В Shop'e
Глава 1
– Кто такие черные маги?
– Окружающие нас люди являются черными магами. А поскольку ты с ними, то ты тоже черный маг…
К. Кастанеда «Сказки о Силе»
Бьющееся сердце сперва рождается мёртвым…
Город задыхался от свежести раннего утра поздней весны. Небо своей синевой с белоснежными облачными просветами навалилось бездонностью на высокие безликие здания. Солнце, едва выйдя из-за горизонта, гладило городские улицы яркими косыми лучами. Деревья с молодой листвой приветствовали редких прохожих, томимых постоянной спешкой городской суеты. Город будто оживал. Лениво, раскачиваясь, жизнь размеренно, но неутомимо наполняла каждый монолитный и асфальтовый закоулок города. Всё вокруг наполнялось движением и в то же время опустошалось его повседневным однообразием.
Ветер трепал белоснежную занавеску настежь открытого окна одного из многочисленных домов. В комнате, куда он врывался, спешно мельтешил парень лет двадцати восьми - тридцати трёх. Трудно было точно определить возраст этого молодого человека, чьё лицо уже было изрезано довольно глубокими морщинами, но в глазах ещё виднелись остатки юношеской прыти. Парня звали Игорь и уже полчаса он собирался на встречу, которая по словам его матери, была шансом “стать нормальным человеком”. По её же наставлению Игорь одел чёрный галстук с синими косыми полосами вместе с голубоватой рубашкой, которая из-за различия в размерах талии сидела на Игоре весьма неуклюже. Но, скорее всего, неуклюжим всё делал сам парень, не привыкший к костюмам и туфлям, считая подобные атрибуты излишним пижонством зализанных “дятлов”, желающих походить на Аль Пачино.
- Ма-а-а, как его, нафиг, завязывать?! - прокричал в темноту дверного проёма вцепившийся в галстук Игорь. - Нахрен он мне вообще нужен? Как олух в нём.
- Игорюня, посмотри на фото, которое я тебе распечатала, там всё проиллюстрировано “от и до”, - голос женщины звучал из глубины квартиры. По звукам шкворчания можно было сделать вывод, что голос доносился из кухни. Женщина готовила завтрак для своего ненаглядного птенчика.
- “Проиллюстрировано”, - с ухмылкой пробубнил себе под нос парень, передразнивая женщину на кухне. - Долбанная хрень, - вслед также едва слышно выпалил Игорь. Он окинул свой силуэт в зеркале в синей рубашке с чёрным галстуком, кончик которого касался таких же чёрных плавок. Весь остальной костюм валялся позади парня на его не заправленной полуторке. Игорь опустил руки и скривил своё лицо в недовольстве. Всё это ради них, ради родителей, от пиления которых он, откровенно говоря, устал неимоверно. Была бы его воля, он уехал бы в съёмную квартиру, стащил бы от родителей свою электрогитару, комбик и комп и отдал бы себя полностью тому, что ему действительно нравилось - бряцанью по струнам гитары и извлечению из неё нелепой какофонии звуков, которую он и его друзья в порванных джинсах и кожаных куртках называли творчеством. Была бы только его воля. Но, увы, её не было.
В конце концов парень психанул и бросил галстук на кровать, явно не желая мириться со своей беспомощностью в совладении с ним. Наскоро он напялил на себя брюки, заправил в них рубашку, затем накинул пиджак и отправился на кухню осваивать приготовленные на утро матерью пищевые запасы. В парне жила чёткая убеждённость, что ему не соответствует всё то, с чем ему приходится иметь дело. Родители, живущие в ожидании его подвигов, постоянное надоедливое напряжение, которое они создают в своих долбанных нравоучениях. Эта маленькая двушка, которую он вынужден с ними делить. Туалет, ванная, компьютер, да всё! Всё это время от времени необходимо было отдавать другим. И это до жути раздражало парня. Куда-то идти, что-то делать. Зачем? Кому? Как? Каждый раз, когда подобное занимало голову Игоря, он мучался от истомы собственной нереализованности. Всё казалось ему слишком маленьким. Он был больше всего этого. Он устал, очень устал. Всё остальное время парень томился в мучительном ожидании момента, который принёс бы ему спасение и избавил от надоедливых разговорчивых декораций. Никогда Игорь не признавался себе в том, что усталость его была не результатом диссонанса между внутренним восприятием своего песочного величия и окружающей действительности, а результатом чувственной немощи и внутренней пустоты, в полном доверии к которым он потерял любую способность к созиданию.
На небольшом телевизоре, криво подвешенном почти под самый потолок кухни, аккурат, чтобы переводить внимание трапезничающих от черноты протёртого напольного линолеума, засаленных обоев и друг от друга, мелькал яркий и въедливый рекламный ролик. Две молодые девушки в обтягивающих платьях до колен и с белыми кружевами на шее, с неотразимыми белоснежными улыбками на лице увлечённо рассказывали о новом методе социальной адаптации. От их улыбок тянуло неестественностью и наигранностью. Но, в сравнении с кислотой на лицах людей на улице, выражения их лиц выглядели в весьма выгодном свете. К тому же форменная точённость фигур тел в экране значительно снижала критику восприятия зрителя и делала его пленником ярких цифровых красок. На протяжение всего рекламного ролика внизу экрана была выделена надпись “Корпорация “Рынок”, а чуть ниже написан номер сотового телефона.
- Галстук почему не надел, сынок? - голос женщины отвлёк Игоря от белоснежности улыбок девушек. - Одень, говорю, - женщина произносила слова, стараясь не выдать своей радости за наконец-то взявшегося за ум сына и пытаясь её спрятать за наносной строгостью.
- И так сойдёт, - равнодушно произнёс парень.
- Игорюня, ты главное узнай, какая зарплата, будешь ли работать по субботам и дадут ли тебе машину, - мать Игоря подсела к нему за стол, доложив в его тарелку ещё несколько оладий.
- Ма, что ты заладила? - раздражённо выпалил Игорь, глядя в свою тарелку. Его тело, скорчившееся в сутулой позе на стуле, выдавало его раздражение. Парня явно раздражало повышенное внимание матери. - Я ещё никуда не устроился, а ты про деньги, машины. О чём ты?
Пищевые залежи из жирных оладий в тарелке парня были поистине отражением той заботы и навязчивого любовного переживания, которые проявляла к нему мать - её всегда было с излишком, который нарастал жиром на тело и характер её единственного сына, лишая его силы противостоять выпадам собственного эгоизма.
- Пора мне, - прорычал Игорь, не переводя взгляд на женщину. Он встал и быстро направился к выходной двери.
- Игорюша, куртку возьми, там прохладно! - голос женщины перебил звук захлопнувшейся двери из квартиры.
Несколько часов спустя замызганный в грязи дорог пыльного города автобус нёс парня по одной из центральных улиц, разбрызгивая дождевую воду в людей, стоявших вдоль обочины. Парень не имел ни малейшего понятия, куда направлялся автобус, а вместе с ним и он сам. Прошедшее собеседование было далеко от определения “хорошо”. Какие-то обещания чего-то в будущем было явно не тем, что хотелось Игорю получить от жизни. Он хотел получать сейчас, сию же минуту. Какой прок был в том, чтобы ждать? В то же время вряд ли бы парень с хмурым лицом смог сообразить и выдать, чего ему хотелось на самом деле. Он распылялся от негодования и недовольства конченного, как он полагал, собеседования, подобно брызгам грязной воды луж из-под колёс автобуса.
- На хрен всё это? Задолбали все. Какого ляда всем что-то нужно от меня? - заговорённый внутренним диалогом Игорь отстранённо таращился в окно с мелькавшими в нём вывесками и гонимыми дождём мокрыми и холодными людьми. Не выходя из мысленной круговерти, Игорь резко развернулся и выбежал из дверей остановившегося автобуса. Быстрыми шагами парень топтал грязную и вышарканную брусчатку тротуара. Круговорот мыслей не давал покоя и с каждой минутой впивался в сознание всё больше и больше. Он не нёс покоя, как и не приносил облегчения. Парень явно был пленником мысленного наваждения, за которым таилось неумение принимать ответственность за свою жизнь. На протяжении всего своего детства, а затем и отрочества мать всегда говорила Игорю как жить и что желать. Всё это бы имело хотя бы малейший смысл, если бы в детсадовском возрасте она, забрав с собой Игоря, не ушла бы от отца, отнимая у Игоря беззаботное детство и обрекая его на безотцовщину. После этого родители в конец перестали общаться, предварительно перестав уважать друг друга. Вследствие чего Игорь практически не помнил своего отца. Как можно принимать всерьёз людей, которые не удосуживаются слышать друг друга и не умеют договариваться? Чему они могут научить, если сами едва понимают, что делают? Игорь слегка ускорился. Он бороздил взглядом тротуар, изредка поднимая голову, чтобы скорректировать свой маршрут в никуда.
Вдоль улицы тянулись бесконечные витражи, в которых мелькали модные часы, сумки, ювелирные украшения и редкие французские вина с непроизносимыми названиями, под бутылками которых лежали ценники минимум с четырьмя нулями. Среди всех витражей выделялись те, за которыми стояли манекены, разодетые в одинаковую на вид одежду. Выставленные на куклах вещи делились по назначению - для женщин и мужчин. Женская представляла собой чёрное строгое платье средней длины с белой блузой с белоснежными кружевами в области шеи. Те же вещи, что предназначались для мужчин, также были однотипного покроя - тёмный костюм под которым была белая рубашка с высоким воротом. Весь центральный сектор улицы задыхался от количества магазинов с манекенами в одинаковых одеждах. Даже вывески этих магазинов не отличались друг от друга и состояли из трёх слов “Всё из Рынка”. “Рынок” - молодая корпорация, захватившая большую часть модного тренда города. С утра до ночи по телевидению и радио рекламировались курсы социальной адаптации, разработанные “Рынком”. В результате рекламируемых курсов эта компания обещала не только скорейшее решение проблем своих клиентов, но и значительное улучшение их финансового и социального статуса. Для этого необходимо было периодически посещать предлагаемые курсы и те заведения города, которые принадлежали корпорации, где по словам представителей “Рынка” закреплялась разработанная методика.
Прошло не так много времени, как город наводнился людьми, которые то и дело обсуждали свои впечатления от курсов - одевались так, как предлагал “Рынок”, говорили так, как их научил “Рынок”, делали то, что им диктовал “Рынок”. Соседняя с центральной улицей авеню была застроена ресторанами с точно такими же вывесками, какие были над входами в магазины с манекенами в одинаковых одеждах - “Всё из Рынка”. После того, как “Рынок” пробрался в головы множества людей и одел их в однотипную одежду, он завоевал практически весь гастрономический сектор города, предлагая людям блюда, которые далеко не всегда были вкусны, а тем более полезны. Смыслом жизни многих стало бегать из одной забегаловки в другую, чтобы щегольнуть друг перед другом своими обносками, купленными в “Рынке” и потрепаться о том, где достать ещё одну порцию денег, для того чтобы потратить её на очередную дозу всеобщего одобрения. Компания “Рынок” не собиралась останавливаться на достигнутом. Недалеко от центра города в короткие сроки она построила два громадных кинотеатра и, не размениваясь на фантазию и оригинальность, назвала их просто: “Всё из Рынка”. Эти заведения не знали отдыха и точили гранит мировоззрения своих клиентов день и ночь, напрочь отбивая самокритику своих посетителей и отсекая малейшие стремление к персональному вдохновению.
Заворожённый бесцельностью, Игорь остановился, чтобы перевести дыхание. Он машинально посмотрел на дисплей своего телефона - было чуть больше шести вечера. Именно поэтому толпа людей вывалилась на площадь, где стоял Игорь, чтобы, шурша истоптанной обувью по тротуару в направлении паркинга, остановок или метро, быстрее оказаться среди фанеры и кухонной керамики квартир, приобретённых в “Рынке”, квартир, куда каждый будний день, а иногда и по субботам, они мчались после работы от ненавистных социальных обязательств и жизни, которую не загадывали на новый год и свои дни рождения. Среди всей этой суматохи и вечернего шума выделялся гул и смех компании молодых людей, стоявших в нескольких метрах от входа в кафе с названием “Всё из Рынка”. Все они выглядели одинаково и напоминали членов секты, которые обязаны говорить, вести себя и одеваться идентично: в костюмы с рубашками высокого ворота и платья с белыми кружевами. Вся их компания выглядела бы нелепо, если бы не один факт, который сразу бросался в глаза - рядом с кафе были припаркованы разноцветные “Ламбы” и такие же разноцветные девятьсот одиннадцатые “Поршни”, принадлежавшие всё тем же людям с высокими воротами рубашек и белыми кружевами платьев. Компания парней и девушек вела себя непринуждённо и не обращала никакого внимания на творящуюся вокруг них суету. Лишь изредка они что-то шептали друг другу на уши, кивали подбородками в сторону проходящих людей, а затем взрывались животным гоготом. Им было совершенно плевать на окружающий мир, который не вызывал у них ни малейшего интереса. Подобная картина была не редкостью. Можно было увидеть тоже самое почти возле каждого заведения, которое принадлежало “Рынку”. Часто по телевидению показывали истории людей, влившихся в “Рынок”. Далеко не у всех из них были “пушки” на колёсах и богатая жизнь. Но каждый из героев многочисленных телепередач боялся не оказаться на месте счастливчика, который достиг высот “Рынка” и стал его неотъемлемой частью. Жажда “быть в “Рынке” руководила людьми и для многих стала целью существования. “Будь в “Рынке”, и он скажет тебе, чего ты стоишь!” - таков был девиз всего медиаматериала, прославлявшего набирающую обороты компанию, жернова которой перемалывали своих адептов в топливо разноцветных “Ламб” и “Поршней”.
Игорь почувствовал нечто, что ранее не было доступно его миру ощущений. Эмоциональный взрыв, нехватку воздуха и щемящее чувство боли, какую человек ощущает в момент, когда в его плоть вонзается нечто острое и горячее - во что бы то ни стало он должен быть среди них, тех людей, которые беспардонно смеются над всем, что видят в своих одинаковых костюмах рядом с разноцветными “Ламбами”! Он должен быть среди элиты, которой доступен весь мир и все его грани. Без всякого сомнения он достоин этого и обязан взять то, что, как казалось Игорю, принадлежало ему по праву. Неведомая уверенность в собственной исключительности в миг стала мотиватором к переменам, которого так не хватало в течение всего того времени, когда он отдавался своему безликому существованию в прошлом. Разве может что-то встать на пути у хищника, самца, который заслуживает занять своё место в прайде, пусть даже придётся потеснить более слабого и беспомощного? Ответ был слишком очевиден для Игоря, чтобы продолжать медлить и оставаться в тени угнетающей несправедливости, которую молодой парень чувствовал на протяжении последних мучительных лет своего сожительства с матерью. Глаза заполнила жажда жизни такой красивой, яркой, шумной и пустой. Несколькими минутами спустя потрёпанный “Reno Logan” со скрипом остановился недалеко от Игоря, стоящего у дороги с вытянутой в сторону рукой.
- Здорово! Мне быстро и недорого на площадь неизвестного солдата, - выпалил в лицо водителю Игорь. Именно на этой площади находился центральный офис “Рынка”, как говорилось не раз в рекламе по телевизору и радио.
- Семьсот, - также выстрелом прозвучал короткий ответ.
- Брат! Есть только пять сотен. Вопрос жизни и смерти.- Последовала непродолжительная пауза, в течение которой жадность водителя боролась с его же рассудком.
- Садись, - отрешенно огласил свой вердикт незнакомец за рулём.
Ночь, как тёмная голодная багира, внезапно напала на вечерний сумбур городской жизни, погрузив его в игру искусственных огней домов, за которыми живёт верующее в “Рынок” множество людей с искусственными судьбами. Игорь с нетерпением ждал, когда же автомобиль остановится у заветной площади. В голове проносились мысли о дальнейшей жизни и её горизонтах, которые ему могут открыться. Он также думал и о своей глупости, которая не в состоянии была найти ответ на то, почему же только сейчас он делает всё так, как нужно ему, а не куче людей с постоянными претензиями к его существованию.
Здание на площади неизвестного солдата, к которому так стремился Игорь, было построено несколько лет назад. Не было ни единого новостного портала, который бы в своё время не распылялся в медиапространстве о том, что теперь в городе, который уже давно изголодался по новшествам архитектуры, был построен новый городской символ, благодаря которому в скором времени о городе станут говорить не только на областном, но и на государственном уровне. Делались ставки на то, что тринадцатиэтажный застеклённый современный монумент станет визитной карточкой и вратами для потенциальных туристов, которые и понятия не имеют, как же можно интересно и чрезвычайно увлекательно провести досуг в таком пока ещё мало известно и уютном городке, где жил Игорь. Удивительно быстро горожане смирились с тем, что этим планам не суждено было сбыться, потому как здание почти сразу после его сооружения было полностью выкуплено компанией, которую вскоре те же новостные порталы представляли как экономический взрыв всё тех же областных и государственных уровней. Концерн “Рынок” рекламировался как компания с мировым именем, способный вскоре дать горожанам не одну сотню рабочих мест и, как говорили журналисты телеканалов с неестественно радостными выражениями вылитых воском лиц, подарить отличный вид из окна каждой семье в следствие сказочного преображения города, о котором заявляло руководство компании с мировым именем. Конечно, про скорейшее и богатое туристическое будущее пока придётся забыть, но “Рынок”, как уверяли новостные порталы, заинтересован в скорейшем достижении не только собственного благосостояния, но и счастливой жизни простых горожан. Требовалось лишь набраться терпения и ждать, пока план компании не будет реализован. Между тем, этот самый план и не собирался заставлять себя ждать. “Рынок” сразу ворвался в жизнь города и стал его неотъемлемой частью. Предлагая свои курсы социальной адаптации, он перепрошивал довольно примитивный алгоритм под названием “жизнь горожанина” собственной маркетинговой программой. Манипулируя склонностями каждого жителя, “Рынок” фактически делал из него ординарную единицу, имеющего единые интересы и тенденции с другими такими же ничем не примечательными перепрограммированными людьми. Так очень скоро счастливые мечты жителей города были подменены продуктами, произведёнными корпорацией с агрессивной коммерческой политикой, а их стремление к лучшей жизни заменено одержимостью быть в “Рынке”, остатки же благоразумия и законопослушания сожраны страхом оказаться вне “Рынка”.
