не говорить о том, что видел.

- Ну, гм... - задумался Стефан. - Я тут заканчивал с одним бревном, а потом с другим, затем выдохся... Ну а затем было верной мыслью передохнуть немного. Воду будешь? С лимоном.

- Нет-нет, не сейчас, я использовал то лекарство, наверно стоит дать ему осесть немного на горле, если... оно в самом деле помогает.

- Почем знать, но я бы такому поверил.

- Ну ты даешь, кстати. Обычно тебя легко дозваться, даже тогда, когда ты отлыниваешь от работы.

- Отлыниваешь? - переспросил свободолюбивый Стефан. - Как считаешь, кто больше преуспеет: тот, кто с ног валится от бесконечной работы, либо тот, кто дает минутку-другую...

- Все, ладно, достаточно! - Виллу пришлось не очень вежливо перебить приятеля. - Я, между прочим, хотел предложить тебе заскочить после работы в трактир на две-три партии! Во что играть пока не думал...

- От чего ж нет? Но не сидим до утра сегодня.

- Только за. А я разве засиживался за игрой до утра хоть раз?

- Когда выпил еще пару... чего-то там и тужился над картами, чтобы вернуть сумму.

- Но вернул же!

- После десяти перераздач!

- А ты-то чего не остановил? Может ты и мешал мне там, шутник?

- Я не помню, ха-ха!

- Правда? Как удобно... В любом случае, это было всего раз! - возразил Стефану Вильгельм.

- Ну-ну! - ухмыльнулся Стефан.

- Так как, выдвигаемся, стало быть? Я почти закрыл сегодняшнюю норму.

- Выдвигаемся. Минут десять-пятнадцать еще займи.

- М-м-м... ладно... терпимо. Пошевеливайся только.

- А куда спешить? Глянь - солнце где-то в трех-четырех часах.

- В любом случае, не особо раскисай тут! В темпе.

Стефан удивленно пожал плечами и отправился заканчивать дело.

...Минут пятнадцать пролетели довольно быстро для отдохнувшего Стефана и медленнее для отработавшего раньше Вильгельма. В конце концов, Стефан погрузил результаты своего труда в телегу, дождался Вилла, и они вместе пошли по дороге в город.

Вильгельм так и не рассказал приятелю о потрясениях, которые перенес помимо этого. Ни к чему лишние сплетни, лишние напоминания самому себе об этом.

Глава 4

- Поднимаю.

- Нарочно, да? С какого вот сейчас это?

- Сполна.

- А...

- Ну смешно же вышло, согласись! Такой расклад славный!

- Ага, да-да... Поддержу.

- Вы оба знаете, что это только вторая игра? Я бы на вашем месте поберег азарт.

- Хорошо, что ты не на моем месте. У меня на картах прямо написано: "выигрыш".

- Да-а... Так преспокойно об этом заявил бы любой. Даже дрозды так не стрекочут, как ты сейчас. Поддержу.

- Поддержу.

Карты раскрыли.

Выяснилось, что выиграл худосочный мужчина в кожаном, как будто заграничном жилете. Он был подпоясан ремнем с диковинным, хитро сплетенным орнаментом. Победа его, кажется, нисколько не обрадовала.

Компания за столом оживилась. Один из сидящих обреченно положил карты на край стола и потянулся, другой в очередной раз проверил, не осталось ли содержимого в стакане, и, убедившись в несправедливости судьбы, оповестил собравшихся, что отлучится "за добавкой". После чего немедля поднялся и направился в сторону бара. Третий же решил обратиться к победителю:

- С победой! - беспроигрышно начал диалог мужчина с угольно-черными волосами.

- Благодарю вас. - сдержанно ответил мужчина в жилете.

- Позвольте узнать, чем вызван такой интерес к нашему столику? Честно, мы вас приняли без лишних вопросов, но все же... я вас здесь никогда не видел.

- Видимо, вы непостоянный посетитель.

- Отнюдь.

- Ладно, на самом деле я ждал окончания игры, чтобы задать вам несколько вопросов. - сказал худосочный человек.

- А вы... - поинтересовался было немного упитанный мужчина, тоже принимавший участие в игре, но загадочный собеседник перебил его, вероятно, заготовленной фразой:

- А я предпочту не говорить о том, кто я. - обозначил мужчина.

Он вдруг засунул руку в маленькую сумку на поясе и достал из нее прозрачный флакон с какой-то неведомой жидкостью.

- Вам не случалось видеть это раньше? - слегка прищурившись, спросил человек в жилете.

Двое мужчин пригляделись к сосуду, один из них едва заметно поджал губы, но через мгновение расслабился, а второй решил спросить:

- Да будто бы нет, не видал. Гм... Всякие диковины попадались, но такого - никогда. А это что вообще?

- Это моя зацепка. Кто-то посчитал разумным заявить свои права на эти флаконы, а вместе с ними на кое-что еще весьма ценное.

Двое за столиком стали слушать еще внимательнее.

- Допустим, а что конкретно находится в этих флаконах? - спросил один из сидящих.

- Положим, что это... Исключительное лекарство. - пояснил знаток, глядя на человека с угольно-черными волосами. Тот слушал со слегка отсутствующим видом. - И на данный момент пропало свыше 5 полных склянок с этим отваром. Пять! И это еще не все... Несдобровать тому, кто позарился на них! - впервые проявил какие-то эмоции новый знакомый.

- Откуда вам столько знать о том, чем промышляют плотогоны? - поинтересовался упитанный.

- Общался с ними. - уклончиво ответил собеседник. - Они щедро платят за эти флаконы. Так как, не попадался ли вам на глаза этот отвар или кто-нибудь с ним?

- Как я уже сказал, не помню, чтобы видал... подобное.

- А как насчет вас? - обратился представитель к человеку с угольно-черными волосами.

- А? Я... тоже не видел. Не ручаюсь за каждого, но... вроде как о таком не слышал. - изложил свою мысль посетитель трактира.

Человек в жилете призадумался и сказал:

- Ну хорошо. Допустим так... Не сыграть ли нам еще разок, а?

- Так вы же уже все выиграли! - заметил упитанный.

- Ну что вы, право! - развел руками приезжий. Как я могу отказать в удовольствии еще на партии, скажем, две? Долго ждать вашего приятеля?

- А кто его знает... - ответил полноватый мужчина.

Не прошло и двух минут, как подоспел, улыбаясь, последний участник коллектива с полным стаканом яркого, пенящегося напитка, а также с блюдом луковых колец, лоснящихся в свете настенных фонарей.

- Бьюсь об заклад, это будет хор-рошим подспорьем для нашего общего дела, ага! - сказал подошедший игрок с рыжеватыми волосами. - Так, ну что, раскидаемся?

...

Черная пелена неба была устлана звездами, посылающими свой свет из далеких миров, возможно, со своими лесорубами, возможно со мной и с вами, зрелище было поистине волшебным. Благоухание природы, хвойный аромат в морозце ночной улицы служили одними из многих причин того, почему иногда хочется выбраться из дома даже тогда, когда уже стемнело. Если побродить немного по тропинкам Вальдкэша в час воцарения сумрака, то минуты, проведенные здесь, точно запомнятся надолго.

Стоя на месте, посреди домов и угрожающе большого леса даже не думаешь, насколько ты беспомощен по сравнению с тем, что окружает тебя каждый день и каждую ночь. Возможно, мрак ночи - людское спасение от того, что может подстерегать их во тьме. Ведь если этого не увидать, то и беспокоиться нет причин. Но тогда вступает в силу воображение, спящее днем и вынашивающее самые яркие и фантасмагоричные идеи. Жители Вальдкэша, правда, особо не обращают внимание на мелочи, которые становятся такими внезапными силой одной мысли. Может, случайно попадется на глаза какая-то тень, кто-то отпрянет, кто-то пойдет дальше своей дорогой, и через секунду никто не вспомнит о том, что его потрясло. Уж больно сильно мысли о доме занимают уставшие умы людей. Особенно удачно, между прочим, если проходимец перед этим немало выпил. Тогда его вообще мало что будет волновать. Уж явно не станет он рассуждать об этом столько, сколько я. Прямо таки сама безучастность.

А днем на фоне всего открывающегося вида маленькие фигурки людей, снующие туда и обратно по своим важным делам, даже не догадываются, насколько необъятен мир вокруг них. Возможно, свобода от этого знания позволяет проживать жизнь спокойнее, на своем островке, где всегда знаешь, что ждет тебя завтра.

Но как насчет сегодня? Что ждет наших героев на исходе дня? Давайте узнаем.

- ...я вот ни минуты не сомневался, что будут последствия! Ты хоть понимаешь, что это удар по нашей репутации? Просто так вернуть краденое уже не получится, если мы хотим сохранить свое честное имя! - высказывался Вильгельм, вышагивая с нашим общим другом вдоль по аллее.

- Да, да... Осечка вышла... Но мы ведь не лыком-то шиты, а ведь? Надумаем чего-нибудь. - отвечал Стефан.

- Какой умелец! - сердито воскликнул Вилл. - Ну, выдай мне свежие идеи, если им есть место в голове!

Лесорубы шли по направлению к дому. Вилл пока что успевал провести достаточно времени с семьей.

Прошло пять минут. Стефан о чем-то думал.

- О чем думаешь? О великом? - язвительно осведомился Вильгельм.

- Да подожди ты! Я и так бьюсь изо всех сил.

Вильгельм положил руку ему на плечо:

- Дружище, я понимаю, что предусмотрительность не твоя сильная сторона, но я настаиваю на том, чтобы...

- Так! - перебил Вилла Стефан. - Ну, сделаем вид, как будто сами отыскали пропажу. Авось сработает.

- И кто из нас будет вором? - произнес Вилл, снимая руку с плеча товарища. - Его ведь тоже захотят найти. На меня даже не смотри. - Вилл заметил, что Стефан обдумывает что-то, глядя на него. - Если я не выдал тебя в трактире этому типу, это не значит, что я буду следовать твоему плану.

- Да я и не думал об этом.

- Вот и не надо. Я предлагаю сделать так, чтобы вор, кем бы он ни был, остался в тени, а ты будешь его представителем.

- То есть как?

- Назначишь встречу, как соберетесь, скажешь, что вор был найден вместе с пропажей, но покажешь только награбленное, не раскрывая личности. Мол, преступник раскаивается, но опасается расплаты.

- Награбленное, скажешь тоже... От них не сильно убудет!

- Правда? Ты так же думал, когда еще медальон в придачу...

- Тсс!

Стефан сдержанно одернул Вилла, махнув головой вперед, как бы указывая на что-то в конце дороги. Вдалеке виднелся силуэт мужчины, сидящего на скамейке. Отсюда нельзя было с точностью сказать, куда он смотрит, но вроде как не на двух проходящих лесорубов, старавшихся вести себя естественно. Они как ни в чем не бывало пошли дальше и неминуемая встреча состоялась. А иначе и быть не могло, эта дорога вела к их домам.

- Надо же, и вы здесь! - притворно удивился человек в заграничном жилете. Он задержал свой взгляд на Стефане, а точнее на его одежде. - Я все ждал какой-нибудь теплой компании.

- Знаете, нам сейчас не до беседы. - ответил Вилл. - Мне нужно быстрее вернуться домой к семье.

- Мы бы упали рядом, как... пить дать, но и так засиделись за картами. - поддержал мысль Стефан.

- Да, конечно, но у меня для вас интересная новость... - вкрадчиво сказал человек. - Через знакомых плотогонов я узнал, что поставки в этот раз будут сокращены до половины партии.

- Что? Почему? - поразился Стефан.

- Вы уверены, что это не ошибка? - спросил Вилл.

- Разумеется, я уверен! Что за вопрос...

Вилл и Стефан переглянулись.

- Времени у нас не так много, но все, что вы сказали, звучит интересно. - сказал Вильгельм.

- В принципе, обсуждать здесь особо долго нечего. Мои слова насчет поставок лучше бы передать вашему главному. Определенной причины нет, мы думаем, всему виной не самый богатый урожай. И, может быть, пропажа кое-каких наших ценностей могла привести к этому. Может, тех самых, которые я ищу.

