В тёмной комнате

Глава 1

У близнецов были очень разные характеры.

Агата развлекалась, сбегая от нянь и изучая поместье: от чердака до отдалённых уголков сада. Маргарет любила сидеть в тишине и читать. Бывало, она не могла заснуть после очередной истории про ведьм, призраков и колдунов, пока сестра не успокоит.

— В тёмной комнате никого нет, — изрекла Агата, когда ей не исполнилось и семи. — Только те, кого ты сама там представишь.

С возрастом различия усиливались: чем разговорчивее была Агата, тем тише становилась Маргарет. Но не то, чтобы это причиняло родителям беспокойство. Эмер которой жизнь в фамильном гнезде мужа наскучила много лет назад, оставила детей на нянь и гувернанток, а тоску топила в вине. Отец тратил время на поездки в клубы и воспитание старшего сына, иногда восклицая «Как интересно!» на рассказы Маргарет о прочитанных книгах. Воспитательный пыл просыпался, когда она изводила гувернантку вопросами, или Агата ввязывалась в драку с братом.

Тео родился на два года раньше и любил делать вид, что уже слишком взрослый для возни с близнецами. Если Маргарет не обращала на брата внимания, предпочитая книги, Агата терпеть его не могла.

Она спорила с каждым словом брата и нередко побеждала — не без помощи начитанной сестры, подсказывающей на ухо. Ставила ему подножки, подстраивала розыгрыши, а на упрёки отца отвечала:

— Почему это я не могу вылить Тео чернильницу за шиворот?

Или:

— Почему я не могу подсунуть ему в кровать ужа?

Змею они с Маргарет неделю выслеживали у пруда. Близняшка пусть дрожала от страха, но помогла Агате найти змеиную нору, о которых читала в книгах, и долго сидела рядом, в ожидании добычи.

Или наконец:

— Почему это я не могу таскать книги из комнаты Тео?

Она брала их для Маргарет.

— Потому что Тео отправляется в школу, а вы нет, — отвечал отец, мечтая о возвращении к газете и сигаре.

После каждого подобного разговора он жалел о дне, когда решился на второго ребёнка. От девочек одни проблемы: терпи их в доме, содержи до замужества. Генри верил, женское образование — блажь, а девочек нужно держать поближе к семейному очагу, чтобы в будущем передать в другой очаг. Впрочем, в каждом джентльменском обществе все были с ним согласны.

Агата нашлась с ответом мгновенно:

— Может, я тоже хочу в школу? Или Мэгги хочет, — она кивнула в сторону сестры. — Она там умнее всех будет!

— Не говори ерунды, — фыркнул отец.

После порции нравоучений близнецов запирали в комнате. Агата давно стащила у одной из гувернанток ключ, но не сбегала — а сидела рядом с сестрой. Просторную детскую разделяла на две части ширмой с изображением бала у королевы фей. Девочки сдвигали её в сторону и устраивались прямо на ковре.

— Это что, справедливо? — в который раз спросила Агата, глядя в потолок, на запылённый плафон люстры.

Прислуга откровенно пользовалась невнимательностью хозяйки и её склонностью к красному полусладкому.

— Он поедет в школу, а мы куда?

— Он же мужчина. Наследник, — тихо ответила Мэгги.

— Да! И всё равно...

Агата разразилась речью, услышав которую отец продлил бы наказание ещё на две недели. Сестра временами поддакивала. Пока у неё были книги, другие желания отходили на второй план.

Всё изменилось, когда близнецам исполнилось пятнадцать.

Это был последний год Тео в школе и его семнадцатый день рождения. На летние каникулы он, как всегда, приехал домой и за первым же завтраком поссорился с сёстрами:

— Я видел настоящего призрака на ночь равноденствия. Он гремел цепями и завывал

— Какой кош… — отец не успел договорить, по столовой разнёсся голос Агаты.

— Нет никаких призраков!

— Что ты говоришь? Я сам видел!

— Враньё!

Агата никогда бы этого не признала, но она много раз перечитывала письма брата, пытаясь представить школу. Десятки учеников, огромное здание — не меньше поместья, так? Лаборатории, библиотека, абсолютно новый мир, закрытый от них с сестрой.

— А мы посмотрим, что Маргарет скажет. Ну же, Мэгги!

Тео отложил вилку и посмотрел на вторую сестру. Она не участвовала в споре, а, вытянув шею, читала газету, лежащую у тарелки отца.

— Есть призраки или нет?

Он знал, Маргарет обожает истории про призраков, проклятья и ведьм. Но она неожиданно покачала головой.

— Нет.

— Что?.. — Тео осёкся. — Разве нет?

Она ответила знакомыми с детства словами:

— В тёмной комнате никого нет.

— Только те, кого ты сама… — торжествующе начала Агата, но отец оборвал её.

— Хватит спорить с братом!

Генри отодвинул газету, не обращая внимания на грустный вздох Маргарет, и обратился к сыну:

— Ты уже решил, кого позовёшь на празднование дня рождения?

Торжество устроили с размахом. Эмер забыла о вине, взяв на себя подготовку. Она договаривалась с поварами, нанимала дополнительную прислугу, пригласила артистов бродячего цирка Стефана — те разбили шатёр у деревни. Она же возразила Генри, когда тот предложил запереть сестёр в детской:

— Нет, они будут на празднике и будут там всё время! — отрезала она. — Ты знаешь, кто приедет? Все друзья Тео, мальчики из школы. Пора бы начать искать им пары.

— А ты об этом… Ну да, ты хорошо придумала, — откликнулся муж.

К пятнадцати годам сёстры и изменились, и нет. Они вытянулись, оказавшись выше матери, с лиц исчез отпечаток детской наивности. Но Агата продолжала затевать жаркие споры со всеми, а Маргарет часами сидела за книгами и временами, засыпая, с опаской смотрела в тёмный угол. Все привыкли, на людях она прячется за правым плечом сестры. Поэтому никто не ожидал увидеть одинокую близняшку рядом с Тео, пока он разворачивал подарки.

Агата схватилась со школьным товарищем брата — он хвастался, как увидел русалку во время морской прогулки. Она спорила до покрасневших щёк и растрепавшегося пучка тёмных волос, а когда обернулась через плечо, рассчитывая на поддержку сестры, там никого не было.

Впервые Агата потеряла дар речи, позволив противнику выдать ещё несколько откровенно бредовых аргументов в свою защиту. Но Агата не слушала, она искала глазами сестру.

Та стояла за правым плечом именинника и смотрела на главный подарок.

Тео устанавливал на земле ящик с тремя ногами, склонялся к чёрной коробке, щурил один глаз, прижимаясь к объективу.

— Что это? — спросила Агата, подойдя к сестре.

Та обернулась — на миг близняшка могла бы спутать её с собой. Сияющие глаза широко распахнуты, щёки алеют, волосы растрепались.

— Камера.

Отец подарил Тео фотоаппарат. Раз сын решил осваивать журналистику в колледже, может, и камера ему пригодится. Тео и правда сделал пару снимков, открыл заднюю крышку, засветив один из них, а потом вернулся к друзьям — и коньяку, который из фляжки подливали в вино. За камеру тут же схватилась Маргарет, и в этот раз Агата последовала за ней. Глядя, как сестра склоняется над треногой, она пожала плечами:

— Не знала, что тебе нравятся такие штуки.

— Я про них читала! В книгах и газетах, — сестра сняла камеру со штатива, на пробу раскрыла диафрагму.

— Надо же, — Агата встала за левым плечом и кивнула на лужайку, где собрались взрослые гости. — Маму сними.

— Попробую, — Маргарет подняла камеру к лицу. — Тяжёлая. Я не знаю точно, как ей пользоваться. И снимки надо, — она задумалась, вспоминая слово, одно из сотен, встреченных в книгах. — …проявлять.

О последнем не пришлось беспокоиться: Генри приказал превратить один из чуланов в фотолабораторию. Целые сутки прислуга выносила пейзажи, написанные Эмер в молодости, когда она пыталась уцепиться за какое-то хобби; лампы со сломанными абажурами; гобелены, сохранявшие стены от мороза, пока в поместье не появились электрические обогреватели. Вместо них комнатку наполнили реактивами и ванночками для промывки, вкрутили красную лампочку и протянули верёвки для сушки снимков.

Тео, сверяясь с руководством, лично проявил одну плёнку, испортив не меньше половины снимков. Он преподнёс матери фотографию с праздника, где она была почти в фокусе, и получил множество вялых благодарностей. В остальное время он любил сидеть в комнате с письмами от близкого друга из школы, бутылкой вина, похищенной из комнаты Эмер, и рассказами Конан-Дойла. Мэгги трижды просила камеру, каждый раз всё более неуверенно. Отказывал ли он потому, что не желал терять уединённое место — или видел в ней вторую сестру, вечно оспаривающую каждое его слово? В любом случае, каждый раз он говорил «нет».

В последний раз она повторила просьбу на ужине в честь отъезда брата в колледж. И снова последовало решительное:

— Даже не думай. Ещё что-то сломаешь.