Фасад тринадцатиэтажного застеклённого здания как обычно переливался разноцветными огнями, которые лучше фонарей, расположенных на площади, освещали её поверхность с частым некачественным и сделанным наспех каменным мощением. Игорь явно торопился, чтобы не опоздать и успеть на приём к представителям компании, расположившейся за стенами с разноцветными огнями освещающими площадь. Опустившаяся на город ночь почти не оставляла никаких шансов на то, чтобы план Игоря реализовался. Подойдя к центральному входу бизнес билдинга, он слегка потянул за ручку тяжеловесной высокой двери - она поддалась. Явно удивлённый, Игорь поспешил зайти внутрь. Сразу вслед за Игорем дверь сама собой закрылась, не издав при этом ни малейшего шума. Парень попробовал толкнуть её в обратном направлении, но словно каменная и дверь не сдвинулась ни на дюйм.
- Хера себе, - вслух произнёс Игорь, выдав своё удивление.
Оставив эту затею, Игорь принялся за осмотр и тщательный анализ помещения, в котором оказался. Перед его взором раскинулся огромный зал с чересчур высоким потолком. Игорю показалось, что высота зала была не меньше четырёх-пяти этажей. На стенах холла, накаченного излишней помпезностью, висели огромные и соответствующие его громадным размерам электронные экраны. На главном из них в полной тишине зациклено проигрывался ролик про успешных участников “Рынка”, который не один десяток раз за день показывался на нескольких центральных каналах телевещания города. На других же экранах, расположенных по периметру зала в несколько рядов, был выведен список из бесконечных человеческих имён и фамилий, по всей видимости, менее успешных участников компании, прошедших курс социальной адаптации и теперь являющихся неотъемлемой частью жизни корпорации с мировым именем. Город был не такой большой, чтобы в нём можно было потеряться среди людей, и поэтому немалое число фамилий Игорю показалось знакомым. Сомнений в том, что это были именно знакомые, для Игоря не оставалось после того, как он внимательно вглядывался в фотографии людей рядом с узнаваемыми им фамилиями. Друзья, однокурсники, одноклассники, даже шпана из детства, жившая в том же дворе что и он сам - все были здесь, безразлично всматриваясь пустыми взглядами в пространство зала с цифровых изображений. Всё это напоминало своего рода базу данных, в которую была внесена персональная информация участников курсов, а теперь служащих “Рынка”. Выглядело это удручающе и даже пугающе для парня, который был одним из тех людей, имеющих пропердевшее кресло перед монитором своего компьютера и не сомневающихся в своей недосягаемости и невидимости в цифровом информационном поле, каждый раз нажимая на кнопку “Нет” на предложение о сохранении “cookies”. Теперь же Игорь видел насколько просто и тупо таблицей с цифрами можно описать жизнь города, унифицировав его жителей. Теперь эта жизнь, казавшаяся непостижимой и необъятной, выглядела смешно и примитивно на плоских экранах громадных мониторов и была не более чем последовательностью двоичного кода. Самым же странным и подозрительным в громадном зале было совсем не это. А сама атмосфера, царившая в его пределах. Всё пространство помещения было хорошо освещённым, хотя при этом не представлялось возможным найти источники света: ни на высоченном потолке, ни на стенах зала, почти полностью покрытых мотинорами, не было видно ни единой лампы или светильника. Всё пространство зала было белым, что только лишь подчёркивало и выпячивало колоссальность его размеров. Помимо всего прочего не было видно ни единой двери, которая могла была быть другим входом или выходом из зала, кроме той, через которую с улицы зашёл Игорь. Мало того, в зале царила полная тишина, так как кроме Игоря под высоченным сводом потолка не было ни души.
Пытаясь спрятать свой испуг, Игорь машинально полез в карман за сотовым телефоном. До девяти часов вечера оставалось чуть более двадцати минут. Сверху экрана, в углу, где обычно изображается уровень сигнала, не было ничего. Если бы Игорь не был уверен, что пятнадцатью минутами ранее он зашёл сюда с улицы, на которой громыхали автомобили и бушевало шумное море пешеходов, он с уверенностью мог бы заключить, что оказался в каком-то непонятном вакууме, из-за отсутствия воздуха в котором звук не имеет возможности распространяться в пределах помещения. Для уверенности Игорь сделал глубокий вдох, чтобы хоть как-то остепенить начинающуюся панику. Полные воздуха лёгкие никоим образом не прибавили озорства и мужества естествоиспытателю, маявшаяся душёнка которого приволокла его на порог неведомых приключений, начинавшие казаться парню наказанием. Весь этот ворох внутреннего шума был неожиданно прерван, когда в зале исчез свет, а в след за этим потухли все экраны на стенах. Игорь оцепенел от страха. Ещё никогда он не был так испуган. Неизвестность, таящаяся за всей этой мишурой, была сейчас демоном, который своими холодными и мерзкими руками взялся за поджилки Игоря и стиснул их как вожжи по-хозяйски уверенно и надменно подобно тому, как это делает дрессировщик, убивая в молодом бегающем в загоне жеребце остатки его тяги к непокорности. Игорь почти сразу сдался. Его пронзило чувство обречённости и беспомощности. Он несколько раз со всей силой жмурился и вслед за этим тут же открывал глаза. Но ослепляющая темнота не исчезала. Игорь мог бы начать молиться, если бы знал хоть один причет или псалом из библии. Он рьяно пытался вспомнить, что когда-то едва слышно под нос бубнила дома его мать, молясь каждый вечер перед сном у иконостаса. Но тщетно. Тогда он свёл пальцы ладоней в замок и приложил его к груди. Согнулся в судорогах и ещё раз крепко зажмурился. Из его рта едва слышно несколько раз вырвалось что-то наподобие “помоги”. Несколько десятков секунд, проведённых в темноте, показались Игорю чередой собственных смертей, из-за чего он едва не сошёл с ума.
Вдруг из-под самого потолка загорелся яркий свет и осветил очерченную светлым кругом площадь зала. Вслед за этим раздался шум и освещённый пол начал медленно с механической неторопливостью раздвигаться. Как только створки пола остановились, из образовавшейся дыры также медленно, не издавая ни единого звука, появился электронный экран, на котором было написано: “Добро пожаловаться в “Рынок”, Игорь”.
- Какого хрена? - едва слышно произнёс растерявшийся парень. Но через мгновение его гибкий и изворотливый ум выдал весьма правдоподобную версию того, почему его имя было написано на экране вышедшего дисплея. Зал, с его весьма внушительными размерами и дорогой аппаратурой, скорее всего был оборудован системой видеонаблюдения, оснащённой программой распознания лиц. Такие ставят сейчас даже на вокзалах и в местах сколько-нибудь значительного скопления людей. Как только он сам зашёл в это помещение, скорее всего, система, считав биометрику с его лица, нашла её в базе данных, в которую, по всей видимости, предварительно была внесена персональная информация жителей города. Иначе без такой базы было бы невозможно классифицировать всех участников “Рынка”. “Точно должна быть какая-то база”, - подумал Игорь.
Осторожно подойдя к дисплею, Игорь провёл по нему рукой. Вслед за этим на экране появилось краткое описание корпорации “Рынок” и её программы по социальной адаптации, которую она внедряет среди жителей с целью повышения уровня персональной гражданской ответственности и, как следствие, улучшения качества жизни отдельно взятого гражданина и государства в целом. Большого значения написанному Игорь не предал, так как эту информацию он неоднократно слышал и по телевизору, и на радиостанциях с въедливыми эфирами и бесконечной болтовнёй ни о чём. Далее Игорь перешёл в отдел регистрации нового участника компании. В полях с информацией о будущем ученике курсов уже была введена его персональная информация, включая электронную почту, телефон и домашний адрес, а также его фотография, точно такая же, какая у него была в паспорте.
- Охренеть. Откуда у них всё это? Я же никогда не вводил одновременно эти данные ни на одном сайте в нете, - Игорь крепко схватился двумя руками о края экрана не столько, чтобы внимательно в него всмотреться, а сколько для того, чтобы перевести дух и отдышаться от всего представления, участником которого он так стремился стать.
Внизу страницы была крупная клавиша с надписью “Согласен”, которая становилась зелёной в зависимости от того, поставил ли будущий ученик галочку в пункте “Договор ученичества прочтён. Со всеми пунктами договора согласен(на)” или же не поставил.
Помешкав некоторое время, Игорь, всё же, нарисовал галочку в пресловутом пункте и потянулся указательным пальцем к зелёной нарисованной клавише. В нескольких миллиметрах от неё палец замер. Игорь тяжело сглотнул ком, который подкатил к горлу. В голове мельтешили вопросы: “И всё? Так просто? Не развод? Если деньги не просят, значит, не развод. Ведь так?” Решив заткнуть свой внутренний диалог, Игорь уверенно ткнул пальцем в заветную виртуальную кнопку. Программа ответила секундным молчанием. А затем на экране в большом окне словно для людей с ограниченными возможностями или пятилетних детей буквами солидного размера высветилась надпись “Поздравляем! Регистрация завершена. Вы получите инструкции в ближайшее время. Вы стали частью “Рынка”. Удачи!”. Сразу же после этого последовало движение колонны с экраном, где было мгновение назад заключено соглашение. Игорь отринулся от аппарата, который плавно и беззвучно спрятался в полу. Затем механическая конструкция люков в полу закрылась, не оставив после себя ни единого напоминания обо всём робототизированном процессе. Помещение вновь залил белый свет, и на экранах, висевших на стенах, как и прежде снова появлялись фотографии и списки действующих участников “Рынка”.
Игорь огляделся и увидел открывшуюся наружу дверь. Неуверенными шагами он направился в сторону выхода, явно ошарашенный произошедшим. В нём зародилось сомнение. С одной стороны, компания, о которой постоянно трубили все центральные информационные источники, так быстро и так легко принимает в свои ряды новичков, даря ощущение избранности и не требуя взамен хоть сколько-нибудь значительного умственного или физического напряжения. С другой же стороны, всё время, проведённое в зале компании, его не покидало чувство всеобъемлющего страха. Никогда ещё Игорь не сталкивался с ощущением приближающейся неизвестности. Отбросив все сомнения, он поспешил покинуть помещение и выйти на освещённую фонарями площадь уже заплывшего ночью города, чтобы с жадностью начать заглатывать наполняющую свежесть изрезанного дождём воздуха.
Сон прервался привычным шкварчанием на кухне. Перебиваемые звуками телевизора, оно словно шипение подкравшейся гадюки въелось в уши парня, который, зажмурившись сильнее, пытался насладиться ещё несколькими минутами беззаботного сна. Но сделать это ему не удалось. Открыв глаза, Игорь уставился в пошарпанный и пожелтевший потолок комнаты. Всё произошедшее вчера казалось далёким сном. Полежав так некоторое время, Игорь нащупал телефон, чтобы пролистать в социальных сетях ненужный, но привычный информационный шум. Вдруг на экране телефона появилось уведомление о непрочитанном письме в ящике электронной почты. В нём лаконично и сухо указывался адрес, куда Игорь должен прибыть через час, а также излагалась суть первого задания тренинга от “Рынка”.
…необходимо побороть страх перед общественностью и общественным мнением. Вам предстоит распространять раздаточный материал на центральной улице города в фирменном костюме компании “Рынок”. Главное условие - никакой обуви. Прямой контакт подошв ног с поверхностью земли. Срок выполнения задания 24 часа. По окончании необходимо предоставить отчёт в форме, размещённой на сайте компании, заполненный печатными раздельными буквами.
Успехов!
- Чего? - чуть слышно вымолвил растерянный парень с помятым подушкой лицом. Место, где ему предстояло выполнять задание, находилось недалеко от центральной площади у кафе, где вчера он видел “мажорчиков” из “Рынка”. Он должен был обратиться в это кафе для получения костюма и приступить к выполнению задания напротив заведения, принадлежавшего “Рынку”. - Какой ещё, нафиг, “прямой контакт подошв с поверхностью земли”? Я, чё, горемыка какой-то? - подумал озадаченный парень. Но внутренний конфликт терзал Игоря недолго. Стоило ему подумать о грядущих перспективах и о его потенциальной возможности колесить на одном из “аппаратов” с турбовым двигателем, как все сомнения по поводу предстоящего мероприятия тут же улетучились. Какая-никакая, но, всё же, работа. Мать вконец одолела со своим нытьём, постоянно раскалывая мозг причитанием о “паразите, засидевшемся на её шее и нихрена не делающим”. “В задницу всё. Двадцать четыре часа, это не неделя”, - пронеслось у Игоря в голове. В след за этим он соскочил с кровати и отправился в ванную комнату, чтобы наскоро привести себя в порядок. Через десять минут он уже стоял в коридоре, надевая свои туфли и используя вместо ложечки указательный палец правой руки.
- Игорюня, ты куда? А позавтракать? - заискивающе спросила мать, выйдя из кухни в испачканном мукой фартуке. - Для кого я готовила это всё, сыночек?
Как и в прошлый раз, не издав ни слова, Игорь хлопнул дверью, скрываясь от слизи материнских чувств женщины в фартуке.
Обласканный лучами утреннего солнца, город устало раскинулся под бескрайней голубизной неба. Словно заискивающий озорник, ветер метался от одного края улиц к другим, перенося с собой клубы пыли, которые ещё не успели убрать неторопливые и в конец обленившиеся дворники. Жители, потеряв интерес к жизням друг друга и не обращая ни малейшего внимания на пробуждающую красоту раннего лета, торопились приступить к своим обязанностям на рабочих местах в бизнес центрах, стараясь угнаться за общим ритмом города. Молодой парень, ёрзая от нетерпения возле выхода из мчавшегося по центральному проспекту автобуса, ждал свою остановку. Необычное предчувствие перед неизвестным будоражило его молодой и неокрепший ум. Боже, какие перспективы теперь откроются перед ним, ведь он стал частью “Рынка”. Компания без сомнений выведет его на уровень, где он уж точно сможет проявить все свои таланты и доказать всем, на что он действительно способен. Вот только не упустить свой шанс, который сам идёт к нему на встречу. Ну, уж нет. Не для того он мечтал почти каждую ночь о лучшей жизни. Опротивели все вокруг. Уже порядком надоела тупизна окружавших его людей, порой вызывая своим однообразием рвотные позывы. Никто так и не оценил по-настоящему его таланты. Они до сих пор всё ещё никем непризнанные! Как же это бесило и разрывало всё внутри его существа. Разве может кто-то упрекать его в чём бы то ни было. Кто все эти люди, от одного вида которых воротит так, что порой хочется проорать им в лицо о их никчёмности и смехотворности? Но никак Игорь не мог себе позволить такого, ведь от некоторых из его тупого и такого надоедливого окружения он целиком и полностью зависел. Теперь же всё будет по-другому - так, как хочет он. Теперь всё будет на полную катушку. Подобные мысли не оставляли Игоря в покое.
- На! - единственное, что услышал Игорь от одного из “мажорчиков”, который передал ему в кафе “Всё из Рынка” чёрные брюки и белую рубашку с высоким воротом - непременные атрибуты членов компании со всё возрастающей популярностью. На улице, как это было вчера, всё также “тёрлись” несколько других “мажорчиков”, громко смеясь над шутками друг друга и обтирая своими телами наполированные Ламборгини и Порше последнего модельного ряда. Игорь мог бы простить всё - дерзость, подколы и насмешки со стороны “мажорчиков”, лишь бы оказаться, как они, на верхушке пищевой цепочки, быть наравне с ними и во что бы то ни стало стать частью их тусовки. Переодевшись в униформу и сняв свою обувь и носки, Игорь взял стопку буклетов, небрежно брошенную выдавшим ему одежду мажорчиком на один из столиков с белоснежной скатертью. Сейчас он должен как одичавший выйти босиком на улицу и начать раздавать эти дурацкие флаера незнакомым ему людям. Игорь понимал, что все окружавшие его люди для него были никем, нулем, точно также как и их судьба, они в сущности представляли для эгоистичного парня ненужное мысленное нагромождение, которым он брезговал заполнить свой рассудок. При прочих обстоятельствах он даже никогда бы не заговорил ни с одним из них - настолько все эти прохожие были ему безразличны. Но отчего же тогда было так мерзко и тяжело на душе, будто что-то подкатило к горлу, и почему спёрло дыхание и так участился пульс? Какое же омерзительное и противное ощущение, когда некая сила склоняет тебя к своей воли против твоего желания, а ты лишь, потупив взор, подчиняешься этому веянию, не говоря при этом ни слова, потому как язык становится неимоверно тяжёлым, а слова напрочь уносятся из головы. И этот чёртов пульс, который норовит вытолкнуть запыхивающееся сердце из груди. Сколько сейчас оно делает ударов? Сто восемьдесят - двести в минуту? Игорь был полностью встревоженными мыслями, будоражащими его сознание.
- Где же твоя гордость, парень? - неожиданно родилась яркая вспышка и сразу же угасла подобно умирающей звезде в холодной и чёрной вселенной мыслей Игоря. Он тяжело сглотнул подступивший к горлу ком и крепко сжал кулак свободной руки. Игорь стоял, уткнувшись в широкие входные двери в безлюдном кафе, за которыми происходила вся какофония городской суеты с её безудержным стремлением к опустошению всего, с чем она соприкасается. Всего-то стоит толкнуть эти безвкусные деревянные двери и раздать вонючие листовки. Пару шагов и задание будет выполнено. Всего пару, и настанет время быть частью того, что сделает, уж точно должно сделать жизнь счастливой. Но почему же ноги словно окаменели и в то же время ослабли настолько, что никак не подчиняются воле и устремлению стать особенным? Тогда чьей же воли они подчиняются? Парень зажмурился и склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. Он несколько раз сделал глубокий вдох, а затем несколько мощных и энергичных выдохов. Так, он видел, делали в фильмах боксёры беред решающим боем.