Новый знакомый усмехнулся и достал из кармана какую-то бумажку.

- Это расписка о сокращении партии, в ней все условия.

Стефан взял бумажку и положил в карман.

- Мы передадим, сразу как сможем. - заверил Вилл. - А сейчас нам пора. - сказал он.

Когда двое лесорубов отошли на приличное расстояние, Стефан сказал:

- Представь себе, не все так плохо, он меня даже не подозревает! - невинно сказал Стефан.

- Повезло тебе. Хотя... - размышлял Вильгельм. - Этот крендель меня настораживает. Кажется он о чем-то догадывается... Давай так, больше ни слова об этом.

- Да запросто.

- Пообещай мне!

- Даю слово...

- Вот и славно. А лекарство еще осталось? Я бы сполоснул горло.

- Сейчас глянем... Так... О... А в карманах пусто!

- Как пусто? Ты что, потерял все?..

Было уже около второго часа ночи, когда у скамейки снова произошла встреча.

- Что обнаружил?

- Все, что было нужно, сир.

- Неужели? И мне поверить одному твоему слову?

- Придется, если вы заинтересованы в том, чтобы мы все вернули. Мы ведь оба плотогоны, это нам обоим нужно. Позвольте рассказать все!

- Я слушаю.

- Сперва я направился туда, где собирается больше всего лесорубов - трактир. Там есть гардероб, и я, улучив момент, проникнул туда и осмотрел несколько карманов. Мне повезло обнаружить флаконы с лекарством довольно быстро. Известно, что визитер в наши края был всего один, а значит и тот самый медальон должен быть у него! К сожалению, в кармане были только лекарства. Их забрал на месте, а дальше дело техники - вычислить обладателя той куртки, в которой я нашел флаконы. Понаблюдав за постояльцами, проведя с некоторыми время и проследив за ними, я увидел, кто носит то, что мне нужно. И эта птица, по имени Стефан, от нас не уйдет, сир!

- Если это правда, то мы спасены! Какое облегчение для славных плотогонов...

- Чистая работа вашего покорного слуги.

- Помни, главное найти медальон! Он - наша единственная защита! Ты же не хочешь, чтобы они... снова напали? Брр... Как вспомню, так до мурашек.

- Позвольте обрадовать, я знаю, где он живет! Догадываюсь.

- Знаешь или догадываешься?

- Знаю... Надо работать быстро. Найти, войти и унести.

- Ты уверен, что медальон мы тоже найдем?

- Скорее всего да, найдем все у него дома, сир. А если нет - узнаем, куда он мог это припрятать.

- Без лишнего шума. Ни к чему придавать делу огласку, нам еще вести с ними торговлю дальше.

- Да, мы продолжим вести обмен, но за этот случай весь городишко понесет ответственность - я распорядился, чтобы на этот раз их поселеньице разжилось товаром вполовину меньше обычного. Наши уже отсчитали, сир.

- А если лесники отдадут вдвое меньше дерева?

- Я передал их главному, что обмен или не случится вовсе, или за прежнюю норму древесины. Они не откажут, в вопросе провизии полагаются только на нас. За такой короткий срок им негде взять еду.

- Тогда чудно. Мы никогда не будем нуждаться в дереве! Я это понял еще с того случая, когда один из них тайно сбывал нам часть. Нажива, нажива правит миром! А мы на наживе наживемся!

- Ловко сказано, сир!

- Безусловно. Но помни о медальоне, это приоритет! Завтра мы заберем его, а ты проведешь нас к дому этого Стефана.

Вдруг поднялся ветер. Со стороны какого-то дома неподалеку раздался скрип открывающейся двери. Отчетливые шаги по влажному грунту, усыпанному сухими ветками, прорезали ночную тишину.

- Уходим.

Глава 5

Двое плотогонов очень нуждались в этом медальоне, ведь он служил неизменным оберегом от опаснейших существ древнего происхождения, держа их на расстоянии. Одно из таких созданий обитало в лесу близ Вальдкэша. Этот лес хоть и был далеко от земель плотогонов, но когда-то деревни на окраине плотогонских городов подвергались периодическим нападениям со стороны нескольких таких существ, обитающих в других лесах неподалеку. И пусть охотились монстры за определенным типом людей, плотогоны вечно вынуждены были восстанавливать разрушенное хозяйство, вновь разводить покалеченный скот. Храбрые жители деревни отправились в эти леса и, желая прогнать скрывающихся там чудовищ, стали сжигать и вырубать все подчастую, но делали это в таком количестве и столь отчаянно, что никто и глазом моргнуть не успел, как все деревья в округе закончились. И дальше. Судя по всему, именно из-за этой массовой чистки плотогоны и по сей день нуждаются в дереве. После этой зачистки существа озлобились на жителей, но вынуждены были отступить кто куда, в разные уголки видимого мира. Видимо, лес был идеальным прибежищем нечисти, которая не хотела лишний раз показываться на глаза. На случай, если монстры вернутся, плотогоны берегут как зеницу ока подобные медальоны, один из которых каким-то образом забрал Стефан. Если бы он только знал, что, по слухам, обитает в громадном лесу, который окружает Вальдкэш, то все время носил бы медальон с собой, но он и не догадывался об этом.

Вильгельм уже подходил к дому, как тут он краем уха снова уловил знакомый протяжный звук, похожий на тонкий звон. По телу пробежал холод. Дурное знамение. Вилл резко обернулся и увидел какую-то размытую тень, скользнувшую за дерево. Он насторожился, даже немного испугался, но постарался взять себя в руки. Не теряя ни минуты, без всякого намерения выяснить, что же такое скрылось за деревом, Вилл поспешил сию секунду зайти в дом. За спиной чувствовалось чье-то присутствие, поэтому мужчина немедленно закрыл дверь.

Стоило ему открыть дверь своего дома и ступить за порог, как к нему радостно бросился ребенок. Вошедший осторожно сгреб мальчика в охапку и приободрился.

- Я дома... Привет, сорванец! - воскликнул Вилл.

Он поставил паренька на пол и легонько потрепал того по голове. Тот фыркнул и тоже засмеялся:

- Не надо!

Вилл убрал руку и положил ее мальчику на плечо:

- Слушался маму сегодня?

- Да-а. Всегда-всегда. - ответил ребенок и закивал головой.

- Она была рада?

- Во-от настолько! - мальчик поднял руки вверх и очертил ими большой круг.

- Молодца! - Вилл одобрительно кивнул и убрал руку. - А теперь дай папке переодеться.

Пока Вильгельм кладет топор и уличную одежду на место, я бы хотел немного поведать вам о внешности сына и мамы. Ребенок выглядел мило, как все дети в его возрасте, волосы были и без участия Вильгельма будто всегда взъерошены, а их оттенок напоминал темную древесную кору. По той причине, что волосы были непослушны, как и ребенок порой, лоб закрывала маленькая прядь, которую малец любил сдувать или смахивать, когда обращал на нее внимание. Глаза были отцовские, но значительно яснее, чем у Вилла, были абсолютно точно карими и не содержали никакого другого цвета. Мальчик казался вполне здоровым и наверное даже крепким, был любопытен и подолгу рассматривал все вокруг себя.

Мама этого ребенка, Каролина, справлялась с хлопотами на кухне. Ужин уже был готов, поэтому, вытирая руки полотенцем, она намеревалась пойти и встретить своего мужа. На ней был темно-синий сарафан, который плавно переходил в бирюзовый к низу, а на уровне талии был подвязан маленьким бантом. Этот сарафан ей было не жалко надевать дома, даже во время готовки, но в таком случае она не забывала подвязывать сверху кружевной фартук. Каштановые волосы, в данный момент немного растрепанные, завиваясь, изящно падали на плечи. Нельзя сказать, что она была модельно неотразима и сияла ярче любой звезды, как сказочная принцесса, но ее аккуратное, милое лицо, миниатюрный, чуть вздернутый нос, длинные ресницы и изумительные зеленые глаза по-настоящему привлекали. Немного веснушек лишь добавляло неординарность и было окончательной вишенкой на торте. Это было довольно комплиментарное описание, поэтому Каролина решила разбавить его долей естественности и, широко зевнув, потянулась, как будто была готова достать до потолка, и, свесив руки вниз, пошла навстречу мужу.

Супруги встретились, спокойно глядя друг на друга. Вилл расплылся в вымученной улыбке:

- Вот я и дома, Лин. Ты прелестна, как всегда.

Женщина продолжала смотреть на Вилла, слегка наклонив голову на бок:

- Спасибо, дорогой. Рада, что ты поспел вовремя.

Они приблизились и крепко обняли друг друга.

- Никогда не отпущу! - воскликнул Вильгельм и закружил Каролину вокруг себя.

- Аа! Приде-е-ется, или ужин остынет! - заметила она.

- А я? - раздался детский голос.

- И ты иди сюда, ну же, давай! - обратился к сыну Вилл.

Семья приветствовала отца, и они прижимались друг к другу еще минуту.

За ужином все с аппетитом уплетали похлебку и душистые краюхи хлеба, заедая свежайшей сметаной. Надо сказать, что питаться чем-то вроде похлебки или супа было в порядке вещей вечером, поскольку пришедшим с работы лесорубам, если застолье семейное, всегда хотелось пить, и они привыкли есть жидкую пищу с большим удовольствием. Не обходилось и без мяса, но не каждый день, а если хватало, то сперва его отдавали детям. Дети же не всегда с радостью разделяли такой расклад:

- Ма-ам, можно отдать это папе?

Папа заинтересовался.

- Съешь еще один кусочек, давай я помогу тебе разрезать. - предложила мама. - Так.. Вот с этим справишься, тогда накормим и папу.

- Что ж, сынок, видимо мне наесться сложнее, чем тебе! - усмехнулся Вилл.

- Пап, пап, бери если надо! Для тебя ничего не жалко! - искренне воскликнул ребенок.

- Вот хитрец, а! Ты глянь, сколько тебе еще есть! Осилишь этот кусок - будешь молодцом, большим и сильным! - гарантировал отец.

Ребенок, справедливо приговоренный к исправительному питанию, вступил в неравный для него бой с этим куском.

- Скажи Вилл, ты сегодня общался со Стефаном? - поинтересовалась Каролина.

- Да. - ответил тот.

- Видела его сегодня днем, когда ходила за водой. Он, судя по всему, отходил от вашей вырубки, перекинулись парой слов. Мне показалось... какой-то он сам не свой слегка. Как всегда в прочем, но сейчас будто не так, как обычно. Вид немного рассеянный. Что-то случилось?

- Случилась его натура, Лин, которая не перестает меня удивлять и по сей день. Ишь чего выдумал: надурить плотогонов и стащить какие-то их побрякушки!

Каролина удивленно вскинула брови и насторожилась:

- И как, кто еще знает о пропаже?

- Только я. И еще один плотогонский наемник.

- О боже! Ну хоть не вся плотогонская братия, и то ладно! И как, вы со Стефаном вне подозрений?

- Пока что да. Даже если и нет, мне-то что? Если и будут сомневаться как-либо на мой счет, то мы с тобой ведь знаем, что я ничего не совершал.

- Ну... хорошо! Обнадеживающе...

- Мам, пап, а что такое риск? - неожиданно спросил мальчик.

Удивительно устроены дети. Они способны воспринимать информацию так, чтобы в любой момент она была не более, чем фоновым шумом, но при этом могут внезапно активизироваться и озадачить кого-то таким вопросом, который вынудит взрослого снизойти с высоты своего опыта до самых обычных вещей в окружающем мире, чему никто не придает значения.

- А.. кхм. Риск, сынок, это когда ты понимаешь, что то, что ты делаешь, может быть опасно, но все равно делаешь. - объяснила мама.

- Ага... - постарался понять ребенок. - А зачем что-то делать, если это... опасно?

- Потому что иногда тебе надо идти на риск, чтобы добиться чего-то, если иначе не выйдет. - сказал Вильгельм. - Например, когда я рублю деревья. Они могут принести много бед, если упадут неправильно, но я каждый раз рискую, так как деревья нужны нам всем.

- А-а-а. - задумчиво протянул ребенок. И через минуту добавил:

- А потом не будет плохо?