— Ты же уезжаешь, — вмешалась Агата. — И ты знаешь, она будет очень аккуратна. Тебе что, жалко?

Он только улыбнулся и перевёл взгляд на очередной бокал шампанского. После ужина сёстры увидели, как Тео запирает дверь лаборатории.

— А его я заберу с собой, — он наигранно медленно спрятал ключ в карман жилета. — И не пытайтесь пробраться туда.

— Иди к чёрту, — фыркнула Агата.

Тео действительно ушёл в свою комнату, слегка пошатываясь. После полуночи, когда Маргарет пыталась найти в сборнике детективных историй практические советы по вскрытию замков, она услышала шаги в коридоре.

Уже несколько лет сёстры ночевали в отдельных комнатах — а дни проводили вместе, в любимой детской, из которой убрали старую мебель, оставив лишь ширму с феями. Всё равно, каждая из них знала, когда вторая близняшка долго ворочается в постели или просыпается посреди ночи от кошмара. Маргарет сразу поняла, кому принадлежат шаги.

Приоткрыв дверь, она увидела сестру: босую, в ночной рубашке и наброшенном сверху зелёном халате. Агата обернулась, хотя Маргарет не издала ни звука. Диалог, последовавший за этим, тоже был немым:

«Ты куда?»

«Иди за мной».

Маргарет подхватила со стула халат и устремилась за сестрой. Та мягко подошла к комнате брата, прислушалась и — повернула ручку.

Из-за приоткрытой двери послышался храп.

На тумбочке стоял полупустой кувшин с водой. Тео спал, смяв подушку и откинув одеяло. Одежда в беспорядке валялась в маленькой гардеробной, примыкающей к комнате. Свечи не понадобились — полная Луна помогала сёстрам.

Агата опустилась на колени и быстро нашла жилет, а в кармане — ключ. Так же бесшумно сёстры вернулись в своё крыло.

— А он… — прошептала Маргарет, прежде чем скользнуть за дверь спальни.

— Он целую бутылку шампанского выпил, — хихикнула Агата. — Завтра ему будет не до этого.

И правда, утром брат оказался слишком занят похмельем и сборами. Сёстры помахали ему с крыльца, когда автомобиль тронулся в сторону станции, и, не сговариваясь, бросились в лабораторию.

Ключ повернулся в замке. Маргарет распахнула дверь, затаив дыхание. Агата поднялась на цыпочки, посмотреть через её левое плечо.

Красная лампочка свисала с потолка на шнуре — так не похожая на изящные люстры в других комнатах. На столе лежала пачка неудавшихся фото; Мэгги быстро пролистала их и бросила на подоконник. Щёлкнула выключателем фотоувеличителя, тронула ванночку для реагентов и сказала:

— Я не знаю, как этим пользоваться. Тут нет инструкции.

— Погоди!

Агата поднялась на цыпочки. Полки вешали на уровень плеча Тео, для девушек они оказались выше головы. Пошарив вслепую, она нашла немало пыли и две книги.

Первая называлась «Искусство фотопечати», её Агата сразу потянула сестре. Второй оказался зачитанный сборник Верлена в оригинале, под обложкой лежала пачка писем. Пока Мэгги, сев прямо на подоконник, читала про закрепление, проявление и кадрирование, Агата быстро просмотрела письма. Хихикнув, вернула их в книгу, и спросила:

— Что, разобралась?

Сестра, не отрываясь от страниц, покачала головой.

— Сложные инструкции.

— Если этот имбецил смог справиться, то у тебя точно получится.

Маргарет прикусила губу и кивнула. А потом, неохотно закрыв книгу, потянулась к чёрному чехлу. Она откладывала этот момент как могла — его нельзя было повторить. Ткань соскользнула с камеры.

Её камеры.

Мэгги взяла фотоаппарат в руки. Раскрыла диафрагму и повернулась к Агате.

— Улыбнись мне!

— Что?

Палец спустил затвор. Щелчок. На плёнке навсегда осталось изображение Агаты: с распущенными волосами, в голубой блузе с оборками, которая на фото казалась серой. Фото, которое Мэгги будет хранить всю жизнь.

Она опустила камеру. Агата мотнула головой.

— Здесь же темно и скучно. Пошли в другое место!

Глава 2

Письмо читала Эмер, скользя по строчкам сонным взглядом — ей не помогало даже кофе, которым уже дважды наполняли чашку. Сплетни о сокурсниках и преподавателях, успехи в учёбе… Агата делала вид, что пьёт чёрный чай, не обращая внимания на новости от брата. Но когда мать добралась до финала, чуть не поперхнулась.

— «…через месяц меня ждёт первая публикация в «Сенсациях». Я послал им заметку, описав опыт встречи с призраком в тёмном крыле у химической лаборатории. Это была тень профессора, который ушёл на покой много лет назад, но так и не оставил своей Alma Mater», — вырвавшись из апатии, она улыбнулась, — Ему восемнадцать, а уже попал в газету! Нужно обязательно прочесть выпуск «Сенсаций» через неделю!

Маргарет подняла голову от журнала. Сестра сидела, мрачно глядя поверх головы матери. Она отставила чашку с чаем, отодвинула тарелку с недоеденным омлетом и встала из-за стола.

Извинившись, Мэгги захлопнула журнал и поспешила вслед за близняшкой. Она знала, что найдёт ту в детской, расхаживающую по комнате и бормочущую себе под нос:

— Тео попал в таблоид, Тео видел призрака! Конечно, он его видел! Наверное, стащил с кухни херес и напился до видений.

Прижав к груди журнал, Мэгги хихикнула. Сестра начала новый круг по комнате.

— Теперь он точно задерёт нос! Попал в газету, гордость семьи.

— Ты же знаешь, в этих историях один вымысел.

— Да, но их всех читают! Я номер «Сенсаций» даже у кухарки видела, — Агата бросилась в жалобно скрипнувшее кресло. — Вот бы нам сделать что-то такое. Чтобы все говорили о нас, а не об этом имбециле!

Мэгги опустилась на соседнее кресло. Покосилась на журнал в руках, подумала о камере — теперь та лежала на полке в её комнате.

— Давай тоже призрака сфальсифицируем. Ты в него оденешься, а я сниму.

Она поймала взгляд сестры, всё ещё мрачный, но с ноткой заинтересованности.

— В простыню, — продолжила Мэгги. — Помнишь, как на Самайн в детстве?

Агата быстро обдумала предложение.

— Нет. Идея хорошая, но человек в простыне — это так, — она не договорила.

Взгляд упал на ширму, сдвинутую к стене. Потом — на полку с детскими книжками. Когда-то давно сестра читала ей вслух истории о феях, резвящихся среди цветов.

— Я знаю, — сказала она

Губы растянулись в улыбке. В голове вспыхнул образ заплаканного Тео. Взглянув на сестру, она сказала:

— Неси камеру. И ту штуку, чтобы её устанавливать.

— Она называется штатив.

— Да, его!

Когда Мэгги вернулась в детскую, Агата с помощью ножниц из швейного набора потрошила ширму. Сестра охнула, глядя на дыры в форме фигурок фей.

— Думаю, трёх или четырёх хватит.

Агата подняла кусок тонкой ткани к окну. Фея будто парила в потоке света.

— А если кто-то заметит? — вздохнула Маргарет, перехватывая штатив, тот так и норовил выскользнуть из уставших пальцев и с грохотом удариться об пол, перепугав всё поместье.

— Да никто внимания не обратит, она же старая, — Агата решительно спрятала вырезанных фей в карман юбки. — Пошли на поляну.

— Лучше к озеру, там света больше, — возразила Мэгги.

— Как скажешь. И давай вместе понесём эту штуку.

Пока Маргарет устанавливала камеру на штатив, закрывала диафрагму и фокусировалась, Агата пыталась справиться с феями. Они норовили улететь от малейшего дуновения ветра или соскользнуть в траву. Одна сразу же попала в грязь, пришлось завернуть её в носовой платок и спрятать в карман.

— Надо было их на картон наклеить, — аккуратно, кончиками пальцев она расправила фею, сидящую у куста. — Можешь снимать.

Мэгги, не заботясь о чистом платье, почти легла на землю. В такие моменты она чувствовала себя отважной репортёршей, которая со своей верной камерой охотится за самыми опасными тайнами. Или исследовательницей, пробравшейся в сердце джунглей, наверное, трава там тоже щекотала шею и лицо, а ноги постоянно попадали во что-то мокрое.

— Готово.

— Сделай несколько снимков, на всякий случай. Пусть выглядит естественно.

Подхватив камеру, Мэгги поднялась на ноги. Со стороны озера прилетел порыв ветра; две оставшиеся феи, которых Агата бросила на траву, взметнулись в воздух. Девушка потянулась за ними — поймать, вернуть на землю.

Маргарет вскинула камеру.

Не было времени наводить резкость и обдумывать кадр, как учили в журналах. Она была здесь и сейчас, она знала, что надо делать. В объективе отразилась невесомая фея, влекомая ветром и — сестра. Волосы выбились из пучка, одна рука тянется к воздушному созданию.