- Вертел я вас всех, - парень с силой толкнул дверь в кафе “Всё из Рынка”, разрезая солнечными лучами полумрак его пространства, и полный надежд, маячивших на горизонте, вышел на тротуар с бесчисленными мельтешащими прохожими.
Сердце сжалось от навалившего и агрессивного шума улицы с её нескончаемыми и зомбирующими людей потугами к социализации. Машины разрывали рёвом своих моторов пространство над дорогами, а затем оставляли чёрные шрамы на шершавой поверхности разбитого асфальта, скрываясь за углами зданий и нескончаемых неуклюжих нагромождений, называемых бизнес центрами. Босоногий парень в чёрных брюках и в белой рубахе с высоким воротом неуклюже переминался с ноги на ногу, будто обозначая своё удивление нелепости ситуации. Тут же раздался смех нескольких “мажорчиков”, лениво высасывающих дым из зажатых между зубами дорогих женских сигарет. Сейчас было модно курить именно такие сигареты крепости “лайт”, которые производились исключительно для женской части никотинозависимой аудитории. Прохожие, как обычно спешащие по своим делам в никуда, брезгливо оглядывались, чтобы на ходу подарить душам дозу опиумной насмешки над странным и юродивым парнем, стоящим босым почти посреди тротуара. Некоторые из них даже умудрялись растянуть свои лица в язвительной улыбке, какие бывают, когда человек мимоходом, между прочим ловит себя на мысли, что, оказывается, не он самый большой неудачник на свете, а вот это вот чудо, настолько жалкое в своей ничтожности, что оно даже не удосуживается не быть посмешищем для случайных свидетелей его не менее ничтожной жизни.
Игорь сделал несколько шагов вперёд, чтобы поток прохожих начал его огибать словно ручей, который встречает на своём пути камень и, не обращая на него никакого внимания, продолжает свой стремительный бег. Парень оглянулся и посмотрел на дверь кафе, из которого он рискнул выйти и показать себя во всей своей нелепой красоте. В ответ на это один из “мажорчиков” сделал ему рукой, обозначая, чтобы он приступал к своему испытанию. С глазами, наполненными глупостью, граничащей с растерянностью, Игорь выпалил:
- Уникальная система социальной адаптации! Эффективный способ заявить о себе и перестать быть таким, как все! “Рынок” - всё, что нужно вам! Именно вам и никому другому! Прошу ознакомиться с программой и предложением! Подходим, разбираем!..
Стремление перестать быть таким, как все не оставляло Игоря с самого дня, как он узнал о программе, предлагаемой компанией “Рынок”. Благодаря ей и своему необузданному энтузиазму он выполнил за несколько часов работы норму по раздачи листовок, которую должен был сделать за 24 часа. Уставший, но полный ребяческих ожиданий, он покинул место своего испытания уже ближе к вечеру. Ноги зудились и гудели от усталости. За целый день беспрерывной ходьбы, а иногда и бега по тротуару, они оттекли и покрылись пылью и грязью. Само собой получилось так, что Игорь не стал одевать обувь и направился в сторону дома босиком. К чему были лишние движения уставшему телу? Да и, к тому же, за весь день он привык ходить без обуви. Было даже несколько моментов, когда он ловил себя на мысли, что передвигаться таким образом даже удобнее и практичнее, чем постоянно напяливать на себя обувь, которая норовила испачкаться или стянуть болью ступни, лишая, как полагал Игорь, их естественного комфорта.
Ключ заскоблил в замочной скважине двери, когда солнце давно скрылось за горизонтом, оставляя город холоду и угрюмости обычной ночи, разделяющей заурядные будни посреди рабочей недели. Парень зашёл в прихожую и рухнул на стоявший у стены пуфик. В одной из комнат почти сразу зажёгся свет, и из неё вышла полусонная женщина в помятой ночной рубашке.
- Сынок, с тобой всё в порядке? - не медля она поинтересовалась у парня, развалившегося в прихожей.
- Ма, иди спать, всё хорошо, - не обращая на неё никакого внимания и продолжая смотреть в точку на противоположной стене, ответил Игорь.
- Боже, а с ногами-то что?
- Говорю же: “Иди спать, ма, всё нормально”. Ты же хотела, чтобы я нашёл работу - я её нашёл. Так нужно, - с трудом вынимал из запазухи слова Игорь.
- Ты уверен? Почему ты босиком? Что за работа такая, сынок? - непонимающе и неодобрительно продолжала допрос мать.
- Короче, всё, я спать, - буркнул парень и поплёлся к себе в комнату с обшарпанным потолком. Ему ещё предстояло составить отчёт в форме, которую было необходимо скачать с сайта “Рынка” и обязательно, как было указано в описании к тренингам, заполнить её печатными буквами, а затем, отсканировав, отправить модераторам на рассмотрение.
Через минут десять после привычной словесной перепалки с матерью чёрные помятые брюки и пропитанная потом серая рубашка с высоким воротом валялись возле компьютерного стола. Сам же парень был занят бумажкой с графами, в которые он старательно вписывал свои персональные данные, а в одной из них, самой широкой, отчёт о проделанной работе. Мысль о том, что он наконец-таки причастен к чему-то большому и, как ему казалось, настоящему полностью захватила Игоря и не отпускала до тех пор, пока он не вывел печатным шрифтом в конце отчёта “с радостью готов к новым заданиям. С уважением. ” Правая рука ныла от напряжения непрерывной работы с отчётом, а сама отсканированная бумажка была уже подгружена на сайт “Рынка” для дальнейшей обработки, когда парень со всего маху рухнул на помятую и не заправленную кровать. Он уткнулся немытым лицом в подушку и на выдохе произнёс:
- Мля-я-я-я, охренеть, как я устал. Но я сделаю всё, что нужно. Сделаю их всех, чтобы… - он не смог договорить, потому как на глаза накатилась тьма, после чего сон унёс с собой остатки рассудка, закружив его в осознании мечты о всеобщем признании и белом “поршне” на двадцатых модных “титанках”.
Лучи утреннего солнца, ворвавшись беспардонно в комнату, уже успели облазить каждый её угол, оголив беспорядок, являвшийся её постоянным атрибутом. Игорь не утруждал себя ни ежедневной зарядкой, ни элементарной уборкой, привыкший жить, как он любил выражаться, “в соответствие с внутренним настроением”. Едва приоткрыв глаза, Игорь почувствовал, как голова была будто зажата в тиски, которые причиняли ей невыносимую боль. Это было следствием не то вчерашнего напряжения и волнения, не то малодушием и бесцельностью собственного существования. Собравшись с силами, парень взял в руки телефон и, чтобы его разблокировать, провёл по экрану пальцем - одно непрочитанное сообщение.
Поздравляем Вас, семинарист. Результаты Вашего задания были оценены комиссией, и Вам была присуждена первая степень “XXXS”. Чтобы получить следующее задание, отправьте ответ на это письмо.
Игорь слышал про маркировку посещающих семинары “Рынка”. Она была, определённо, странной и напоминала маркировку размера одежды в брендовых магазинах. Но, тем не менее, маркировка была, как понял Игорь, своего рода ступенями, которые отделяли на лестнице успеха копании верхних “продвинутых” от неопытных новичков, стоящих на нижних ступенях лестницы восхождения курсов по социальной адаптации. И вот теперь у него есть собственное место в иерархии “Рынка”. Вау! Крутое ощущение - чувствовать себя оценённым, когда твои успехи были отмечены кем-то пусть даже незнакомым. Но отмечены! Получить свою первую собственную оценку стоило всех вчерашних неудобств и лишений вместе взятых. Это значит, что теперь есть цель идти выше, достигать больше, чтобы в один прекрасный день в конце концов оказаться на самой верхушке и стать “матёрым и успешным”, другими словами, уважаемым и почитаемым членом курсов. Безусловно это так и было для мечтательного парня, и не было ни единого сомнения или причины, которые бы помешали Игорю продолжить дальнейшее обучение в “Рынке”.
Второе письмо пришло почти сразу же.
Уважаемый семинарист!
Мы искренне рады, что вы приняли решение продолжить своё обучение в рамках курсов социальной адаптации, предложенной нашей компанией. Вы делаете успехи, что не может быть не отмечено Вашими кураторами. Желаем Вам дальнейших успехов!
Следующее Ваше задание называется “Диалоги с собой”. Вам необходимо двое суток носить с собой достаточно большое зеркало, чтобы в нём могло полностью отражаться Ваше лицо, и все диалоги, которые вы будете вести за отведённые на выполнение задания двое суток, Вам предстоит вести, глядя исключительно на собственное отражение в зеркале. В том числе весь окружающий мир Вам необходимо проецировать на себя также посредством Вашего зеркала. Цель задания - научиться ценить собственное мнение, игнорируя любую критику и влияние со стороны. Начните задание с кафе, где вчера Вы получили обмундирование и листовки. По окончании необходимо заполнить отчёт печатными буквами в форме, доступной на сайте компании “Рынок”, и выслать его Вашим кураторам для ознакомления и оценки Вашей эффективности. Отчёт времени, отведённого для указанного задания, начнётся сразу после того, как Вы закроете это окно. Зеркало и новый комплект униформы Вам доставит посыльный.
Успехов!
- Бред, - произнёс Игорь, едва закончив читать. Он бороздил ещё некоторое время глазами полученное письмо, снова и снова прочитывая его строки. Ему было не понятно, зачем кому-то понадобилось, чтобы он в течение двух суток пялился в зеркало, как идиот, и разговаривал сам с собой. Но чего не сделаешь для своей мечты? Ещё два дня выглядить идиотом - собственно, не такое уж и тяжёлое задание. Он давно приучился игнорировать окружающих, а тем более их постоянные советы и доводы относительно его жизни. Как же все они задолбали. Игорь был уверен, что однажды придёт время, и это он будет эталоном, относительно которого все будут мерить степень убогости своего существования. На фоне всего этого два дня, проведённые за выполнением ещё одного идиотского задания - преодолимое обстоятельство. Да, игра стоит свеч! Вперёд и с песней!
Уже привычное кафе как всегда утопало в посетителях и бесконечной веренице случайных прохожих. Казалось, что сама жизнь города переместилась в те места, где висели вывески “Всё из Рынка”. Люди благополучно и не испытывая ни малейшего дискомфорта, переняли модель жизни от “Рынка”, восхищаясь и боготворя её, и напрочь забыли про свои собственные. Молодой парень со слегка покорёженным от недостатка душевного спокойствия лицом брёл вдоль улицы с зеркалом в чёрной оправе в правой руке, одетый с иголочки, как и в прошлый раз, но уже в новых чёрных туфлях. Даже находясь на нижней ступени лестницы иерархии многообещающей компании, Игорю казалось, что “Рынок” уже приносит свои дивиденды: элегантный костюм, внимание со стороны кураторов, которые достаточно оперативно и своевременно пишут свои сообщения на почту, а также контакт с “мажорами” из “Рынка”, который пусть и выражается в постоянных насмешках и броских и надменных взглядах, но, всё же, вселяет уверенность в участие в деятельности команды “Рынка” и возможности в один прекрасный день кидать ещё более надменные и высокомерные взгляды на всех вокруг, а в особенности на новичков, ставящих всё на карту, как и сам Игорь, для того, чтобы добиться хоть чего-то в этой жизни. Потому как, как полагал Игорь, если не ты, то тебя. По его глубокому убеждению в этом и заключалась суть жизни, где каждый сильный должен и обязан пинать того кто слабее, иначе слабым станешь ты сам, и единственным уделом в таком случае будет возможность подбирать крошки со стола тех, кто удобно и комфортно за ним восседает. Игорь был всегда уверен в том, что сидеть за барским столом должен он, непременно он! И “Рынок” в этом ему поможет. “Куда они все, нахрен, денутся? - думал Игорь, - Помогут, обязательно помогут”. Как казалось Игорю, весь “Рынок” уже втянут в игру, которую он неоднократно раскручивал у себя в мыслях, где, находясь на вершине признания, Игорю будет позволено брать от жизни всё, что она ему задолжала. Для этого он был готов на всё, даже если для реализации этой возможности придётся обгадить всех, кто находится там, ниже, потому что они жертвы, а, значит, заслуживают к себе такого отношения. А он сам нет. Вот и вся логика. Это и было жизнью для Игоря во всей её многогранности и красоте.
Мысли настолько поглотили парня с зеркалом в руках, что он не заметил, как добрался до злополучного кафе, которое уже начало внушать ему ужас: хотелось всего добиться как можно быстрее, при этом затрачивая минимум усилий. Кафе же стало для него образом барьера, некомфортного и обжигающе требовательного, который приходилось проходить, жертвуя своими ежеминутными желаниями. К этому у Игоря не было никакого навыка. Он привык идти туда, где ветер меньше всего дул в лицо. Зачем тратить силы, если можно подождать и взять то, что буря быта принесёт тебе сама и кинет это к твоим ногам? Нужно только быть готовым, чтобы в правильный момент нагнуться и подобрать принесённое этой самой бурей. А вот уж гнуться парень с зеркалом в руках научился. И очень низко, если того требовала ситуация.
Игорь, не спеша, зашёл в кафе и сел у столика, который стоял недалеко от входа. Посетителей было по обыкновению хоть отбавляй. Все то и дело делились новостями и хвастали друг перед другом новыми дорогими и броскими обносками из магазина “Всё из Рынка”, купленными за шершавые кредитные бумажки, одежда и внешний вид, которые воплощали весь замысел компании и мечту рядового участника курсов по социальной адаптации. Всё отдавалось лишь только за ощущение причастности к “Рынку”, за возможность быть в цене, чтобы, не дай Бог, не оказаться среди кучи ненужного барахла, которое было отвергнуто компанией и её корпоративным духом соперничества богатых нищих с ценниками на лбу.
Через несколько минут к Игорю подошёл официант и, бросив на столик папку в жёстком переплёте с надписью “Меню”, удалился. Игорь чувствовал себя не в своей тарелке. Безусловно, он не знал окружающих его людей и на их мнение ему было наплевать, но в груди колотило так, что, казалось, сердце готово покинуть свои пределы и разорвать грудь, чтобы, пробив брешь в крыше, покинуть это треклятое заведение. Желудок ныл и свернулся клубком, всасывая в себя остатки здравого смысла и спокойствия. Игорь постарался привести себя в чувства. И это ему удалось. Взяв себя в руки, он максимально надменно едва заметным жестом подозвал к себе официанта.
- Вы готовы сделать заказ? - монотонным басом произнёс высокий худощавый парень в чёрном фартуке.
- Всегда готов, - Игорь сказал это, глядя на своё отражение в зеркале, как можно более тщательно скрывая свою растерянность. Было удивительным то, что официант даже не повёл бровью, реагируя на странное поведение посетителя, сидящего за столиком у входа и уткнувшимся в небольшое зеркало в чёрной оправе. Это придало немного уверенности Игорю и он, не изменяя своему тону, продолжил:
- Бокал красного вина и тарелочку сыра, самой лучшей сырной нарезки, - от короткого монолога зеркало покрылось лёгкой испариной. Игорь тщательно всматривался в овал зеркала, чтобы разглядеть реакцию официанта. Но тот, как ни в чём ни бывало, просто стоял и записывал что-то в маленький блокнот, не придавая ни малейшего значения происходящему. Игорь почти полностью успокоился и вернул себе прежнюю уверенность.
- Да, и давай там не задерживайся на кухне. Я слишком занят, чтобы застревать здесь на целый день! - Последняя фраза вылетела с максимальной псевдоаристократической надменностью. За всё время Игорь ни на миллиметр не повернул шею, рассматривая себя в отражении. Ему начинал нравится подобный способ коммуникации, где ты можешь разглядеть себя до мельчайших подробностей, следить за движением каждого лицевого мускула, не отвлекаясь на внешние раздражители, и при этом вести беседу с окружающей средой. Игорь и не догадывался до чего же интересным и гипнотизирующим может быть собственное изображение. Как же много времени он уделял другим, остальным, теряя интерес к собственному отражению, к своей персоне, которая единственная для него имела смысл и была настоящей среди окружающего хаоса!
- Новенький? - вдруг произнёс худощавый парень в фартуке за спиной. Игорь слегка растерялся от неожиданной наглости, но сразу же немного повернул зеркало и поймал отражение официанта. На лице последнего была широкая улыбка, оголившая его идеально белый и ровный прикус. “У них даже зубы на “пятёрочку”, - рефлекторно и быстро родилось в голове у Игоря, подразумевая участников компании.
- Да, - Игорь снова развернул зеркало, чтобы ответить своему двойнику в овале с чёрной оправой.
- Вы сделали всё правильно. Добро пожаловать, - зеркало не поменяло своего градуса. Но Игорь мог поклясться, что он уловил своей спиной въедливый и скользкий взгляд официанта, от чего стало слегка жутковато и не по себе.
- Я жду, - выпалил Игорь в своё отражение, стараясь избавиться от навязчивого ощущения.
- Сию минуту, - официант поспешил скрыться за барную стойку и исчезнуть из вида.
Игорь остался наедине с собой в самом прямом значении этого слова - единственный, кто увлёк и полностью поглотил его внимание, был его двойник в зеркале. Пристальное созерцание собственного отражения не отнимало много сил, но было чрезвычайно захватывающим процессом, позволяющим вести диалог с действительно интересным собеседником. Увлёкшись беседой с собой, Игорь мимолётом заметил, что он был не один, кто, сидя в ресторане, всматривался в зеркало, подобно ему самому. Он повернул несколько раз зеркальный овал в чёрной оправе из стороны в сторону, чтобы детальнее разглядеть помещение. Через некоторое время Игорь заметил, что в многолюдном кафе почти за каждым столиком был человек, кто так же как и он сейчас, не отрываясь от собственного изображения в таких же зеркальцах, проводил вечер в компании с самим собой, забавляясь с собственным отражением, либо в компании нормального с точки зрения социального взаимодействия человека, который не использовал зеркало для контакта с остальным миром. Причём люди с зеркалами вели себя необыкновенно живо, дополняя свой монолог импульсивной жестикуляцией, рассказывая свою или чужую историю и увлекая своего собеседника в свой мир. Но при этом весь процесс проходил не напрямую, а через посредничество зеркала.