- Кому? - спросила Каролина.

- Кому-то... Когда... Когда ты что-то сделал?

- А, ха-ха. Мой дорогой, ты поймешь, будет ли кому-нибудь хуже. Часто сомнений бывает слишком много, и тогда надо просто попробовать!

- Именно так, сынок, это верно. Не всегда, но часто.

Вилл не очень уверенно это произнес. Его жена тепло взглянула на него и заметила, что он задумался, но не придала этому значения.

После ужина Вильгельм остался прибраться на кухне, а Каролина отправилась в соседнюю комнату с сыном. Они решили снова немного поупражняться в чтении. Читал мальчик уже складно, и возвращаться к этому крайне полезно. В данный момент в руках была книжка с маленькими рассказами про быструю реку Шпигель и оживших рядом с ней животных, про высокие деревья, наблюдающие за жизнью людей внизу. На одной из иллюстрации были нарисованы несколько деревьев, за одним из которых прятался чей-то силуэт. Когтистая черная лапа держалась за ствол, но не была похожа ни на какую-либо звериную. Хороша детская сказка, безопасно для психики, ничего не скажешь...

Несколько сказок прочитаны, закончился и приятный семейный вечер. Было уже за полночь, Вилл все еще не спал. Сегодня он перебрался обратно в общую супружескую спальню. Каролина повернулась к нему, провела рукой по его лицу. Она спросила еле слышно:

- Ты помнишь, что ты обещал мне?

- Конечно. Я стараюсь быть для него тем отцом, который нужен каждому мальчику. - ласково произнес Вилл.

- Да, я вижу, что ты правильно смотришь на эту ответственность. Спасибо, любовь моя.

- Думаю, когда он вырастет, сможет все понять правильно. По крайней мере он не станет злиться на нас, ведь мы заботимся о нем, не так ли?

- Да.

- Но это вопрос грядущих дней. Давай засыпать.

- Доброй ночи тебе.

- Доброй ночи.

Лин и в самом деле уснула довольно быстро после этих слов. Вильгельм еще некоторое время думал, как все так удачно для него повернулось, что даже перед сном, наедине с мыслями, ему особо не о чем переживать, помимо той нелепой ситуации со Стефаном. Но и тут он скорее относился к этому с долей иронии, не забивая себе голову лишней ерундой и предпочитая сейчас думать о том, как хорошо жить человеку, который действительно оставил прошлое в прошлом раз и навсегда. Такие оптимистичные мысли успокаивали сознание, с каждой минутой все сильнее погружая разум в сон.

Плотогоны же не теряли времени даром и забрали медальон на следующий день прямо из дома Стефана, пока тот отсутствовал. По возвращении тот заметил пропажу и был заметно раздосадован тем, что он не успел сбыть найденный медальон, но радовало, что лекарство действительно избавило его от боли в горле.

- Всегда есть плюсы! - рассуждал Стефан.

При этом в его доме что-то изменилось. Пошарив по ящикам, Стефан обнаружил только клочья пыли. Пропали его сбережения, инструменты, припасы. Настенные картины, которые можно было продать втридорога, антикварная посуда (вероятно, изначально не принадлежавшая Стефану). В одном из ящиков лежала краюха хлеба, завернутая в бумагу с какой-то надписью. Развернув ее, Стефан прочитал: "Твое барахло мы унесли, оставляем тебя в незаслуженном добром здравии..."

Стефан был, мягко говоря, озадачен. До сих пор ему удавалось выходить сухим из воды после всех его разнообразных идей. Видимо, и на судьбу проныры бывает проруха. В это трудно поверить, особенно самому проныре, но пустые посудные шкафы говорили именно об этом. Лесоруб походил взад вперед. Он не мог собраться с мыслями, но единственное, что он решил бесповоротно - какое-то время посидеть дома, дабы избежать новых неприятных последствий, изредка выходя лишь только на смену в лесосеку. Приключений с него хватит.

Глава 6

День не предвещал ничего необычного. Казалось, что все необычное уже произошло для них двоих. Они встретились, узнали друг друга, поняли что они во многом схожи и во многом красивы, как два тюльпана на обширном поле. Девушку звали Элизабет, она была потомственной аристократкой известного некогда дома приближенных к королю. Многие часто сыпали комплиментами в сторону ее чудесных каштановых волос, немного завивающихся и застилающих плечи. Ее прекрасные глаза уникального зеленого оттенка к сожалению были часто устремлены вниз, но когда девушка находила повод радоваться, то немедля поднимала их, и тогда многие действительно могли сказать: "Мисс, ваш взгляд полон нежности, вы очень красивы". В какой-то момент семья девушки разорилась почти полностью, и Элиза (милое сокращение полного имени, не так ли?) оказалась не в самом состоятельном положении. Она работала, но не могла посвятить себя надолго одному делу, к тому же нужно было присматривать за престарелыми родителями, поэтому доход ее редко был стабильным. Но в один момент ей посчастливилось встретить в своей жизни человека, с которым она, спустя время, быть может, могла даже задуматься о семье. Глядя в его выразительные глаза, так гармонирующие с его угольно-черными волосами, она представляла светлое будущее, в котором раз и навсегда оставит невзгоды в прошлом. А он в такие моменты неотрывно смотрел на нее, на ее чуть вздернутый нос, длинные аккуратные ресницы, прелестные, едва заметные веснушки. Ее родители не дожили до того, как она решилась познакомить мужчину с ними. Это очень расстроило ее, но ее молодой человек помог ей перенести это. Вместе они на деньги Вильгельма и на то, что осталось от дворянского состояния Элизабет построили дом в одном уютном и уединенном месте на природе. Вилл завязал с каждодневной работой в городе, лишь изредка отлучаясь по вопросам купли-продажи недвижимости, и решил посвятить себя хозяйству вместе с женой. Он неплохо обращался с топором, самостоятельно занимаясь вырубкой, поэтому тепла в их доме хватало.

- Вилл! Подойди ко мне! - звала его Элиза и он всегда был рядом, чтобы помочь своей возлюбленной.

Так они прожили 5 долгих лет. Не обходилось конечно и без ссор. Все же не беспечная сказка, не бесхитростный романтичный мотив. Бытовые склоки, конфликты и самые разные нелепые ситуации много раз давали трещинки в крепких отношениях. Но супруги учились ладить друг с другом и в итоге у них все было неплохо. До одного злополучного дня.

- ...хочу запомнить этот дивный момент, когда только я, ты и покой.

Вильгельм и Элизабет наслаждались звездным небом, долгое время не обращая внимания на все усиливающийся холод. Но в конце концов он дал о себе знать.

- Становится холодновато, ты не мерзнешь? - забеспокоился Вилл.

- Немного да. Давай вернемся в дом? - предложила Элиза.

- Да, давай. - согласился Вильгельм.

Он поднялся, помог подняться Элизе и они вместе подошли к дому.

- Слушай, ты заходи пока, а я ненадолго вернусь туда, где мы были. - сказал Вилл.

- Что такое? Ты что-то забыл? - спросила Элизабет.

- Нет... Нет... Все в порядке, подожди немного внутри.

Элиза удивленно передернула плечами, но потом одарила Вилла такой улыбкой, от которой он сам расплылся в такой безмятежной гримасе, что женщина только звонко рассмеялась, после чего зашла в дом.

Вильгельм отправился обратно на место, откуда они ушли, с четкой целью: собрать для Элизы немного цветов, какие встретятся. Ему на глаза попалось несколько приличных на вид, но сделав из них букет он увидел, что некоторые распадаются и не держатся вместе. Немного побродив, он заметил вдали роскошную поляну белых лилий, а значит их немедленно нужно было собрать.

Он собирал все больше и больше, уходя все дальше и дальше.

Спустя 30 минут Вилл уже шел обратно держа букет в руках. В нем преобладали исключительные белые лилии, которые разбавлялись прочими миловидными безымянными цветами. Букет был очень неплох, лилий получилось набрать немало, даже если одну достать из благоухающего скопления всего собранного на поляне, визуально количество будто бы не поменяется. В таком случае, эта одна избранная лилия послужила бы прелестным дополнением к образу Элизы, если бы та согласилась заложить ее за ухо. Мелочь, но столь прекрасная в своей эксклюзивности.

Вдруг мужчина услышал странный треск сухого дерева. Страшная догадка поразила его, когда вместе с треском он понял, что в воздухе запахло гарью.

Это кошмар наяву.

Вильгельм опрометью бросился к дому и он не ошибся: дом пылал, поглощенный смертельным вальсом коварных языков пламени, словно ликующих над катастрофой и обезумевшим от страха Виллом.

- ЭЛИЗАБЕТ!!! - прокричал Вильгельм и забежал в дом.

Входная дверь была немного объята пламенем сверху и снизу, но зато довольно быстро поддалась и сошла с петель.

Мужчина носился меж столпов огня, снопов искр и клубов дыма, закрыв рукавом рубахи лицо. Вокруг иногда в опасной близости падали балки, разломавшиеся на части в воздухе конструкции, но все это сейчас для мужчины словно происходило в потусторонней реальности, он ничего не замечал под ногами, спотыкаясь и падая на пол. Кровь стучала в висках, сердце словно ушло куда-то к горлу, он, не переставая, кричал:

- ЭЛИЗА! ЭЛИЗА-А-А!!! ОТЗОВИСЬ МНЕ!

Он искал везде, куда мог заглянуть. Все доступные комнаты, шкафы, несмотря на гарь, под рухнувшими досками, возможно под ними...

В конечном счете, когда дом стал разваливаться по частям отовсюду, мужчина покинул свое бывшее жилище и обошел дом несколько раз. Он прошелся по территории так далеко, как только мог, и, ничего не обнаружив, вернулся к обломкам. В суматохе он потерял букет, но про него он уже не думал, разумеется. Собранные им лилии были не самыми обнадеживающими цветами, если припомнить некоторые поверья, эти растения символизировали скорбь, тягость утраты.

Когда пламя утихло, опустошенный, убитый горем Вильгельм проверил все груды обломок, под одним из которых он обнаружил темную, запекшуюся фигуру женщины, чей обожженный труп был неестественно вмят со стороны левого бока и задней части головы. Судя по всему, она могла лишиться сознания от удара упавшей балки, или вовсе умереть от этого, но также не исключено, что бедняжка Элизабет сгорела заживо. Вильгельм нашел ее там, где раньше была комната, смежная с кухней. Возможно, пламя из печи, которую забыли закрыть, разгорелось гораздо сильнее и быстрее обычного, а после перебросилось на другие предметы, пока Элизы не было рядом. Может она отлучилась в ванную комнату, планируя скоро вернуться, либо поднялась на второй этаж, чтобы переодеться. Можно предположить, что Элиза почувствовала запах гари или заприметила огонь, когда кухня и другие комнаты уже горели. Она в панике попыталась взять первую попавшуюся тряпку и выбежать. Выход был прегражден огнем, и положение осложнял угарный газ, который вместе со смолистой, горящей древесиной создавал невыносимый и отравляющий запах. Потом же, в какое-то из следующих мгновений, Элизу ударило чем-то упавшим сверху, либо она ударилась как-либо еще, после чего уже не могла так живо передвигаться к выходу.

Все могло быть. В пылу разворачивающегося безумия пожара слишком много одновременных ужасов для одного человека. Воздух слишком горячий для хладной головы, способной к суровой собранности без капли паники. Теперь, не только голова была хладной, но и все тело невинной жертвы.

Она кричала и звала на помощь, но, по несчастью, Вилл был слишком далеко, чтобы ее услышать. Иронично, что его благие намерения сыграли с ним и с его возлюбленной злую шутку.

Вильгельм держал то, что осталось от Элизы. Было выше его сил взглянуть на то, что он силился сжать в руках, поэтому он запрокинул голову наверх и в слепом бессилии отдался эмоциям:

- ПОЧЕМУ?!?! ЗАЧЕМ??? ЧТО МЫ СДЕЛАЛИ НЕ ТАК?!

...

- ЗАЧЕМ...

...

- Что же мне теперь делать...

...

