В саду

Глава 1

Я расскажу вам историю, которую в детстве услышал от знакомого. По его словам, эта история разлетелась по всему городку, где он жил. О ней знали все - и дети, и взрослые. Но не все в неё верили. В том числе и я.

На окраине городка жила старуха, злая, как чёрт. Она, видно, была из богатых кровей, потому что жила во дворце. У неё был трёхэтажный особняк, сложенный из кирпича, и огромная территория, на которой умещался не только дом, но и цветочный сад, в центре которого росло красивое, огромное, пышное дерево. Это была яблоня. И эта территория была огорожена красивым кирпичным забором.

Этот дворец чертовски привлекал детей и подростков. Нет, не красотой и величием своим, а яблоней: она была невероятно плодовитой и давала много сочных красных яблок, каждое из которых было размером с грейпфрут.

Молодёжь так и лезла на территорию старушки. Всё время находила лазейки через забор. Хозяйка защищала свою яблоньку как могла: прогоняла детей палками и мётлами, кидала в них всё, что под руку попадётся, а иногда спускала свою большущую овчарку - пока та была жива.

Так вот, однажды...

Компания из трёх мальчишек сидела на детской площадке среди хмурых серых пятиэтажек.

- Давайте сходим за яблочками? - вдруг предложил один из них.

Звали его Егорка, и он был самым дурным ребёнок из всей компашки. Ему нравилось приставать к тем, кто не мог дать сдачи. Но больше всего ему нравилось издеваться над старушкой из дворца. Он кидал ей в окна яйца, рисовал гадости из баллончика на заборе, обзывался, швырял в неё всякий мусор, а порой и камень мог кинуть. А старушка только и кричала злобно ему вслед, но Егорке этого хватало: он упивался её злостью. Но в последнее время она перестала выходить из дома. Она вообще перестала подавать какие-либо признаки жизни: за двором никто больше не ухаживал, трава там выросла по пояс, а в окнах по ночам перестал гореть свет. И Егорке это не нравилось. Над кем же он так же задорно издеваться будет?

Егорка качался на качелях, а его друзья по очереди играли в какую-то простенькую, но увлекательную игру на телефоне. На предложение друга Миша, наблюдавший за игрой Никиты, пожал плечами, а Никита, увлечённый игрой, вообще пропустил слова мимо ушей.

Егорка спрыгнул с качелей и подошёл к ребятам.

- Чё? Пошли за яблоками.

- Не знаю, - снова пожал плечами Миша. - Мы и так нормально сидим.

- Надоели вы так сидеть, - возмутился Егорка. - Пошли! Вставайте!

- Ладно-ладно, - нехотя произнёс Миша. Егорка ему уже совсем надоел.

Не прошло и десяти минут, как мальчишки добрались до дома старушки, во дворе которого росла яблоня с сочными плодами. Мякоть у яблок была хрустящей, сладкой, словно сахарная вата, а на солнце они блестели, словно рубины.

- Кто пойдёт со мной за яблоками? - интригующе спросил Егорка. Друзья молча глядели на него, показывая всем своим видом, что никто из них не хочет туда идти.

- Трусишки, - усмехнулся Егорка. - Сам пойду, если из мужиков здесь только я.

Мальчик залез на высокий забор и глянул вниз на друзей. В его взгляде уже не было столько уверенности. В нём читался какой-то страх, в который не мог поверить даже сам Егорка.

- Ладно, - Егорка сглотнул и, стараясь не выдать волнения, спрыгнул вниз, прямо в заросли, надеясь на мягкое приземление. Однако трава, которую не косили долгое время, оказалась настолько жёсткой, что поцарапала открытые участки кожи мальчика и впилась, как сотни мелких иголок, в его ладони. Очень больно и неприятно было. Но чтобы не показаться в глазах друзей слабаком, Егорка пытался держаться уверенно. Для взрослого человека эта трава была по пояс, а мальчику лет двенадцати - по плечи.

Двор выглядел пугающе. На протяжении долгого времени сад старушки был украшен керамическими скульптурами в виде разных животных и гномиков. Женщина очень любила эти фигурки - каждая из них была для неё особенной, со своей историей. Но Егорка терпеть их не мог. Он часто, кидая камни через забор, пытался разбить хоть какую-нибудь фигурку, чтобы старушке сделать больно. Теперь же эти скульптуры выглядели пугающе.

Например, когда-то ярко-розовый фламинго вызывал лишь чувство комфорта и спокойствия, сейчас же его краска облупилась, слезла, обнажив грубую серую глину, а изогнутая шея казалась неестественно выгнутой, будто в предсмертной судороге. Тусклые глаза фигурки, прежде просто добродушно прищуренные, теперь смотрели с какой-то зловещей пристальностью, словно следили за каждым шагом.