- Ваш заказ, - бархатистый и спокойный бас отвлёк Игоря от игры его мыслей. Зеркальце в руках тут же повернулось, уловив как радиоприёмник улавливает нужную волну, отражение Игоря.
- Благодарю. Сюда, - едва заметным жестом подбородка Игорь указал на белоснежное полотенце, расстеленное перед ним на столике. Официант послушно подчинился и тут же снова исчез за барной стойкой.
- Сразу видно - новичок, - искристый женский голос донёсся откуда-то из-за зазеркалья. Игорь неуклюже развернулся всем телом на столе, чтобы поймать в фокус зеркала источник мелодичного голоса. Повертевшись некоторое время, задача была выполнена, но стоила она определённых усилий, вызвав в Игоре лёгкую отдышку. Зеркало подсказало, что на другой стороне столика сидела особа в типичном для “Рынка” чёрном платье с белыми кружевами, подчёркивающем точённую фигуру девушки. На вид ей было около тридцати-тридцати пяти. Можно было бы сказать точнее, если бы не небольшое зеркало в чёрной оправе, которое расположилось напротив лица незнакомки.
Игорь с нескрываемый неудовлетворением вернулся в исходное положение и несколько мгновений собирался с мыслями, не находя слов, чтобы ответить собеседнику за зеркалом.
- Я тебя сразу приметила, как только ты вошёл в кафе, - продолжала девушка. - Я как раз рассказывала историю о том, как в детстве всё было каким-то другим, настоящим, не как сейчас. - Голос казался Игорю слегка суховатым и безжизненным, хотя, нужно отдать должное, девушка старалась оживить свои слова интонацией и эмоциональными протяжными вздохами, которые окаймляли каждые три-четыре слова, сорвавшиеся из её уст. Видимо, диалог и не мог быть настоящим, так как он был направлен не напрямую собеседнику, а зеркалу, отражение в котором примет любой интонационный облик и при необходимости одобрительно его оценит. Любовь из зазеркалья была просто запредельной.
- Ирина, - всё также сухо и монотонно донеслось с другого конца столика.
- Игорь, - приняв правила сухого диалога, с осторожностью вымолвил парень. Трудно было добиться от разговора красочности, потому как все краски предназначались не диалогу, не человеческому взаимодействию, а двум отражениям в зеркалах, которые даже не видели друг друга. Странность происходящего между двумя людьми за столиком, вгрызающихся в собственные отражения в зеркалах, казалось, никого в кафе не интересовала. По всей видимости, подобных гостей изо дня в день здесь было предостаточно. “Рынок” диктовал свои правила, а его участникам оставалось лишь писать под диктовку книги своих жизней, чтобы не остаться на обочине грязными, ненужными и забытыми.
- И давно ты в “Рынке”, Игорь? - спросил некто за зеркалом, приправляя вопрос приторным и наигранным интересом к чему-то, что в нём не отражалось.
- Нет. Несколько дней, - глядя в зеркальный овал, ответил Игорь. - У меня “XXXS”. В любом случае моя цель - дойти до конца, до вершины пирамиды. - Разговаривать с кем-то, кто также выполнял задание и общался сам с собой было делом не самым приятным. До жути было не привычно слушать того, кому ты был полностью безразличен, кто говорил с другими только лишь по принуждению, впрочем, как делал это сейчас и сам Игорь, сидя за столом и глядя в небольшое овальное зеркало в чёрной оправе. - А ты, давно ты в “Рынке”?
- Ну, уж поболее, чем ты. У меня “XS”.
- Ха! И как же ты его добилась? Носилась с зеркалом по улицам и распугивала прохожих, - в голосе Игоря прозвучал некоторый сарказм.
- Мне неважно чьё-то мнение, - сухо ответил некто за зеркалом. - Я личность. А что думают остальные, мне совершенно по барабану. Я знаю, как можно выкрутиться из любой жизненной ситуации. А они? - девушка, держа зеркало перед собой, сделала жест в сторону выхода, подразумевая тех, кто был вне “Рынка”. - Они что могут? Глазеют и что-то постоянно просят. Думают, что мнение у них есть на всё. А сами смотрят в рот тем, кто здесь, в “Рынке”, кто делает всё чётко без компромиссов, - после этого откровения собеседника с зеркалом последовала непродолжительная пауза. - Я знаю, чего хочу от жизни и я возьму это, какая бы ни была цена. У меня есть цель.
- И какая же? - перебил Игорь, явно заинтересованный монологом девушки с зеркалом.
- Меня тошнит от всего и всех. И я хочу свободы. Быть одной, не думать над тем, что мне нужно идти на какую-то работу и отсиживать там по восемь часов, выслушивая истории какой-то там прыщавой коллеги или толстого фрика, от которого вечно воняет или с которого постоянно течёт пот, - Игорю показалось, что в голосе девушки было некоторое напряжение, выражающее несогласие с окружающей действительностью, что делало её очень похожей на него самого. - Ведь это так по-дурацки строчить что-то, сидя весь день в днищеском офисе, пока твоя молодость, твои лучшие дни проносятся мимо. А я так не хочу. Я хочу путешествовать, получать то, что мне причитается. Брать то, что мне нравится и хочется - вот моя цель. - Всё это время девушка продолжала говорить “в зеркало”. При этом речь её стала надрывной из-за эмоционального подъёма, который она получила от своего отражения в зеркале. Зеркальный двойник полностью очаровал девушку. Чем больше она всматривалась в него, тем более убеждалась в своей правоте, потому как она, умная и практичная, добившаяся в жизни всего сама, просто не могла ошибаться и поэтому не считала должным останавливать себя, предаваясь праведному гневу.
На лице Игоря появилась улыбка. Он был рад встретить родственную душу. “Рынок” не переставал его удивлять и, действительно, давал ему то, что было так нужно всё это время - человека, компанию, в которой он чувствовал себя своим.
- Да, я так тебя понимаю! - возбуждению Игоря не было предела. - Я сам хочу бросить эту рутину. Мать, которая не может устроить свою личную жизнь, постоянно меня поучает. Как же она меня задолбала! - От переживания своего негодования Игорь даже закатил глаза. - Я хочу просто делать то, что мне нравится. А она, кажется, вовсе не хочет этого понять. Вот твоя страсть - путешествия. А я хочу создать свою группу и пуститься в турне. Кругосветное. Нет, сначала по нашей стране, а там будет видно. Стать знаменитым, выпустить несколько хитов, даже, может, альбом записать. Только нужно немного накопить денег на оборудование, вот и всё. И понеслась! Скажи, у тебя было такое ощущение, что тебе казалось будто твоя мечта стоит за какой-то дверью, и тебе нужно просто сделать шаг ей на встречу и толкнуть эту дверь, чтобы с ней встретиться? Было? У меня так постоянно. Зацеплюсь в “Рынке” и встречусь. Было, нет, Ирин? - голос Игоря провалился в пустоту. Ожидая ответа от собеседницы, Игорь снова нашёл то место на стуле, с которого можно было разглядеть в своё зеркало противоположный край стола. Но там никого не было. Всё это время Игорь говорил сам с собой. От обиды противно скрутило живот, а к горлу подобралась ненависть. Но Игорь не рискнул её выплеснуть наружу: слишком он дорожил возможностью быть в “Рынке” и боялся негативных последствий. Да и кому он бы высказал всё своё негодование? Ведь собеседница исчезла, а искать её не было никакого желания.
Игорь бросил взгляд на наручные часы. Это был первый раз за время задания, когда он оторвал взгляд от своего зеркала - длинная стрелка лениво цокнула и подобралась к двеннадцати, где её уже ожидала младшая подруга. Была почти полночь.
- Ё-моё, - выпалил Игорь. Он оглядел кафе уже без помощи своего овала в чёрной оправе, пытаясь отыскать Ирину. Но безрезультатно. За всё это время кафе не опустело ни на человека. Напротив. В нём будто уже не оставалось места даже для официантов, умело снующих между небольшими круглыми столами с яркими скатертями, за многими из которых сидели серые люди с зеркалами в чёрных оправах. Игорь некоторое время бороздил недовольным взглядом пространство кафе, а затем, недовольно фыркнув себе под нос, поспешил покинуть заведение.
На улице шёл дождь. Он омывал уставший город от дневной суеты, барабаня своими каплями по тротуарам со спешащими куда-то людьми, которые прятались под зонтами то ли от дождя, то ли от возможности оказаться на виду у случайного взгляда. У кафе недалеко от дверей стояли всё те же “поршни” и “лабмы”, в которых удобно подобно людям со сбывшимися мечтами сидели мажорчики. Игорь запрокинул голову назад и закрыл глаза. Капли дождя били по его лицу, одаривая его прохладой и свежестью. Только сейчас Игорь почувствовал навалившуюся усталость. Все эти разговоры в зеркало были, определённо, чушью, чепухой, которой, будь его воля, он даже не рискнул бы заниматься в своей обыденной жизни. Он почувствовал, что врал себе во время разговора с Ириной о его интересе к её мнению. Ни она, ни её взгляды не имели для него никакой ценности. “Какая-то странная девушка с кукушкой набекрень”, - примерно так он заключил, лишь только закрыл глаза, стоя на улице под дождём. Если бы все эти задания пролетели быстрей, или хотя бы их было как можно меньше, тогда бы ему было заметно веселей и проще. Но что он? Кто он? Лишь жертва обстоятельств и ещё один из многих, кто борется за место под солнцем, за возможность, чтобы “Рынок” определил ему место и дал всё, что ему полагалось.
Игорь тяжело вздохнул и посмотрел в сторону мажорчиков и их люксовых автомобилей, припаркованных в нескольких десятках метров от него. Он почти полностью промок, но ни дождь, ни озноб его сейчас не волновали. “Почему?” - вертелось у него в голове. “Почему не я, а они? Чем они лучше меня?”. Он накинул на голову куртку и свистнул таксисту, стоявшему на противоположной стороне улице. Тот сразу заметил своего потенциального клиента и поднял руку в знак согласия на устную аферту частного извоза. Игорь, оглядываясь по сторонам, пересёк дорогу и открыл заднюю дверь такси, чтобы с грохотом рухнуть на сидение позади водителя.
- Куда едем? - бодро поинтересовался водитель, предвкушая будущую выручку.
- Гавно жёлтый цвет, я бы в чёрный покрасил, - не обращая никакого внимания на вопрос, произнёс Игорь, вглядываясь через окно в одну из ламборджини на противоположной стороне улицы. - Прямо, - сухо сказал он, не отводя взгляда. Вслед за этим машина тронулась и поехала по направлению обычной и приторной жизни, где никто не был в состоянии по достоинству оценить вечное сияние величия разума Игоря.
Потрёпанный комплект одежды из “Рынка” - чёрные брюки и помятая белая рубашка с высоким воротом - висел на деревянной спинке стула, с которого от времени слезла краска, оголив вышарканный руками недорогой, но надёжный материал, используемый для изготовления мебели ещё в ту эпоху, когда вещи делались “на века”. Другой такой же комплект одежды валялся в углу комнаты недалеко от кровати Игоря с того дня, когда он выполнил своё первое задание от “Рынка”. В беспорядке, царившем в его спальне, всё бесследно исчезало как и в любом другом мистическом месте, окружённом соответствующими тайнами и байками, предостерегающих юнцов или смельчаков от их посещения. И хотя результат мистического воздействия подобных мест и спальни Игоря внешне был неразличим, сама же причина подобной мистерии комнаты не заключала в себе ни капли тайны или магии, а была прагматически банальным обстоятельством - человеческой ленью, которая обезоруживала Игоря всякий раз, когда он делал неловкие попытки навести порядок и придать комнате нормальный житейский облик.
На телефоне было без четверти двенадцать. Игорь не помнил, как заснул и с трудом вспоминал своё возвращение в квартиру после ночного визита кафе. Он был настолько поглощён мыслью о собственном успехе, который мог ему преподнести “Рынок”, что с трудом оценивал окружающую действительность с достаточной для социально ответственного индивидуума адекватностью.
- Бля-я-я, - глядя на экран телефона, Игорь импульсивно процедил между зуб воздух из лёгких и смял своё заспанное лицо ладонью правой руки, чтобы хоть немного вернуть в него жизнь. Он понимал, что затянул второй день задания и, скорее всего, кураторы на это обратят внимание и не засчитают часы, проведённые в сладком сонном забытии, как часть задания. Зная себя, Игорь только смог психануть и откинуть в сторону одеяло, чтобы, собрав волю в кулак, постараться подняться с постели. Пока он не имел понятия, где и как должен провести свой второй день с зеркалом, но был уверен в собственной смекалке и интуиции: они обязательно должны были ему подсказать что-то дельное.
Наскоро умывшись, Игорь одел на себя помятую одежду, стянутую с деревянной пошарпанной спинки стула, и несколько минут разглядывал себя в большое зеркало, висевшее около выходной двери.
- Бог терпел и нам велел, - уже по привычке Игорь разговаривал с собственным отражением в зеркале. В голосе не было особого энтузиазма, зато в мыслях Игоря царил всё тот же образ успеха, когда ему суждено будет стать одним из мажорчиков из “Рынка” на чёрном ламборджини, притягивающим взгляды неудачников и недоделанных щенков, а также воздыхания легкодоступных красоток, которые благодаря статусу и высокой цене Игоря на “Рынке” будут перед ним лебезить и разводить свои длинные и красивые ножки.
Второпях Игорь отыскал своё зеркальце в чёрной оправе и хлопнул выходной дверью. На улице было необыкновенно солнечно. Это был один из тех дней, когда природа вынуждает человека прощать все неровности и шероховатости места своего обитания, наделяя последнее красотой и благоуханием. Игорь, глядя в зеркало, вышел из подъезда и, быстро оглядевшись по сторонам, направился в сторону кафетерия, в котором намеревался позавтракать “по-человечески”. Он заслужил одобрение и уважение в собственных глазах за свои старания, поэтому мог себе позволить побыть человеком в соответствующем положении, для которого не составляет никаких проблем проводить свои поздние завтраки в любимом кафе. Игорь не заметил, как быстро пристрастился разглядывать своё отражение в зеркале не только во время коммуникации с окружающим миром, но и на протяжении всего времени, отведённого на задание. Ему нравился этот процесс. Его неоднократно посещали мысли, что было странным прежде жить без подобного опыта и не уделять должного внимания своей персоне, жертвуя собой серой окружающей посредственности. Теперь у него с лёгкостью получалось не только разговаривать со своим двойником в зеркале, но даже без особого риска передвигаться по городу: глаза периферийно улавливали текущую обстановку, а частые, но кратковременные взгляды под ноги позволяли избежать возможной травмы.
В любимом кафе было совсем не многолюдно, в противовес тому, как это было вчера во “Всё из Рынка”. Игорь уверенно, и не отрываясь от собственного отражения в зеркальце, приблизился к столику, стоящему почти в самом центре помещения, и рухнул на стоящий рядом стул, предварительно небрежно отодвинув его своей ногой. Игорь удивлялся своей манёвренности и умению действовать, не обращая никакого внимания на предмет действия. Он был заложником предубеждения того, что смелость берёт города, а его уверенность подчиняет всё вокруг, заставляя ход событий следовать за его желанием. Манёвренность при ходьбе, его присутствие с зеркалом, в которое он непрерывно всматривался, среди людей, не говорящих ему ни слова о его поведении, и вот сейчас этот стул, который будто сам зацепился за его ногу и отодвинулся ровно на то расстояние, на которое того требовал Игорь. И всё без единого взгляда мимо зеркала! Определённо, Игорь воодушевлялся обнаруженным в себе талантом приспосабливаться к обстоятельствам, который раскрылся благодаря курсам социальной адаптации от “Рынка”, результаты которых не заставляли себя ждать. Он чувствовал себя обновлённым, наполненным и сильным как никогда. Он знал себе цену, потому как ему назначил её “Рынок”. И “Рынок” же заметил его, сделав Игоря своей неотъемлемой частью. “Теперь, - был уверен Игорь, -всё действительно должно быть по-другому”.
- Выбрали? - неожиданно голос официанта прервал игру нарциссизма, в которой захлёбывался Игорь. “Как этим мудакам удаётся так незаметно подобраться ко мне?” - он вспомнил свой предыдущий визит во “Всё из Рынка” и своего предыдущего официанта.
- Я вас слушаю? - настаивал молодой парень в фартуке и с блокнотом в руке.
- Ну,слушай, - передразнил его Игорь, смотря в своё зеркало. - Кофе есть? - На некоторое время нависла полная тишина. Официант, безусловно, не колебался в ответе на поставленный вопрос, но делал обратное, анализируя происходящее перед ним: какой-то идиот за столиком, таращился в ублюдское зеркальце, не обременяя себя даже тем, чтобы отвернуться от него на несколько секунд во время разговора. - Ну чё, есть или нет? - Игорь начал включать “плохого парня”. Игра с официантом посредством зеркала ему нравилась. Он, глядя на своё отражение, удивлялся тому, как меняется его лицо при каждом новом эмоциональном порыве. А затем улыбался на несколько секунд, наслаждаясь эмоциональными всплесками, которые дарил ему зеркальный двойник.
- Какое будете заказывать?
- Капучино хочу. И хочу его быстро, - Игорь поднял свою правую руку с выпрямленным указательным пальцем. По всей видимости он полагал, что подобный жест выдаст в нём человека высокого круга и заставит убедить официанта в его важности и статусе человека, обременённого чувством постоянного дефицита времени и не желающего тратить ни единой секунды на что-то кроме собственной персоны. Официант же недоумевал, почему именно на его смену попадаются дебилы, которые, как он часто жаловался своему коллеге на коротких перекурах во время рабочего дня, “своим отупением оскорбляют даже пыль на фужерах бармена”. Игорь явно заметил мысленный процесс официанта, который отпечатался частыми морщинами на лбу и вокруг глаз. Он сделал несколько щелчков пальцами, чтобы вывести парня в фартуке из диалога с самим собой, напоминая о своём намерении одарить это кафе своим присутствием, попивая при этом горький и горячий капучино. Официант брезгливо натянул один уголок губ, изображая одобрительную улыбку, и преисполненный презрения к очередному фрику потерялся в рядах между столиками кафе.