Прошло время. Много времени, которое понадобилось Вильгельму, чтобы оправиться после случившегося. Один год бесцельных странствий, новых и старых знакомых, даже коллег по бывшей работе. Еще год. Третий, чтобы попытаться полноценно жить новой жизнью где-нибудь в совершенно ином месте. Он снова странствовал, благо ему удавалось перебиваться заработками лесоруба и проживанием у знакомых, вошедших в положение. Порой приходилось ночевать в постоялых дворах, даже на уличных лавках. Часто его окружали люди, замечающие его подавленность, но никто не говорил с ним о том, что было и будет, он сам не рискнул бы с кем-либо об этом поговорить.

Неизвестно, сколько прошло еще времени, может несколько месяцев, перед тем, как Вильгельм в первый раз приехал в Вальдкэш. Место ему, кажется, понравилось своим изобилием раскинувшихся прикрас здешней природы и лесным воздухом, хотя ассоциации с этим были не самые приятные. Он спрашивал, почему город назван именно так, почему близ протекающая река носит такое название, и, если с городом все было понятно, с наречия германских лесорубов слово "Вальдкэш" означало "лесной тайник", что характерно, то река вызывала вопросы. Отчего-то никто не помнил, почему она называлась Шпигель, а перевод был утерян, либо мало кого столь неистово интересовал. Некоторые поговаривали, что вода в этой реке была столь чиста и прозрачна, что можно было увидеть, насколько запятнана душа того, кто изволит посмотреть на водную гладь. Ходили слухи, что кое-кто видел в этой реке что-то мистическое, потустороннее. Не ясно, что стало с этим человеком, и когда это вообще было. Может, все это лишь россказни разных странников, а то и байки отъявленных лесорубов, которым охота было навести шороху. Порой, эти слухи вынуждали держаться на расстоянии некоторых искателей приключений или смельчаков из других городов, что местным лесорубам, любящим покой и размеренное, отстранненое течение жизни было только на руку.

Словом, никто не мог точно судить о смысле названия реки. Прижилось как-то, да и дело с концом.

Мужчина никому не рассказывал откуда он прибыл, как здесь оказался, и как он жил раньше. Такое поведение многие не понимали, отстраняясь от Вильгельма, хотя поначалу интересовались его персоной. Он сколотил неплохое состояние по меркам города долгим и исправным трудом на лесосеке и прочей работой. Поговаривали, что он разорившийся граф, или беглый преступник, но те, кто распускали эти слухи, сами же потом запутались в них и махнули рукой, мол, такой же как и мы, сдержанный, работящий мужик.

Через некоторое время, в город приехала одна семья и сразу поселилась здесь. Долгое время на людях появлялся лишь отец, испещренный шрамами мужчина, с проседью и бородой. Возможно, в прошлом ему приходилось не раз отбиваться от недоброжелателей, хотя, быть может, недоброжелателем был он сам по отношению к другим. Несмотря на его суровую внешность чем-то напоминающую викинга, он часто улыбался, чем создавал вокруг себя меньше слухов, чем Вильгельм, хотя происхождение у них обоих, по мнению жителей Вальдкэша, было сходственным. Чужестранцы, вынюхивают чего. Семьянина звали Альфред, и только так к нему и обращались, в отличие от Вилла. Альфред и Вилл познакомились за работой, а после начали довольно часто видеться и общаться в перерывах. Со временем они общались все свободнее и свободнее, и так привыкли друг к другу, что минимум 4 дня в неделю они ходили в трактир, а иногда и просто бродили по городу, как общаясь, так и помалкивая.

И вот настал момент, когда Альфред позвал друга в гости на трапезу.

- А давай-ка отобедаем сегодня, а? - подмигнул Виллу товарищ.

- Точно, неплохо бы развеяться, и на семью твою поглядеть. Им всяко повезло с отцом. - подчеркнул Вильгельм.

- Да уж, не скрою, в делах семейных у меня все гладко. То ли дело твоя история - хоть убей, ни капли не пойму того, откуда тебя принесло и с кем ты был до этого!

- Мы это уже обсуждали, давай не будем.

- Ну лады-лады, но я прямо диву даюсь. Что бы там ни было, будь я на твоем месте, я бы поделился... Мне вот в жизни нечего стыдиться! И дело дрянь, коли вдруг ты тащишь в себе какой груз.

- Я делюсь почти всем, но кое-какие вещи для меня табу. Знаешь, что такое табу?

- Кажись знаю.

- Хорошо. Тогда ты поймешь своего приятеля.

- Ну... А как тебе мысль завалиться в трактир да сыграть? Сегодня-завтра, хоть когда!

- Вообще, с играми сейчас туго. Денег пока не так много.

- Да ну ладно тебе! Ни монетки не сыщется? Самой завалящей! Игра есть игра, что все идет с малого!

- Пока не хочу.

- Ишь, какая ситуация-то заковыристая! Ну что ж, коли так, я тебя понял, идем обедать.

После недолгих сборов и дороги до дома Альфреда, двое приятелей уже готовились было постучать, как тут дверь начали отпирать изнутри, она распахнулась, и на пороге показалась женщина. Очень милая и симпатичная барышня, волосы каштанового оттенка струились и падали на ее плечи, вздернутый некрупный нос подчеркивал ее утонченные черты лица, а небольшая горстка веснушек вносила нотку самобытности в ее образ. Зеленые глаза в ярком полуденном свете напоминали маленькие изумруды, которые с большой охотой забрал бы хоть втридорога даже именитый ювелир.

- Знакомься, это моя жена, Каролина! - представил супругу Альфред.

Глава 7

Вильгельм вышел из дома позднее, чем вчера, когда он повстречал Стефана. Дело в том, что с утра он заинтересовался этими странными происшествиями, которые ворвались в его размеренные деньки. Вряд ли это было от неправильного питания или недосыпа, а уж свежего воздуха было явно в избытке. Нет-нет, здесь что то иное. Что-то, о чем наверняка никто не слышал. Может, какой-то лесной зверь? А почему тогда менялась погода?

Чертовщина.

Вильгельм вспомнил дорогу до небольшой библиотеки на окраине города, покопался в архивах, но не нашел ни одного упоминания о странных звуках и смене погодных условий. Тогда он решил заглянуть в другую секцию, но перед этим спросил у смотрителя архива:

- И часто к вам заходят люди?

Смотритель, человек в возрасте, отвлекся от каких-то бумаг и поднял на него глаза.

- Редко, да метко. Вот вы пришли, и то ладно. Что хотели? - суховато осведомился работник не самого популярного заведения.

- Не будет чего-то вроде городских легенд?

- Ого. - безэмоционально высказался собеседник. - Можете поискать такое в той стороне, за первым стеллажом, на второй сверху полке.

Даже изощренные шифровальные инструкции библиотекаря о том, как найти необходимое, не помешали Вильгельму отыскать собрание разных мифов, покрытое солидным слоем пыли. Он открыл книгу, намереваясь обнаружить в ней нужную информацию, желательно на первой же странице. Но не все так просто. Содержания почему-то не оказалось, поэтому пришлось листать все подряд. Первая страница... Вторая... Третья... Двадцать четвертая... Чего только здесь не было. И какие-то подземные черви, и подкроватные отродья (судя по всему кошмарящие людей прямо оттуда), и ожившая мебель. Все это очень напоминало сильное опьянение. Возможно люди напивались до чертей и видели их в окружающих людях и предметах, а потом такие:

- Я видел чудовище!

- Да ну? Я тоже вчера кого-то видал! Сижу себе в кресле дома, и на меня прет какой-то вурдалак через дверной проем и руками размахивает! Я там чуть из кресла не выпрыгнул! Главное этот стоит тоже и сам чего-то шугается!

- Чего... Погодь... А я вчера вот свой кошмар видел как-то... так же что-ли. Я, убитый просто в хворост, захаживал к тебе отночевать... Захожу в дверь... А тут в кресле какой-то бес сидит с безумным рылом. Я как глянул на него, сразу паршиво стало! Чуть не грохнулся там на пол от ужаса, кое-как на месте удержа...

- ...

- ...

- ...ну ты даешь...

- А ты??? Спутать меня... с кем ты сказал?

- Да ладно уже чего... Из этого бы вышла пристойная байка так-то!

Но мы вернемся к Виллу. Он упорно искал свой случай, думая, что он напрямую связан с какой-то бесовщиной. Досконально исследовав все разделы, он добрался до антропоморфных существ. Снова первая страница, вторая, третья... Третья... Третья... Да что ж такое?! Вилл попытался аккуратно разлепить следующую страницу, и через минуту кропотливых попыток ему это удалось.

Его глазам открылось пустое место, хотя ожидалось увидеть небольшую зарисовку существа, как на других страницах. Лишь пара небрежных штрихов. Снизу было приписано кривыми, обрывающимися буквами: "Он суще...ствует... Дух ужасного леса может пробудиться... Фамильяр или эмиссар ада... Хочешь верь, хочешь не верь, но придет час - он явится... Акрр... Япвпаыпа... Все мы не без греха... Многие в большой беде... Из тех, кто живет здесь, я... склонен думать, что эта сила не покидает свои владения, ведь мне удалось бежать... Пресле... дования не было... А потом вернуться на денек, чтобы написать этот текст..."

- Интересно. Бедолага смахивает на безумного. - произнес Вилл.

Еще ниже было приписано. Вилл напряг зрение и прочитал: "Никто не стучал топором в тот раз. Никаких цепей никто не приносил. Зачем? Это был он. Или оно. Тот звон преследует меня, куда бы я ни отправился. И каждый раз дурная погода. В этой кромешной тьме я ничего не вижу, хоть глаз выколи. Не подпускай его близко! Кто бы ты ни был! Больше огня! Больше костров! Можно даже выпить, и не раз! Кажется, запах браги его отпугивает..."

- О нет... - проронил Вилл. Ситуация напоминала неприятный диагноз на приеме у врача, когда понимаешь: ты попал. Ты не отвертишься.

"От него не убежать. И от себя тоже! Коли на твоих руках чужая кровь, ты причастен к чьей-то смерти - он не остановится, пока не доберется до тебя. Убийцы, те, что замешаны - его жизненная сила..."

"Он видит все... А его... Попробуй усмотри, где же он сейчас! Я не думаю, что его кто-то когда-нибудь видел. Даже несмотря на то, что он может быть в полуметре от человека, стоя у него за спиной, в следующую секунду, если смельчак бросит взгляд в сторону шороха, перед ним никого не окажется. Это... недолгое спасение, попадание в поле зрения человека заставляет его отступать. Возможно, это самый быстрый..."

Вилл захлопнул книгу. Несколько секунд молча глядел в одну точку, а потом мигом вылетел из библиотеки. Он добежал до трактира, взял там последнюю бутылку крепкой настойки, хотел взять еще медовуху, на что трактирщик ему возразил:

- Ан нет! Кончились! Поставок пока ждем.

- А что... у вас вообще на руках? - поинтересовался Вилл.

- Ну, уже у тебя на руках. Ты последнюю бутылку забрал. - расстроил Вильгельма хозяин заведения.

- Вы думаете, я не вижу у вас за спиной ровный ряд бутылок на той полке?

- Это не продается! Те я пью!

- А, вот так значит?! И ни одну не отдадите?

- Давай иди отсюдова, я и так не должен был тебе эту последнюю отдавать.

Вильгельм смерил неодобрительным взглядом трактирщика и направился к выходу. Ясно как день, что одной бутылкой лесоруб за этот день не разживется, а спиртное ему было необходимо с запасом. Раз уж это написано в старинной книге, то пренебрегать этим не стоит.

Вилл понесся к Стефану, а как добрался, сразу объяснил ему, что в последнее время появилась сильная головная боль, а спиртное как рукой снимает симптомы.

- В трактире мне дали всего одну бутылку. У тебя есть чего? - спросил Вильгельм.

- Да вот, тут дела такие... Впервые у меня дома не куча всего и спиртное, а всего-навсего только спиртное.

- Так это отлично! Оно мне и нужно... А куда делись твои вещи?

- Сам не пойму. Куда-то пропали. - умолчал о причастности плотогонов Стефан. - После того, как засек пропажу, успел возместить пока только запасы выпивки. С лихвой!

