В прямом эфире

Глава 1

Самоубийство — не самый благородный поступок. Я всегда думал, что с его помощью слабые люди бегут от ответственности, навалившихся невзгод или просто от безрассудства. Кто-то пускает себе кровь, другие же — объедаются таблетками. Одни покидают мир в одиночестве, запершись в комнате, кто-то делает роковой шаг с крыши здания в центре города на глазах у сотен прохожих.

Но всё-таки, как бы я ни противился искусственной смерти, жизнь может довести до состояния, когда уже принципы и мораль не имеют значения.

Меня звали Александр Зимин. Когда-то я работал на телевидении и вёл прямые репортажи с мест ДТП, чрезвычайных происшествий и всего такого. Очень часто мне доводилось видеть трупы и покалеченные жизни, отчаяние и ужас людей. Зарабатывал я неплохо, на жизнь одинокого мужчины хватало. Чего ещё желать? Но оказалось есть что. Особенно, когда появляется зависимость. И нет, не от алкоголя или веществ, а от азарта, от одурманивающего чувства в крови, когда ставка проходит, и куш улетает к тебе в карман.

Началось всё с безобидной ставки на какой-то футбольный матч. Вроде Ливерпуль с Эвертоном играли. Не помню уже. Первые лёгкие денежки пришли ко мне. И я захотел ещё. Я продолжал ставить понемногу на разные футбольные, баскетбольные и хоккейные матчи. Где-то проигрывал, где-то выигрывал. Но если ставка не проходила, то я ставил ещё больше в следующий раз, чтобы отбить потраченные средства. Так оно и переросло в жуткую болезнь.

Я занимал деньги у друзей ссылаясь на нужду в лекарствах или оплате счетов, но так ведь долго не получится вешать лапшу на уши. Потом в ход пошло всё, что было в квартире. Я продавал безделушки в интернете, потом мебель, которой редко пользовался. По итогу я спал на матрасе, положенном на полу, ел бичпакеты из единственной оставшейся тарелки.

Каждый день я появлялся на работе в одном и том же: белой рубашке, черных брюках и пиджаке. От одежды порой исходил душок, потому что старался экономить на всём, даже на стирке. Волосы я укладывал с трудом, ведь денег сходить к парикмахеру не было. Щетина выросла не прилично сильно.

На меня то и дело сыпались вопросы о том, всё ли в порядке, нужна ли помощь, но я лишь отмахивался, говоря, что всё хорошо. Но хорошего было мало. Я утопал в долгах. И однажды я перешёл черту.

Мне срочно нужны были деньги, и чем больше, тем лучше. Долги росли, как снежный ком. Друзья уже не стесняясь говорили мне возвращать деньги. Ставки сгорали одна за другой. Средств к существованию не осталось совсем, и я решился на опрометчивый шаг.

На этаж ниже жила одинокая старушка. Никто никогда её не навещал, наверное, дети позабыли о ней. Такие одинокие пенсионеры частенько хранят где-нибудь в шкафу кучку золотых украшений и немного денег на похороны.

В одиннадцать часов вечера я постучался к ней в дверь.

— Саша, чего тебе? — ничего не подозревая, спросила она.

— Тамара Ивановна, одолжите немного соли, пожалуйста, — попросил я.

— Хорошо, хорошо. Заходи, — позвала она меня в квартиру.

Старушка ушла на кухню, а я, не теряя времени, поспешил к ней в комнату. Я открыл шкаф и перевернул всё вверх дном, найдя лишь пару серёжек и колечко.

— Саша, ты где? — раздался голос Тамары Ивановны.

Я вышел из её комнаты.

— Ты что там делал? — спросила она.

— Я... Э-э-э... Мне показалось, что у вас кот там, — соврал я.

— Да нет у меня кота, — задумчиво протянула старушка. — А покажи-ка руки.

Меня пробила дрожь, ведь в руках за спиной я сжимал украденные драгоценности.

— Показывай, показывай, — уже не скрывая злобы сказала Тамара Ивановна.

Не знаю, что нашло на меня в тот момент. Затмение какое-то. Помутнение рассудка.

Я изо всех сил оттолкнул старушку и рванул к входной двери, но в следующее мгновение услышал грохот.

Тамара Ивановна лежала на полу, рядом с комодом. Её глаза были широко раскрыты и смотрели в пустоту, из-под головы растекалась темно-красная лужа.

Я кинулся к ней, но старушка уже не дышала. Тогда мою голову посетила мысль. Не спеша, я обшарил квартиру, забрал всё, что только могло иметь ценность: старые книги, какие-то побрякушки, телефон, хрустальный сервиз. А после я убежал домой.

Всю ночь не мог уснуть. Каждую клеточку тела пробивала дрожь, страх сковал душу. Я то и дело подходил к двери и смотрел в глазок, боясь увидеть там людей в форме. Каждый раз, когда слышался вой сирен, сердце у меня уходило в пятки.

Утром я был разбит и подавлен, но всё равно пошел на работу. Коллеги смотрели на меня с сочувствием. Казалось, будто их взгляды направлены в самое мое нутро. Складывалось ощущение, что они всё знают и просто издевательски наблюдают за моими страданиями. После работы я направился в ломбард, где сдал всё награбленное. Вышло немного, но даже такая ничтожная сумма давала надежду, что всё наладится. Увы.

Я поставил все деньги на матч Штутгарта против Баварии. На победу аутсайдера... Потому что выигрыш был бы больше. И знаете что? Да, я проиграл всё.

Я оказался по уши в дерьме, без денег к существованию, без друзей, только с работой, откуда меня грозились вот-вот выгнать, и окровавленными руками.

Жизнь, можно сказать, закончилась именно в тот момент. Момент, когда игроки Баварии праздновали забитый на последней минуте гол.

Вернувшись вечером домой, я нос к носу столкнулся с представителями правопорядка. Остывшее тело Тамары Ивановны выносили врачи. Сотрудники полиции расспрашивали моих соседей, но никто ничего не видел и не слышал. Допросили и меня. Было трудно врать, зная, что смерть соседки — это твоих рук дело, но у меня получилось.

После я поспешил к себе на этаж и, заперев дверь на все замки, рухнул на кровать.

Я впал в отчаяние и, лёжа в полной темноте, думал. Отпечатки я оставил точно. Наверняка до полиции дойдёт информация о моих проблемах с деньгами, если они начнут отрабатывать версию, что кто-то из соседей грохнул старушонку. Моя жизнь рушилась на глазах. Если не коллекторы добьют, то в тюрьме откину копыта. Отчаяние заполнило душу до краёв.

После бессонной ночи я принял решение. Прихватив утром нож, я отправился на работу.

На следующий день мы с репортёрской группой выехали на место пожара. Пока пожарные расчеты боролись с пламенем, я вел прямой репортаж с места событий. Рутинные отточенные фразы вылетали у меня изо рта, как вдруг я замолчал. Ком встал поперек горла. Перед глазами снова всплыла картина с трупом пенсионерки.

— С вами был Александр Зимин, — начал я говорить на камеру. Мою речь транслировали на полстраны. — В завершении хочу признаться и раскаяться. Я проиграл все свои деньги на ставках, брал долги и не возвращал. Но не это страшно. Страшно то, что несколько дней назад я совершил ужасное преступление. Убил и ограбил пожилую соседку.

— Что ты несёшь? — шептал оператор, глядя на меня.

— Не смею просить прощения, — продолжал я. — Приговор я вынесу себе сам.

После этих слов я достал нож из-за пояса и, приставив острие к области сердца, изо всех сил вогнал его себе в грудь.