Игорь комфортно расположился на стуле, чтобы поподробнее рассмотреть немногих присутствующих в своём любимом кафе, которое ему не удавалось посещать так часто, как того требовала его псевдоаристократическая натура. Он почти каждый день проходил мимо витрины кафетерия, запах новоиспечённых круассанов из открытой двери которого пьянил его всякий раз при приближении. И всякий раз Игорь тут же шарил свои карманы в надежде найти достаточно денег, чтобы одарить возможностью испытать “естественную человеческую” страсть пить по утрам кофе с горячими круассанами. Но, как это водится у людей с действительно тонким душевным устройством и отсутствием таланта это устройство воплощать, он проходил мимо, не найдя в карманах ничего, что даже бы по ощущениям отдалённо могло напомнить купюру или металлическую монету. Теперь же он, предвкушая свою дальнейшую счастливую судьбу, мог позволить себе быть здесь и ожидать несмышлёного неудачника, которому суждено принести Игорю кофе, пока остальные такие же неудачники что-то бормочут в телефоны в своих офисах, уговаривая клиентов оплатить налоги. Сейчас Игорь был выше всего этого. Теперь он был в теме и знал себе цену.
Водопад мыслей не переставая лил на воспалённый ложными амбициями эгоцентризм Игоря. Лениво развалившись на стуле, он бороздил своим взглядом по очертаниям кафетерия, всматриваясь в его посетителей. Как-то само собой получалось, что он тут же давал оценку всем, кого ему транслировал овал в чёрной оправе. “Неудачник, жирдяй, прыщавая, конченный мудозвон, хер с бугра” - ментальная викторина “Слава богу, я это я” была явно не в пользу расположившейся в кафетерии публики. Через некоторое время оценщик остановил своё зеркало на отражении престарелого седовласого деда, который бил себя в грудь и отчаянно пытался выкашлять что-то, от чего его лицо совсем покраснело, а глазницы из белого перекрасились в красный цвет.
Некоторое время Игорь рассматривал весь процесс в приклеившееся зеркало, не проявляя никакой активности. Затем мысли сами собой отпустили описание величия собственной персоны и принялись копошиться в анализе происходящего. “Это происходит здесь и сейчас?”, “Офигеть, как в фильме, который я смотрел на прошлой недели. Умрёт что ли?”, “Чёт не понял, это по -настоящему его так что ли колбасит?” - весь этот ворох жужжал в голове Игоря, не принося ровным счётом никакого видимого результата: Игорь словно вкопанный сидел и рассматривал себя в зеркало, не обращая никакого внимания на поднимающуюся суматоху вокруг поперхнувшегося человека с пепельными волосами. Вдруг будто электрический импульс изнутри ошарашил Игоря и он слегка привстал со стула, готовый ринуться на помощь. Но сомнения в собственном участии и компетентности тут же заблокировали его тело подобно вирусу, нагрузившему на максимум процессор компьютера и заставившего зависнуть алгоритм его вычислений. Весь кафетерий практически ничем не уступал Игорю - помимо режущего слух женского визга и причитаний не происходило ровным счётом ничего - человек медленно прощался с жизнью, конвульсивно борясь на холодном полу неподалёку от столика с поехавшей скатертью и опрокинутой посудой с асфиксией, при этом никто из посетителей не рисковал ему помочь. По неведомой для Игоря причине его ноги, всё же, начали неуверенный ход по направлению к задыхающемуся старику. Игорь сжал что есть силы в своей руке зеркальце в чёрной оправе и, не отрываясь от своего отражения, старался уловить каждый шаг, чтобы ненароком не позволить панической атаке свалить его на пол и также как и седовласый старик затем нелепо и беспомощно валяться, выполняя работу уборщиц. Он подошёл к человеку, который в предсмертных судорогах бил себя по горлу и с не меньшим отчаянием по груди, и на автомате достал из кармана сотовый телефон. Что-то глубоко внутри Игоря подсказывало ему, что действовать нужно было быстро, не теряя ни минуты. Игорь, всматриваясь в зеркало, открыл в телефоне адресную книжку и непривычно быстро и резко большим пальцем начал тормошить её на дисплее вверх и вниз, пытаясь найти какой-нибудь номер, хоть что-нибудь, что могло быть полезным в сложившейся ситуации. Глаза панически ёрзали по зеркалу из стороны в сторону, а большой палец бесполезно лапал дисплей в поисках волшебного решения, которое бы избавило Игоря от необходимости быть здесь и сейчас или, как минимум, смогло бы взять на себя ответственность за исход пренеприятнейшего обстоятельства.
- Сейчас, сейчас, отец, - Игорь бормотанием себе под нос старался перебить животный вой свидетельниц происшествия и хоть как-то остановить собственную паническую атаку. - Сейчас, отец, потерпи, - палец впустую бороздил по экрану, нажимая на случайные контакты и тут же сбрасывая трубку, разрывая едва начавшееся соединение с очередным кем-то из адресной книги. Тем временем мужчина на полу уже двумя руками что есть силы сдавил собственное горло, которое от постоянных и бесполезных потугов прокашляться разбухло до невероятных размеров и налилось богряно-алым цветом. Лицо седовласого старика перестало быть человеческим, а губы замерли в попытках вымолвить нечто, что было известно только ему одному. Игорь таращился в зеркало, пытаясь разглядеть контакты в телефоне, и продолжал бормотать себе под нос, полностью готовый стать свидетелем кончины незнакомца.
- Пошёл на хер отсюда, идиот! - зеркало вырвалось из рук и с грохотом ударилось о пол кафетерия. Сам Игорь потерял равновесие и от сильного удара распластался у соседнего столика, навалившись всей своей массой на женщину, которая, не унимаясь, вопила от развернувшейся перед ней картины удушья седого старика. Парень в фартуке, принимавший ещё несколько минут назад заказ у Игоря, с уверенностью опытного спасателя подхватил под плечи старика и прижал его к себе. - Скорую! Позвоните в скорую! Быстро! - он со всей силы давил сведёнными на груди старика сильными руками, стараясь вызвать у него сильный кашель. - Да, хули Вы смотрите?! “Быстрей!”- говорю! Скорую! - ярость официанта была единственным, что смогло хоть как-то “причесать” обстановку и вынудить одного из зевак с раскрывшемся ртом собраться и начать судорожно трясущейся рукой сжимать телефон, набирая номер спасателей. В ушах Игоря растянулся писк, похожий на тот, который бывает в боевиках про солдат, когда рядом с ними взрывается граната, и они на некоторое время отключаются от внешнего мира, наблюдая за картинками происходящей вокруг них беззвучной жизни. Гранатой был официант, с упорством сжимающий старика в своих крепких и уверенных объятиях. Игорь смотрел на парня, а затем на старика, который через несколько конвульсивных рывков выплюнул изо рта нечто, напоминающее чёрную маслину. После чего он полностью обмяк, и его тело поникло словно скошенная трава на руках официанта, спасшего его жизнь. Тут же послышались охи женщин и мужчин, которые с облегчением выдохнули, внутри себя сожалея, что не стали героями шикарной истории с трагическим финалом в бесконечных лентах в “Instagram”, заполненных рассказами о пустых жизнях.
Игорь, растворившись в общей суматохе, поспешил покинуть кафетерий. Та его часть, которая пыталась помочь старику, отчаянно набирая телефон службы спасения, разбилась вместе с маленьким овальным зеркалом там, на холодном и скользком полу кафе. Она была унижена, оплёвана и выставлена на показ, подобно пьяной малолетке, заснятой неглиже своими ублюдками товарищами на прогнившей вечеринке. Он чувствовал, как огромный ком подкатил к его горлу и перебил дыхание. Игорь глотал изо всех сил воздух, пытаясь заглушить внутреннюю обиду и забыть происходящее, как страшный сон. Это он мог бы быть сейчас объектом обсуждения пройдох и прощалыг в кафе, которые моментально бы распространили слухи о его подвиге во всех соцсетях. А вечером они же с щенячьей радостью и проглатывая от возбуждения окончания слов, пересказывали бы на несколько раз эту историю своим знакомым за бокалом пива или вина, которые итак уже были бы осведомлены о случившемся из тех же социальных сетей или из сводки новостей какой-нибудь вонючей газетёнки. Но этот дрыщ в фартуке. Он был хорош. Действительно хорош! И теперь ленты будут пестрить рассказами о жизни этого выскочки, его привычках и предпочтениях как героя нашего времени. Игорь был в этом уверен. И эта мысль не давала ему покоя. Он склонил голову и засунул руки в карманы, чтобы спрятать напряжение, с которым он от злости сжал свои кулаки. “Не-е-т, так я точно пролечу. Это должен был быть я. Я своё не упущу. Хер вам, а не слава!” - Игорь обращался к невидимой толпе своих будущих завистников и обожателей и ставил их на место. Ему казалось, что задание он полностью завалил, и “Рынок” вовсе не оценит ту тупизну, с которой он таращился как “терпила” на задыхающегося старика.
Дома всё также, балансируя над пропастью безысходности, Игоря встретила мать. Всякий раз, оставаясь одна, она готова была растерзать своего сожителя и выставить его за двреь за всё его неуважение и наглость, которые он с ужасающей стабильностью проявлял по отношению к ней. Она была неспособна понять, как этот сопляк, настолько обнаглевший и возомнивший о себе невесть что, не ценит всё её упорство, с которым она брала на себя все социальные схватки, чтобы он мог спокойно жить и идти к своей мечте. Она надеялась, что у этого неудачника была мечта. Ей не хотелось даже думать об обратном. В противном же случае она бы никогда себе не простила то унижение, на которое регулярно шла, чтобы это эгоистическое ничтожество ни в чём не нуждалось, как нуждалась она, не имея отца и не получая ни грамма заботы и любви от своей матери, которая, как ей казалось, была занята исключительно зализыванием ран в своей собственной жизни. Каждый раз она надеялась, что при встрече с этим переростком, который, чёрт возьми, за все эти годы не научился даже стирать и гладить свои вещи, выскажет ему всё, что о нём думает прямо в лицо и без прикрас. И каждый раз, сидя в одиночестве в зале за невысоким скрипучим журнальным столиком, она таращилась на входную дверь в квартиру и молилась, чтобы у неё хватило духу поставить этого кровопийцу на место. Но, не изменив себе ни разу, без какого бы то ни было исключения она незаметно и больно до крови кусала свою нижнюю губу, когда он возвращался с очередной бесполезной вылазки во внешний мир, и, опережая своё волнение и страх, говорила: “Как дела, сыночек? Проголодался?”
Игорь наспех скинул свои испачканные и заезженные туфли, которые уже не выглядели как часть униформы семинариста “Рынка”, и пнул их под дверь. В ответ на осточертевший своей нудностью и предсказуемостью вопрос матери, он просверлил её тяжёлым и наполненным ложным высокомерием взглядом и прошёл к себе в комнату. Захлопнув дверь за собой, он уединился и тут же кинул на облезлую спинку уставшего перекошенного стула серую помятую рубашку с высоким воротом и порванные на правом бедре чёрные брюки. Затем он рухнул на неряшливо заправленную кровать, взял телефон и провалился в его дисплей, исследуя последние новости на новостных порталах города. Телефон издал привычный звук, означающий новое сообщение.
Здравствуйте. Ждём от Вас отчёта о проделанной работе. Используйте форму, размещённую на сайте компании. Заполните необходимую информацию печатными удобочитаемыми буквами и отправляйте её нам до следующих указаний. Ждём.
В Игоре появилось что-то отдалённо напоминавшее надежду. “Неужели кураторы пропустят халтуру и засчитают задание?” Он моментально сорвался с кровати и подлетел к компьютеру, чтобы как можно быстрее запустить систему и зайти на сайт “Рынка”. Сердце колотилось от счастья протянутой руки помощи и кажущегося несгибаемого чувства справедливости старших братьев-кураторов. “Вот это, я понимаю, семья! А не эта, нахрен, вся нелепость,” - голос Игоря был мощным и сильным и сразу же заполнил комнату, безвозмездно предоставленную ему “нелепостью”. Как заигравшийся инфантильный плут, поглощённый своей аферой, Игорь с удовольствием и предвкушением маячивших на горизонте подарков от “Рынка” с головой ушёл в белый лист отчёта, расположенный перед ним на столе, и заполнял его как того требовали правила печатными рукописными буквами с натянутой аккуратностью, описывая каждый шаг и каждый вздох сегодняшнего мира в надежде скинуть с себя мучавшее бремя ответственности за произошедшее, и стараясь списать всё на ограниченность окружающих и очевидную нелепость всей произошедшей сегодня в кафе ситуации.
Через несколько десятков минут отчёт был закончен и отправлен по обычному адресу. Игорь надеялся, что всё пройдёт гладко и останется как прежде - ему будут присылать задания, а он со всем доступным ему рвением будет продолжать выполнять каждое из них, не смотря на любую кажущуюся их нелепость. Именно это себе и пообещал Игорь. Выключив компьютер, некоторое время он таращился в потухший чёрный экран монитора, разглядывая в нём по привычке своё отражение. Фантазии, охватившие сознание, унесли Игоря далеко, оставив в неубранной комнате ссутулившееся тело, растёкшееся на скрипучем старом стуле. Там, в будущем, Игорь видел себя королём положения на чёрной ламборджине “Диаболо”, о которой он мечтал со своего детства. Мотор автомобиля рычал всякий раз, как Игорь наседал на педаль газа своей правой ступнёй. От ощущения возможного осуществления мечты у Игоря начала кружиться голова, а по спине побежали ошалевшие мурашки. “Ещё чуть-чуть, и попрёт”, - говорил он себе каждый раз и валился на помятую не заправленную кровать, чтобы как можно скорее сжечь ещё один день на пути к своей мечте.
Игорь проснулся от звука захлопнувшейся двери. На часах было без четверти восемь. Обычно в это время мать Игоря покидала квартиру и отправлялась на работу выполнять свои ежедневные обязанности. Спустя несколько секунд, сотовый телефон, валявшийся на подушке, завибрировал и зажёг свой дисплей. Игорь, едва продрав глаза, вцепился в аппарат и сквозь прищур сонных глаз начал вглядываться в яркий экран телефона. Его сердце колотилось от подступившего волнения, и сон сняло как рукой: он ждал ответа от кураторов.
Здравствуйте, семинарист.
Мы рассмотрели Ваш отчёт и приняли коллегиальное решение присвоить Вам звание “S”-ки. Ваше упорство и преданность впечатляют. Мы уверены, что совсем скоро Вы окончите курсы социальной адаптации, предложенные нашей компанией, и станете одним из кураторов “Рынка”. Уведомляем Вас, что коллегия кураторов, учитывая Ваши успехи, приняла решение в случае успешного выполнения следующего задания присвоить Вам сразу звание “XXXL”, что даст Вам доступ к кураторской деятельности и позволит Вам покровительствовать новым участникам курсов. В случае согласия на выполнение следующего задания просим Вас незамедлительно ответить на данное письмо.
До связи!
Опасения Игоря не только не оправдались, но ситуация приняла неожиданный поворот: кураторы не сделали ему никакого выговора, не защитав предыдущее задание, и явно были заинтересованы в его дальнейшем продвижении по карьерной лестнице. От накативших чувств Игорь громко выругался вслух матом и уткнулся лицом в помятую и грязную подушку, чтобы во весь голос прокричать о своей радости. Наконец, взяв себя в руки, он тут же отправил положительный ответ кураторам о готовности получить дальнейшие инструкции. Ответ “с той стороны” не заставил себя долго ждать:
Мы рады, что Вы приняли наше предложение. Следующее задание максимально быстро и эффективно позволит Вам окончательно влиться в “Рынок”, сделав Вас одним из лидеров курсов, предлагаемых нашей компанией.
Вы будете внедрены “Рынком” в коммерческую компанию в качестве руководителя одного из её отделов. Генеральный директор - человек вне “Рынка”, не имеющий полноты картины о курсах, предлагаемых нашей компанией. Ваша задача заключается в установлении контакта с генеральным директором и внедрение в компанию нового дресс-кода - белая рубашка с высоким воротником, чёрные брюки и чёрные туфли. При этом из ширинки брюк на несколько сантиметров всегда должен выглядывать белый конец рубахи. Используйте столько времени, сколько понадобится для выполнения поставленной задачи. Помните: быстрый и качественный результат - залог Вашего быстрого продвижения по вертикали “Рынка”. По окончании задания ждём от Вас…
Игорь уже не дочитывал стандартную концовку сообщения, в которой говорилось о необходимости по окончании задания отправить кураторам “Рынка” отчёт , заполненный печатными ”удобочитаемыми” буквами. Вместо этого он пробежался глазами вверх по сообщению, чтобы ещё раз убедиться, что описание нового задания не розыгрыш, а инструкция от кураторов. “… при этом из ширинки брюк на несколько сантиметров всегда должен выглядывать белый конец рубахи…” - чуть слышно пробурчал себе под нос Игорь, чеканя каждое слово и не веря своим глазам. Едва Игорь начал жаловаться на судьбу и на своё решение связаться с ненормальными, выдающими себя за компанию с, мягко говоря, странным названием, как тут же получил ещё одно сообщение с того же адреса, откуда пришло описание будущего задания:
Понимая возможные затруднения в выполнении задания от “Рынка”, коллегия кураторов приняла решение предоставить Вам в полное распоряжение служебный автомобиль с личным водителем. Действуйте согласно концепции нашей компании. Всё в Ваших руках! Срок начала исполнения - сегодня в 09:00. Дальнейшие инструкции и новую униформу получите от прибывшего за Вами водителя.
Успехов!