- Так вот кто оставил трактир прозябать с последней бутылкой! Ну ты даешь! Ладно, дай мне медовухи, у тебя же найдется?

Стефан всучил ему медовуху, а вместе с ней какую-то потертую сумку, видимо, отдав ее за ненадобностью. Побросав туда спиртное, Вильгельм поблагодарил товарища и распрощался с ним. Понадобилось еще минут 20, чтобы раздобыть спички и отправиться на лесосеку. Домой он даже не подумал вернуться, это было бы слишком рискованно для всех, кто его там ждет. Мало ли, нападет эта нечисть.

Пока он шел, время не определялось даже примерно, поскольку небо уже было застелено непроглядными тучами, вокруг было даже не пасмурно, а немного тускло, как будто еще какое-то время, и уместно будет сказать: "Смеркается!". Тем не менее, Вильгельм не мог убедить себя ни в чем ином, кроме как в том, что прямо сейчас должно быть утро. Вильгельм вскоре достиг лесосеки. Он отметил для себя, что путь без Стефана занял значительно меньше времени, чем с ним. И это понятно.

Шел второй час работы на лесосеке, а от Стефана ни слуху ни духу. "И куда только запропастился?" - думал Вилл, потягивая медовуху. "Наверно расхлебывает эту кашу с махинациями. Несмотря на то, что он сам виноват, все же лучше бы ему сейчас быть тише воды, ниже травы... Глядишь, испортим отношения с плотогонами. А дальше что? Кажется, только я один пытаюсь думать наперед..." - размышлял лесоруб, переводя дух после очередной партии дров.

Вы спросите: а для чего Вильгельму сегодня работать в лесу, подвергая себя опасности со стороны лесной нечисти? Ответ прост: сегодня отчет о вырубке, поэтому именно сегодня надо было выложиться по полной для оклада. К тому же, спички и алкоголь были при нем, на случай угрозы. Если книга не врет, они пригодятся.

Еще спустя два часа ровный строй лесорубов, работающих вместе с Виллом на территории двинулся по направлению к выходу из леса. Вильгельм хотел было отправиться с ними, но замешкался с поленом, решив, что пока нет нужды куда-то бежать. Обстановка была сравнительно спокойная, с медовухой и на свежем лесном воздухе с душистым ароматом рассеченных поленьев и смолы на Вилла накатила истома. Он очистил землю от хвороста и опилок, побросал ветки в маленькую кучу и развел небольшой костер. После отошел в сторонку, облокотился о ближайшее дерево, сел на корень и внезапно провалился в сон.

Неизвестно, сколько было времени, когда он пришел в себя. Тучи вроде отступили, можно было о чем-либо судить, глядя на небо. Пока стемнело не так сильно, но солнце уже близилось к горизонту. Вилл почувствовал боль в спине и общую слабость. "Надо бы... умыться. Река недалеко..." - вспомнил мужчина и, пошатываясь, побрел к воде.

Река Шпигель была полноводна, течение было бурным, а потому замерзала она только в суровые морозы. Надо было осторожно нагнуться, не свалиться и зачерпнуть чуть-чуть воды. Берег был крутоват, почва камениста, а потому одно неверное движение могло сделать из неосторожного путника утопающего. Просто барахтающееся тело, уносимое вдаль течением. Вилл уже было хотел ополоснуть лицо, как тут заприметил странное потемнение воды перед собой. Он пригляделся. В воде он увидел отражение деревьев позади себя, и на одной толстой ветке восседало нечто, отдаленно похожее на огромный плащ с торчащими с двух сторон гигантскими рукавами. Или руками? Оно даже больше напоминало клубящуюся тьму, менявшую очертания, но при этом без малейшего движения занимающую свою позицию зловещего хищника. Или это перетекала и возмущалась водная гладь?

Вилл резко развернулся и уставился вверх, где, по его мнению, могло быть нечто. Там никого не оказалось, и соседние деревья тоже пустовали. Однако с того места, куда упрямо глядел Вилл, упало несколько листьев, а ветки сильно качались.

Это было верным знаком. Река Шпигель выдавала отражение кого-то потустороннего. Интересно, может Вилл не первый, кто ненадолго спасся от Ужаса Леса таким образом.

Мужчина бросился бежать обратно к тому месту, где был костер. Он уже не слышал звон, либо слышал его настолько часто, что привык к нему и не выделял среди прочих звуков. А может его сердце билось так громко, что вообще не поймешь, что происходит вокруг.

Либо же, звон был лишь предвестником, а теперь, когда зло проявило себя непосредственно и так близко, что дух захватывало, все нагнетающие звуки куда-то пропали. Нагнетать было уже ни к чему. Все свершилось. Одно неизменно - вокруг было темно. Вильгельм бежал уже почти наугад, но по памяти помнил, где тропа делает большой поворот и как она идет дальше.

Ветки тряслись и шелестели, сверху сыпалисль шишки, кора и листья, кое-что угодило и в Вилла. Какой-то ритмичный звук неотступно преследовал его, было очень похоже на удары по веткам, выдерживающие что-то невероятно массивное. Вилл запнулся, но чудом сохранил равновесие и забежал за толстое дерево. Звук передвижения существа по деревьям быстро сокращал расстояние, но тут все стихло. Вилл отдышался. Ему стоило невероятных усилий не побежать снова, он подумал, что, прижавшись спиной к стволу и обхватив его руками, он сможет видеть со всех сторон, прикрыв спину. Его догадка была верна - он не слышал ни звука, кроме биения сердца. Несмотря на то, что он мало чего видел во мраке вокруг, это не отменяло того, что он смотрел и не отводил взгляд. То вправо, то влево, то вперед.

Что-то оцарапало его щеку. Он тут же посмотрел в сторону исходящей опасности.

Минуты тянулись невероятно медленно, как будто превращаясь в часы. Этот страх следующего мгновения загнанной дичи, коей теперь являлся Вилл, насыщали каждый миг поистине животным ужасом.

Вилл вспомнил про спички. Но тогда ему бы пришлось зажигать их вслепую, ведь кто знает, чем черевато отвести взгляд хоть на секунду. К счастью, существо отчего-то не бросалось убивать справа, пока мужчина глядел влево. Может, он все же успевал. Он нащупал спички в кармане и попробовал провести одной по шершавой поверхности, но она надломилась от большой скорости и сильного нажатия. Вторая попытка увенчалась успехом, и Вилл некоторое время подержал пламя у лица. Почувствовав приятное тепло, он немного сфокусировался на задаче выжить. Бездействие не поможет ему убежать от преследования. Он сказал себе: "Сейчас... М-м... Я... Возьму и... Побегу дальше. Вечно здесь дрожать нельзя, рано или поздно придется... побежать дальше..."

Однако куда именно бежать он уже не был уверен, потому что, судя по всему, заблудился.

Глава 8

Вильгельм потерял дар речи. Он стоял и глядел на женщину, напоминающую ему одного человека. Альфред назвал встречающую Каролиной, и сотни мыслей проносились у него в голове:

"Она... жива?.. Почему Каролина?"

"Это очень тяжелый сон..."

"Откуда и почему здесь?"

"..."

"И что теперь? Уйти?"

"А может я ошибся?"

Женщина тем временем переводила взгляд с мужа на Вильгельма, потом с Вильгельма обратно на Альфреда. На ее лице читалось легкое недоумение.

- Дружище, ты чего замер? - Альфред вывел Вилла из раздумий. Пауза явно длилась не одну секунду.

- А он... точно собирался на обед? - вмешалась Каролина. - Будто это мы с сюрпризом явились. Стоит, словно громом пораженный.

Вильгельм оправился и собрался со своими мыслями. Он быстро ответил:

- А, все путем! Показалось, что я забыл что-то важное.

- И часто так? - поинтересовалась Каролина, немного прищурившись.

- Не чаще, чем у остальных... Просто вспоминал, точно ли я затушил печь перед уходом, только и всего, прекрасная леди. - Вилл сделал усилие и взглянул на Каролину, едва улыбнувшись. Альфред усмехнулся. Его жена одобрительно кивнула и напомнила свое имя:

- Как сказал Альфред, меня зовут Каролина! - она произнесла это, тоже слегка улыбнувшись в ответ. - Быть может продолжим знакомство в доме?

- А что, я только за! - рассмеялся Альфред. - Давай, приятель, заходи. - обратился он к Вильгельму.

Каролина бросила взгляд на Вильгельма, потом повернулась и вошла внутрь.

- А неплохо разжились! - подметил Вильгельм, зайдя за порог. - Одна прихожая как вся моя гостевая, роскошно, ни больше ни меньше!

- Ну ды-а, хоромы не тесные, ха-ха! Мы не хвастаем, но та правда, что наша заслуга. Верно? - муж вопрошающе глянул на жену.

Жена стояла немного поодаль, сложив руки на белом передничке. Она даже их немного заламывала и с явным интересом рассматривала половицы, исключительную достопримечательность и достоинство ее дома. По крайней мере, об этом можно было судить, глядя на нее.

К своему счастью, спохватившись быстрее, чем Вильгельм пару минут назад, она подняла голову и даже сделала это чуть выше обычного, намереваясь придать себе уверенный и властный вид. Каким-то образом она услышала, о чем шел разговор и подхватила его:

- М-м, да-да, верно! Мы откладывали на лучшую жизнь в просторном доме и преуспели! Глядя на то, как ты доволен, Альфред, я убеждаюсь, что все сложилось прекрасно.

- Честно, я думал, что сложусь сам. - Альфред немного посерьезнел. - Вкалывал не на шутку, ей-Богу! Но зато сейчас не на что жаловаться, живем, можно сказать припеваючи. Надобно только не забывать умело работать... И умело отдыхать!

...обед был что надо. Не шведский стол, но по мнению зажиточного хозяина преуспевающего трактира весьма недурен. Похлебка, с добавленными гроздьями ягод, наваристый молодой картофель, визитная карточка плотогонов - все это уплеталось с большим аппетитом.

- Ты какой-то квелый, друг! - заметил Альфред, глядя на Вилла.

- Да не, я просто...

- Вот у тебя как раз все не просто! Нам надо как-то развариться, слегка отвлечься, улавливаешь? Смотри сюда. Вот здесь похлебка. Она сделана на совесть, объедение! - Альфред подмигнул Каролине. Та склонила голову набок и улыбнулась.

- Отменное блюдо! - экспрессивно продолжал Альфред. - В этой похлебке есть все для сытости: морковь, картофель и даже ягоды! Но стоит мне добавить сюда щепотку соли...

- Как? Я забыла посолить? - встрепенулась Каролина.

- Нет-нет, соль на месте, мне надобно объяснить Виллу кое-что.

- А соль причем?

- Сейчас поймешь! Представь просто другую похлебку и все!

- Так.

- Ну ты же не представила, ты представь! Любую другую похлебку берем, в ней есть все, кроме соли! Блюдо сготовлено, ясно как день. Все на своих местах. Но без соли уходит вся прелесть вкуса! У меня отец был знатный кулинар, он часто говаривал: "Сына, сперва солишь, потом пробуешь сам, потом даешь гостям! Даже если ты варганишь им яд, он все равно должен быть шедевром, чтобы они его точно умяли!"

- Ну надо ж, отец-то не лыком шит. - констатировал Вильгельм. - За таким глаз да глаз, всегда начеку. Ну либо он шутил.

- Вестимо! Так вот! Такая мелочь, эта соль, но как меняет готовое блюдо! Так и в жизни, Вилл! Порою думается, что все на своих местах, да всей-то у тебя в руках, но может не доставать малого, чтоб взять себя в руки! И хватануть удачу за хвост!

- Думаю, что с моей работой мне светит только волков за хвост ловить.

- Да я тебя умоляю! Мы-то оба знаем, что далеко пойдем! Не надобно думать о плохом, оставь его другим!

- А другие-то тебе чем не угодили? - усмехнулась Каролина.

- Да-а... А чего? Негоже ведь радоваться всем да сразу. Давайте хоть по очереди! Вилл, твой черед, начинай улыбаться! - приободрил товарища затейник.

- Ха-ха, попробую. Но если вы когда-нибудь отведаете мою стряпню, и она будет пересолена, то сразу отдавайте ему. Пусть почувствует важность соли! - улыбнулся Вилл.