Мэгги успела щёлкнуть затвором три раза, прежде чем сцена переменилась. Агата со вздохом опустила руку, ветер бросил фею на траву.

— Надо это проявить, — сказала Мэгги, не зная, к кому обращается, сестре или себе самой. — Я хочу это увидеть.

Агата пожала плечами.

— Пошли.

Второй близняшке досталась черновая работа. Она отмеряла реактивы, щурясь от красного света; мыла ванночки, пока Маргарет работала с фотоувеличителем; развешивала фото на верёвках. Первые кадры вышли неплохо: фея действительно казалась присевшей отдохнуть под кустом, но Мэгги отдала их сестре, не осмотрев. Она знала, чего ждёт. В груди бились два чувства: предвкушение и страх. Вдруг плёнка окажется испорченной, или сцена выйдет не такой, как она представляла?

Но увидев негатив, она выдохнула.

Фея, раскинувшая крылья в воздухе, и девушка, тянущаяся к ней. Идеальная композиция, пусть и созданная случайно. От ладони Агаты можно было провести невидимую линию, и она коснулась бы феи. Пряди волос сестры, её платье — кадр был охвачен невидимым ветром.

Она чуть не забыла вовремя вытащить его из ванночки с проявителем. Медленно считая секунды, опустила в закрепитель. Стряхнула лишние капли, сама повесила для просушки. Агата присвистнула за плечом.

— Вышло даже лучше, чем я думала. Ты какая-то колдунья!

— Я знаю, — прошептала Маргарет.

— Вот Тео взбесится!

Но брат не разозлился.

И месяца не прошло, как он примчался домой на выходные. Пока родители отдавали распоряжения насчёт обеда, отозвал близняшек в сторону.

— То фото, у вас остались негативы?

— А что? — первой ответила Мэгги.

Они послали один снимок Тео, утереть ему нос. Маргарет просила ещё и отправить фото в газету, но отец оставался непреклонен.

— Повеселились и хватит, — отрезал он. — Никаких газет.

— Но Тео ведь можно, — возразила Маргарет. — Он уже третью историю о призраках публикует.

На миг Генри задумался, не Агата ли перед ним. А потом нахмурился ещё сильнее:

— Тео — талантливый молодой человек, который решил связать свою жизнь с журнализмом. А вы прекращайте заниматься глупостями.

— Но отец, — вмешалась Агата.

— Хватит! — отрезал он. — А то вообще заберу камеру! Забыли, что она принадлежит вашему брату?

А теперь тот самый брат просматривал снимки и бормотал:

— Ну надо же, как естественно. И качественно.

— Правда, качественно? — вставила Мэгги.

— Да, очень.

Тео потянулся за бокалом шампанского. Агата воспользовалась паузой, чтобы вмешаться в разговор:

— А ты сделал фото призрака, которого видел?

Брат мотнул головой:

— Не было никакого призрака. Вы кому-то ещё это показывали?

— Я знала! Знала, ты всё придумал!

Пока Агата торжествовала — щёки покраснели, глаза радостно блестят — Мэгги покачала головой:

— Родителям. Отец запретил посылать их в газету. А мама… Ты и сам знаешь.

Эмер продолжала мешать вино с шампанским и проводить время в безлюдной библиотеке. Иногда она там же и засыпала, а слуги на цыпочках проходили в комнату, укрыть хозяйку пледом, забрать пустую бутылку и вынуть книгу из рук.

Мэгги ожидала от брата похвалы. Агата желала, чтобы он опустил голову и признал поражение, а лучше — разрыдался или начал рвать на себе волосы. Тео ни сделал ни того, ни другого. Он воскликнул:

— Чудесно! Тогда у нас всё получится.

— Что? — хором спросили близнецы.

Тео поднял фото как трофей.

— Мы опубликуем это в «Сенсациях». Гонорар поделим. Конечно, мне достанется большая часть, ведь я…

— С чего это? — вмешалась Агата, но Мэгги шикнула на неё.

— Ты опубликуешь их? Ты сможешь? — выдохнула она.

Её фотография, напечатанная в газете тиражом в тысячи копий. Это словно происходило в книге, в одной из лучших книг.

Тео кивнул.

— Отец моего друга Джереми — владелец «Сенсаций». Он обещал, что возьмёт меня на работу, если я найду стоящую историю, — он снова взглянул на фото. — А это однозначно подходит.

Мэгги покраснела сильнее, чем сестра во время спора. Агата положила руку ей на левое плечо.

— А ты не обманешь? Не скажешь, что сам сделал кадр? — подозрительно спросила она.

— Конечно, нет! Зачем мне? Я напишу статью про фей, которые живут около пруда и встречаются только с близнецами, — Тео подхватил пустой бокал и, спрятав фото в карман, повернулся к двери. — Через месяц вы будете известны на всю округу.

Он был не прав. Через месяц близнецы прославились на всю страну.

Глава 3

Тираж «Сенсаций», украшенный снимком Мэгги на первой странице, разлетелся тысячами копий. Фотографию купил другой таблоид, и ещё один. Её публиковали в альбомах, продавали в качестве открыток, а один известный художник написал картину «Девушка и фея», вдохновившись историей.

Нашлись и любители выискивать во всём подвох. Двое исследователей под лупой изучили каждую деталь фото, осмотрели негатив, но не нашли никаких следов ретуши. «Трудно представить и поверить, — писал один из них в заметке. — Но, кажется, привычный мир соприкоснулся с миром таинственным. И в самом подходящем месте — около тихого пруда, любимого места для размышления этих юных девушек, искавших встречи с неизвестным».

Мэгги вырезала эту заметку и вклеила в альбом. Критика, похвала, копии, даже низкого качества, она собирала всё. Могла ли она мечтать, что творение окажется настолько популярным?

Дверь распахнулась — сёстры никогда не стучались, навещая друг друга. Сегодня Агата собрала волосы в косу, став ещё больше похожей на близняшку.

— Нужно кое-что сделать, — сказала она. — Пошли.

Момент был выбран удачно: слуги занимались подготовкой к приёму. Никто не заметил, как трио скользнуло в детскую, а вышло оттуда с потрёпанной ширмой. Агата заранее вырезала всех оставшихся фей и спрятала в коробку с рукоделием.

Вчера во двое жгли травы и листья. Остатки кострища пахли осенью; Мэгги вдохнула полной грудью, пока Агата и Тео ломали ширму на куски.

— А вы уверены? — спросила она, когда обломки реек и остатки ткани полетели на землю.

— Слуги могут найти, — понизив голос, сказал Тео. — Мы не хотим, чтобы трюк разоблачили. По крайней мере, так просто.

— А он прав, — пробурчала Агата, пожалуй, впервые в жизни солидарная с братом.

Она же достала из кармана коробок спичек. Пламя накинулось на дерево и ткань, остатки бала фей обратились в пепел. Мэгги вздохнула и — вздрогнула. На голую шею упала первая капля дождя.

Ширма успела догореть до неузнаваемости, прежде чем начался ливень. Трио поспешило вернуться в дом, Агата взяла сестру за руку.

— Пойдём переодеваться.

Чтя ирландские корни Эмер, семья праздновала Самайн каждый год. На лужайке перед домом устраивалась ярмарка, а вечером в поместье — приём для особых гостей. В этом году он обещал быть особенно популярным: даже дальние знакомые, написали или телеграфировали, уведомляя о желании приехать. Любопытство — великая сила, а близнецы стали центром его притяжения.

Это Агата придумала наряды, как у фей. Белые платья, не по последней моде, зато невесомые и воздушные. Распущенные волосы, венки из осенних растений, кружевные перчатки. Поправляя причёску Маргарет спросила

— А если кто-то спросит, не обманщицы ли мы?

— Зови меня.

Сжимая ладонь Агаты, Маргарет подумала, что справится. Если Артур Конан Дойл ходит на приёмы и говорит о Шерлоке Холмсе, то и она сможет! Но первый же вопрос сбил с толку.

— Кто же из вас на фото?

— Ну…

— Подожди! Дай я сам угадаю.

Улыбка юноши, мягкая, но с искрой насмешки, виделась смутно знакомой. Поправив очки в серебряной оправе, он несколько секунд переводил взгляд с одной сестры на другую и наконец сказал:

— Это… ты!

Палец указал на Маргарет. Агата хмыкнула:

— Нет, это вообще-то я. Она сделала снимок.

— Хорошая работа! — он подмигнул Мэгги. — Я редко встречал что-то настолько захватывающее. А я, уж поверь, знаком с многими фотографами.

— Не слишком ли вы молоды? — спросила Агата, сжав ладонь покрасневшей сестры.

— Возможно. Но я с детства живу среди печатных станков и снимков. «Сенсации» принадлежат моему отцу.

— Так это вы меня напечатали, — Мэгги почувствовала, как краснеет ещё сильнее. — Спасибо вам!

— Ты это заслужила! — он взмахнул рукой.

— Определённо, — откликнулась Агата.

— А ещё, — юноша, сощурившись, взглянул на Мэгги, — У тебя сейчас цветок из венка выпадет. Вот.