События сменялись слишком быстро, чтобы Игорь мог анализировать их на ходу. В уме прокручивались многочисленные схемы, где при любом раскладе он чувствовал себя проигравшим. Любой ход мыслей, за анализ которого бы ни брался неспокойный ум Игоря, приводил его почти сразу к однозначному выводу, что он не в выигрышной ситуации - новое непривычное для Игоря амплуа работника фирмы, отягощённое служебным положением приближённого генеральному директору, сопутствующая этому ответственность, к которой не привык Игорь, работая в бесконечной череде небольших организаций на посредственных должностях от силы по 3-4 месяца, а сразу вслед за этим серая трудовая монотонность в лучшем случае опять менялась на монотонность серости, и, плюс ко всему, дресс-код с такой несуразной особенностью, как белый конец рубашки, торчащий из ширинки. Мысли обо всём этом сами по себе ввергали Игоря в моральный дискомфорт, который в свою очередь ненавидел всё то, что заставляло следовать хотя бы минимальной дисциплине. Но среди прочего от раздумий Игоря не ускользнуло и то обстоятельство, что, исходя из полученных сообщений, он, по всей видимости, был на примете у кураторов, что подтверждалось напрямую фактом предоставления в его распоряжение служебного автомобиля с личным водителем. С личным водителем! Раньше Игорь не мог и вообразить себе подобного. Но уже сегодня, через час он, как уважаемый человек, имеющий достаточный для комфортного существования социальный вес, будет передвигаться не как обычно в “грязных и конченных “лоховозах”, как всегда полагал Игорь, а в автомобиле с кондиционером и дорогим салоном с обтянутыми кожей сидениями, которая будет издавать приятный скрип всякий раз, как он будет поправляться в кресле. Машина непременно будет новая. Игорь даже не позволял себе ставить под сомнение эту мысль. Сейчас ему было достаточно взглянуть на название “Рынок”, как вера в самый высокий уровень качества по отношению к сотрудникам, имеющим дело с этой корпорацией, становилась самым незыблемым фактом в его жизни. В сущности же Игорь скрывал за своими взорвавшимися эмоциями накатывающийся на него страх в потенциальном разочаровании в “Рынке” и в своих собственных возможностях. Сопутствующие полученному от кураторов заданию атрибуты убедили Игоря в собственной значимости для “Рынка”, и этого стало достаточно, чтобы забыть о своём малодушии и сконцентрироваться на чёрном “Диаболо” и будущем всеобщем обожании, обеспеченных в случае успеха прохождения курсов ему “Рынком” .
Игорь с ловкостью акробата принял сидячее положение, расположившись на краю кровати, и начал тереть глаза подучешками ладоней, чтобы привести себя в чувства и согнать с лица сонный оттёк. Он стукнул по экрану телефона несколько раз, чтобы убрать с него блокировку: до приезда водителя оставалось чуть больше часа. С наигранным негодованием и не менее наигранным шипением Игорь выпустил через заложенный нос воздух из лёгких и направился в сторону ванны, раздираемый мыслями о собственном удручающем положении боевой, но значимой единицы компании, вынужденной следовать глупостям своих руководителей, в чьих руках взамен его собственным, согласно ставшей уже для Игоря закономерностью несправедливости окружающего мира, находилось решение о его дальнейшей судьбе.
Чёрная машина бизнес класса с играющим на солнце идеальным хромированием корпуса с королевской точностью ровно в девять часов утра уже стояла у подъезда. Наспех бороздя квартиру в поисках ключей, Игорь прыгал на одной ноге, стараясь не запачкать паркет. Попрыгав так несколько раз, он, как было не раз прежде, начал спокойно прихрамывать, опираясь на вторую ногу и создавая вид человека, озабоченного не только внешним видом апартаментов, но и пунктуальностью. Явно не справляясь с последним, Игорь, что есть духу, спустился по подъездной лестнице на встречу своему предначертанному будущему. Несколько растерявшись от чувства собственной важности, заигравшего куда более яркими красками, чем прежде, он неуверенно отворил заднюю дверь автомобиля и рухнул на скрипучее кожаное сидение. Машина тут же беззвучно тронулась с места и направилась вдоль улицы, где ещё вчера Игорь провалил, как ему казалось, своё задание.
- Игорь Илларионович, компания “Рынок” поздравляет Вас с успешным прохождением крайнего испытания. Позвольте выразить вам своё почтение и пожелать успешной реализации следующего задания, - голос водителя, выглядевшего скорее амбалом из модного ночного клуба, но одетого по форме “Рынка” - белая рубашка с высоким воротом и чёрные классические брюки - прозвучал резко и слегка грубовато. Но совсем не этот факт смутил Игоря. “Игорь Илларионович”?!
В жизни к Игорю никто не обращался по имени-отчеству. Да и откуда кому бы то ни было знать про его неудачника и пропойцу отца, который оставил его с матерью, когда Игорь едва только пошёл в детский сад. Он сам плохо помнил своего биологического отца с его красивой улыбкой и вечной щетиной. Всё, что ему досталось от отца, было дурацкое отчество - Илларионович. С самого детства Игорь старался изо всех сил забыть образ отца. И в какой-то момент ему это удалось. Осталось лишь отчество, которое невидимой нитью соединяло его с биологическим отцом. “Чёрт побери! Да кто вообще может так назвать своего отпрыска "Илларион"?!” - всякий раз недоумевал Игорь, стоило лишь воспоминаниям из детства на мгновение возникнуть в его сознании. Но это возмущение к Игорю пришло немногим позже, когда он уже закончил начальную школу, всё ещё храня в памяти идиотский набор букв, принадлежащий фантому с красивой улыбкой и вечной щетиной.
Никогда Игорю не выражали такого уважения, называя его так, будто он был важной шишкой в какой-нибудь фирме, где каждый день снуёт сборище дрыщей-неудачников с нелепыми галстуками и армия стройных секретарш в обтягивающих юбках до колен, которые так нравились Игорю. Конечно! Он и успел забыть, что сам теперь часть всего этого зализанного и ненавистного ему ранее мира, сбив своё дыхание уже на первой дистанции новой жизни, подаренной ему “Рынком” - чёрным автомобилем бизнес класса с новым кожаным салоном, как того и хотел Игорь.
- Игорь Илларионович? - басистый голос качка на водительском сидении вытащил Игоря из липкой круговерти миражей.
- Да! Что ещё? - сам того не ожидая, Игорь резко изменил интонацию и быстро принял роль важного администратора.
- Ваш новый костюм находится рядом с вами. Вас уже ждут на вашем новом рабочем месте, где вы сможете приступить к выполнению вашего задания от кураторов. - Голос водителя, не смотря на его внушительный внешний вид, был покорным и без малейшего колебания к революции достоинства. Создавалось такое впечатление, что этот индивидуум был рождён лишь только для того, чтобы стать однажды водителем чёрного автомобиля бизнес класса и развозить Игорей до их мест назначений и обратно. - Мой номер у вас в телефонной книге. Я всегда на связи в любое удобное для вас время.
Игорь тут же принялся листать свою телефонную книгу и через несколько мгновений наткнулся на запись “Водитель”, оказавшуюся по непонятной для Игоря причине в его телефонной книжке. Никогда в жизни у него прежде не было ни личных водителей, ни знакомых, пусть даже мимолётных, кого он мог бы с уверенностью занести в свою записную книжку с таким “именем”. “Вот это уровень”, - еле заметная улыбка появилась на лице у Игоря, нескромно выдав отсутствие даже малейшей обеспокоенности тем, как эта запись была сделана у него в телефоне, и каким образом кураторы “Рынка” узнали о той части его жизни, которую он так старательно забывал на протяжении нескольких пятилеток.
- Поторопись, можем опоздать, - Игорь окончательно вошёл в роль управленца в тот момент, когда новый камуфляж от “Рынка” оказался надет на его возбуждённое тело. Всё сейчас будто существовало только для него одного - солнце, старательно щемившееся через тонированное окно в салон, водитель-амбал, с которым не страшно нападение любого идиота, задавшегося целью навредить Игорю, пусть даже тот будет посягать на личное пространство с холодным оружием, новый статус управленца, который шёл Игорю как никогда кстати, одаривая неведомыми доселе ощущениями и, конечно же, “Рынок” - компания будто создавалась персонально под нужды Игоря и для продвижения его наверх к настоящим и важным светским людям с их весомыми и авторитетными мнениями.
Тем временем автомобиль остановился возле одного из бизнес центров в коммерческом квартале города. Игорь бывал здесь несколько раз и всегда испытывал отвращение к забившимся за зеркальными стёклами фасадов офисными крысами. По его мнению им никогда было не понять тот запах свободы и пьянящего голову творческого наплыва, которые испытывал всякий раз он, когда брал в руки свою электрогитару и ваял новое произведение искусства с парнями в татуировках и вытянутых майках таких же как и он сам, необременённых ничем в том числе и работой в каморке в подвале дома, где жил один из участников музыкального рок-бэнда.
В бизнес центре, возле которого остановился автомобиль с Игорем, располагалось одно из самых влиятельных рекламных агентств, чьи проекты гремели в своё время по всей стране. Отсюда и внушительные размеры офиса - двенадцать этажей были в полном распоряжении фирмы, работать в которой мечтал каждый разумный и уважающий себя житель города. От увиденного и от предвкушения предстоящей аферы у Игоря на мгновение перехватило дыхание, и что-то тяжёлое подкатило к самому горлу. На секунду Игорю показалось, что его вот-вот стошнит. Но он с трудом нашёл в себе силы, чтобы утихомирить внутреннюю бурю эмоций и взять себя в руки, как это делали герои в его любимых фильмах-боевиках.
- Игорь Илларионович, это просили передать вам лично в руки, - здоровяк в белоснежной рубашке с высоким воротом протянул Игорю запечатанный конверт. - Здесь вы найдёте дальнейшие инструкции, а также описание успешного выполнения предстоящего задания. Успехов и на связи! Кураторы верят в вас.
Игорь с детским нетерпением принялся без малейшей аккуратности открывать конверт. Сердце начало дико колотить в полной надежд и мечтаний груди Игоря, когда он добрался до белоснежного листка бумаги, сложенного вдвое:
Здравствуйте, Игорь Илларионович!
Позвольте ещё раз поздравить Вас с предстоящим заданием, которому суждено Вас перенести в наш мир. Вы уже почти с нами! Мы рады, что Ваши успехи в выполнении заданий “Рынка” уже скоро выдернут Вас из той черноты, которая окружает Вас и никогда не оценивала Ваши успехи по достоинству. Она не заслужила Вас. Будьте с теми, кто Вам ровня! Будьте с лучшими и достойными лучшей жизни! “Рынок” заметил Вас и оценил Вас по достойной лучшей жизни цене. Теперь у Вас есть цена! Примите её с благодарностью! Держитесь её! Она Ваше единственное спасение быть настоящим человеком, в противовес второсортной дешёвой подделке. В противном случае Вы вновь станете чернью, которой были раньше, и мы Вас больше не увидим. Уже через некоторое время при успешном выполнении заключительного задания Вы можете стать одним из нас. Кураторы “Рынка” дороги, чернь - ничего незначащая дешёвка. Не продешевите.
Успехов!
Игорь всем телом вжался в кожаный трон автомобиля, который вдруг начал казаться непосильной ношей. Прочитав письмо, он снова и снова бороздил его глазами, опасаясь пропустить любую мельчайшую деталь. Руки слегка тряслись от напряжения, а в горле неимоверно сушило. Игорь не верил, что всё, о чём он ранее мечтал, находилось теперь в доступности вытянутой руки. Ему только следовало покрепче ухватиться за возможность, так любезно предоставленную “дорогими” людьми, и стать “дорогим” человеком. Теперь у него была цена. “Рынок” наконец-таки его заметил и оценил. Причём оценил весьма дорого. Но в тоже самое время Игоря терзали сомнения по поводу неудачи. Он боялся так, как не боялся ещё никогда в своей короткой и ничем не примечательной жизни. Он не хотел оставаться “незначащей дешёвкой”. Всем своим нутром Игорь ощущал, что никогда не сможет простить себе промаха и неудачи, которые оставят его в мире ненавистной черноты среди обесцененных людей.
Наконец, смяв белый листок бумаги из конверта, он воспрял и выпрямил спину в вожделенном чёрном сидении автомобиля что есть силы.
- Заедешь за мной в половине седьмого. Без опозданий, -выпалил он с напускной важностью водителю и, выйдя на улицу, хлопнул чёрной полированной дверью в знак того, чтобы тот убирался прочь. После этого Игорь остался один на один с уже ненавистным своей неизвестностью бизнес центром.
В холле здания было немноголюдно. Подойдя к турникету, Игорь некоторое время мялся в нерешительности и непонимании своих дальнейших действий - очевидно, что турникет открывался по пропускам, как это бывает в бизнес центрах такого уровня.
- Минуточку, Игорь Илларионович, я сейчас вам помогу, - молоденькая девушка быстрыми шагами направилась к стойке ресепшена от расположенного неподалёку аппарата, заваривающего кофе. - Прошу простить меня. Совсем на секундочку отошла кофе попить. Не могу начать день без чашечки латте. Хожу сама не своя, если не испытаю аромата этого прекрасного напитка. - Девушка заняла позицию за стойкой, и через мгновение турникет открылся. - Седьмой этаж. Вас уже ждут. Хорошего вам дня, Игорь Илларионович. Я рада, что в “Рынке” есть такие люди, как вы, на которых хочется ровняться. - На лице девушки растянулась улыбка. Но Игорь Илларионович её не заметил. Впрочем, как и не заметил и болтовни молодой ресепшионистки, направляясь к лифтовой группе в холле здания, и лишь только уловив спиной “седьмой этаж”. Внутренний диалог полностью отключил Игоря от текущей реальности. Сам того не замечая, он нажал на цифру семь и наблюдал, как хромированные двери лифта бесшумно коснулись друг друга.
Сердце Игоря не унималось, накаляя кровь в венах до запредельного для обычного человека градуса. Парень опустил голову и осмотрел себя с ног до головы. Засуетившись, он расторопно расстегнул свою ширинку, залез в неё правой рукой и некоторое время усердно в ней копошился. Затем он вытянул из ширинки белый край своей рубашки и, зажав его в правом кулаке, несколько раз одёрнул ткань, придавая ей прямую и продолговатую форму.
Двери лифта открылись, вывалив перед взором Игоря обширный и светлый офис, в котором мельтешили оголтелые и ошарашенные от трудовых подвигов сотрудники. Не покидая кабины, Игорь оглядел незнакомое помещение, насколько это ему позволял проход между дверьми лифта. Белая рубашка прилипла от волнения к спине, а брюки впервые за всё время так неестественно и неудобно въелись в бёдра таким образом, что силуэт Игоря стал напоминать силуэт балеруна с тем лишь исключением, что между ног из чёрных брюк парня в лифте вызывающе торчал кусок белой материи.
- О, здравствуйте, Игорь Илларионович! Рад познакомиться с вами лично! - Молодой блондин, проходя мимо двери лифта, остановился и протянул тонкую белую руку. - Я Станис. Для меня, признаться, честь встретить вас. Наслышан о ваших успехах. На последних уроках семинаров нам то и дело говорили о ваших подвигах.
- На каких уроках? - неуверенно послышалось из лифта.
- Ну, как на каких? На занятиях по социальной адаптации в “Рынке”. Ваше задание - это часть моего. Пока вы выполняете порученное вам, я буду в полном вашем распоряжении. Прошу вас, не стесняйтесь, выходите, - парень с обольстительной улыбкой официанта в дорогом ресторане пригласил рукой Игоря к выходу. - Я провожу вас до вашего рабочего места, если позволите. Мы уже ждём вас несколько дней. Каждому из нас дали свою часть задания, но без вашей части, мы не выполним свои. - Лицо Станиса скривилось в неестественной гримасе, обозначая то ли его несогласие с текущим положением дел, то ли его прохладное отношение к персоне Игоря.
- Кто “мы”? - поинтересовался парень из лифта.
- Такие же, как и вы парни и девушки, которых заметил и оценил “Рынок”. Каждый из нас “ловит шанс”. Мы это называем так. Лично я не уверен, что будет ещё когда-то возможность без “Рынка” вырваться из этой черноты задницы, прошу прощения, и стать человеком. Но, это лирика. Давайте я вам покажу ваше рабочее место и познакомлю с ребятами? - парень вновь изобразил на своём лице улыбку и вновь указал своей тонкой белой рукой куда-то в глубь офиса.
Проход, вдоль которого шёл Игорь Илларионович с новообретённым подопечным, как будто не имел конца. Двое парней, вдохновлённые своими рыночными возможностями и привилегией быть в “Рынке”, шли между столами, за которыми сидели люди разного возраста, по всей видимости, хорошо знавшие Игоря, потому как то и дело в его сторону доносилось: “Здравствуйте, Игорь Илларионович”. От всей суматохи у Игоря слегка кружилась голова. Но перенося все навалившиеся невзгоды со стойкости псевдоаристократа, парень успокаивал себя тем, что всё это лишь задание, которое в скором времени закончится, после чего весь мир обернётся к нему тем местом, которое он так редко видел в своей жизни и уберёт от его лица то место, которое с юношества его просило целовать надоедливое окружение. В сущности Игорю не было никакого дела до худого переростка, который сейчас вёл его по проходам между столами бюро, за которым сидели такие же, как и этот парень, люди с наносными улыбками и одетые в униформу “Рынка”, покорно здоровающиеся и так же, как и сам Игорь, борющиеся за место под солнцем, жадно проглатывая любые выхлопы из “Рынка”. Единственное, что хотелось парню, живущему в квартире матери и умело осваивающему её скромную зарплату, чтобы это новое задание пришло к своему финалу как можно скорее.
- Ну, вот мы и пришли, - парень не переставал улыбаться. Он явно рассчитывал на благосклонность Игоря Илларионовича, заболевшего ещё в детстве эгочумкой.
Глазам Игоря предстал большой кабинет, окна которого большими и широкими витражами вонзались в пол, покрытый дорогим ковролином. Стул, обтянутый кожей, стоящий перед тяжёлым дубовым столом, раскинувшимся почти до самого выхода из кабинета, за которым так удобно можно читать выговор своим подчинённым. Кофе машина, кожаный диван, кондиционер и даже стереосистема, висящая под самым потолком, жалюзи, которое с лёгкостью закрывает другую часть стеклянного кабинета, полностью изолируя своего хозяина от внешнего мира. О таком кабинете Игорь только мечтал. Он не верил своим глазам, но табличка на входной двери с надписью: “Директор коммерческого отдела. Игорь Илларионович” была неопровержимым доказательством того, что в этом кабинете предстоит восседать именно ему. Игорь до этого момента с трудом представлял, какие в целом могут быть кабинеты в подобных фирмах, а тем более те из них, которые принадлежат директорам отделов. Но то, что он видел сейчас, было явно в его вкусе и обладало всеми характеристиками, чтобы стать частью кластеров фантазии с маркировкой: “Мечта, которую я, сука, заслужил”.