И не только фламинго утратил своё очарование - все скульптуры словно переменились. Улыбки гномиков стали похожи на оскалы, их багряные щёчки покрылись трещинами, напоминавшими морщины. Величественный лебедь теперь плавал среди осколков своей же головы. Егорка, когда-то бросив камень, попал в него, раздробив его голову на сотни маленьких кусочков. Сова, раньше казавшаяся мудрой, теперь выглядела так, будто вот-вот сорвётся с пьедестала и накинется на мальчика. Сад, некогда наполненный уютом и вызывавший зависть у соседей, теперь казался местом из дурного сна.

Егорка направился к яблоне, пробираясь через заросли. Добравшись, мальчик сильно удивился: дерево в разы стало больше, чем было в прошлый месяц. Словно оно росло не по дням, а по часам.

Егорка решил не задерживаться. Набрав в футболку пяток яблок, валявшихся на земле, он уже собирался уходить. Но, обернувшись, мальчик замер.

Перед ним простиралось бескрайнее поле. Не было ни забора, ни домов, ни дороги, ни друзей - ничего, будто всё провалилось под землю, оставив после себя только эту пустую, звенящую тишину.

Егорка сильно перепугался, его уверенность тут же рассыпалась в прах. Он, прижав яблоки к себе, кинулся бежать туда, где, как ему казалось, должен быть забор. Но кругом было только поле, безмолвное и равнодушное. Мальчик бежал, орал, звал своих друзей, но его крики растворялись в этой мёртвой тишине, не находя отклика.

В отчаянии Егорка побежал обратно к яблоне, единственному дереву в поле, своему единственному ориентиру в пустоте. Но вдруг он запнулся и упал, рассыпав все яблоки. Мальчик обернулся, чтобы посмотреть, обо что запнулся, и увидел гномика, в которого он не раз попадал камнем, но тот всё не разбивался. Теперь же фигурка выглядела совсем иначе: вместо головы у гномика зияла тёмная дыра, края которой казались обугленными, будто оплавленными. В этой дыре Егорка заметил едва уловимое движение - во тьме что-то шевелилось.

Под воздействием любопытства мальчик осторожно заглянул в дырку. Из тьмы, струёй вылетело нечто чёрное и отвратительно склизкое. Оно ударило ему в лицо, обволакивая кожу холодной, жгучей массой, и тут же схватило его за голову. Егорка заорал - крик разлетелся по полю, но растворился в безмолвии.

Мальчик вырвался из захвата, рухнул на землю, корчась и крича от сильной, жгущей боли. Кожа отслаивалась кусками с лица и рук, оставляя открытые участки мяса. Нечто было чем-то пропитано, что разъедало кожу.

Из сухой земли вылезли чёрные щупальца: одно мгновенно схватило ногу Егорки, а другое виляло перед его глазами, словно пыталось учуять страх. Мальчик, обезумев от ужаса, судорожно задёргал ногой, пытаясь выбраться из хватки чудовища. Но с каждым его движением щупальце сжимало ногу всё крепче и крепче, так что нога начала онемевать и синеть.

Земля под Егоркой зашевелилась, запульсировала, словно живое существо. Почва начала расходиться, образуя глубокую яму, будто разевая свою голодную пасть. Мальчик медленно погружался в неё всё глубже и глубже.

Он попытался встать, чтобы выбраться из ловушки, но чёрные щупальца, склизкие и холодные, обхватили его и прижали намертво к земле. Дыхание сбилось, стало прерывистым и хриплым. Каждый вдох давался с мучительным трудом.

Как вдруг почва остановилась, перестала расходиться. Щупальца ослабили свой хват, и Егорка, задыхаясь, вдохнул полной грудью. На миг в сердце мальчика вспыхнула надежда: "Всё позади!". Он рванулся вверх, цепляясь пальцами о рыхлую землю, с надеждой выбраться из ловушки, но стоило ему дёрнуться, как щупальца мгновенно сжали его с новой, чудовищной силой, так что в глазах аж сосуды полопались.

Почва снова зашевелилась, запульсировала - теперь уже не медленно, а яростно, в бешеном ритме, будто хотела побыстрее закончить начатое. Яма начала закрываться, погребая Егорку заживо. Земля лезла в глаза, рот, ноздри. Мальчик начал захлёбываться ею. Задыхаться. Он попытался закричать, но грязь во рту не дала этого сделать, превратив крик о помощи в беззвучный, отчаянный стон, который никто не мог услышать.

Глаза Егорки, полные ужаса, метались из стороны в сторону, ловя исчезающие отблески света, пока земля поглощала его заживо. И в его ушах, забитых грязью, сквозь гул собственной крови прозвучал смех. Тот самый противный, скрипучий смех, каким смеялась старушка из дворца. Он звучал издевательски и так близко, будто та старуха стояла над ним и с жаждой мести наблюдала, как земля безжалостно смыкается над головой мальчика, стирая его из этого мира.