Он подхватил алый бутон и, поклонившись, ушёл. Мэгги сама вцепилась в пальцы сестры так, что та охнула.

— Он сказал, я это заслужила! Мой снимок — хорошая работа!

— Конечно! Неужели ты думаешь иначе? — Агата поправила венок на её голове. — Пойдём.

Сестра не ожидала, что Маргарет устремится вперёд, обгоняя.

Она впервые выпила три бокала шампанского за один вечер и получила так много внимания. Хотя большая часть гостей общалась с Тео, которого отец всем объявлял, как «Автора той прекрасной заметки и талантливого журналиста».

— Ну да, конечно, — буркнула Агата из-за плеча сестры.

Но и близнецам досталась доля славы. Они рассказывали, как однажды во время прогулки заметили миниатюрных созданий в саду. Как завязалась дружба с феями — и те позволили Маргарет сделать несколько снимков. Конечно, прозвучал вопрос:

— А они точно настоящие?

Агата сразу нашлась с ответом:

— Сходите к пруду и проверьте!

К пруду никто так и не отправился, не желая отдаляться от тёплого камина и слуг, разносивших шампанское и закуски. В какой-то момент толпа разлучила сестёр; Маргарет остановилась у лестницы, перевести дух, и охнула, когда кто-то коснулся плеча.

Кто-то чужой.

На спиной стояла высокая женщина в лёгком платье, сшитом из множества слоёв невесомой органзы. Волосы струились до талии, голову венчал венок из свежих пахнущих лугом трав и цветов. Маргарет с восхищением взглянула на него.

— Где вы нашли ромашки в октябре?

— У меня свои секреты, — незнакомка улыбнулась, не размыкая губ. — А это вы тут дружите с феями?

— Я и моя сестра, — Мэгги кивнула на Агату, которая пыталась пробраться в курительную.

Там недавно исчез их старший брат в компании Джереми и высокого, худощавого незнакомца с зализанными на лысеющий затылок волосами.

— Простите, а вы? — Мэгги обернулась, но незнакомка уже ушла.

Когда она вернулась к сестре, та с мрачным видом потягивала шампанское. Стоило Маргарет появиться рядом, горячо зашептала:

— Они там закрылись и шепчутся! Я тоже хотела, но отец не пустил, — Агата закатила глаза.

— Думаешь, это важно?

— Да. Знаешь, кто этот лысый? — Маргарет покачала головой. — Владелец той газеты, и ещё парочки. Мне отец сказал.

— О, — сестра не успела ответить.

Дверь распахнулась. Первым появился владелец «Сенсаций» с полупустым бокалом виски в руках. Следом Тео с сияющим в нагрудном кармане алым цветком хризантемы. И наконец Джереми, который поспешил за отцом. Не успела Агата податься к этой странной компании, за спиной раздался голос:

— Вы, девочки, с ним познакомились?

Маргарет вздрогнула — Агата облила себя шампанским. Обернувшись, они в один голос воскликнули:

— Мама!

— Вечно ты подкрадываешься!

— Ну простите! — Эмер, от которой ощутимо пахло вином, мотнула головой и сощурилась, пытаясь выделить кого-то из толпы. — А этот Джереми кажется хорошей партией.

— Сомневаюсь, — фыркнула Агата, пытаясь стереть пятна с корсажа.

Им удалось поговорить с братом в три часа ночи, когда разъехались все гости. Захватив бутылку портвейна, Тео позвал сестёр в детскую. Кресел было два, поэтому он, скинув пиджак и расстегнув жилет, сел прямо на пол.

— Мы обо всём договорились, — сказал он, разливая вино по бокалам. — Новые фото должны выходить раз в несколько месяцев. Не слишком часто, не слишком редко. Если интерес публики сохранится, контракт продлят.

Маргарет молча кивала. Агата мрачно смотрела на брата поверх бокала.

— Кадры будут печатать в виде открыток, их сейчас хорошо покупают. И ещё он хочет, чтобы ты написала книгу.

На этот раз Мэгги чуть не пролила вино на платье.

— Книгу?!

— Да. Про ваши встречи с феями. Он думает, это будет продаваться, а я знаю, ты любишь всякие книжки, — Тео осушил бокал, прежде чем взглянуть на Агату. — Вам достаточно сорока процентов гонорара? На двоих, конечно.

— Сорок каждой! — отрезала та.

Они спорили, пока Луна не преодолела почти весь путь по небосводу. Маргарет молчала, изредка поднимаясь, наполнить бокалы. Голова кружилась, и она не понимала: от выпитого или от мыслей о книге с её именем на обложке.

Тео и Агата договорились на тридцати процентах каждой из сестёр. Довольно выдохнув и подхватив почти пустую бутылку, он удалился.

— Конечно, он нас нагрел, — резко сказала Агата, когда брат закрыл дверь. — Как жаль, что без него никак. Приходится терпеть это… промежуточное звено.

Маргарет ничего не ответила. Сестра начала распаляться:

— Я бы могла сама поболтать с издателем, обсудить гонорар, но меня даже в курительную не пустили! Для них мы — пустое место. И знаешь, почему?

— Как думаешь, это правильно?

Агата тоже опустила голос до шёпота:

— Ты о чём?

— Об этой авантюре с газетой. Мы же обманываем всех.

Агата решительно мотнула головой.

— А что делать? Выйти замуж и спиться как мама? Деньги сейчас решают всё. И раз мы можем их заработать, пусть, — вздохнув, она протянула сестре руку. — Я знаю, ты этого хочешь. Ты же хотела свою книгу с тех пор, как читать научилась.

Маргарет бросила взгляд на место, где раньше стояла ширма.

— А если они действительно существуют? Феи. А мы проворачиваем настоящую аферу.

Сестра не дала ей договорить:

— Ты опять за своё! Ты же знаешь, в тёмной комнате нет ничего.

— Кроме того, что ты сама придумала, — подхватила Маргарет.

Каждые несколько месяцев сёстры навещали старшего брата в его городской квартире. Маргарет отдавала Тео конверт с фотографиями; Агата долго стояла у окна, выходящего на оживлённую улицу, разглядывая автомобили и омнибусы, дым от поездов, толпу, полноводной рекой текущую по тротуару. Её не интересовали ни лица, ни одежда. Только движение.

— Куда ты смотришь? — однажды спросил Джереми, подавая ей чашку чая.

Они с Тео снимали квартиру вдвоём, неподалёку от редакции. «Так дешевле и всегда есть, с кем обсудить работу», — сказал брат отцу. Приняв крепкий чай — без молока и сахара — Агата ответила:

— Интересно, куда они все спешат.

— Боюсь, это не так увлекательно, как ты думаешь, — он распахнул створку, впустив в комнату шум улицы. — Это явно компания клерков из сити. Ходили в ближайшую харчевню. Теперь их ждут долгие часы сидения над бумагами в тесной комнате. Это — уличный музыкант, ищет место, где его не прогонит полиция. А это — торговка апельсинами…

— Всё равно, — оборвала его Агата. — Я тоже хочу куда-то спешить. Хотя бы в другой город, а может, в другую страну.

Джереми пожал плечами.

— Ты не одинока.

— Если твой отец будет платить нам побольше.

Он рассмеялся.

— Об этом и не думай! Он мою учёбу оплатил со скрипом. Ваша семья обеспечивает вас значительно лучше.

Генри и правда не жалел средств на реактивы и плёнку, которую всё ещё привозили из Америки. После просьбы Тео он заказал для камеры новый штатив. В тот день Агата в первый раз за много лет похвалила брата не через сжатые зубы.

Ещё Тео купил коробку книг и журналов с феями. Феи, очаровывающие крестьян, резвящиеся в магическом круге, танцующие в свете Луны. Запершись в детской, сёстры вырезали картинки из плотной бумаги, пока Маргарет капала на неё слезами.

— Как можно портить книги?!

— Эти книги — наш билет в будущее, — отрезала Агата.

Публика хотела новых и новых снимков. Приходилось делать их интереснее, выделяться среди остальных фальшивых медиумов, ведьм и других посланников потустороннего. Но растерзанные книги оказались самым простым шагом. Бумажных фей нужно было закрепить, чтобы они не походили на имитацию и не улетали в ветреные дни.

Сёстры пытались клеить основания из деревянных реек, протыкать фей шпильками, подвешивать на нити из швейного набора. И если последний вариант давал требуемую воздушность — у него нашёлся значительный недостаток.

— Не пойдёт, — решительно сказала Агата, снимая фото с верёвки. — Всё видно.

Она стряхнула последние капли влаги с глянцевого листа. Лаборатория заменила сёстрам детскую: на ручке двери висела шляпка, на стул Агата набросила шаль, а полки заполнили фотокарточки, собранные в конверты. Книжка Верлена с письмами давно исчезла.

Маргарет поднялась на цыпочки, заглядывая через правое плечо сестры. На фото Агата сидела среди деревьев в окружении паривших в воздухе фей. Волшебный снимок — если не считать нитей, которые тянулись от голов фей к веткам деревьев.