Игорь молчаливо вошёл в кабинет, не заметив, как худощавый парень с неестественной улыбкой куклы чревовещателя вошёл в кабинет вслед за ним.
- Да, пока не забыл, Игорь Илларионович, - запыхавшись от волнения, вымолвил Станис. - Вы, наконец-таки пришли, а это значит, что задание началось, - после этих слов он прислонил свою правую руку к паху и резко открыл ширинку брюк. Через несколько мгновений он ловко вытащил из неё край своей белоснежной рубашки с высоким воротом и несколько раз старательно его оттянул от брюк, придав ткани вид белого кинжала, который по неведомой для остальных причине торчал из области его причинного места. От неожиданности и подобной бестактности Игорь на несколько секунд опешил, отстранившись от надоедливого парня на пару шагов. За всё время, проведённое в офисе, он уже и запамятовал, как нелепо выглядел сам с подобным белым кинжалом, торчащим из ширинки своих брюк. Свесив плечи от безысходности, он рухнул на кожаный диван и уставился отстранённым взглядом на модную картину с кляксой в чёрной рамке, висевшей на противоположной стене.
- После того, как коллеги из “Рынка” увидят мой внешний вид, когда я покину ваш, Игорь Илларионович, кабинет, они уловят сигнал и поймут, что задание началось. - Широко разведя ноги, парень встал напротив Игоря, сидевшего на кожаном диване, отчего картина происходящего в кабинете со стороны приняла весьма не однозначный вид. - После чего вся мужская часть вашей поддержки сделает то же самое, а именно, достанет белый край своих рубашек и вытащит их через ширинки. Больше чем уверен, они дома тренировались перед зеркалом, как и я, - Станис попробовал пошутить, но его шутка, родившись и ударившись о незаинтересованные разговором глаза Игоря, улетела в никуда. - Мы понимаем, что остальные неудачники, которые отвернулись от “Рынка” и не оценили тех возможностей, которые он дарит своим клиентам, могут быть слегка агрессивными, по причине непонимания происходящего с нашей стороны. Но, признаться, Игорь Илларионович, мы готовы. Вы наш вдохновитель. Сегодня как раз Виктор Павлович, собирает свою традиционную летучку с управляющими подразделений. Вы там и сможете выступить, ну а мы вас поддержим, идёт? - парень резко остановился, и в кабинете воцарилась гробовая тишина. - Ну, идёт, Игорь Илларионович?
- Что идёт? - Игорь перевёл свой взгляд на белый кинжал Станиса, а затем на его неисчезающую неестественную улыбку.
- “Поддержим мы вас в вашем выступлении”, - я говорю. Где вы летаете, Игорь Илларионович? Нас ждут большие перемены, и многое зависит от вас: наше дальнейшее продвижение, наши успехи, мечты, в конце концов, которые “Рынок” непременно нам поможет реализовать, - протараторив, Станис остановился, чтобы восстановить сбившееся дыхание. - Мы надеемся на вас, - с нажимом повторил он, слегка наклонившись к Игорю.
- Во сколько собрание? - отстранённым голосом поинтересовался Игорь.
- В половине шестого вечера. Как раз перед завершением рабочего дня.
- Свободен, - спокойно родилось с “той стороны” диалога. Станис слегка отклонился назад, не веря интонации своего нового покровителя. - Сво-бо-ден, - с наигранной чеканностью повторил Игорь. После чего Станис, сделав несколько шагов назад, развернулся и направился в сторону двери, передвигая напряжёнными он недовольства бёдрами так, что белый кинжал, торчащий из его ширинки, мог заколоть любого, вставшего на пути его рыночной дороги.
Игорь явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он несколько раз пристально осмотрел кабинет, в котором ему выпала удача находиться. Тот факт, что он являлся руководителем отдела в известной ему фирме, о работе в которой он и не мог раньше помышлять, сейчас будто обесценился, а ощущение щенячей радости от переживания навалившихся перемен улетучилось. Игорь растёкся на кожаном диване подобно своим мыслям в голове о собственном грядущем. Он сдавил правой рукой лицо, что есть силы, чтобы собраться с духом и хоть как-то начать трезво оценивать ситуацию - настолько всё казалось неправдоподобным и походило на сон. Сделав глубокий вдох, Игорь встал на ноги и направился к рабочему столу. Рухнув на кресло напротив большого широкоформатного монитора, он пошевелил мышкой, после чего на экране показались таблицы и графики, а также электронный ежедневник, мероприятия в котором были расписаны на несколько недель вперёд: встреча с инвесторами, презентация нового проекта крупным иностранным клиентам, переговоры по поводу федерального тендера. “О-хе-реть. Что это?” - пробубнил себе под нос парень, который ещё несколько дней назад мечтал о создании своей собственной рок группы, о татуировке на полспины и путешествии автостопом по стране, чтобы по-настоящему насладиться свободой и сбросить с себя оковы ядовитых укоров и тяжеловесных ожиданий его окружения, а в особенности ненавистной ему матери. Теперь же столь быстрый взлёт в социальном статусе был подобен дурману от хорошего и вкусного вина, которое ему посчастливилось однажды попробовать на юбилее женщины, с которой он был вынужден жить на одной жилплощади. Парень только сейчас начал осознавать накативший на него восторг. Стоило только оставить ситуацию в её естественном течении и позволить ей развиваться самостоятельно, как Игорь почувствовал в себе силы и каплю трезвости, чтобы начать анализировать происходящее. И ход происходящего, безусловно, нравился парню.
- Игорь Илларионович, к вам можно? - через дверь в кабинет протиснулась высокая и стройная белокурая девица, длинные волосы которой касались её покатистых бёдер. Игорь сразу же оставил свои рассуждения о дальнейшем плане действий на новом посту и принялся лицезреть чудо, которое само вышло с ним на контакт. Девушка была ухожена и, казалось, сошла с обложки лучшего модного журнала, выражая собой эталон красоты и женственности. Парень буквально провалился в созерцание сексуального силуэта в дверях и с трудом сдерживал свои эмоции и окутавшую его голову похоть, молясь, чтобы ни то, ни другое не исковеркало примитивной юношеской мимикой его молодое необременённое интеллектом лицо. - Так можно или нет, Игорь Илларионович? - повторил длинноногий образ на шпильках.
- Ну, конечно, конечно! - от возбуждения Игорь встал со своего рабочего кресла и направился в сторону двери. - Чем обязан?
- Здорово, - девушка мило улыбнулась и сжала несколько папок в руках, прижав их к груди, как смущённая первокурсница, которой посчастливилось встретиться с обожаемым ею лектором у входа в кабинет за пять минут до начала занятий. - Меня Аня зовут, - девушка протянула свою тонкую ручку с дорогим маникюром.
- Прошу прощения, я совсем что-то задумался, - Игорь постарался выразить на своём лице как можно большую степень серьёзности и протянул руку в ответ. - Игорь, Игорь Илларионович, - протараторил парень. - Прошу вас, присаживайтесь, - Игорь указал жестом на уже облюбованный им кожаный диван.
- Спасибо за предложение, Игорь Илларионович, но, боюсь, у нас так много работы, что на вводную часть и на отдых не останется совсем времени, - Аня хихикнула и по-девичьи уставилась на Игоря, сверля его своим девичьим и наполненным лёгкостью взглядом. - Мне так приятно, что вашим куратором здесь буду именно я.
- Простите, куратором? - Игорь нахмурил брови в попытках сконцентрироваться на объекте разговора вместо фантазий о голом объекте, стоящем на шпильках в нескольких шагах от него. Униформа “Рынка” ей была, несомненно, к лицу: чёрное строгое платье сексуально обтягивало её наполненные молодостью и эротизмом бёдра, а белая блуза выделяла все достоинства её идеальной груди, с лёгкостью способной стать эталоном женских мечтаний и объектом обсуждений мужчин, передающих из уст в уста и из поколения в поколение описание его очертаний.
- Именно. Сегодня у нас первое собрание с Виктором Палычем, и нам необходимо быть к этому готовыми. - После чего стан девушки слегка дёрнулся и, казалось, она немного расслабилась, продолжив кокетничая:
- Я так рада, встретить вас. Последние дни на курсах то и дело нам говорили только о вас. Задание, безусловно, непростое. Но, Игорь Илларионович, мы уверены, что вы справитесь, тем более ребята все за вас. - Девушка выстреливала каждое слово с такой быстротой, что Игорь едва успевал за ходом её мыслей. - На мой взгляд, нет, я чувствую, что “Рынок” - это нечто невообразимое. Он дал столько возможностей тем, кто действительно этого заслуживает. Даже не верится, что людям, у которых была и есть мечта, теперь можно её достигнуть благодаря тому шансу, который даёт им “Рынок”. Как, к примеру, у меня - я хочу стать известной бьюти-блогершей и начать-таки уже путешествовать по миру. Блин, как же я этого хочу, - девушка сделала глубокий выдох, закатив свои голубые глаза.
- Вы, Игорь Илларионович, надежда не только моя, но и тех ребят, кто благодаря вам сможет выполнить свою часть задания в этой компании и ещё больше приблизиться к реализации своих мечтаний и воздыханий. Это дурачьё, которое находится не в “Рынке”, я вижу, что это так, оно вообще не владеет ситуацией. Они, как тени, бродят без цели, не понимая, что их жизнь утекает сквозь пальцы. “Серая пыль”, так нам описывали этих людей. Конечно, может слегка грубоватое название. Но сейчас я всё больше и больше убеждаюсь, что это так и есть. В жизнь нужно впиваться всеми зубами и ногтями и высасывать из неё все соки. И “Рынок” даёт мне такую возможность, и я её не хочу упускать, - Аня смотрела на Игоря взглядом, в котором смешались восхищение и претензии к человеку, которого она едва знала, но на которого она возлагала большие надежды. - Мы должны сегодня показать Виктору Палычу, что представляет из себя “Рынок”, что мы из себя представляем, Игорь Илларионович.
Девушка умолкла и продолжала смотреть на Игоря своими красивыми голубыми глазами, в уголках которых почти незаметно поблескивали маленькие слезинки. Игоря до глубины души растрогала речь Анны. Он взял её под руки и усадил на диван.
- Анечка, это всё хорошо. Я вас очень хорошо понимаю. Всё получится, не сомневайтесь. Но для начала скажите, Виктор Палыч это кто?
- Наш генеральный директор, простите, - девушка бросила на диван папки и подошла к столу, на котором были бумажные полотенца, пряча своё лицо от глаз Игоря. - Сегодня у вас с ним назначена встреча на половину шестого, и мы к ней должны быть готовы, Игорь Илларионович. - По-девичьи скромно она касалась кончиком оторванного ею бумажного полотенца уголков своих красивых глаз. Эта картина не вызывала в Игоре ничего кроме умиления. Никогда ещё барышня такого масштаба не находилась в поле его досягаемости и не контактировала с ним просто вот так, будто это было для него обычным заурядным занятием. “Рынок” не переставал изменять жизнь парня, которому уже не было суждено стать предводителем рок группы из подвала.
- Ну, как говорят в Эстонии: “На-то, значит, на-то”, - Игорь попытался пошутить, чтобы привести в чувства расстроенную девушку. И это ему удалось: Аня развернулась, одарив его сияньем своей улыбки, и, быстро маршируя на шпильках к компьютеру Игоря, принялась вновь тараторить:
- Игорь Илларионович, для начала нам нужно ознакомиться с общей идеей компании, а потом мы поговорим о стратегии сегодняшней встречи. Затем же…
Через большой витраж офисного окна у городской суеты не было ни малейшего шанса прорваться внутрь и прервать дружеский диалог длинноногой белокурой красавицы, сидящей на диване с фужером не то шампанского, не то белого сухого вина, и парня с таким же фужером в руках в белой рубашке с высоким воротом и чёрными брюками, из ширинки которых по-идиотски торчал словно осколок мечты, которой не никогда суждено сбыться, белый конец рубашки парня. Диалог прервал стук примерно в двадцать пять минут шестого.
Игорь оторвал от девушки свой слегка помутневший от алкоголя взгляд.
- Да! Кого там ещё черти принесли?! - не сдерживая своего негодования выкрикнул парень.
- Игорь Илларионович, - Станис протиснулся в открытую дверь, - прошу прощения, что прерываю. Через пять минут у вас встреча с Виктором Павловичем в зале переговоров.
- О, чёрт возьми! - Игорь растеряно взглянул на настенные часы, затем на белый конец рубашки из ширинки Станиса, после наклонил голову, чтобы увидеть точно такой же свой, и начал быстро копошиться, приводя себя в порядок.
- Игорюня, ты только не волнуйся, - начала причитать Аня. - Делай всё, как мы с тобой и обсудили: держи свою линию, выскажи, всё прямо ему в лицо, держись уверенно и прямо. Ну, а мы тебя поддержим. Ты только не волнуйся, Игорюня.
- Ну, удачи, Игорь Илларионович! Мы вас ждём возле кабинета. - Станис исчез также незаметно и быстро, как и появился.
Собирая в кучу мысли, Игорь проходил между столами со служащими, мимо которых они пролетели со Станисом этим утром. Он направлялся в сторону кабинета переговоров, о котором вкратце ему рассказала Аня в течение его инструктажа. “Хорошая баба. Нужно будет её…”, - мысль Игоря переключилась на тактильные ощущение белой материи, торчащей из штанов. Он потрогал её несколько раз, а затем бросил быстрый взгляд на свою ширинку, убедиться, что там всё в полной боевой готовности. Подняв голову, Игорь заметил в конце коридора возле кабинета переговоров около пятнадцати - двадцати человек. Все они были одеты по-рыночному. У мужской части несанкционированного собрания из ширинок чёрных брюк, так же как и у самого Игоря Илларионовича, торчали белые ножи гражданского бунта.
“Игорь Илларионович, удачи!”, “Удачи вам, Игорь Илларионович!”, “Мы с вами, не оплошайте!” - проходя мимо собравшейся толпы людей, Игорь ощущал их одобрительные лёгкие похлопывания по своим плечам, а также их бесконечные речитативные напутственные заклинания.
Дверь в кабинет переговоров открылась, и Игорь вновь в который за сегодняшний день раз впал в ступор: высокий джентльмен в красивом и дорогом костюме вёл презентацию, стоя у проекции на стене и водя указкой по графикам. Шесть других джентльменов в не менее дорогих костюмах расположились по двум сторонам длинного дубового стола такого же, какой был у Игоря в его кабинете. Парень отчего-то был уверен, что стоящий с указкой мужчина был “Виктор Палычем”, как называла его Анька, а остальные присутствующие такие же, как и он сам руководителями вверенных Палычем отделов. Игорь уловил на себе пронзительный взгляд Палыча, который видел своего подчинённого в первый раз. Глаза Палыча скользнули ниже, видимо, оценивая подготовку к встрече новоиспечённого подчинённого, а затем его подбородок слегка дёрнулся, указывая парню его место за столом. Игорь, не дожидаясь второго приглашения, поспешил занять свободное кресло.
На протяжении всей презентации Игорь старался всматриваться в бесконечные цифры, подкреплённые разноцветными графиками на осях координат. После, с недоумением отводя взгляд в сторону, он старался дать отдохнуть своим глазам, освобождая их от груза такого множества цифр, которое ему не доводилось видеть ни разу в своей жизни. Затем Игорь вновь переводил взгляд на презентацию, с усердием делая вид заинтересованного в эффективности компании сотрудника. После этого Игорь тут же ощущал, как кабинет для переговоров, просторный и обширный, каким он показался сразу, становился с каждом минутой всё меньше, а воздуха в нём будто не было и вовсе, отчего Игорь стал задыхаться, стараясь от удушья не потерять сознание.
- С вами всё в порядке? - спокойный голос привлёк внимание Игоря.
- Что, простите? - парень перевёл взгляд на источник голоса. Им оказался Палыч.
- Игорь Илларионович, правильно? - взгляд Палыча будто вдавил Игоря в кресло. - Я говорю: “С вами всё хорошо?”.
- Да, да, всё хорошо, - поглаживая свою шею, с тяжестью в горле вымолвил Игорь.
- Ну, может тогда, вы прокомментируете сказанное мной в презентации. Нам с коллегами будет очень интересно послушать вас. Тем более рекомендации о вас были одними из лучших из всех претендентов на вашу должность. Собственно поэтому мы, не задумываясь, приняли вас в надежде, что вы сразу вольётесь в рабочий ритм и приложите имеющийся в вашем распоряжении потенциал для увеличения продуктивности нашей компании, Игорь Илларионович. Окажите нам любезность. Мы в вашем полном распоряжении, - голос умолк. Палыч, скрестив на груди руки, откинулся в кресле и принялся сверлить своим проницательным взглядом новичка. В кабинете началась рабочая возня: одни принялись снимать с себя пиджак, другие начали наливать себе в стакан свежей воды, третьи взяли в руки авторучки, по всей видимости, готовые делать заметки в своих записных тетрадях.
- Что я думаю? - чуть слышно пробубнил себе под нос Игорь. Он начал ерзать в кресле и вглядываться в чистый листок бумаги, лежащий перед ним, изображая прилив концентрации и растягивая время, чтобы собраться с мыслями. Парень усердно принялся вспоминать то, о чём они говорили с красивой девушкой, имя которой от волнения вылетело из головы. Пододвинув к себе стакан, он налил туда воды, пролив некоторое количество на стол и смочив лист бумаги. Затем тяжело и громко сглотнув, он поёрзал в кресле и перестал генерировать какой-либо шум. Все присутствующие пристально всматривались в каждое движение незнакомого им специалиста, скрывая подступающее негодование.
- Что я думаю…- Игорь отрешённо смотрел перед собой. - Дресс-код - вот, что я думаю! - неожиданно для себя он прокричал во весь голос.
- Простите?! - переспросил Палыч. Его лицо сморщилось в недоумении, а взгляд с прищуром ещё больше въелся в незнакомого тюфяка.