Все рассмеялись. Каролина глядела куда-то мимо Вилла, но спустя несколько секунд перевела взгляд в другое место. Сегодня она действительно была сама не своя, да и ей самой это было не по душе. Визит Вилла хоть и был согласован между ней и Альфредом, но почему-то у нее было чувство, что это случилось слишком неожиданно. Может не выспалась сегодня? Или провела слишком много времени у плиты? В любом случае, ей сейчас не помешает небольшой отдых.

Она встала из-за стола, и, сославшись на легкое недомогание, направилась к себе. Мужчины не стали ее задерживать, лишь осведомились, не поможет ли непродолжительная прогулка на воздухе. Каролина решительно отказалась и удалилась. Вскоре она прилегла на кровать и призадумалась. Но все мысли словно нарочно кто-то похитил из ее головы, поэтому ничего толкового из этого не получилось. Женщина постаралась расслабиться, и через какое-то время у нее это получилось. Ее разум все же сжалился над ней и позволил среди мысленного затишья прозвучать одному вопросу: "Кто же все-таки этот необычный молодой человек?"

Вилл и Альфред даром времени не теряли и почти незамедлительно перешли от слов к делу - достали припасенную бутылку браги.

- Моя гордость! - проговорил Альфред, ставя бутылку на центр стола.

- Ты про Каролину или брагу? - спросил Вилл.

- Ха-ха, про них обеих! Но давай перейдем к важному!

Два бокала каждому, и разговор пошел увереннее.

- ...да я вроде слыхал, есть у них какая-то схема, чтобы денег больше было.

- Работа? Понимаю, неделю уже отдыхаешь, не слышал.

- Да какая тебе работа! Что-то другое. Кажись, вклад...

- А, вклад... Ну я понял, тут не перепутаешь.

- Путаешь, ты завсегда все путаешь. Помнишь случай, когда мы вышли забрать дрова с окраины, а ты сказал, что их уже прибрали! Вот шуму было... Они там пролежали без малого дней десять, десятку!

- Так я думал их ты забрал! Подожди, а их после этого видели вообще?

- Не-а, все вдруг вспомнили о них, завозились, но видал ли их кто, я не разумею.

- Просто я их как раз и не видел, хотя они должны были быть на месте. Вот и подумал, что это ты подсуетился.

- Ежели куда-то пропало дерево, то это я сразу?

- Ну так нас же с тобой попросили! Другим невдомек.

- Ладно, замяли.

- А пропадаешь ты куда-то еще иногда. Как сквозь землю! В прошлый раз я все сам относил!

- Не знаю, не помню такого. Коли трудности из-за меня, то извиняй, не хотел.

- И деньги у тебя всегда есть.

- Работаю не покладая рук.

- Кому ты рассказываешь здесь, слушай! Я знаю ты не прочь отдохнуть пару деньков.

- Правильно, потрудился, но лишь отдохнувшим сгодился! Я отбиваю норму, так что мои руки чисты. А вот мысли твои грязные. На своего друга так говорить!

Вилл опустошил еще стопку, но одна идея крепко засела в его голову.

Не помешает проследить, хотя бы ради интереса, куда пропадает Альфред. Даже если он это скрывает. Шутка ли, но пока он где-то ходит, бревна носить ему!

И проследить удалось. Настал день, когда они оба были в смену последние, надо было еще прибрать за собой. Альфред шустро все подчистил, но, прежде чем уйти, попрощался с Виллом, крепко пожал и встряхнул ему руку, только потом отправившись восвояси. Альфред сказал, что сегодня спешит домой, поскольку надо присмотреть за ребенком, пока его жена отлучилась с соседями пособирать грибы. Она должна была уже скоро вернуться, но не поспевала вовремя, поэтому добросовестный отец вызвался помочь сразу, как только освободится. При этом уже через метров пятьдесят он свернул налево, что немного не увязывалось с тем, где находится его дом. Вилл спешно прибрался за собой и отправился следом за товарищем. Свернув налево, он увидел, что тропа из широкой стала узенькой и едва заметной среди отросшей здесь травы. Каменистая земля сменилась грунтом, который с каждым следующим шагом становился все более рыхлым. Со временем воздух стал совсем влажным, в лицо подул слабый ветер речной свежести. Вилл оценил расстояние до реки и понял, что если Альфред держал путь к берегу, то он уже вот-вот встретится с ним. Не желая попадаться сейчас на глаза, Вилл заприметил дерево и, спрятавшись за кустом прямо под ним, аккуратно глянул на берег известной реки.

- ...так-так, дай-ка мне прояснить наши дела. Мы условились. Все должно быть на руках.

Вилл прислушался.

- А где уж еще? Все схвачено, все на месте. - сказал Альфред, стоя на берегу рядом с двумя джентльменами в необычной одежде. В каких-то заграничных жилетах, кажется. Те явно были не очень довольны.

- Ну, тогда показывай. - потребовал один из незнакомцев.

- Сперва вы.

- Допустим. Но даже не думай нас надурить!

Двое рослых людей взобрались на свой вместительный плот, открыли сундук и принесли несколько небольших мешков. В них что-то звенело.

- Это как понять? Как я их пронесу?

- Так ли это сложно?

- Вам-то, плотогонам, раз плюнуть все отвезти на своих плотах, а мне тут до дома брести в одиночку!

- Хорошо, переложим все в один мешок чуть побольше.

Спустя пару минут Альфред держал в руках мешок размером где-то чуть больше обычного пня. Он без сомнения был тяжелее, чем выглядел, поэтому Альфред быстро поставил его на землю.

- А теперь показывай свое. - потребовал один из прибывших.

Альфред дошел до густых кустов неподалеку, похожих на крону неплохого дерева без ствола, и достал оттуда приличный запас древесины. Тут добра было на любой вкус и цвет: хворост, дрова, обточенные доски, колья. Незнакомцы с помощью Альфреда перетащили все это на свой плот и, когда работа была закончена, один из них сказал:

- Да уж, сомневаться не приходится. Эта сделка сплошная выгода! Теперь-то наше семейство не будет дожидаться планового отправления в Вальдкэш и уж тем более делить товар со всей командой. Все это - наше, здесь и сейчас.

- Понятное дело. Каждый раз поражаюсь, как легко вы разбрасываетесь такими деньгами за простое дерево! - поразился Альфред.

- Те медяки, что у тебя в мешке, нам не так важны, как простые доски. Раньше да, но не теперь. Близится зима, зима суровая, топить камины чем-то надо, а дров всегда мало. Даже на плотах экономим.

- Вот как. Стало быть, будете ходить чаще?

- Возможно. Уже скоро будет отправлена сезонная партия провизии для вашего города. Но пока они снарядятся, мы еще раза три успеем провернуть наше дело...

- Ясен красен! Но только никому. Подтаскаю понемногу, лишь бы никто не засек. На деле-то, вам прибыль - нам убыток.

- Ну мы ведь с тобой прекрасно понимаем, что никто за этим не наблюдает. К тому же, у тебя есть вполне приличная плата за молчание. Теперь купишь себе, ну... В общем, все что нужно!

- Так-то оно так... Хотя...

- А, ну точно. Ставки в трактире гораздо важнее.

- Сущая правда! Ха-ха! Вам невдомек, как же славно сесть за игру, покуда кошель полон, да работа сделана.

- Ну допустим, это уже не наше дело. Мы погребем. Не пропадай, будь здесь в назначенное время.

- Замели.

Они распрощались, и Альфред потихоньку пошел обратно. Вильгельма он не заметил, да и не глядел по сторонам. Просто шел вперед с улыбкой на лице.

А вот Вилл все никак не мог улыбнуться. Он вдруг понял, куда запропастилась древесина, почему у Альфреда всегда есть деньги и куда он временами пропадал. Но тогда почему он не рассказывал об этом?

- Хоть бы его семья получила часть от этих странных сделок. Из него ведь игрок, как из шляпы сковородка! Наверняка все проигрывает... - рассуждал Вильгельм. - Надеюсь, Каролина живет в достатке. Да, Каролина... У нее ведь еще есть сын.

Еще два раза Вильгельм убеждался, что Альфред зарабатывает на тайном сбыте древесины. Явной недостачи, конечно, не было, но иногда им приходилось работать вдвое усерднее, чтобы поддерживать запасы. Вилл все чаще думал о Каролине, ее образ редко выходил у него из головы. Забытое ощущение пьянящей легкости внутри одолевало его каждый раз, когда он снова наведывался в гости. Ему казалось, что Каролина тоже посматривает на него, и часто Вильгельм не мог сосредоточиться. Он осознавал, что ему все сложнее скрывать свои чувства, ведь, как ни крути, она была удивительно сильно похожа на его когда-то почившую жену. Да! Теперь все понятно, это точно она! Вот почему он не смог совладать с эмоциями, захлестнувшими его в их первую встречу на пороге дома Альфреда. Признаться, это тяжело, влюбиться в жену друга! Да что там тяжело, невыносимо! Вилл высказал желание реже появляться в гостях, ссылаясь на продление смены, при этом подумывая высказать Альфреду про его махинации. С другой стороны, если Альфред не посчитал нужным посветить его в свои дела, то и он ничего не скажет ни ему, ни, наверное, его жене. Быть может, не стоит сейчас открывать этот ящик Пандоры. Если и желать разоблачения, то лучше бы, чтобы оно случилось само, чтобы жена сама почуяла подвох и сама поняла, что Альфред зарабатывает деньги, дабы поощрить свои игорные предпочтения. Без всяких доносов и наговоров, то будет честь по чести. Да и пока что как будто не было явной проблемы, осложнявшей жизнь его семье. Ну играет и играет. На лесосеке не так уж и много пропадает дерева. Главный вопрос: зачем сейчас Виллу это надо? Разве он мог в какой-либо момент своей жизни назвать себя борцом за справедливость? Вряд ли. Плохой ли он человек, если желал бы раскрытия секрета друга? Трудно сказать. Какой-то, благородный эгоизм, что ли. То правда, что чем больше он погружался в раздумья, тем больше понимал, что хотел бы благополучия для Каролины даже там, где пока еще все было в порядке. Неужели, отголосок зависти?..

Вилл и Альфред нередко заходили в трактир, последний часто шел на поводу у своих желаний и играл по-крупному. То он проигрывался в пух и прах, говоря: "Ничего-ничего, отобьемся, не сегодня, так завтра!", то триумфально разбивал ожидания других выиграть, срывая куш, и был вне себя от гордости. О друге он в такие моменты не забывал, зачастую покупая Виллу бокал крепкого с чем-нибудь съестным, когда тот не хотел играть. Вилл довольно часто витал в своих мыслях, поэтому Альфред удивлялся, как он может быть таким подавленным с кружкой в руке и другом рядом. Но Вилл ему не говорил всего, что думает, особенно о своей симпатии к Каролине. Он не мог понять, почему жизнь бросает его в такие неоднозначные передряги, и как ему нужно поступить. Пару раз он сталкивался лицом к лицу с Каролиной, что было для него настоящей пыткой, поскольку он не забывал эти изумительные глаза. Одним днем он пошутил, что, будь он картографом, то перво-наперво составил бы карту ее глаз, потому что, глядя в них, можно потеряться и забыть обо всем на свете. Ей, кажется, нравилось. Она даже смущенно подчеркивала, что никогда не слышала ничего подобного. Когда они встречались взглядами, Каролина, бывало, переставала смотреть в глаза и терялась, а Вилл обычно не общался с ней долго, спешно уходя прочь. Тем не менее, даже за короткий диалог, он узнал, что у супругов не все так просто с деньгами. Они в целом есть, семья сводила концы с концами, но изредка Каролина жаловалась, что не помешала бы пара-другая курток. Вилл удивился, неужели зимней одежды у них совсем не было... Каролина говорила, что уже кое-что поизносилось, и хорошо бы купить в ближайшее время. Альфред не видел особой проблемы, иногда добродушно, а иногда построже говоря, что это излишне. Он всегда считал, что Каролина склонна преувеличивать. Одежды всем хватает, тут не самые суровые условия. Как-то раз, рассказывал Альфред, работал он где-то на севере, там-то замерзали все за пару часов! А здесь... Так, щадяще. Если не попадать в буран или не носиться в стужу, то одежда вполне подходящая. Возможно, он сам в глубине души понимал, что Каролина права, но сильно задумывался об этом. Да и когда успел бы, если вечерами просиживал за картами? Альфред даже пару раз придумывал причины его поздних возвращений домой. Каролина верила ему, но не переставала напоминать о том, как холодно этой зимой. В итоге, Альфреду надоело, и он приобрел неплохие шубы, вспомнив об этом сразу после работы. Это был один из тех немногих случаев, когда он не пошел играть, а отправился купить одежду. Каролина несказанно обрадовалась и расцеловала мужа, несмотря на то, что прошло уже немало времени. Тот сослался в конце концов на то, что ему пришлось отправиться в соседнюю провинцию за качественными шубами, поскольку на его взгляд, местные были какие-то подержанные. Так ли это на самом деле? Никто не знает. Главное, что вопрос был в конце концов закрыт.

Вильгельм был поневоле свидетелем этой истории, и со временем он начал ощущать, что его друг очень и очень неоднозначен, уже не только потому, что втайне сбывал древесину. Он всегда знал, что Альфред может что-то недоговаривать, но тут было что-то еще. Альфред считал, что дорожит своей семьей, но это не мешало ему довольно часто играть и выпивать вдали от дома. Вся эта история со сделкой, с нажитыми деньгами, которые Альфред пускал на игры, обескураживала Вилла. Вдобавок та история с шубами, неужели это образец чуткости? Вильгельм пару раз спрашивал, как Каролина познакомилась с Альфредом. Он находил эту историю довольно заурядной, но не лишенной изящества, при этом все равно теряясь в догадках, почему Каролина так верна мужу. Этого он не озвучивал, понятное дело. Много дней он проводил наедине со своими мыслями, открыв для себя длительные прогулки в нерабочее время и дневной сон. Несмотря на плодотворный эффект после такой профилактики, его мысли все равно давали ему понять, что здесь что-то не так. Но что? Вильгельм долго отходил от смерти своей возлюбленной. Это оставило сильный отпечаток, но не сломало его без возможности восстановления. И эта ситуация с Каролиной, буквально ожившей страницей из его прошлого... То, как она обручена с тем, кто временами ее не слышит, и, как казалось Вильгельму, пренебрегает ею, явно не способствовала душевному равновесию Вилла. Он, в конечном счете, понял природу своего замешательства. Неоднозначность, которую ощутил Вилл в Альфреде, была не в Альфреде, а в самом Вильгельме. Он начал по новому глядеть на Альфреда. Внешне это было невозможно опознать, они все еще были товарищами, но в глубине души Вильгельма захлестывало чувство несправедливости и зависти. Почему на его долю выпало ТАКОЕ, а Альфред живет припеваючи, да еще и будучи не вполне откровенным с женой, заботливым? Нельзя было сказать, что супруги часто ссорились, но Вилл замечал, как Альфред подолгу задерживался в трактире, после говоря, что заработался. Каролина пару раз узнавала, что он играл, вместо того, чтобы побыть с ней в конце дня, это ее расстраивало, особенно тот факт, что она узнавала об этом как о чем-то совершенно секретном.

Внутренние переживания Вильгельма нервировали его, он обдумывал, что можно сделать, чтобы улучшить ситуацию. Иногда люди склонны верить в правильность собственных убеждений, стоя на своем до последнего, надеясь, что они - единственные, кто видит верное положение вещей. Они наделяют себя исключительным правом вмешиваться в чужую жизнь, влиять на нее, при этом полагая, что выступают за здравый смысл. Возможно, это лучше, чем больное равнодушие к ближнему, но когда влияние становится чрезмерным, едва ли этому найдется оправдание.

В жизни нередки случаи серой морали. В ситуации Альфреда и Вильгельма трудно кого-то обвинить по-настоящему. Возможно, будет правильным дать им возможность самим разобраться в конфликте, ведь человек все же склонен делать ровно то, что он хочет. Это его выбор. Пусть каждый разыграет свою партию.

Кстати, об игре.

Настал момент, когда обстоятельства сыграли с Альфредом злую шутку.

Глава 9

По ощущениям, Вилл уже сам стал неподвижным вековым деревом, лишь бы не шелохнуться и не подставить спину под удар неведомого монстра. Напряженная, гробовая тишина царила вокруг, но мужчина уже постепенно приходил в себя, все меньше поддаваясь панике. Он снова вспомнил, как прочитал тогда в библиотеке про то, что огонь может ему помочь избежать страшной участи. Надо было отыскать костер. На свой величайший страх и риск он оторвал себя от дерева и интуитивно побрел в предполагаемую сторону костра. Вилл едва различал свои руки в темноте, но то, что они были еще при нем - несомненно удача. Щека немного кровоточила, но порезы были не самые глубокие. От каждого шороха он замирал, начиная озираться по сторонам, вглядываясь в темноту, как будто то, что он пытался заприметить, показалось бы ему на глаза. С каждой секундой он убыстрял шаг, держась близко к деревьям, которые тоже были еле как различимы в сумерках.

Внезапно что-то полоснуло его по руке, разодрав одежду. Вилл вскрикнул и чуть было не упал, держась за улетающее прочь сознание. Он услышал рев, сочетающий в себе звук живого существа и скрежет металла. Инстинктивно дернувшись в сторону от звука, он чудом спас себе жизнь, поскольку следующий удар разрубил бы его надвое. Вилл бросился бежать уже хоть куда нибудь, параллельно сожалея и о себе, и даже слегка о судьбе Альфреда, даже на долю секунды ему захотелось бросить все это и предстать перед лицом смерти. Но он собрался с силами и, спотыкаясь, побежал к силуэту толстого дерева. Сзади раздавались то тяжелые шаги, то глухие удары о дерево, словно нечто отталкивалось от них, задействуя все на своем пути, чтобы догнать жертву, ледяной ветер постоянно дул в спину, как будто даже слегка помогая удирать прочь. Из руки сочилась кровь, казалось, что конечность почти отрубили, но адреналин зашкаливал, так что Вильгельм не акцентировался на боли. Он внезапно наткнулся на низко висящие ветки, которые ударили ему по лицу, рассекая кожу, засыпая всякий мусор в глаза. Вилл нащупал рукой какое-то дерево перед собой, перед этим ударившись о него на бегу, и моментально повернулся лицом к преследователю. Он силился раскрыть глаза, но налипшие хвоинки и кусочки коры мешали сделать это достаточно, чтобы помешать существу.

Это было похоже на отчаянный кошмар, где человек бессилен перед тем, что даже увидеть не может, не может убежать, не может представить, что его ждет.

Существо приблизилось практически вплотную, но он не слышал и не чувствовал его дыхания. Видимо, никто так и не сможет понять, что же оно такое на самом деле. Вилл раза три протирал глаза и пытался их открыть, что весьма не быстро, поэтому прячущийся в тени смог бы с ним разделаться. Как вдруг существо отпрянуло от его лица, издав звук похожий на стон, от которого у Вилла душа ушла в пятки, после чего чудовище резко отдалилось, а потом и вовсе скрылось где-то за деревьями.

Вилл держал глаза открытыми, несмотря на множественные соринки, но никакого следа монстра он не замечал. Видимо, оно действительно не терпит запах спиртного на близком расстоянии. Невероятное везение!

Рука еще кровоточила, Вилл чувствовал нарастающую пульсацию. Он оторвал клочок рубахи и наскоро залепил рану как смог, после чего огляделся по сторонам. Где-то вдалеке кричала ворона, возможно запевая последнюю песнь лесоруба. И... о, счастье! За деревом открывалась небольшая поляна и чуть поодаль Вилл разглядел тлеющий костер. Он рванул к нему, что есть мочи, кое-как нащупал в кармане коробок спичек, наскоро побросал в кучу лежащий рядом хворост и в конце концов возжег костер. Он перевел дыхание, снова раз двадцать пришел в себя, затем от бессилия и переживаний рухнул наземь.

Но сна не было ни в одном глазу. Надо было выбираться отсюда, но хорошо бы это сделать утром.

"Если выберусь отсюда... целым или хотя бы живым, то... здесь нельзя больше оставаться." - сбивчиво, панически пытался сообразить Вильгельм.

Ночь тянулась особенно долго. Мужчина сидел у слабо горящего костра, в котором, как и в самом Вильгельме, едва теплилась жизнь. Каких невиданных сил должно быть то существо, что способно влиять на окружающую природу, предвещая свое зловещее, смертоносное появление, изменяя реальность, насыщая воздух эссенцией ужаса настолько, что от привычного и естественного остается только сам человек, запертый в центре бури...

Мысли не то что не путались, их даже не было в голове, настолько она была измождена и издергана произошедшим. Происходящим. Вильгельм не знал, чем кончится его заключение в этом лесу по утру, сможет ли он выбраться обратно в город. А главное, будет ли он где-либо отныне в безопасности? Может, его удел бросаться на острые камни раз за разом, чтобы в итоге стать одним из них, покоящимся где-то после долгих жизненных метаний... А может, у судьбы другие планы?

Близилось утро. Честно говоря, Вилл конечно осознавал, что причина возникшего к нему интереса со стороны существа кроется в причастности к гибели друга. В наши дни он давно перестал сожалеть о том, что все так случилось, однако в минуту смертельной опасности он почувствовал что-то похожее на мимолетное раскаяние, но то была, скорее, неосознанная вспышка. Сейчас, сидя у костра в более-менее равновесном состоянии, он, напротив, счел то, что случилось с Альфредом, справедливым жестом длани провидения. Ему и без этого изредка снилось, как он убегает от падающих деревьев, как он бежит домой к своей семье, но никого там не находит, а потом просыпается. Зачем? Почему подсознание конфликтует с сознанием? Все ведь уже случилось.

Ну вот, снова в нем пробуждается худшее. Какие-то сомнения.

Допустим, за секунду до возможной смерти от чудовища Вильгельм усомнился в правильности своего поступка. Но теперь, так ли нужно было ему это сиюминутное раскаяние? Даже при том, что он не считал себя разорителем чужого счастья и тем, кто наживается на чужом горе, вряд ли исповедь отпугнула бы монстра. Вилл призадумался: "Уж этот демон явно не стал бы проявлять ко мне милосердие. Свою роль не сотрешь, не переиграешь партию, а карты уже давно на своем месте. Да черта с два!"

- Неужели я должен платить за то, чего не исправить?! - в сердцах закричал Вилл.

Но тут же осекся, опасаясь привлечь внимание нежелательного гостя.

Рассвело. Солнце постепенно являло миру свой благотворный свет, тепло которого не ощущалось Вильгельмом. Утро было довольно свежим, даже перенасыщенным влагой. Ветер едва касался поникших ветвей деревьев, трава прижалась к земле, всюду роняя росу. Многие деревья были исцарапаны, на них теперь отчетливо виднелись следы когтей. Или ногтей заблудших путников, тоже когда-то отчаянно бившихся за жизнь, не исключено, что виной тому не дикий зверь, а этот монстр. Хоть лес и стар как мир, как наша история, он сохранил здесь осколки прошлого самых разных людей, в основном объединенных одним - борьбой.

Говорят, что человек не готов бороться за свою жизнь так, как это делают животные. Загнанные в угол крохотные зверьки не будут ждать чуда. Полагаясь только на себя, они намерены защищаться до последнего вздоха. Некоторым людям не хватит духу с холодной головой выстоять против угрозы, угрожающей их жизням. Страх возьмет верх, и ты уже слабо отдаешь себе отчет в том, что происходит вокруг и что дальше делать. Тем не менее, мы не знаем наверняка, что пришлось перенести всем тем, кто попал в этот лес, разве что слегка, на примере Вильгельма, можем вообразить ужас погони и паники. Возможно, кому-то из путешественников даже не нужно было совершать грех, чтобы нарваться на монстра. Заплутать среди вековых сосен, упасть в большой овраг и не добраться до города, встретить в отдалении какого-то заблудшего зверя - все это вероятные сценарии последних страниц биографии разных храбрецов, бросивших вызов природе и ушедших слишком далеко от цивилизации. Мы выражаем им всем уважение за их отвагу, а теперь вернемся к Виллу.

Он, хромой и покалеченный, старался найти дорогу домой. Мысли о существе неотступно преследовали его, но тем сильнее в такие моменты крепла его решимость выбраться.

Вдали послышался стук топора. Вилл оживился и прибавил шагу по мере возможности. Было видно, что лес постепенно редеет и деревья расступаются на пути. Снова послышался отдаленный звон. Вилл ничего не пил после того как проснулся, потому что уже и ничего было. Все опустело. Он даже убедился в этом, попытавшись что-то отхлебнуть из фляги на поясе, но она определенно была пуста. Звон кстати не усиливался, но лишь неотступно сопровождал путника. Рука практически не кровоточила, но отдавала болью. Главное, чтобы не было заражения, но неизвестно еще, чем был нанесен удар. Быть может, самой тьмой, которая вряд ли совместима по своей сути с человеческой душой. Или она всегда была ее частью?..

Вилл быстрым шагом выбрался из леса, стараясь не привлекать внимания прохожих. Некоторые удостоили его удивленным взглядом, некоторые направились было в его сторону, но он жестом остановил их и пошел прочь.

Ступив за порог дома, он немного отдышался, закрыл дверь на все замки и пошел искать Каролину. Он нашел ее в гостиной, спящую на диване. Слабая улыбка тронула его губы, но в следующую же секунду он уверенно подошел к супруге, легонько встряхнул ее, перед этим наскоро придав себе какой бы то ни было опрятный вид. Каролина немного зашевелилась, потом приоткрыла глаза и вздрогнула, увидав покалеченное лицо. Глядя на израненный вид Вильгельма, она нервно задышала, глядя на него, широко открыв глаза. Она хотела было прижаться к нему, но Вилл остановил ее и сказал отчетливо:

- Нам нужно немедленно собраться и уехать отсюда. Навсегда.

Глава 10

Вроде все оставалось на своих местах, каждый при своем, дни протекали столь же неизменно обыденно, как раньше. Вся сумбурность истории главных и второстепенных героев, казалось, должна прийти к некой кульминации и катарсису, после длительных переживаний и суматохи. Но время словно замедлило ход, притормаживая развязку. Вильгельм, не вполне представляя, что ему делать, ходил на работу, иногда общался с Альфредом и еще реже с Каролиной. Он чувствовал, что должен вот-вот что-то сделать, как-то повлиять на ситуацию, но пока не мог сдвинуться с этой мертвой точки. Он держал все от всех в секрете, самостоятельно разбираясь со своими мыслями. Альфред тоже поставил точку и прекратил сделки с плотогонами. По крайней мере на время, чтобы не привлекать внимания и не сбывать слишком много дерева, очевидно, оно и ему было нужно, как и всем другим. Каролина же словно чувствовала постоянное замешательство и неуверенность, то ли в Альфреде, то ли в том, что она думает о Вильгельме. Он ей симпатизировал, но она точно не была готова бросаться в неизвестность ради того, что не могла понять до конца.

Так вот, касательно того дня, когда обстоятельства стали для Альфреда роком. Вполне обычным днем снарядились Вильгельм и Альфред на работу. В этот раз они вышли пораньше, чтобы побыстрее закончить вырубку. Практически вся бригада еще отсыпалась дома. Встретившись, они справились о самочувствии друг друга, при этом Альфред пожаловался, что дико не выспался.

- Да?.. - рассеянно спросил Вилл. - И почему же? Опять играл?

- Нет, не довелось. - досадно сказал Альфред. - Какой-то безумец разгромил бар, лишив нас самого дорогого - выпивки. Догадаешься кто это был?

- Ума не приложу, меня ведь там не было.

- То был сам трактирщик! Разозлил его один пьянчуга. Как я после смекнул по россказням других, он пытался завалиться дрыхнуть в этом месте, сидя перед трактирщиком в каких-то обносках и с бешеным перегаром. Смотритель-то всяко привык видеть таких людей, но когда жалуются на жесткие лавки и велят освободить какую-то спальню, так еще подкупают его же бутылью с прилавка...

- Что? Это как понимать?

- Очень просто! Бродяга выпрашивал комнату на ночь, а когда хозяин бара отвлекся на бранящихся игроков за дальним столом, этот обалдуй стащил бутылку и стал предлагать ее как оплату. Там и минуты не прошло, чтоб раскусить, чего стряслось, ну а после в хозяина полетела эта бутыль. Походу, герой от злости метнул ее как последний довод. А после метнули его! Да прям в витрину... Кажись, трактирщик малость перестарался. Он попросил всех ухмыляющихся убраться, человека три-четыре тут же убрались на улицу, но тут-то старый сам обозлился пуще прежнего, обругав всех на чем свет стоит... Он как бы хотел, чтобы люди взяли швабры да помогли убраться после погрома, а не прочь из заведения. Но кто тут слабает, чего он там хотел? И тогда-то заходим внутрь мы! Не нужно и знать, где начинается топор, чтоб смекнуть, что сейчас в этом месте никому не рады.

- И как, вы просто ушли?

- Пришлось.

Другие потрясения, которые можно поведать, никому в голову не пришли, поэтому двое просто продолжили путь.

Сегодня они должны были отправиться в удаленный сектор, чтобы открыть здесь вырубку. Шло активное расширение территории, несмотря на густорастущие деревья, даже они иногда заканчивались, так что приходилось понемногу уходить вглубь леса.

Альфред работал у большого дерева, настоящего гиганта своего времени, крепко и глубоко уходившего корнями в холодную почву. Он уже обтесал основание по-настоящему широкого ствола и старательно работал топором. Дерево пошатнулось. Альфред не напрягся, представляя, когда оно может упасть. Еще удар... Сверху посыпались ветки, и припорошило легким слоем снега. Лесоруб смахнул с топора налипшую кору, еще раз ударил по стволу. Вильгельм работал неподалеку. Альфред отошел в сторону, наметил расстояние где-то в метров шестьдесят-восемьдесят на земле до следующего непримечательного дерева, поскольку ствол должен был упасть именно здесь, если рубишь правильно. Потом быстро вернулся к дереву, ударил еще пару раз, но, оглянувшись, увидел, что рядом с тем самым непримечательным деревом лежит толстенький мешочек. Видимо, выпал из кармана. Он оставил топор в щели ствола, полагая, что он сойдет за клин, и бросился к дереву. Он подобрал мешочек, запихнул его в карман и рванул было обратно к прежнему дереву, но вдруг запнулся и распластался в каком-то неглубоком овраге, до конца не уместившись в нем. Упал он не очень удачно, большая часть ударной нагрузки пришлась на правую подогнутую руку и лодыжку. Схватившись за ушибленные места, Альфред немного приподнялся и попытался выбраться. Он соскальзывал, а дерево, которое он рубил, затрещало и сильно покосилось. Альфред пришел в ужас.

- ВИЛЛ! - заорал Альфред.

Вильгельм обернулся, завидев друга, лежащего на краю оврага. Вилл бросил взгляд на дерево метрах в шестидесяти-восьмидесяти от Альфреда, которое начало заваливаться. Альфред явно не смог бы укрыться в овраге, яма была недостаточно глубока. Вилл мгновенно оценил ситуацию и бросился к другу, пока тот поторапливал его изо всех сил, цепляясь за скользкую холодную почву.

Но тут Вилл еще раз глянул на дерево, потом на Альфреда, потом на расстояние, которое ему еще нужно было пробежать. Есть риск, что если он приблизится к Альфреду и попытается помочь ему, вытащить его, их обоих раздавит. Из-за того, что оставались уже считанные секунды на совершение подвига, времени могло не хватить, чтобы добежать и вытянуть Альфреда. Все эти мысли молнией пронеслись в голове Вилла. Он вдруг замедлился и отдышался, потом поглядел на Альфреда.

- ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ??? ПОМОГИ МНЕ!! СЕЙЧАС!!! - надрывался Альфред, пытаясь подняться, облокотившись на левую руку и отползая в сторону.

Вилл вдруг вспомнил все, что он в глубине души думал об Альфреде, продолжая стоять на месте и не двигаться. Он снова ощутил то едкое чуство несправедливости, зависти, от того, что они с Каролиной не будут вместе. В следующее мгновение дерево упало и похоронило под собой мужчину, успевшего отползти только наполовину. Тело хрустнуло, брызги крови окрасили снег рядом в багровый цвет, на белоснежном покрове появилось большое пятно, а на стволе несколько пятен поменьше, попавших туда в мгновение ока. Возможно, какой-нибудь путник мог бы принять эти пятна за нездоровую реакцию коры на местный воздух, за деятельность мелких грызунов или за изначальную пигментацию дерева. Ни одна из этих версий не является правдивой, но теперь истина на поверхности, прямо как несколько кровавых пятен на поверхности ствола.

После того, как это случилось, Вильгельм некоторое время был сам не свой по понятным причинам. Всем любопытным он говорил, что Альфред стал жертвой несчастного случая и он не успел его спасти. Подозревать его косвенную причастность никто не мог, поскольку кругом не было никаких свидетелей, а отпечатков на чем-либо вблизи трупа не значилось. Да и кто бы стал подозревать лучшего друга? Вильгельм со временем все больше скидывал с себя груз ответственности, как старую шляпу. Слухи расползаются по городку довольно быстро, столь же быстро, как обращается в прах и уходит в небытие их суть. Прошел год, многие постепенно снова погружались с головой в рутину и забывали о произошедшем. Каролина долго скорбела по мужу, Вильгельм поддерживал ее и все чаще был рядом с ней. Когда шок отступал, она ценила его заботу, его присутствие, что она не всегда могла ощутить с Альфредом. Потребовалось время, чтобы раны затянулись, а чувства смогли набрать обороты. Очевидно, Каролина тоже была неравнодушна к Вильгельму, но они еще долгое время избегали друг друга. Виллу казалось, что Каролина иногда пугается их близости, а Каролине казалось, что она ведет себя недостойно, поддаваясь этим чувствам, даже если минуло больше двух лет после инцидента в лесу. В конце концов они сошлись и попытались жить нормальной жизнью, каждый со своими беспокойствами, страхами, тревогами, равнодушием и прочими людскими пороками. Вилл слабо ощущал вину за случившееся и был даже благодарен такому стечению обстоятельств. Ему снились странные сны, неявные образы, дурные мысли о том, как он прожил жизнь, но вряд ли они могли на него сильно повлиять и имели большое значение сейчас, когда он наконец-то был спокоен со своей женой.

После чудесного спасения Вильгельма от существа, охотившегося за ним из-за того, что на руках все же была кровь невинного человека, мужчина решился на глобальные перемены. Вилл оповестил Каролину о том, что им надо уехать, рассказал ей, что в лесу и в окрестностях для них небезопасно. Далее выживший отправился к Стефану, отныне живущему более спокойной и рутинной жизнью, чем раньше. Вильгельм объяснил ему, что возникла необходимость уехать к дальним родственникам, вероятно насовсем. Пораженный Стефан сначала не поверил в серьезность его слов, но покалеченный вид Вилла говорил сам за себя. Что-то у него случилось, и Вилл попросил не вдаваться в подробности. Приятели распрощались, Стефан вручил ему на прощание еще медовухи.

И Вильгельм действительно уехал из города вместе с семьей. Было понятно, что оставаться в Вальдкэше больше нельзя. Чудовище, скорее всего, крепко привязано к этому лесу и не станет показываться на глаза, поэтому в какой-нибудь отдаленной от леса провинции муж, жена и сын Альфреда будут спасены, возможно. Дальнейшая судьба этих людей будет неизвестна.

Запутанная, не самая реалистичная история подходит к концу. В Вальдкэше все было преспокойно, дровосеки, как прежде, ходили работать, все еще бранились, ссорились, выпивали в трактире, все еще любили своих жен и детей. Никто даже не догадывался о событиях последних дней. Листья шелестели на ветру, солнце потихоньку начинало давать тепло, пробиваясь через густорастущие деревья и подгоняя шагающих работать лесорубов.