— За такое нас все засмеют, — выдохнула Агата.

Маргарет нахмурилась. Композиция, свет, настроение, она сделала всё идеально. Но эти нитки…

Она читала в журнале для фотографов о ретуши — возможности изменить готовый снимок, подкрашивая и подрисовывая. Но, во-первых, Маргарет никогда этим не занималась. А во-вторых, в редакцию постоянно приходили эксперты, требуя негативы. Они получали желаемое, не находили ничего подозрительного, и легенда о близнецах, дружащих с феями, продолжала жить.

Агата молча отступила в сторону. Подхватила шаль, набросила на плечи. Май выдался непривычно холодным; кожа мурашками покрылась, пока она сидела на поляне. Нужно было надеть толстые вязаные носки, а не эти тонкие чулки из капроновой нити.

Вытянув ноги, она несколько секунд рассматривала свои лодыжки — такой контраст между чёрной обувью и прозрачными чулками. Как позитив и негатив, о которых говорила сестра. В голове вспыхнула идея.

— Мэгс, — сестра вскинула голову. — Помнишь, на прошлом приёме ты порвала тот тонкий чулок? Французский.

Маргарет спрыгнула с подоконника и бросилась к двери.

Пришлось уничтожить ещё пару французских чулок — подарок матери, которой походы по магазинам помогали скрасить скуку не меньше, чем вино. Маргарет доверила это Агате, а сама занялась настройкой камеры, пока сестра ловко подвешивала фей на тонких, почти невидимых нитях.

Вытаскивая из ванночки с проявителем новый снимок, Маргарет затаила дыхание. Она знала это чувство. Тот первый кадр получился случайно: порыв ветра, сестра, потянувшаяся за феей. Здесь же раскрывалась новая сторона. Навык. Профессионализм — мысленно попробовала она на вкус это слово.

И Маргарет не знала, что лучше.

На следующий день они вернулись в лес, сделать ещё несколько кадров. «Сенсации» продавали их в другие таблоиды или печатали как открытки. Агата привязывала фей, Маргарет настраивала камеру. Склонившись к объективу, оценить кадр, она вздрогнула, ударившись переносицей о камеру.

Кто-то наблюдал из-за деревьев.

Чуть не уронив фотоаппарат, Маргарет вскинула голову. Ветер играл ветвями, в лесу кричали птицы. Тень исчезла. Сделав глубокий вдох, она снова взглянула в фотоискатель — пустота.

— Может, линза запылилась, — пробормотала она.

А Агата уже звала:

— Мэгс, посмотри, так ведь неплохо?

Глава 4

Фотографии парящих в воздухе фей вызвали взрыв интереса. Мэгги и Агате предложили сняться для рекламы платьев из органзы, «лёгких, как крылышко феи». Отец был категорически против, но Тео пообещал:

— Я смогу его убедить. Наплету что-нибудь. Не волнуйтесь!

— Я так от него устала, — выдохнула Агата, опуская бокал вина.

Вчетвером они сидели в гостиной-кабинете-библиотеке брата. Маленькая даже для Лондонской квартиры комнатка была завалена книгами, журналами, полупустыми чернильницами и сломанными ручками. Примерно так Мэгги представляла себе кабинет Артура Конан Дойла.

Агата устроилась на подоконнике, Маргарет в кресле у книжного шкафа, листая новые издания Киплинга и Шоу, которые Тео ещё сам не успел прочитать. На столе рядом с бутылкой вина лежал последний номер «Сенсаций» — с Агатой в окружении фей на обложке.

— Не могу больше его терпеть, — продолжала жаловаться она. — И это поместье... Я бы лучше жила с вами.

— Упаси бог, — пробормотал Джереми.

Агата скорчила гримасу и продолжила жаловаться:

— Когда он поймёт, что нельзя нас держать взаперти?

— Когда вы выйдете замуж, — откликнулся Тео.

— Очень смешно. Я…

— Когда вы решили устроить сеанс? — перебил Тео. — Я хочу посмотреть список гостей.

Маргарет не подняла головы от книги, а Агата закатила глаза.

Спиритические сеансы проводили почти в каждом доме. Усопшие лишились покоя: их призывали на приёмы, а временами даже во время чая. Фотографии фей были началом. Мир захлестнула погоня за сверхъестественным.

Тео думал, как бы это использовать. Он хотел вывести «дар» сестёр на новый уровень, превратить их в медиумов, установивших тесный контакт с потусторонним миром — и неплохо заработать на этом. Но сначала стоило подготовить публику. Наполняя бокал вином, он сказал:

— Может, приедет Конан Дойл.

— Что?!

Все обернулись к Маргарет, которая в первый раз за вечер оторвалась от книги. Глаза широко распахнуты, на губах — улыбка человека, который не верит в своё счастье.

— Сам Сэр Артур? — прошептала она.

— Только не питай напрасных надежд, — вздохнул Тео.

Он уже жалел, что раскрыл карты заранее и теперь рисковал расстроить сестру.

— Он ответил на приглашение, но не дал обещаний. Его секретарь написал, они попытаются найти время.

— Оу… — вздохнула Маргарет.

— Но он очень хвалил наши последние фотографии. Он думает, у вас есть особый дар.

— Очень жаль, — на этот раз вздохнула Агата.

Маргарет готовилась к этому приёму тщательнее обычного. Она попросила горничную дважды выгладить платье, вертелась перед зеркалом, оценивая причёску, придирчиво выбирала духи. Агата молча ждала сестру, листая журнал.

К гостям они, как всегда, вышли, держась за руки.

Улыбка быстро исчезла с лица Маргарет. Сэра Артура нигде не было видно, а он бы, конечно, не остался незамеченным. Она поприветствовала нескольких знакомых, взяла с подноса бокал шампанского и — толкнула Агату локтем. Та охнула, удар оказался сильнее, чем обычно.

— Что случилось?

— Видишь его? — шепнула сестра.

Агата с трудом нашла нужного человека в толпе. Невысокий брюнет, волосы зализаны назад, вычурный узор на галстуке.

— Это секретарь Сэра Артура! — прошептала Мэгги.

— Не знаю, что тут страннее, что ты знаешь, как он выглядит, или что это тебя так радует, — выдохнула Агата.

В прикроватной тумбочке Маргарет хранила два альбома с газетными вырезками. Первый — с её работами, а второй был посвящён Конан Дойлу, его новым романам и путешествиям. Она внимательно читала каждую заметку, рассматривала фото, и, конечно, запомнила лицо человека, приближенного к кумиру. До боли сжав руку сестры, она зашептала:

— Хочу с ним познакомиться. Но кто нас представит?

— Я сама вас представлю, — решительно выдохнула Агата. — Не забудь попросить автограф.

Достаточно было начать разговор, чтобы он лёг на нужные рельсы. Как вам вечер? Вы видели последние фотографии? Да, они правда волшебные! Пока Агата болтала, Маргарет пыталась высмотреть писателя, будто он вот-вот, как Шерлок Холмс в одном из рассказов, ворвётся в комнату. Не выдержав, она спросила:

— А сам Сэр Артур?

— Увы, у него слишком много дел, — спокойный голос секретаря уравновешивал волнение девушки. — Наверное, вам надоели эти вопросы, но могу я узнать, кто из вас на фото?

Агата улыбнулась.

— На всех снимках — я. Но настоящая волшебница здесь она. Каждый раз ухитряется ловить фей в объектив.

— Всегда интересовало, как это у вас получается, — он повернулся к Маргарет. — А расскажите…

Агата, извинившись, удалилась. Третий лишний им явно не был нужен. Не нуждалась в нём и другая парочка: Тео и Джереми, каждый с бокалом портвейна, шептались у окна. Наверное, болтают о предстоящем сеансе, подумала Агата.

В поместье духов призывали в первый раз. Но сёстры успели побывать на нескольких «встречах с потусторонним», и на каждой Агата хотела умереть от скуки. Сжимая ладонь сестры, она всё больше понимала, почему мать на приёмах пила так много шампанского — это делало вечер терпимым.

В последний раз они пытались вызвать дух Клеопатры. Люсиль Россетти, хозяйка приёма, пару лет назад совершившая путешествие в Египет, до сих пор гордилась этим фактом. Когда она провыла «Я — великая Царица Нила», Агата извинилась и разорвала круг.

Только на балконе она дала волю смеху. И минуты не прошло, к сестре присоединилась Мэгги, едва скрывающая улыбку на губах.

— Она там рассказывает, как собиралась объединить Египет, выйти замуж за Римского императора и править до скончания времён.

Облокотившись на балюстраду, она смотрела на парк, обступающий дом. Ночь выдалась холодной, оголённые по последней моде руки быстро покрылись мурашками. Агата усмехнулась.

— Думаешь, она реально в это верит?

Маргарет пожала плечами. Она вглядывалась в темноту между деревьями, будто кто-то вот-вот оттуда появится. Кто-то, наблюдающий за ними из тени. Но — напомнила себе Мэгги — в тёмном лесу, как и в тёмной комнате, никого нет.

— Нужно что-то придумать, — тем временем говорила Агата. — А то она обидится на всю жизнь. Давай скажем, наш дар не выдержал давления такой сильной леди как Клеопатра?

Той ночью миссис Россетти появилась на приёме. Она первой направилась к круглому столу для игры в бридж, который накрыли тёмной тканью. Генри, покачав головой, отказался участвовать; Эмер уже перенеслась в собственный магический мир с помощью коктейлей. А Тео не собирался садиться за стол: он работал над серией статей про сеансы и предпочитал наблюдать со стороны, делая заметки. Перо и записная книжка были наготове.

Агата взяла организацию в свои руки. Усадила сестру с одной стороны от секретаря Конан Дойла — нужно было запомнить его имя — а с другой села сама и, откашлявшись, спросила:

— Какой же дух мы позовём сегодня?

Прежде чем закрыть глаза, она бросила взгляд на Тео. Все четверо договорились: «Импровизировать. Кто-то из этих точно впадёт в транс, вам нужно лишь подтолкнуть и…»

Кто-то тяжело захрипел, задыхаясь. Маргарет неуверенно приоткрыла правый глаз, Агата — левый. Увиденное не было похоже на мистический экстаз — или его имитацию.

Миссис Россетти лежала на столе. Жемчужное ожерелье сияло белизной на чёрном, пальцы в белых перчатках впились в ткань. Не успела Агата подумать: «До сердечного приступа довели!», она резко выпрямилась.

Выражение её лица совсем не подходило немолодой леди. Глаза сощурены, губы напряжены, открывая ряд зубов — неожиданно острых. Потянув на себя ткань, она заговорила глухим, хриплым голосом:

— Каждая из вас достойна смерти или вечного проклятья. Вы играете с силами, о которых ничего не знаете. С древними, невероятными силами!

Все молча наблюдали за припадком; ручка Тео, оставляя кляксы, строчила в блокноте.

— Это наше предупреждение! Прекращайте, а не то… — захрипев снова, она обрушилась на стол.

Соседи по столу потянулись к ней, но Люсиль сама подняла голову, и, поправляя украшения, заговорила привычным высоким голосом:

— Простите, я задумалась на пару секунд. Мы ещё не начали? Я ничего не пропустила?

Ответом ей было молчание.

Через несколько часов, когда Миссис Россетти громогласно рассказала о пережитом «невероятном, мистическом опыте». Когда секретарь сэра Артура — Фредерик — попрощался с сёстрами, сжав ладонь Маргарет и помахав Агате. Когда Тео перечитал заметки, пытаясь разобрать несколько особенно непонятных фраз — семья собралась вместе.

— Что это было? — спросила Агата.

— Может, у неё нервное помешательство? — прошептала Маргарет.

— Вы слышали, что она говорила потом, когда пришла в себя? — вмешался Тео.

Близнецы покачали головами.

— А я записал. И взял разрешение на использование этих слов для газеты, — он помахал блокнотом и откашлялся. — «Конечно, этот опыт произошёл здесь, у пруда, где две талантливые девочки встречаются с феями. Магия этого места и мой талант медиума объединились». Думаю, вы поняли. Она слегка спятила от восхищения, — он захлопнул блокнот и потянулся за бокалом.

Несколько секунд в детской стояла тишина. Сжав ладонь сестры, Маргарет спросила:

— Что же теперь?

— Нам нужны ещё фотографии, — ответил Тео. — Если она расскажет о сеансе всем знакомым, а она расскажет, к нам вспыхнет интерес.

— Он и не угасал, — пробормотала Агата и повернулась к сестре. — Можем наснимать до конца недели?

Та кивнула.

— Постараемся. Нам всё равно больше нечем заняться.

Переодевшись в ночную рубашку, Агата зашла к сестре. Она знала, та не спит, а стоит у окна, глядя на лес.

— Волнуешься?

— Да, — вздохнула она. — Почему Люсиль нам такого наговорила? Про месть и всякое.

— Наверное, прочитала какой-то роман про Египет и проклятья. Знаешь, вроде тех, что ты раньше читала на ночь, а потом не могла уснуть.

Маргарет улыбнулась.

— До сих пор читаю.

— Ещё бы, — Агата хихикнула. — Она просто очень… экзальтированная. Так ведь говорят? Не беспокойся.

Мэгги покосилась на тёмный лес.

— Да, ты права, — она сделала глубокий вдох. — Фредерик пригласил меня на обед, кстати.

— Надо же! — Агата обхватила сестру за плечи. — Когда?

— На следующей неделе. Но знаешь, он позвал только меня, а ты…

Агата не дала ей договорить:

— Иди и ни о чём не волнуйся. Я же знаю, ты очень хочешь!

— Да, — на щеках Маргарет вспыхнул румянец. — Невероятно хочу!

— А теперь спи. Я задёрну шторы, чтобы ты не боялась всяких теней из леса. Тем более, их там всё равно нет.

Глава 5

После первого обеда, как Агата и предполагала, последовал ещё один. Поездка в театр. Прогулка по городской оранжерее. Каждый раз на попытку сестры пригласить её тоже, Агата качала головой.

— Нет. Он хочет видеть тебя. Ты хочешь видеть его. Я тут не к месту.

Она знала, по городу ходят слухи, которые тщательно подогревает таблоид. Однажды, выбирая шляпку в магазине, она услышала:

— Это та девушка с феями!

— На которой женится сын Конан Дойла?

— Секретарь, а не сын! Кто ж разберёт, какая это из них.

Агате пришлось отвернуться, скрывая улыбку.

Она не понимала, чувствует ли собственную радость — или отражение радости сестры. Маргарет с восхищённой улыбкой отправлялась на свидания, принимала подарки и, конечно, делилась ими с сестрой.

— Карамель, — сказала Агата, надкусив конфету из большой коробки.

— Он заметил, какие я люблю, — Маргарет листала том с автографом Сэра Артура, иногда прижимаясь к книге носом.

Агата откинулась на подушки и взяла ещё одну конфету.

— Надеюсь, после свадьбы он будет таким же милым.

— Кто говорит о свадьбе? — покраснела Маргарет.

— Ага, конечно. Скажи это маме. Она уже выбрала имена всем вашим детям.

Эмер нашла себе новое увлечение. Отставив в сторону бутылку вина, она планировала свадьбу дочери. Никто ещё не делал официального предложения, но Фредерик так часто бывал у них на обедах, так сблизился с Маргарет и пришёлся по душе Агате, казалось, вопрос решён.

— И не говори, что не хотела бы за него замуж. Я же зна…

Маргарет захлопнула книгу.

— У меня есть условие!

— Какое ещё?

— Мы, — она покраснела сильнее. — Мы это обсуждали. Конечно, он не возражает, чтобы я писала книгу и делала фото. Но это не самое важное.

— Ну давай, говори, — Агата проглотила конфету, не дожёвывая.

— У него есть квартирка, неподалёку от дома Сэра Артура. Там хватит места для всех, — Маргарет вздохнула. — Я хочу, чтобы после свадьбы ты жила с нами.

Агата облизнула испачканные шоколадом губы. Она знала, отец не смягчится. Пришло время проводить сестру к алтарю и остаться в доме с матерью и целым погребом бургундского. Одна. Одна комната, один чайный набор, одно занятое кресло. Но теперь…

— Мэгс, ты что? Я же буду вам мешать.

— Не будешь, — сестра отбросила книгу и схватила её за руку. — Ты никогда не будешь мне мешать. Я не оставлю тебя здесь и не хочу, чтобы ты меня оставляла, — она шмыгнула носом. — Пожалуйста, соглашайся!

Свадьбу сыграли через три месяца. Сэр Конан Дойл не смог приехать, так как отправился в путешествие, но прислал поздравления и пышный букет цветов. Сёстры устроились в новой квартире на шестом этаже. Что могло быть привычнее соседних спален и общего кабинета? Несколько раз в месяц они навещали родителей, делали новые фото у пруда. Объявление о свадьбе вызвало новый интерес к «Близнецам с феями».

Сам Фредерик в кабинете бывал редко. Возвращаясь с работы — где он отвечал на письма писателя и устраивал его встречи — он падал в кресло с чашкой кофе и трубкой табака, и отказывался от книг и газет.

— Я не вынесу разговора об ещё одной детективной истории, — сказал он, когда Маргарет однажды спросила, как продвигаются дела у Сэра Артура. — Пожалуйста, давай поговорим о планах на выходные, путешествиях, ценах на чай, но только не о мистере Шерлоке Холмсе.

— Так ты ему не сказала? — однажды спросила Агата, когда сёстры остались вдвоём.

Она устроилась в любимом кресле у окна. Здесь она могла смотреть на прохожих, спешащих внизу, или наблюдать, как сестра сосредоточенно водит пером по бумаге. Проблем с вдохновением у Мэгги не было: если не приходилось заниматься домашними делами или снимать фото, она могла исписать пару десятков страниц за день. Проблема оказалась в другом.

— Я не знаю, как, — призналась она сестре, отложив ручку. — Стараюсь избегать этой темы. Хорошо, он не любит обсуждать работу.

— Совсем? — спросила Агата.

— Да! Ни слова о делах, неважно, чьих.

Агата пожала плечами.

— Может, оно и к лучшему.

— Не уверена. Может, если он узнает правду, это его ошеломит, — Маргарет откинулась на спинку кресла. — Надо было сразу признаться.

Агата встала, положить ладонь на левое плечо сестры. Взгляд скользнул по тексту, зацепившись за знакомое имя.

— Я в книге тоже есть?

— Конечно! Как я напишу книгу о наших встречах с феями без тебя?

Агата улыбнулась и слегка сжала пальцы.

— Работай. Я принесу нам чаю.

Агата просила сестру почитать рукопись вслух, но та отказалась показывать хоть одну страницу, пока не закончит. Брата она тоже не подпускала к книге, но тот проявил больше настойчивости.

— Надо же, как быстро, — сказал Тео, пробравшись в кабинет и перелистывая странички. — Возможно, получится до конца года выпустить.

Оттолкнув его от стола, Агата повернулась к сестре:

— Твоя книга в магазинах, представь!

Маргарет опустила глаза. Было трудно поверить — пусть даже рукопись росла, день ото дня.

— А дальше? — допытывалась Агата. — Выйдет книга, может, ещё одна, и что? Мы будем до старости делать фото и морочить людям головы?

Поставив опустевший бокал на столик, Тео пожал плечами.

— Я не предсказатель, сестрица.

Пожав плечами, Агата продолжила задавать вопросы:

— А где Джереми?

— О, это особая новость! — Тео выпрямился. — Он сейчас в пароходстве, покупает билеты для нашего путешествия.

— Путешествия? — эхом откликнулись сёстры.

— Да! Через месяц мы отправляемся в Египет. Долина Царей, пустыня, Абу-Симбел, — Тео взмахнул рукой в воздухе, пытаясь повторить очертания песчаной дюны. — Потом проедемся по востоку, может, свернём в Индию, но это ещё обсуждается. Всё зависит от того, понравятся ли публике статьи.

— Так ты едешь статьи писать?

— Конечно! — он подозрительно взглянул на сестру. — А ты что подумала?

После вскрытия нескольких гробниц все говорили о пирамидах и проклятьях. Мумии выставлялись в музеях и домах коллекционеров, которых не смущал неприятный запах и древняя магия. Газеты с новостями об экспедициях не успевали печатать. Отец Джереми решил, пора бы отправить пару журналистов в этот неизведанный край — дать читателям истории, которых они хотят.

Агата залпом опустошила бокал и взглянула на Мэгги, которая так и сидела с нетронутым.

— Что, может, мы тоже поделимся новостью?

— Сейчас? — она опустила глаза. — Мы хотели всем сразу рассказать, и родителям, и вам.

— Не хочешь ли ты…

Он не договорил. Маргарет потянулась к брату, уронив бокал:

— Ребёнок!

Давно она не чувствовала себя настолько потерянной в словах. Самые сложные моменты в книге было выразить проще. Но не пришлось ничего говорить: на ковре сверкали осколки, а все трое стояли посреди комнаты, обнявшись. Маргарет, гадая, четверо их сейчас или пятеро, чувствовала себя самой счастливой на свете.

Это был последний раз, когда они собрались втроём.

Конечно, их ждали обсуждения книги, но рядом всегда оказывались Джереми или Фредерик. И обед перед отъездом Тео, на котором Маргарет рассказала о новости родителям, пока Агата держала её за руку.

Эмер настаивала, чтобы они вернулись в поместье, где она могла ухаживать за ребёнком. Говоря о себе, она имела в виду, конечно, десяток слуг. Маргарет колебалась и колебалась долго. Живот рос, день родов назначили на середину мая, а уже начался апрель. Она спрашивала совета у Агаты, но та мотала головой.

— Ты у нас сейчас главная. Сделаем всё, как захочешь ты.

Она подходила к мужу, но тот будто сговорился с Агатой:

— Дорогая, пусть будет, как ты хочешь.

— Тебе же будет неудобно! — сказала она однажды.

Фредерик отложил кроссворд — единственный раздел газеты, который он открывал после работы — и протянул Мэгги ладонь.

— Если это важно для тебя, я буду каждый день ездить из поместья на работу и обратно.

Может, Маргарет колебалась бы дальше, и, вопреки советам матери, осталась с младенцем в городе. Но за несколько недель до родов Фредерик сказал:

— Мне нужно уехать.

Маргарет оторвалась от журнала для фотографов, Агата — от последнего письма Тео. Голос Фредерика стал виноватым:

— В Париже новая постановка спектакля по… — он закатил глаза. — …Шерлоку Холмсу. Сэр Артур непременно хочет там быть. А я обязан его сопровождать, сама знаешь.

— Но ребёнок, — Маргарет положила руку на живот. Теперь их с сестрой было очень легко различить.

— Я постараюсь успеть, — выдохнул Фредерик. — Но ты же знаешь его.

Маргарет тяжело вздохнула. Агата отложила письмо и опустилась на колени у кресла.

— Всё будет в порядке, — пообещала она.

— Скоро мы снова будем вместе, — заверил Фредерик с другой стороны. — А пока, может, вам пожить у родителей?

Отъезд занял больше времени, чем планировалось. Стоило Эмер узнать, что дочери собираются к ней, она направилась в город. Отчитала кухарку за недожаренную рыбу, распахнула все окна, принесла Маргарет плед, в который сама куталась, вынашивая близнецов, а Агате сказала:

— Завтра мы идём по магазинам!

— Конечно, — выдохнула она, помогая сестре устроиться в кресле.

Опустившись на диван, Эмер смахнула слезу.

— Мои девочки, я так рада за вас!

— Мам, как ты думаешь, это близнецы? — перебила Мэгги.

Дёрнув плечами, она велела дочери убрать плед. Осмотрела живот, мягко надавила ладонью и покачала головой.

— Мой был гораздо больше, когда вас носила. Похоже на время, когда я вынашивала Тео. Ты разве не чувствуешь, один ребёнок толкается или два? — вскинула она взгляд на дочь.

Маргарет честно ответила:

— Просто похоже на ураган в животе.

Агате не удалось остаться рядом с сестрой: мать повела её выбирать вещи для ребёнка. Всё, что требовалось — следовать за Эмер и кивать в ответ на каждую фразу:

— Лучше брать всё белое, мы ведь ещё не знаем, мальчик или девочка. И младенцы в белом такие красивые.

Кивок.

— Коляску только закрытую, мы же не хотим, чтобы у ребёнка случился солнечный удар!

Кивок.

— Никаких целлулоидных уточек для ванны, это вредно! Только пробковые.

Кивок.

Отправив очередного посыльного в поместье, Эмер взглянула на Агату.

— Дети — это так утомительно!

— Что, правда? — откликнулась та.

— Ужасно! — она подхватила дочь под руку; Агата принюхалась, но запаха спиртного не заметила. — Но теперь у нас с тобой есть немного времени на себя.

Агата привычно кивнула.

— Может, ты хочешь новую сумочку? Или перчатки? Или шляпку, я знаю тут чудный магазин!

— Мне ничего, — она не успела договорить, Эмер отмахнулась.

— Не могу же я баловать одну дочь! Тебе тоже нужен подарок.

— Ну, — Агата пожала плечами. — Может, шляпу?

Выбор затянулся ещё на час. Отправив с посыльным последнюю коробку, мать повела Агату обедать:

— Стейк с кровью, вино и мороженое с ромом! — сказала она, не успев расправить салфетку на коленях. — Твоей сестре всё это нельзя, зато нам — ещё как можно!

Разделываясь со стейком, Агата подняла глаза на Эмер — та и первый бокал вина не допила. Неторопливо потягивала, глядя в окно на проезжающие экипажи и дым поездов вдали. Тео, наверное, сейчас писал заметки о пирамидах где-то под совсем другим небом. А они с сестрой возвращались в поместье.

Агата сама не заметила, как опустошила бокал быстрее матери.

Глава 6

Ребёнок появился на свет через три недели, под присмотром семейного врача и акушерки, которые когда-то принимали близнецов и Тео. И пусть прошло больше двадцати лет, командовали они так же бодро:

— Дыши и тужься! Давай, не ленись!

Маргарет кричала, вцепившись в руку сестры. Та тяжело дышала, напрягая мышцы, и пыталась не закричать в унисон. Когда она была готова взорваться, акушерка провозгласила:

— Вот и всё!

В руках она держала что-то окровавленное, с синеватой кожей. У Агаты закружилась голова, лишь рука сестры помогла не потерять сознание.

— Это девочка.

Она протянула младенца матери, но первой ребёнка взяла Агата. Несколько секунд они глядели друг на друга, а потом одновременно расплакались. Акушерке пришлось с силой забирать девочку из её рук.

Самый большой спор развернулся по поводу имени. Фредерик, который после Парижа отправился с Сэром Артуром в Испанию, прислал телеграмму: «Что. Угодно. Только. Не. ИРЭН». Эмер настаивала на ирландском имени, Тео в письме просил назвать племянницу Тейей. И лишь Агата спросила у сестры:

— А ты сама чего хочешь?

— Я? — Маргарет мягко провела пальцем по щеке спящей дочери. — Я хочу назвать её Агата.

Сестра усмехнулась.

— Да ладно. Не надо! Выбери имя из своей любимой книжки или вроде того.

— Девочки! — на террасу выглянула Эмер с конвертом в руках. — Вам ещё одно письмо.

В другой руке она сжимала бокал с коктейлем. Для ребёнка наняли кормилицу и двух нянь. Маргарет вернулась к работе над книгой, а Эмер — к прежним привычкам. Агата разорвала конверт. Пока Мэгги, склонившись над коляской, слушала, как дочь сопит во сне, пробежалась взглядом по строчкам.

— Просят прислать новые фотографии, — она сморщила лоб. — Говорят, они получают немало писем о ребёнке девушки с феями.

— Прямо сейчас? — спросила Мэгги.

— А чем ещё заняться? Наш запас закончился, так?

Маргарет кивнула. На пятом месяце, пока она могла управляться с тяжёлым фотоаппаратом, они сделали побольше фото, чтобы постепенно публиковать их. Редактор «Сенсаций» просил фотографии беременной Маргарет в окружении фей, но она категорически отказалась позировать, как и всегда.

— Я буду выглядеть ужасно, я знаю, — говорила она. — А ещё, они меня пугают.

— Да ладно, это просто картонки.

— Я знаю! — перебивала Мэгги сестру. — И всё равно.

Пришло время поддерживать иллюзию. Оставив сестру с дочерью, Мэгги поднялась в бывшую детскую; там в ящике стола, запертом на ключ, лежала папка с рисунками фей. Она оглянулась — взгляд упал на два кресла. Её дочери понадобится только одно.

Одно кресло. Одна кровать. Одна.

Маргарет поспешила закрыть дверь и вернуться на террасу. Девочка проснулась, Агата укачивала её, прижимая к себе. Оставив камеру на столике, Мэгги встала за правым плечом сестры.

— Она так любит тебя, — выдохнула она.

И правда: дочь хныкала на руках нянь и кормилицы, но всегда улыбалась близняшке.

— Конечно. Я ведь её тётя Агата! — она аккуратно вернула ребёнка в коляску. — А может, снимем её?

— Ты думаешь?

Такая идея могла прийти в голову лишь Агате. Улыбнувшись, она кивнула.

— Да! Представь, феи порхают вокруг коляски.

Маргарет невольно задумалась: как выстроить кадр, куда подвесить капроновые нити. Такого она ещё ни в одном журнале не видела. Снова фото разлетится по разным газетам, его увидят сотни людей.

— Пошли к озеру, — сказала она.

Сестры действовали быстро и молча. Маргарет устанавливала штатив с камерой, Агата аккуратно развешивала фей. Трое резвятся над коляской, одна склонилась над ребёнком. Дочь «Девочки с феями» знакомится с волшебными друзьями. Махнув сестре, чтобы вышла из кадра, Маргарет склонилась к объективу.

И увидела тень.

Рука потянулась за платком — протереть линзу — но тень не исчезла. Она росла, подбираясь ближе, принимая очертания женщины, и очень странной. Чёрные волосы свисали почти до пола, зелёное трико, как у цирковых артистов, обтягивало тело.

«Нет, это не трико», — поняла Маргарет. — «Это плющ обвивает её вместо одежды».

Тень взмахнула рукой, и Маргарет услышала вскрик Агаты, прежде чем рухнуть на землю. Растения опутали лодыжки и запястья, холодная трава обожгла кожу. Она знала, за спиной Агата яростно дёргается, пытаясь освободиться, но побеги сдавливали всё сильнее.

Женщина из леса усмехнулась, показывая острые зубы, и Маргарет узнала её. Это было так давно, на приёме, где обсуждали их первую фотографию. Вместо платья и венка она облачилась в плющ, в волосах запутались листья и ветки, а ногти оказались длинными и острыми. Маргарет смогла рассмотреть их, когда та потянулась к коляске.

— Нет!

— Не трогай! — закричали сёстры одновременно.

Существо из леса взглянуло на них сверху вниз и прошипело:

— Не поздно ли вам приказывать? Жалкие людишки, делающие вид, что мы — ваши друзья!

Рука отстранилась от младенца, но, только чтобы сорвать одну из бумажных фей с капроновой нити. Пока Агата пыталась вырваться из плена, незнакомка разорвала её на кусочки.

— Кто ты? — выдохнула Мэгги, отвлекая внимание от сестры.

Но она знала. Всегда знала.

В тёмной комнате кто-то прятался с самого начала.

Женщина из леса ответила:

— Я? Точно не ваша подруга! Меня не касается ваша ложь, ваши выдумки, — она взмахнула рукой, и побеги затянулись сильнее. — Думали, можете лгать о нас, игнорировали предупреждения. Но пришло время платить.

Она склонилась над коляской — девочка спокойно взглянула на фею. Даже не захныкала, когда та потянулась к ней, провела ногтем по мягкой щеке.

— Младенец, ещё и первенец. Достаточная плата за всё, — она обернулась к Маргарет. — Мы устроим пир в честь того, что ваша ложь прекратилась, и…

— Нет!

Голос Агаты перекрыл вскрик Маргарет. Быстрым движением сестра поднялась на ноги, отбрасывая разорванные побеги.

— Ты оставишь её в покое!

Младенец захныкал в коляске. Маргарет, затаив дыхание, смотрела на сестру.

— Что ты…

— Ты оставишь её в покое и заберёшь меня, — ответила та.

Фея, наставившая на Агату острый ноготь, пожала плечами.

— Зачем, скажи на милость, мне сухая взрослая плоть?

— Это плоть той, кто лгал о тебе, — выдохнула Агата, с трудом делая шаг вперёд; туфли путались в траве, будто она специально мешала движению. — Это я придумала затею с фото. Я решила продолжать. Я — твой враг. Так расправься со мной, а не с беззащитным младенцем.

На несколько секунд побеги ослабли. Фея размышляла, поджав зеленоватые губы. Маргарет до боли вытянула шею, переводя взгляд с дочери на сестру.

Вдруг фея усмехнулась:

— Если так, то быстрой смертью ты не отделаешься. Мне не помешала бы служанка. Как тебе понравится следовать за мной по разным мирам, обслуживать меня, угождать мне — всю твою жалкую жизнь!

— Пусть будет так, — оборвала Агата. — Оставь ребёнка моей сестры в покое.

Фея оглянулась на лес, будто видела тем нечто большее, чем деревья. Маргарет тяжело дышала, пытаясь освободиться от зелёных пут. «Пусть она уйдёт, уйдёт и не тронет никого из моих близких», — молила она. Но фея заговорила снова:

— Тогда лучше бы тебе пойти за мной и быстро, пока я не передумала.

Агата вздохнула и — упала на колени рядом с сестрой. Прижав её к себе лишь на секунду, она хотела что-то сказать, но в голове не оказалось нужных слов.

— Ну же! Я не разрешала служанке заниматься нежностями.

Подхватив полы юбки, Агата бросилась за феей. Слова, которые не нашлись у сестры, роились в мыслях Маргарет. Но когда она сумела избавиться от плюща, подхватить на руки плачущего младенца и добежать до деревьев — там никого не было.

Редактор не получил ни фотографии, ни книгу. Маргарет сожгла рукопись, заперла фотолабораторию и выбросила рисунки фей. Никто не освещал исчезновение сестёр, просто ручеёк писем от поклонников становился тоньше и тоньше, пока не иссяк совсем. Внимание перешло на медиумов, которые теперь встречались в каждой второй семье, и египетские тайны. Любой ребёнок мечтал стать археологом и найти очередную проклятую пирамиду.

Маргарет держалась от этого подальше. Она не сказала ни отцу, ни матери, куда исчезла Агата. Вторую близняшку искали несколько недель, и в конце концов решили, что та сбежала с неизвестным любовником. Это стало темой для обсуждения в округе на целый месяц.

Только когда Тео вернулся из путешествия, Мэгги рассказала правду.

Он выслушал историю, ни разу не притронувшись к бокалу вина. Взглянув на лес за окном детской, медленно заговорил:

— Это я виноват. Я…

— Нет, — перебила Маргарет. — Виноваты мы все.

Она протянула руку, и брат сжал ладонь. Это было тёплое, успокаивающее прикосновение. Но — неправильное.

— Интересно, где она сейчас? — продолжил Тео. — Может, у нас получится найти её? Освободить из плена?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я знаю, она далеко-далеко отсюда.

Ещё в одном она больше не сомневалась — какое имя дать дочери.

Маргарет читала ей сказки на ночь — но только не о феях. И когда маленькая Агата чего-то пугалась, всегда знала, как её успокоить.

— Не надо бояться темноты, — говорила она, склонившись над детской кроваткой. — Там прячется твоя тётя Агата. И она всегда будет тебя защищать.