- Дресс-код! - Уже громогласно повторил Игорь. - В целом ситуация очевидна. Можем ли мы говорить о какой-либо продуктивности, оставляя без внимания комфорт и стремление сотрудников работать на ту или иную компанию? - Игорь поднялся со своего места и подошёл к доске, на которой были изображены непонятные графики.
- Что вы имеете в виду, Игорь Илларионович? - один из присутствующих, не скрывая собственного удивления, облокотился на дубовый стол.
- Я говорю о взаимном уважении, - продолжал Игорь. - Насколько мне известно, в стенах нашей компании есть люди, которые считают себя не признанными, а свои заслуги незаслуженно заниженными, простите за каламбур. - Игорь наблюдал за тем, как присутствующие отводили от его лица свои взгляды и скользили глазами вниз до уровня его ширинки. Затем сидящие джентльмены продолжали с непониманием наблюдать за каждым жестом своего нового коллеги, явно не желая мириться с незамаскированной глупостью, а также с проклятьем быть свидетелями происходящего, которым их наградил новый рабочий день.
- Свобода, равенство и братство! - Игорь свёл пальцы правой руки вместе и начал ею жестикулировать в такт своим словам. - Свобода, равенство и братство. Неужели всё это простые звуки для нас, людей, стремящихся вытолкнуть нашу фирму в топ самых продвинутых рекламных компаний не только области, но и государства? Нет никакого сомнения, что мы должны придерживаться мировых стандартов, чтобы также в дальнейшем выйти на международный уровень. Без этого нам, к сожалению, а скорее всего к счастью, никак. - Парня “прорвало”. Он говорил цельными и связанными в единый логический контекст фразами перед коллегами, уровень которых раньше для него был немыслим. Последние же в свою очередь терпеливо выдерживали паузу, давая возможность Игорю закончить свой монолог.
- Как же мы можем работать в условиях, когда права одних, выше и ценятся больше, чем права других? - Игорь повторял фразы и формулировки, которые он не раз мимоходом слышал по телевидению или радио. Теперь же он сам стал источником идей о всеобщей добродетели, которые усердно пропагандировались средствами массовой информации.
Воодушевлённый парень, из ширинки которого торчал конец белой рубашки, не давая опомниться заседающим, быстрыми шагами направился в строну входной двери. Добравшись до цели, он с силой отворил дверь.
- Прошу вас, входите! - вымолвил толпе Игорь. Люди покорно и решительно заполнили кабинет для совещаний, выстроившись подобно отряду вдоль дальней стены кабинета, чтобы управляющие с Палычем без труда могли лицезреть каждого бойца с торчащим из штанов концом белой рубашки, и девушек, которым не посчастливилось быть парнями, чтоб в этот торжественный момент блистать во всей своей красе.
- Вот эти люди, которые набрались мужества и смелости, сказать о своём негодовании в глаза своим узурпаторам, - Игорь наигранно и неторопливо провёл в воздухе своей рукой, указывая на выстроенных в шеренгу людей. - Все они самоотверженно на протяжении нескольких лет отдавали весь свой трудовой запал компании, которой помимо всего прочего также безвозмездно отдавали своё здоровье и время.
- Но, Игорь Илларионович, при всём моём к вам уважении, некоторых я даже ещё не знаю, - возразил один из джентльменов за столом. - А это значит, что они работают здесь совсем недавно. Потому как я всегда стараюсь познакомиться лично со своими подопечными, культивируя в них ощущение профессиональной семьи.
- Это частности. - Поднятая правая ладонь Игоря решительно остановила все возражения. - Частности не имеют сейчас никакого значения. Посмотрите на этих людей. Они такие же, как и те, из кого компания сделала своих фаворитов. Такие же! Так почему же руководство проявляет такое лицемерие и двуличие, говоря о всех этих успехах, планах, возможностях, о которых оно привыкло говорить на каждом своём собрании и умалчивая о той несправедливости, на которой держится вся вычурность этих результатов?! - Игорь указал вытянутым пальцем на доску с изображёнными на ней графиками. - Как мы можем упускать первоочерёдные вещи, на которых действительно должны зиждиться успехи нашей компании? Где же толерантность? Терпимость? Где же цивилизованный подход и понимание?
- Говоря о понимании, Игорь Илларионович, чего вы хотите? - спокойно произнёс Палыч, откинувшись в директорском кресле и приготовившись к удару.
- Свободу выражения - вот, о чём я говорю! Люди, которых я поддерживаю и которых ущемляли всё это время, хотят свободы. Мы предлагаем новый дресс-код - рубаха, которая будет отныне торчать у мужчин из промежности, будет свидетельствовать об их персональной и нелёгкой борьбе за свою свободу. Что скажете, друзья? - Игорь развернулся к шеренге. “Да!”, “Безусловно!”, “Никак иначе!” - толпа не заставила ждать с ответом.
Довольный поддержкой и воодушевлённый собственной речью парень с широкой улыбкой на лице обернулся в сторону заседающих. Там он встретился с тотальным молчанием и равнодушием.
- Мне до сей поры не понятен объект вашей борьбы, Игорь Илларионович, - начал спокойно Палыч, - это всё, что вы хотели сказать к текущему моменту?
- Да! Всё, - облегчённо выдохнул Игорь.
- Ну, что же. Глядя на сотрудников, которые уже не один месяц приходят в одинаковых одеждах, успешно пропагандируемых “Рынком”, я подозревал, что подобное может рано или поздно произойти. Но, признаться, не подозревал, каким образом это произойдёт, - Палыч спокойно и рассудительно чеканил каждое слово в своей речи, не позволяя охватившим его эмоциям взять вверх над рассудком. - Учитывая среди прочего, что в составе вашей команды недовольных, позвольте мне применить такое словосочетание, есть сотрудники, которые могут принести пользу компании, я не вижу ни одной разумной причины отвлекать их от работы. Чем скорее они вернуться к своим рабочим местам, тем больше потенциальной пользы сможет ощутить наша компания. Если же для вас ваша, как вы выразились, “свобода” заключается во внешнем виде, который является причиной стагнации общего дела, то пусть сотрудники, которые посчитают это нужным, приходят в том виде, в котором они явились сюда. Если это необходимо, мы можем закрепить данный пункт официально в уставе компании. Ведь вы же, как я понимаю, боритесь за публичность своей инициативы? В конечном счёте, согласие администрации вернёт вас к вашим обязанностям, время на исполнение которых вы расходовали на отстаивание своей свободы. Это всё, Игорь Илларионович? Что-то, быть может, ещё хотите добавить?
- Я правильно понимаю, что вы, Виктор Павлович, одобряете наше требование о нужном для нас дресс-коде? - с придыханием от ощущения победы спросил Игорь.
- Вовсе не одобряю, но соглашаюсь, - также спокойно, как и прежде, ответил Палыч. - Вы были услышаны, Игорь Илларионович, так же, как была услышана ваша команда. Теперь, если позволите, мы должны вернуться к своей работе. Вас же с вашей группой я попрошу оставить текущее заседание.
- Идёт, - Игорь, не раздумывая ни секунды, обернулся к шеренге и сделал им рукой, приглашая покинуть помещение. На что толпа дружно согласилась, и кабинет опустел от суматох в течение нескольких секунд.
- Боже! Я не верю, что всё произошло так гладко, Игорь Илларионович, - произнёс подлетевший и задыхающийся от радости Станис. Он по-дружески взял Игоря за локоть и как маленький мальчик, получивший вожделенную безделушку от своего опекуна, трёс Игоря в радостном порыве.
- Поздравляю, Игорюня! Ты такой молодец! - Анна повисла на шее у своего героя и, сжав покрепче свои объятия, наградила его крепким и страстным поцелуем в гладко выбритую щеку. - Ничего не знаю, Игорюня, едем отмечать. Станиска, как называется то заведение, где мы отмечали твою ДР-ку?
- “Несбыточная фантазия”, - ответил радостный Станис. - Но сейчас её выкупил “Рынок”. Теперь она в “Рынке”.
- Кто бы сомневался? - закатилась смехом Анна. Она крепко приобняла Игоря и в его сопровождении среди прочей толпы и её громких возгласов удалялась от кабинета для переговоров в сторону паркинга, чтобы в последствии заполнить свой интсаграмм фотографиями с ошалевшей вечеринки из “Всё из Рынка” с бригадой из “Рынка”.
Неубранная по обыкновению комната сквозь мутный и ещё захмелевший взор не выглядела в этот раз знакомой, а внутренние чувства вовсе не воспринимали её по обыкновению непреступной крепостью. Скорее эти чувства кричали своему владельцу о потолке и стенах, которые норовили рухнуть прямо на тело или голову, навсегда их впечатав в горизонтальную плоскость лежанки, на которой боролось за жизнь молодое тело, мнившее себя личностью. Игорь с трудом открыл глаза и сразу же их зажмурил: солнечный свет, проникающий в комнату через настежь открытое окно, выжигал зрачки подобно ядовитому свечению многократно усиленного пучка света, именуемого в обиходе лазером.
- О, мой бог, - Игорь обхватил руками голову, пытаясь удержать её на месте. По ощущениям парня, его голова должна была с секунды на секунду лопнуть, измазав всю конуру своими внутренностями. Но благодаря неведомой силе это не происходило. По крайней мере активация этого взрыва, как казалось не успевшему протрезветь парню, была отложена на неопределённое время. Но от этого не становилось легче: все мышцы изнурённого тела гудели, как после многочасовой тренировки. Хотя сам Игорь никогда не был фанатом многочасовых физических нагрузок, а, напротив, признавал только быструю ходьбу, к которой он прибегал время от времени. В такие момент внутренний диалог вконец заедал его, и он стремился побыстрее покинуть многолюдное место, чтобы перевести дух от надоевшей суеты окружающих. Но измученный парень на мятой лежанке отчего-то воображал, что именно так и болит тело, если заставить его работать несколько часов, доводя нагрузки до экстремальных для тела показателей.
Игорь лежал так несколько десятков минут, пытаясь собраться с силой, чтобы принять хотя бы вертикальное положение. И, похоже, эта затея ему начала удаваться, так как постепенно с силами начали возвращаться воспоминания о вчерашнем вечере. Парень вспомнил, как после работы он в компании людей поехал в клуб, где, казалось, не было предела смеху, громкой музыки, заставляющей надрываться во время диалога, и, конечно же, выпивки. Ей не было конца. Игорю казалось, будто в этом заведении находился алкогольный родник, из которого неустанно проистекал поток этилового спирта под различными марками выпивки - пиво, водка, ликёр, виски, зелёная дрянь и ещё что-то очень вонючее, но называемое “настоящим ирландским”. Вслед за этим Игорю пришли картины пьяной разборки недалеко от входа в заведение. Насколько ему удалось вспомнить, драка началась из-за белокурой красотки, которая всё время лезла целоваться, повисая своим захмелевшим телом у него на шее. “Аня. Да, Аня!” - припомнил имя девушки Игорь. Именно поэтому одежда на его теле походила больше на грязные рваные обноски, а не на неизменную униформу “Рынка” - белая рубашка с высоким воротом и чёрные классические брюки. Ничего из перечисленного не осталось. Даже пьянка не была классической. Люди будто озверели и гуляли, как в последний раз, с жадностью поглощая литры алкоголя и закусывая блюдами с ломившегося от яств клубного стола. Вспомнил Игорь и крики матери, по возращению домой. Свой средний палец и маты, предлагающие той отправиться в путешествие, выраженное брутальным оборотом. Вспомнил ещё истошные и истеричные крики, когда мать, увидев его, налетела на него с кулаками. И слёзы, град её слёз, когда, оттолкнув её от себя, он послал её ещё раз ко всем чертам, велев ей закрыть рот, и направился в свою комнату в надежде добраться до кровати.
Телефон неожиданно завибрировал и издал звук, означающий новое принятое письмо на электронный ящик. Сердце Игоря сразу же заколотилось, как у побитого воробья, и он с трудом повернул голову, чтобы бросить взор на настенные часы. Без четверти три. “Чёрт! Блять!” - выругался Игорь. Ему уже давно следовало быть на своём рабочем месте и служить “Рынку”, пока кураторы не прикажут обратное. Тут же Игорь вспомнил, как вчера после пьяной гулянки в клубе поручил водителю разбудить его за час до приезда. Но никакого звонка от водителя сегодня утром не было. В противном случае Игорь сразу бы проснулся, не взирая на состояние его разума и тела. “Рынок” стал слишком важной частью его жизни, и Игорь никогда бы себе не позволил себе относиться даже с малейшей небрежностью к той силе, что меняла его жизнь и кормила досыта. Превозмогая боль, Игорь дотянулся до телефона, который валялся неподалёку от его кровати. Протерев глаза, он принялся отслеживать новые письма - в электронном ящике находилось одно непрочитанное сообщение, полученное несколько минут назад. С этого электронного адреса Игорю обычно приходили письма от кураторов “Рынка”. Он коснулся своим большим пальцем чёрного жирного шрифта, на что телефон никак не отреагировал. “Ну, дава-а-ай, сука”, - сквозь зубы процедил Игорь.
Добрый день, семинаристы.
Ввиду изменений, касающихся нового дресс-кода компании “Рынок” и вступающих в силу с сегодняшнего дня, задания, полученные Вами ранее, аннулируются. Новый дресс-код “Рынка” - унисекс бодиштаны с порванными коленками и белая или же тёмная футболка с пёстрыми и большими обозначениями нашей компании. Семинаристы, желающие остаться в пределах досегаемости “Рынка”, вправе сохранить полученный ранее уровень иерархии и принять участие в программе “В Shop’e”. “Рынок” знает вашу цену. Благодарим участников семинаров и желаем чувствовать новый тренд “Рынка”.
По всем дальнейшим вопросам относительно предложенной программы обращаться по адресу: vpolnoy@shope.com.
Успехов!
Кураторы “Рынка”
Сердце Игоря, не зная передышки, колотилось в его груди с неимоверной силой. Чувство страха сковало горло, и Игорь начал задыхаться. Игнорируя своё состояние он подскочил с кровати и бросил телефон на зашарпанный стол. Сам, осев на скрипучий и покосившийся стул, он склонился над аппаратом, обхватив голову руками и с силой сжав свои растрёпанные волосы. Вера в то, что он перечитывал раз за разом, никак не могла им овладеть. Всё, что казалось ему близким и доступным, теперь растворилось также быстро, как и ворвалось в его жизнь. Слёзы начали одна за одной капать на стол, намочив дисплей телефона. Тело парня завибрировало в конвульсиях, а на его лице появилось искажение поражённого истерикой душевного состояния. Игорь нашёл в почтовом ящике письмо, в котором ему сообщалось о его полученном статусе. Заветное сообщение от кураторов было найдено, и глаза парня впились в строчку: “…Мы рассмотрели Ваш отчёт и приняли коллегиальное решение присвоить Вам звание “S”-ки…”
“Я “S-ка”. И вы нихера не угадали, если подумали, что можете забрать то, что я заслужил по праву! Срать мне на ваш новый дресс-код. Своё я вам не отдам”, - парень подтёр обратной стороной правой ладони красные от слёз глаза и зашёл в раздел для создания новых писем. В строчке адресата он набрал “vpolnoy@shope.com”.
Дождь автоматом расстреливал серый асфальт центрального авеню. Будто стараясь смыть всю грязь и пыль, которые люди наносили в течение дня, он загнал всех прохожих в многочисленные заведения с вывеской “Всё из Рынка”, расположенных вдоль тротуаров, окаймляющих центральный проспект. Даже без помощи непогоды эти заведения всегда были полны жадных до новшеств посетителей, некоторые из которых скупали всё на своём пути, безукоризненно следуя ветру модных тенденций.
- Серёженька! Да, оставь ты уже, наконец, эти вещи, и поехали домой! - молодая женщина кричала через весь магазин. Одежда на ней была дорогой и отвечала всем последним пискам, о которых ей пищали сотрудники отдела продаж. На голове у неё сидела широкая шляпа, прикрывающая лоб. Длинные и ухоженные волосы спадали ей на плечи, огибая овалом её пухлое лицо. Тело было спрятано в шелковистое летнее платье с вышитыми на нём кружевами нежных цветочных тонов. На пухлых ступнях с дорогим педикюром были надеты летние шлёпанцы подобные тем, какие носят на прибрежных морских курортах. - Серёженька, милый, хватит! Поехали! - женщина не унимала свой крик, взирая на окружающих сквозь модные дорогие очки, купленные во “Всё из Рынка”, не смотря на то, что на пухлом лице они смотрелись весьма неуклюже.
- Ну, ма! Ну, чё ты?! - мальчик лет тринадцати писклявым истеричным голосом отозвался из отдела молодёжной одежды. - Иди сюда! Я тебе кое-что покажу-у-у, - мальчик, которому только предстояло столкнуться с гормональными изменениями пубертата, выглядел старше своих лет из-за ожирения, которым страдало его тело. И если бы не детское лицо, было бы невозможно определить в каком возрасте находится хозяин этой восьмидесяти четырёх килограммовой физической оболочки. Женщина спешно подошла к объекту своего обожания.
- Ну, что ты? Что здесь такого интересного ты нашёл, солнце? - она взглянула на манекен, на который были надеты унисекс бодиштаны с порванными коленками и белая футболка, спускающаяся чуть ниже пояса, на которой была изображена большая золотая буква “Р”. На небольшом постаменте, на котором стоял манекен, у самых его ног была выгравирована большая буква “S”, обозначающая размер предлагаемой одежды.
- Зайчонок, эта одежда тебе не подойдёт, - женщина склонилась над Сергуней и по-доброму посмотрела в глаза маленькому мальчику в поражённому болезнью теле. - Это размер на какую-то тощую худобу, а не настоящего и сильного мужчину, как ты. - Пухлые руки женщины зажали пухлые щёчки мальчика и принялись их с любовью и трепетом теребить. - Пойдём спросим у тёти, где одежда для настоящих богатырей. Хорошо?
- Хорошо, мамочка, - сыновья улыбка создала на детском щекастом лице морщинистую рябь. Женщина взяла за руку свою пухлую кровиночку и, продолжая ласкать её уши своей лестью, пошла в сторону кассы, отдаляясь от манекена с лицом до боли похожим на лицо Игоря Илларионовича.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге