В поисках Света
0
Зверь взревел, ужасающе и нетерпеливо.
Она шагнула вперёд, к самому краю, выстланному затёртыми золотыми листами. Взглянула вниз, в Бездну, в глубину, уходящую, как казалось, к самому центру планеты.
- Всё готово, — негромко произнесла она. Добавила с трепетом: — Мой Повелитель.
В шахте раздался ужасающий грохот, постепенно перешедший в ритмичный стук. Звук приближался.
Дудум-дудум! Дудум-дудум!
Она отступила, подняла глаза на ритуальное Подношение и улыбнулась. Плата висела в нескольких метрах над огромным идеальным кругом шахты, связанная, обнажённая, визжащая и бьющаяся в припадке нечеловеческого ужаса.
Всё, как и должно быть.
Зверь будет доволен…
1.
Наташа позвонила, когда Максим дремал. Не заснул ещё, но был уже на грани.
Он испуганно уставился в экран, на котором значилось: «Грачёва Наташа, адвокат».
Вот те на…!
- Дааа… — осторожно сказал Максим в телефон и покосился на недовольно заворочавшуюся Лисичку. Та тоже почти уснула…
В трубке немного помолчали, затем подзабытый Наташин голос негромко произнёс:
- Привет, Макс. Прости, наверное, поздно…
- Привет, Наташ… Да нет… не особо…
- Вы же с Милой жаворонки… Ложитесь рано… - Наташка вздохнула, и Максиму показалось, что сейчас она начнёт долго и нудно извиняться за то, что пропала на… на сколько? На восемь лет?
Но Наташа извиняться не стала, вздохнула ещё раз и сказала:
- Понимаю, что поздно, но… надо… Помощь твоя нужна. Ты же всё ещё в следственном комитете?
- Там, — подтвердил Максим и успокоился. Он и не хотел никаких объяснений, почему один из его лучших друзей внезапно и без поводов исчез из круга общения, не брал трубки и при встрече отворачивался. По делу так по делу… Деловито поинтересовался: — Что за помощь?
Наташка помолчала. Потом задумчиво сказала:
- Да тут… найти не могу… кое-кого…
- Кого это?
- Знакомую одну… - Грачёва говорила рассеянно, даже неохотно, словно уже начала жалеть о затеянной канители. Но внезапно как будто проснулась и продолжила уже чётко и твёрдо, как прежде, в судебных заседаниях: — Понимаешь… Есть одна знакомая. Не подруга. Знакомая. Но очень хорошая. Она одинокая. В депрессии сейчас. Светлана зовут. Садовникова. Вот. Она очень светлая, поверь! И она пропала. Дверь не открывает, на звонки не отвечает, на работе о ней говорить не хотят… В полиции моё сообщение якобы проверили и отправили в «висяки». «Нет тела – нет дела», ну, ты знаешь. Говорят: «да нашла баба мужика, да уехала к нему, типа так бывает сплошь и рядом». Ага. Родных у неё никого нет. Мама у Светы умерла полгода назад. Там тоже история тяжкая… Короче. Я там бросила вам жалобу на постановление о приостановлении следственных мероприятий. Оно к вам пришло, уже давно. Посмотри его. И… — она впервые запнулась. – Максим… пожалуйста… Поищи её… Здесь что-то нечисто. Ты же меня знаешь… Я такое чую.
Это была правда. Наташа была отличным адвокатом. Да что там – великолепным! Истина была для неё дороже даже интересов клиентов. Не раз, много лет назад, работая в связке следак-адвокат, Наташа помогала Максиму в работе, даже в ущерб собственному подопечному. Главное для неё было: правда. Ну, и справедливость, конечно…
Пришла очередь вздохнуть Максиму.
- Нууу… Хорошо… Если вопросы – могу я перезвонить?
- Конечно, — Наташа на том конце провода усмехнулась. – Ты перезвонишь. Я уверена. Обсудим тогда…
- Ты там… Я эти годы…
- Ладно, Милочке привет, — в следующую секунду в телефоне раздались короткие гудки.
Максим удивлённо уставился в погасший экран. Ни о чём, кроме просьбы, Грачёва говорить явно не хотела. Ну как бы ладно… Вроде этих восьми лет странного игнора и не было…
- Кто там… — пробормотала уже сопевшая на грани сна Лисичка.
- Не поверишь… — прошептал Максим. - Грачёва…
- Да ладно… - Лисичке, видимо, чудилось, что она уже спит. – Что это она…?
- Знаю, знаю… - Максим подоткнул жене одеяло под спинку, нежно погладил по огненно-рыжим волосам: — Странно. Помочь надо. Потом расскажу, рыжик… Спи…
- Мммнн… - согласилась Мила и через минуту тихо и уютно засопела.
Она тоже устала после рабочего дня и бурного вечера с соскучившимся мужем.
Они были вместе двенадцать лет, и Максим не жалел ни дня, что рядом с ним его Лисичка. Ни дня. Ещё бы деток, но… Милана поначалу переживала, что бесплодна, но потом нашла другое приложение любви и заботы. Максим.
Тот отвечал ей тем же. За все эти годы он и секунды не подумал об измене. Страсть их перешла в тихую нежность и взаимопонимание.
Максим осторожно положил ладонь на бедро жены и через несколько минут крепко уснул.
- 6
- Садовникова! – в дверном проёме показалась блондинистая голова Маргаритки, секретарши Гендиректора, — вызывают!
- Кто? – глупо спросила Светлана вслед резво исчезнувшей голове.
Блондинистая копна снова сверкнула в проёме.
- Генеральный, кто же? – было слышно, как она громко хмыкнула, удаляясь по коридору и цокая невероятной высоты каблуками.
- Сейчас…? – второй вопрос был ещё более глупый, и Маргаритка не вернулась.
Вообще-то, растерянность Светы можно было понять.
Она работала три месяца, и руководителя фирмы не видела ни разу.
Сказать по правде, эта работа была очень странной. Во всех смыслах. Был положительный момент: женщина наконец-то устроилась на работу после долгого перерыва, несколько лет, которые были потрачены на уход за мамой. Её странная болезнь, от которой разводили руками даже светила медицины, могла вспыхнуть с новой силой в любой момент, что и происходило регулярно. Поэтому ходить на полноценную работу Светлана не решалась, вот и перебивалась подработками.
Со смертью мамы и цунами депрессии, накрывшей Свету с головой, отвлечься было хоть каким-то, но спасением. Сидеть дома и смотреть в стену становилось уже невыносимо.
Однако на этом плюсы завершались.
Светлана после трёх месяцев работы начала её опасаться, и даже подумывать об увольнении.
Во-первых, и нашлась вакансия как-то удивительно. В один из пустых и мрачных вечеров ей неожиданно позвонила очень древняя подруга, с которой Светлана не общалась уже лет десять и как-то тягуче, словно во сне, проговорила в трубку:
- Светлана, а ты не хочешь устроиться на работу?
Ни «привет», ни «как дела», именно так!
А следом подруга назвала такую сумму зарплаты, что Света поначалу подумала, будто неправильно расслышала. Но подруга цифру повторила, а затем, без перерыва, продиктовала адрес фирмы и положила трубку.
Название компании Светлана до сих пор не могла запомнить, что-то типа «Росгостехснабзапчасть», что-то такое… На окраине города. Света думала недолго, через день привела себя в порядок, приехала в эту «запчасть», и через час уже была оформлена.
Должность Светы обозначалась как какой-то мастер по обработке данных, но что именно она делала – сама не понимала. И это была вторая странность.
Сидела Света в отдельном кабинете, перед затрапезным монитором, который, вероятно, собрал ещё Билл Гейтс в детстве. За полчаса до конца рабочего дня неприятная женщина (всё время в разной одежде) приносила Свете стопку неких заполненных таблиц. Эти таблицы следовало назавтра внести в компьютер. И всё. Что это были за цифры, о каких показателях шла речь, из таблиц было непонятно. Графы «эффективность», «рост», «индекс ценообразования» не говорили ровно ни о чём. Зарплату Светлане приносили раз в неделю в конверте.
В-третьих, люди в компании были ужасно странными. За эти три месяца, несмотря на свою коммуникабельность, Светлана не завела ни одного прочного знакомства. Коллеги оказались малообщительными, на вопросы отвечали нехотя и односложно. Подчинялась Света напрямую секретарше гендиректора Маргаритке (именно так она и представилась в первый же рабочий день), но та заходила крайне редко, да то, чтобы сообщить неловкое: «как дела всё нормально ну пока!».
И отсюда вытекала связанная с третьей четвёртая странность.
За Светланой следили. Постоянно. Что бы она ни делала, куда бы ни шла. Ощущение было таким реальным, что она, казалось, постоянно слышит дыхание следящего. Света уже и все предметы в своём крошечном офисе осмотрела, но так и не смогла найти ничего подозрительного, хоть отдалённо похожего на глазок видеокамеры.
Кто-то лазил в ящики её стола: оставленная накануне шоколадка лежала на утро в другом положении, в письменном приборе появлялся новый карандаш, а на стене напротив её рабочего места, прямо на бежевых обоях однажды неожиданно появилось симметричное пятно, похожее на тест Роршаха, и, одновременно – на рогатую голову какого-то демона. Через четыре дня пятно бесследно исчезло.
Да и люди в компании смотрели на неё странно. Света чувствовала себя не в своей тарелке: ей всегда казалось, что у неё что-то не в порядке с одеждой, или с лицом, грязь, что ли, какая-то… Кто-то не сводил глаз, кто-то таращился исподтишка, но равнодушным никто никогда не был. Поэтому сидеть в своей каморке и вносить цифры из таблицы в таблицу – это всё, что оставалось Светлане.
А тут вдруг сам Генеральный директор вызывает…
Светлана торопливо встала, одёрнула юбку, пригладила волосы, откашлялась и вышла из кабинета.
2.
Жалоба Наташи нашлось не сразу. В канцелярии девчонки развели руками: они не вникают в описание, в суть обращения, а от адвокатов их приходит куча, регистрация по юрконсультации.
По фамилии Садовникова в этом году тоже ничего не было…
Но Максим поступил хитрее, зайдя с другой стороны. Он бросил искать саму жалобу, зато взял журнал висяков, и там по графе "потерпевший" быстро нашёл Садовникову Светлану, 1980 года рождения. Дознавателем значился Костерев, к нему Максим и направился.
Дознавателя на месте не было.
- Задерживается, — напряжённо пробурчал практикант, сидевший в кожаном кресле наставника.
Повинуясь возникшему порыву, Максим небрежно кинул практиканту:
- Слушай… Я за материалом по Садовниковой, — и нетерпеливо пощёлкал пальцами: давай, поторопись!
Паренёк с глазами навыкате уставился на него и процедил, неожиданно пряча какую-то папку за спину:
- Не помню такой. У нас не было…
- Ты что, охренел, щегол? – Максим удивился этакой наглости и протянул руку: — Сюда дал! Вон он у тебя.
Парень неохотно, с явной ненавистью протянул материал Максиму.
- Твоему… Костереву… доложу! – пригрозил мужчина на выходе.
Блин! Что за борзота пошла? С таким поведением вечно забитых практикантов Максим сталкивался впервые.
В кабинете он расположился поудобнее и стал изучать с трудом добытый материал.
Оказалось, что жалоба Наташи была зарегистрирована по фамилии дознавателя, и он вовеки бы её не нашёл, если б не мыслил нестандартно.
Первой в документах шла фотография женщины.
Садовникова Светлана.
Увидев её, Максим едва не задохнулся: такой милой, дружелюбной и обаятельной она ему показалась. И это несмотря на печальное лицо! Женщина была невысокая, худенькая, с роскошной гривой чёрных волос, которые растрепались на ветру. Глаза её, выразительные и чуть прищуренные, смотрели на Максима с грустью, но красоту эта грусть не портила, наоборот, подчёркивала. Морщинки вокруг глаз и на тонкой длинной шее, худые щёчки, тонкий носик, приятные губки. Садовникова не была красавицей, однако её вполне можно было назвать обаятельной.
Максим осторожно отложил фото, принялся читать документы. И чем глубже погружался он в канцелярские обороты, тем всё яснее понимал: дело швах. Никто не собирался искать эту Садовникову. Доказательств преступного умысла третьих лиц нет. Опрос соседей признаков преступления выявить не позволил: шума из квартиры, криков, чего-либо подозрительного не отмечено. С работы справка: уволилась, сообщить не о чем. Паспортный стол выдал двоих родных: бабку 93-х лет в Хабаровске – троюродная сестра матери, и двоюродный дядька, убывший в Грузию десять лет назад. О друзьях-подругах и узнать не у кого.
Наташа в жалобе описала, как познакомилась с Садовниковой у нотариуса. Сидели в коридоре, ожидали, разговорились. Грачёва поделилась номером телефона. Светлана перезвонила. Была… нет, не напугана… растеряна… Что-то странное с ней происходит, а что — не поймёт. Наташка списала тогда всё на депрессию от одиночества и смерти мамы. Светлана звонила ещё несколько раз. Приглашала Наташу в гости. Но времени, как всегда, не нашлось. Уже договорились вроде, но…
Ни о каких мужчинах, друзьях, к которым могла бы убыть Светлана, она не рассказывала. Наоборот, жаловалась на одиночество, отстранённость среди людей. В то же время о суициде разговор не заводила, жизни радовалась, несмотря ни на что.
Вообще была солнечным человеком.
Максим снова взял в руки фото. Нда-а… Грачёва с кем попало не сошлась бы. И телефон не дала бы. И не просила бы помощи в поисках…
На звонки Садовникова перестала отвечать около месяца назад, в начале лета. Наташа подумала вначале – некогда, мало ли, огород, может, ремонт затеяла. Однако на третий раз забеспокоилась: ремонт ремонтом, дела делами, но в 11 вечера уже можно бы и угомониться. Да и телефон перестал отвечать: номера не существует. По записанному заблаговременно адресу Грачёва ходила, одно окно даже вроде как светилось, но странно, тускло, словно там свечка горела. На звонки в дверь никто не отреагировал. Шуршало за дверью, но мало ли… В многоэтажке шуршание может быть в любом месте.
Теоретически Садовникова могла и в Хабаровск, и любовь нечаянно могла нагрянуть. Но… Так и метеорит может убить… Всё же реально явно что-то случилось, хотя формальных признаков действительно не было. Вскрытая квартира не показала признаков борьбы, ограбления или спешного отъезда. Всё аккуратно, на местах.
Большего от органов и просить было нечего: хорошо, хоть так проверили.
Ладно, он что-нибудь придумает.
Максим отложил материал, занялся пока своими делами.
Время пролетело так незаметно, что он встрепенулся, лишь выходя из автомобиля возле своего подъезда. Тряхнул головой: блин, как уснул…
Надо договорить с Наташей о встрече: расспросить, послушать мысли умного человека.
Дома, обняв и нежно чмокнув Лисичку, Максим скорее набрал Наташу: не забыть.
Никто не брал трубку. Долго.
Перезвонил после ужина. На этот раз гудки были короткими. Значит, занята. Кинул сообщение: перезвони как сможешь. Уже ложась в постель, вспомнил: не перезвонила.
В этот раз голос в трубке сообщил, что аппарат вызываемого абонента находится вне зоны действия сети. Или выключен.
Да что за чёрт…
Максим неожиданно заволновался. Что-то кольнуло. Предчувствие… Нехорошее…
Машинально он набрал номер Юрки Попова, бывшего однокурсника и адвоката, работавшего с Грачёвой в одной консультации.
Поздоровались как-то настороженно.
- Юрок… ты извини… - Максим не знал, как спросить. – Там… это… Наташка Грачёва никуда не уехала? Может, в отпуск, на юга? Не дозвонюсь.
В телефоне повисло тяжёлое молчание.
- Не дозвонишься, — неожиданно чугунным голосом сказал вечно балагуристый Юрка. – Умерла. Только что. В БСМП. Сбили её, пару часов назад. Какая-то тварь прямо на пешеходном…
- 5
В кабинете Генерального было мрачно. Окна занавешены тяжёлыми изумрудными шторами. Из-под двух пробивался тонкий свет, но его не хватало, чтобы разглядеть сидевшего за огромным столом. Люстра недостатка освещённости не компенсировала.
К тому же в огромном помещении пахло почему-то сыростью. Или мокрыми тряпками, грязными половыми тряпками. Или мокрой собачьей шерстью.
- Разрешите? – повторила Светлана, не дожидаясь ответа, робко шагнула в сумрак начальственного обиталища.
Женщине неожиданно поняла: сейчас выяснится, что чёртова Маргаритка разыграла её, и бедная Света окончательно будет выглядеть на работе полной идиоткой.
Однако из-за стола раздалось: да-да! — и силуэт за столом шевельнулся.
Генеральный сливался с интерьером, тяжёлым, коричнево-вишнёвым, к тому же и сам был в тёмном. Да ещё и в тёмных очках. Из светлого в его имидже была лишь лысина.
- Гхм… — произнёс объёмный хозяин кабинета и снова замолчал, не сводя глаз с растерянно приблизившейся к столу Светланы.
Они помолчали, и женщина неожиданно подумала, что Генеральный и сам не знает, что сказать.
- Гхм… — вновь откашлялся мужчина. – Я…
Он тянул, явно тянул, словно чего-то дожидался.
- Мне присесть? – робко подсказала Света.
- Да-да! – она была готова поклясться, что Генеральный рад подсказке. – Конечно! Вон… вон там сколько места!
Света присела. Не напротив. Но и не в самом конце стола. Страх её почему-то ушёл. Руководитель выглядел скорее жалким и вообще странным. Как и вся её работа в этой «Запчасти».
И так видно хоть глаза коли, как же он сквозь фотохром-то видит? Толстые и неприятные руки Генерального, тёмно-фиолетовые под закатанными рукавами тёмно-зелёной рубашки, со вздутыми венами, они лежали на столе и не шевелились. Совсем! Это было странно, потому что голова вдруг задёргалась, а лицо наполнилось гримасами.
- Светлана… Рад вас видеть. Вы у нас уже столько работаете, а я… не имел чести…
« Что за хрень?» – мысленно удивилась Светлана.
- Воот, наконец-то… Позвольте вас попривет… Так скаать…
Светлана молчала. Происходящее выглядело жутко.
- Наш уважаемый Генеральный директор хочет попросить вас, Светлана, чтобы вы отправились в командировку в столицу. Нам надо подписать одно очень важное соглашение.
Голос прозвучал так неожиданно, что Светлана вначале дёрнулась от испуга. Она-то считала, что они здесь вдвоём. По-крайней мере, войдя сюда, она не заметила кого-то ещё.
Однако из тёмного угла кабинета, откуда и раздался спокойный, мягкий и музыкальный голос, показалась невысокая женская фигура, в светлых брючках и голубой блузке, с копной прекрасных белокурых волос. Лица женщины света никак не могла разглядеть: на него постоянно падала тень.
Женщина остановилась и спокойно, даже лениво, продолжила:
- Окажите нам честь и подпишите соглашение.
- Да, да… — деревянный голос Генерального заставил Свету обернуться. Мужчина сидел так, будто только что сломался: в неловкой позе, вполоборота к Свете, но с повёрнутой в другую сторону головой.
- Но я… — пробормотала Света растерянно, — я же не юрист… Я…
- Вы… милочка…, — тихонько и колокольчато засмеялась женщина, — круче, чем юрист. Вы наша…
Она прервала себя и указала на документы, лежащие на столе:
- Там всё. От соглашения до билетов и брони. Вы поселитесь в отеле, небольшом, но уютном, и там и произойдёт подписание документа…
Она снова засмеялась, очень красиво, но как-то искусственно.
- Но у меня нет доверенности, полномо…
- Почему вы со мной препираетесь? – женщина неожиданно повысила голос, который зазвучал теперь хищно и раздражённо. – Вы спорите со МНОЙ?
- Нет, нет! – выскочила из-за стола Светлана, схватила пачку бумаг, — конечно. Простите…
- Всё нормально… милочка… — голосок снова стал снисходительным и тихим. – Я понимаю. Всё в жизни бывает… неожиданно… Идите же… А мы с вами… Ещё увидимся…
Света растерянно вышла за дверь.
Сидевшая за своим столиком Маргарита игриво стрельнула в бледную сотрудницу глазками:
- Ммм… Садовникова…? Слушай… А скажи же… Он – душка, правда?
Света не ответила.
3.
В документах из отказного материала Максим нашёл название и адрес компании, в которой работала Светлана.
Какая-то средненькая фирма-посредник со скучным названием вроде «Техстройснаб».
«Начну с места работы» – решил Максим и поехал по указанному адресу.
Пока ехал, думал о Наташе. Блин, это же просто какой-то кошмар. Они не ссорились, просто прекратили общение. Он мог бы узнать ответ на вопрос, терзавший его несколько лет: почему? Но теперь не узнает… Чееерт! Такая нелепая смерть… Такое совпадение: буквально накануне хотели встретиться… Совсем рехнулись эти автолюбители: гоняют по зебрам, как по шоссе!
Удивительно было и то, что виновного до сих пор не задержали. Юрка сказал, что свидетели путаются, то в марках автомобиля, то в цвете…
Ничего, эта тварь получит по заслугам!
С горькими мыслями Максим подъехал к этому «Снабу».
Чоповец на входе направил его в отдел кадров, второй этаж, направо.
В отделе кадров сидела блондинистая дама, которая при виде представительного мужчины выскочила из-за стола и ринулась к гостю.
- Ой, здрассте! Вы к нам? По поводу вакансии? – игриво протянула она неожиданно почти ледяную руку и представилась: — Маргарита!
- Нет, я не устраиваться, — холодно отозвался Максим, раскрыл удостоверение. – Хочу… эээ… кое-что уточнить…
Маргарита указала на стул у окна. Она всё так же игриво стреляла глазками, томно улыбалась и оправляла постоянно задирающуюся короткую юбочку.
- У вас работала такая Светлана Садовникова. Помните?
- Эээ… - Маргарита на секунду задумалась, — Вероятно… Если честно, я не очень хорошо всех помню. Надо глянуть картотеку.
Она долго копалась в шкафу, не забывая крутить тугой попкой, явно стараясь привлечь внимание гостя.
- Ах… Вот она! Да! Садовникова! – Маргарита радостно вернулась к Максиму. – Отдел снабжения, главный специалист! Проработала недолго. Уволилась по собственному! Знаете, Максим… Я её вспомнила. Очень солнечная, симпатичная женщина. Нарушений опозданий или взысканий не было. Исполнительная!
- Можно поговорить с её коллегами?
- Конечно! – Маргарита оскалила белоснежные зубы. – Пойдёмте.
Они поднялись на этаж. Маргарита цокала каблучками впереди и отчаянно крутила задницей. Максим поймал себя на желании шлёпнуть эту аппетитную попку, покрутил головой, чтобы отогнать наваждение и нехорошие мысли.
Они вошли в просторный кабинет, где за столами сидели трое. Четвёртое рабочее место было пусто. На столе не было даже письменного прибора. Стол и стул в углу, возле шкафа с кучей бумаг и мусорного ведра.
- Уважаемые сотрудники, — неожиданно звонко воскликнула Маргарита, — товарищ из органов (она хихикнула??) хотел бы с вами поговорить. О вашей бывшей коллеге: Садовниковой. Прошу вас, Максим.
«Что за фамильярность?» – подумал Максим. – «И как она успела разглядеть моё имя в удостоверении? Я его раскрыл на мгновение!»
Он стал опрашивать серых и ничем не примечательных людей в кабинете.
Те ничего и не сообщили. Отвечали односложно. Явно не знали они Светлану! Или не разговаривали с ней? Коллеги всегда хоть что-то, да знают.
Уезжать? Вроде не собиралась. Был ли мужчина? Наверное. Почему уволилась? Да кто ж её знает! Не была ли в депрессии? У нас тут не до депрессии, работаем.
Взгляды пустые, да и смотрят равнодушно мимо. Словно только что разбудили.
Максим встал, обернулся к кадровичке:
- Маргарита, а можно поговорить с вашим руководством? На месте?
- Конечно, — призывно улыбнулась та. – Моё руководство всегда на месте.
Они поднялись на последний этаж. В приёмной Генерального директора их встретила хмурая пожилая секретарша, которая с неприязнью осмотрела Максима, выслушала и бросила: «доложу».
Скрылась за тяжёлой лакированной дверью цвета вишни.
- Я больше вам не нужна? – вопрос Маргариты, сопровождённый томным вздохом и взмахом ресниц, прозвучал двусмысленно.
- Нет, конечно, нет. Спасибо вам… Маргарита…
- Тогда я пошла… — отчаянно вращая попкой, женщина скрылась.
В тот же момент из кабинета выглянула секретарша:
- Проходите, Максим.
Максим вошёл в сумрачный кабинет. Шторы на окнах были задёрнуты, свет нескольких люстр казался мягким и интимным. Из кресла навстречу посетителю поднялась блондинка, молодая, красивая, холеная, в светлых брючках и голубой блузочке.
- Здравствуй, Максим.
«Здесь все знают моё имя» — успел удивиться Максим.
- Наконец-то! Проходи!
Он растерянно шагнул вперёд…
- 4
Выезжать следовало уже завтрашним утренним поездом, так было указано в копии билета.
Обратного билета в документах не было. Хотя это и выглядело странно, Светлана не волновалась. Раз всё устроили для поездки туда, организуют и обратную дорогу. Видимо, там просто не знают, когда она освободится. Вдруг подписание придётся перенести по каким-либо причинам…
Это же их проблемы – как вернуть её домой!
Среди документов были и доверенность на имя Светы с немыслимыми для её статуса полномочиями «представлять интересы Работодателя во всех государственных органах, учреждениях и юридических лицах», и ваучер на вселение в отель «Мандарин» с открытым сроком пребывания и оплатой за счёт приглашающей стороны, и конверт, наполненный одними пятитысячными…
Было и само соглашение, заламинированное, блестящее и совершенно непонятное. Светлана прочитала его бесчисленное количество раз, пока пила кофе перед сборами. Стороны выражают глубочайшее уважение и обязуются оказывать содействие и сотрудничество во всех мыслимых вопросах. Две строчки внизу были незаполненными. Под одной указывались ФИО Светы, под второй было пусто.
В конце концов, она пожала плечами и вернула соглашение в пакет документов.
Дорожная сумка не наполнилась даже наполовину. Смена белья, ещё одно платье, пижама, гигиенические принадлежности, перекус в дорогу: печенье и пара бананов.
Света захотела перед тем, как лечь спать, позвонить Наташе, новой знакомой, адвокату, с которой познакомилась у нотариуса, когда оформляла наследство после маминой смерти.
Та казалась единственным приятным, а главное — нормальным человеком из окружавших Светлану во внезапно ставшим безумным мире. С ней можно было поболтать по-дружески, рассказать о накопившемся на душе, получить поддержку.
Но не позвонила. Поздно. Да и у Натальи наверняка своих забот хватает. Что её грузить своим нытьём? Позвонит теперь уже, как вернётся!
Ночь спала беспокойно. Долго засыпала. Думала, анализировала. Всё происходящее казалось таким странным и даже нелепым… Почему она? У них юристов целый отдел…
Потом заснула. Внезапно. Как провалилась.
Снился кошмар. Нечто жуткое, гигантское и очень-очень древнее…
Поезд отправлялся рано. Такси пришло почти мгновенно, едва она нажала кнопку «Заказать», словно стояло возле подъезда.
Таксист, молодой парень, ринулся ей навстречу, почти вырвал сумку, сам аккуратно загрузил её в багажник, Света и охнуть не успела. Улыбался ослепительной улыбкой, однако в поездке поглядывал на пассажирку в зеркало заднего вида со странным любопытством, будто она какая-то звезда. Молчал. Однако по прибытии неожиданно предложил донести сумку до поезда. Тут уж Светлана вытаращила глаза. Отказалась, с удивлением вгляделась в печальные глаза таксиста. Спутал с кем-то?
Толстенькая проводница с бутылочными щиколотками оказалась не менее странной: едва лишь подняла на Светлану глаза, отмахнулась от протянутого паспорта, улыбнулась так широко, словно увидела родную маму, и с томным придыханием протянула: «Входиииите, ваше место тринадцатое!»
Место досталось неудобное, спиной к движению, ещё и рядом с проходом, а не у окна.
Пассажиров было немного, и место рядом осталось свободным, даже когда они тронулись.
Светлана взяла в руки рекламную брошюру, полистала. Наваливалась сонливость. Тихий бубнёж пассажиров расслаблял, мелькающие за окном картины природы действовали гипнотически.
Она откинулась, прикрыла глаза. Ехать долго, времени хватит, чтобы выспаться.
Дремала Света минут двадцать, не больше. Её словно что-то толкнуло, и она испуганно открыла глаза.
Возле неё в проходе стояла молодая приятная блондинка, которая рассматривала Свету с улыбкой.
Светлана настороженно заморгала: что случилось?
Женщина указала на пустующее место:
- Позволишь? Прости, что разбудила.
Сразу резануло обращение на ты, но Света промолчала. Не говоря ни слова, пропустила женщину.
У той с собой ничего не было. Даже дамской сумочки.
Ну просто парад странностей с утра. Но ведь у каждой странности наверняка есть вполне логичное и рациональное объяснение. Кто знает, может, соседка поставила свой чемодан или сумку в багажный отсек? Другое дело, что она появилась только-только. Едут-то они уже минут двадцать – где её носило это время? Света была уверена, что они не останавливались.
- До Москвы? – прервала мысли Светы женщина.
Она обернулась. Соседка разглядывала её в упор.
Света лишь кивнула. И задумалась: а ведь этот голос она слышала. Недавно… Где? Мелодичный такой…
Света ещё раз кинула украдкой взгляд на блондинку… Бежевые брючки, голубенький топ… Лицо такое миловидное…
Что-то крутилось в голове… Словно давно забытый сон, обрывки которого никак не могли соединиться…
- Мы не знакомы? – в свою очередь, спросила женщина.
Света помотала головой, отвернулась. Но попутчица не отставала:
- По делам в столицу едешь? Или развлекаться?
Света снова повернулась и уставилась на женщину, в её насмешливые глаза.
Да блин…!
- По делам. А вы?
- А я… И то и другое… Совмещаю приятное с полезным.
- Ооо… А кем вы работаете? Получаете много? Так дорого одеты… – Света надеялась, что наглость поможет отвязаться от назойливой собеседницы.
- Я менеджер. Скажем так. Да, я — Менеджер. Выполняю поручения Босса! И не за деньги. Для Души! Так что мне положено выглядеть шикарно. Не то, что… — она покосилась на прочих пассажиров и скривила презрительную гримаску, — …остальным…
Света замолчала и даже отвернулась. В этой красавице было нечто неприятное. Несмотря на красоту, она была холодной, во взгляде чувствовались превосходство и высокомерие.
- Место у тебя хорошее.
- Почему? – насторожилась Света.
- Видно. Людей.
- Зачем мне смотреть на людей? Вот природа… Она успокаивает, расслабляет…
- Ты не права, Света.
- Откуда… вы знаете моё имя…? – насторожилась Света.
- Испугалась? На самом деле это несложно. Проводница – моя… подчинённая. А в её базе – все данные. Мне же интересно, с кем я буду ехать, как думаешь? Так что я всё уже о тебе знаю.
Светлане сделалось совсем неуютно, и она даже стала посматривать на пустые места впереди. Пересесть, что ли…? Но это будет так… неудобно… Пассажирка обидится…
- Я, например, знаю, что ты одинока, — почему-то шёпотом сообщила блондинка. Тихо захихикала, — папы ты не знала, он вас бросил, едва ты родилась. Мама умерла недавно. Она тебя всю жизнь ненавидела. Считала, что её муж ушёл из-за тебя. Жалела, что не абортировалась. В отместку всячески шпыняла. Не дала образования, хотя ты мечтала стать писательницей. Как любимый твой Жюль Верн. Отваживала всех парней. Поэтому ты не вышла замуж. Не родила детей. Даже запрещала завести собаку. А ещё у тебя никогда не было хорошей, любимой работы. И подруг не было. Только эта… Наташа… Была, хи-хи…
Света теперь рассматривала женщину в упор. На её лице ужас перемешивался с удивлением и гневом.
- Вы… вы кто такая???
- Я – Менеджер. Забыла? – презрительно ответила женщина, не отводя насмешливых глаз.
- Откуда вы…?
- А ещё, — не дала договорить женщина, — я знаю, что Душа твоя светлая. Света… Светлая… Ты маму любила. Несмотря ни на что… Жалела… Скучаешь вот… Папу простила. Давно. И бескорыстная. У самих денег не было, а соседке помогала. Марии Тихоновне, помнишь? Носила ей кексы на девятое мая и на Новый год. И в бога… кхм… веришь…А зря… Так что… Света… Ты – святая Душа!
- Замолчите! – Светлана едва не плакала. – Я не знаю, кто вы… Но… Но… Зачем? Зачем?
Она вскочила, хотела выйти в проход, однако попутчица ледяным тоном произнесла:
- Уйдёшь… И все погибнут…
Света застыла:
- Ч-что…???
Женщина кивнула на людей вокруг:
- Ещё шаг и все погибнут, — в её голосе звучал скрытый смех.
- Вы… шутите???
- Ну давай посмотрим… — женщина вдруг подвинулась и толкнула Свету в проход. Та не удержалась, толчок был неожиданно сильным, отступила на шаг.
Раздались страшный, невыносимый визг и грохот.
Света повернула голову в ту сторону, в сторону движения поезда.
Время замедлилось, как в фильмах.
Воздух сгустился, стал плотно-прозрачным, как холодец, в котором вместо волокон мяса находились люди.
Там, впереди, происходило что-то жуткое, но Света даже не успела испугаться. Она лишь широко раскрыла глаза, наблюдая, как вагон наклоняется, а в него вдавливается соседний вагон, ломая и круша всё на своём пути.
Волна разрушительного хаоса катилась всё ближе и ближе к Светлане, которая могла лишь заворожённо рассматривать происходящий ад.
Переднее сидение вдавилось в подбородок пожилой женщины в красном берете, и двигалось, медленно, но неуклонно, ломая шею и отделяя голову от туловища.
В правую грудь девушки лет пятнадцати, рот которой был неестественно раскрыт, вошла и неспешно продвигалась сквозь плоть металлическая стойка.
Коротко стриженый мускулистый парень в ужасе смотрел на собственную оторванную по локоть руку и даже открывал рот, чтобы заорать от импульса боли, но тот не дошёл окончательно до мозга.
Старушка возле парня медленно поднимала морщинистые ладони к глазам, однако правая глазница была уже пуста, а само глазное яблоко устремилось вперёд, за окровавленным осколком стекла.
Крупный мужчина в чёрном пиджаке тянул руку к голове, с которой свисали лоскуты скальпа, а тяжёлая бесформенная железка крушила череп, взметая фонтаны крови и мозгового вещества.
Проводница в проходе смотрела вперёд, туда, где выломанная багажной полкой нижняя часть её тела с бутылочными щиколотками, оседала на пол.
Света обернулась к женщине. Та насмешливо смотрела на неё.
- Как думаешь, они это заслужили? – спросила она негромко и неторопливо. – Это же ты их убиваешь. Плохая… Плохая Света!
- Кто вы? – спросила Света, стараясь не смотреть на медленно катящийся к ней хаос Смерти.
- А ты не узнала? – наигранно удивилась женщина. – Мы же вчера виделись… И завтра увидимся снова.
Она протянула руку, которая внезапно невероятно удлинилась, и коснулась лба Светы.
4.
Работница ЖЭУ «Жизнь» смотрела на Максима с таким нескрываемым подозрением и раздражением, что ему захотелось ещё раз ткнуть ей в лицо удостоверением.
- А зачем вам это? – спросила та, наконец. – Предупреждаю: там всё описано!
- А вас е… - начал было Максим, чувствуя прилив бешенства, но осёкся.
Так он ничего не получит. Надо по-другому. Ты ж следак!
Он через силу улыбнулся:
- Девушка, милая! Пожалуйста, мне очень нужно. Это же формальность. Забыли одну вещь посмотреть. Описали всё, я знаю, вы молодцы, девчонки, — он окинул взглядом пятерых других, явно потрёпанных жизнью работниц ЖЭУ, которые в ожидании чего-нибудь остренького навострили ушки, – Знаю, вы здесь заё… кхм… устаёте, как черти! А тут я, понимаю… Ну что поделать? Я такой же подневольный, как вы. Я быстренько метнусь, протокол состряпаю, и к вам. Одна нога там уже. А вам… тортик, на обратном пути… За моё здравие желаю…
- Да дай ты ему! Я б уж давно дала! – откликнулась самая пожилая работница. Все захихикали. Дама за стойкой тоже улыбнулась, глаза её потеплели, и она окинула Максима взглядом уже по-другому.
- Да разве ж я против, — игриво сообщила она хихикающим коллегам, — дам! Раз так просит. Ещё и взятку пообещал. Ну как не дать… мужику…
Она положила на стойку связку ключей:
- Адрес знаете…
- Знаю, красавица!
- Будем ждать. Обещали!
Максим вышел из «Жизни» под прицелом шести пар жадных глаз.
Однако радоваться было рано. Попасть в квартиру ещё полдела. Найти что-то – вот задачка. Вчера, например, его визит на работу Садовниковой окончился ничем. Ни коллеги Светланы, ни кадровичка Маргарита, ни Гендиректор ничего дельного не сообщили. Последний вообще какой-то странный. О чём они говорили?
Максим попытался вспомнить, но в голове крутилось что-то обрывочное… Грузный мужчина в чёрных очках, весь напыщенный, даже дерзил…
Ладно, может тут повезёт.
Дверь нужной Максиму квартиры мягко щёлкнула и открылась.
Вечерний сумрак делал внутренности жилья пропавшей женщины похожими на пещеру.
Свет плафона в прихожей был таким тусклым и неприятно-жёлтым, что лишь добавил нереальности пространству вокруг. Мужчина снял туфли, шагнул в коридорчик. Слева – уборная, прямо кухня, справа открытая дверь в зал.
Максим уже шагнул было туда, в зал, когда краем глаза заметил движение за стеклянной вставкой двери в кухню.
Тень… Она промелькнула слева направо, словно кто-то поспешил спрятаться, уйти из поля зрения визитёра.
- Кто здесь? — напрягся Максим.
Он осторожно толкнул от себя кухонную дверь. Несмотря на сумрак, было видно, что внутри никого нет.
Включённый свет подтвердил это обстоятельство.
Чёрт, уже мерещится…
Максим прошёлся по квартире, включая свет во всех помещениях. Но даже так было почему-то неуютно, некомфортно. Странная, непривычная пустота, безжизненность, лампы эти тусклые (она так экономила, что ли?).
К тому же такое ощущение, что из теней кто-то за ним наблюдает…
Ладно, сейчас он по-быстрому посмотрит, что можно: документы, записные книжки, ноут ещё был указан в описи, и уйдёт.
Ноута на письменном столе в зале не оказалось. Шнур питания одиноко скучал на краю стола. Куда тот делся?
В спальне?
В спальне оргтехники тоже не оказалось, зато обнаружилась громадная медицинская кровать, почему-то застеленная смятой обычной простыней и с откинутым одеялом. На ней что же, кто-то спит? Вон, в зале диван приличный…
Видимо, здесь лежала мама Светланы. Кстати! Отчего она умерла? Чем болела? Кто знает, какая информация может пригодиться в поисках… Возможно, что-то знает участковый терапевт. Она же посещала больную.
Но это следующий пункт плана.
В ящике письменного стола среди бумаг нашлась записная книжка с телефонами и адресами. Очень древняя и максимально затёртая. Книжка сама раскрылась на пустой странице с двумя записями.
Первая была выполнена наискось, крупным красивым почерком: «Грачёва. Наталья». И номер телефона.
А вот увидев вторую, Максим обалдел.
«Максим».
И номер телефона. Его номер! Чёрт! Как она узнала? Может, Грачёва ей продиктовала? Зачем? И ему ничего не сказала…
Максим уже без энтузиазма полазил по ящикам. В самом нижнем лежали фото. Старинные, потускневшие…
Он стал их рассматривать. Светлана. На пляже… Хмм… фигурка ничего… Света с пожилой, явно недовольной женщиной. Мама? Гладит собаку… У куста цветов. У них дача есть? Надо запросить сведения из реестра недвижи…
Максим открыл рот.
На следующем фото был он. Стоит возле дома, улыбается, машет в объектив. Вот с Лисичкой, обнимает зайку. Спешит куда-то, в форме…
На оставшихся фото были и Света, и Максим… Не вместе, но…
Это какой-то абсурд! Он и фото таких не помнил, на них он моложе, худенький, ещё с бородкой козлиной… Даже если он забыл момент снимков, остаётся вопрос: что они делают здесь? В абсолютно чужой квартире?
В этот момент во входную дверь тихонько постучали. Максим вздрогнул – он был и так напряжён!
На пороге стояла изящная молодая женщина, невысокая, кутавшаяся в тонкий нежно-голубенький халатик. Чёрт, она была не просто симпатична, она была красива! Длинные белокурые кучеряшки, нежный макияж, тонкие длинные холеные пальчики нервно запахивают декольте халатика поглубже.
- Ддаа…? — растерялся Максим, увидев женщину.
- А вы кто? – настороженно спросила та в ответ, — Светина родня?
- Неет… - Максим не сводил глаз с женщины, не в силах отвести взгляд от милого личика и изящной фигурки. – Я… эээ… следователь…
- О? – женщина прижала ладошку ко рту. Отпустила полы халата, которые немного разошлись, обнажая декольте больше приличного и худенькое бедро. – А Света…? Что с ней???
- Да вы не волнуйтесь так… Не знаем… Проверяем пока. Исчезла… А вы…?
- Я… Услышала шум в Светиной квартире, увидела свет, подумала: вернулась?
- Да вы зайдите, — посторонился Максим, — как раз поговорить надо. Вы ведь её знали?
Женщина не ответила, прошла в зал, остановилась посредине, уставилась на мужчину. В её глазах уже не было обеспокоенности и испуга. Она смотрела, наоборот, немного вызывающе.
- Присаживайтесь, — пригласил Максим гостью, указывая на диван, сел рядом. – Вы говорили: Светлана вернулась. А она что, уезжала?
Женщина неторопливо прошла по комнате, осматривая предметы интерьера, затем остановилась напротив Максима.
- Уехала… В Москву. Там у неё дела. Очень важные. Можно сказать: по вопросу жизни. Или смерти. Но это одно и то же…
- А… Откуда вы знаете? – неожиданно насторожился Максим. Что-то в поведении женщины его настораживало. Она уже не напоминала настороженную обеспокоенную соседку. Скорее хозяйку квартиры. Женщина уже не стеснялась почти разошедшихся краёв халата и смотрела на мужчину с некоторым высокомерием. – Вы с ней что, подруги?
- Ну что ты! Какие подруги? Откуда знаю? Да вон, в ноуте всё написано.
Она шагнула в сторону, взгляд Максима упёрся в ноут на столе, открытый и работающий.
- Но… Его там… Я же… сам… только что…
Женщина негромко и насмешливо засмеялась.
- Его не было! Клянусь! — признался Максим, направляясь к ноутбуку.
- О!! Ты клянёшься, — женщина пошла следом, а затем положила руку на плечо Максима. – Вы всегда клянётесь, что что-то знаете… Хотя не знаете ничего…
Максима окатило странным чувством. Ноги неожиданно сделались ватными, сердце замедлилось, перед глазами поплыло. Ему вдруг дико захотелось эту странную и явно опасную женщину.
В этот момент на экран загрузился документ. Следом заработал стоящий позади ноута принтер. Максим машинально вытянул документ.
Билет на поезд.
- Ну вот… Ты же ищешь свою Свету. Упрямый! Видишь, твоё маленькое расследование очень быстро продвигается. Ты у меня такой молодец!
Максим обернулся.
Женщина была полностью обнажена. Она шагнула к мужчине, притянула к себе и поцеловала. Максиму показалось, что он заснул, и это всего лишь красивый и сладко-непристойный сон, и сейчас он проснётся, а целует его Лисичка, которую он обожает, и которой никогда не изменял и не собирается.
Но сон не кончился, Максим послушно ответил на поцелуй, а когда язык женщины заострился и двинулся дальше, в горло, в пищевод, послушно открыл рот, заворожённо глядя влюблёнными глазами на эту женщину со странным змеиным лицом, заострённой головой, покрытой не белокурыми волосами, а крупной перламутровой чешуёй.
Затем язык выпрыгнул обратно, женщина подтолкнула Максима в сторону спальни, где в мягком сумраке виднелась медицинская кровать.
- Нужен же ты мне хоть иногда, — прошептала женщина и захихикала, — хоть на что-то сгодишься… Пока жив…
Максим послушно последовал за ней.
- 3
Судя по времени, поезд прибыл с небольшим опозданием.
Света проснулась впритык, минут за десять до конечной. Она так сладко проспала всю дорогу! Место рядом пустовало, и можно было даже снять туфли и забраться на сиденье с ногами, свернувшись калачиком.
В вагоне уже никого, кроме Светланы, не было, видимо, все вышли по дороге. Она неторопливо прошла в тамбур: захотелось хоть немного размять ноги. Проводницы с бутылочными щиколотками тоже не было видно, хотя дверь в её каморочку оказалась приоткрыта.
Света смотрела на пробегающие мимо грязные строения, стены в граффити, индустриальный пейзаж, запылённый и закопчённый. На душе было отчего-то тоскливо, несмотря на яркое солнышко. Если бы оно освещало что-то красивое, а так… Так только лучше видна грязь и безнадёга столичных подъездов…
Показался вокзал, проводница так и не соизволила выйти, дверь в вагон сама щёлкнула и вошла в стенку, пропуская Светлану на перрон.
На перроне с равнодушным видом слонялось всего пара-тройка человек, один из которых, увидев Свету, ринулся к ней.
Женщина удивлённо осмотрелась: из поезда вообще никто не вышел. Кроме неё! Так же не бывает…
- Светлана? – скорее утвердительно спросил ещё издали парень. Он выглядел как красавчик с обложки женского журнала.
Света растерянно кивнула.
- Я за тобой. Идём. Машина там! – парень кивнул куда-то за спину и попытался отобрать у Светы сумку.
Та вяло и недолго отбивалась, а затем зашагала следом за светящимся от счастья парнем.
- А вы…? Кто?
- Я таксист! – с гордостью сообщил парень. – Прокачу с ветерком. До отеля!
- Почему так мало людей? – Света обратила внимание, что и в здании вокзала было пустынно, несмотря на разгар дня.
- Ааа! Ты не в курсе…? Там авария была… Поезд сошёл с рельсов.
Света охнула.
- Дааа, — весело сообщил таксист, словно произошла не трагедия, а нечто замечательное. – Людей погибло… Ооооо!
Светлана промолчала. Она начинала привыкать к странному поведению окружающих. Будто живёшь в каком-то безумном цирке, или в сумасшедшем доме, не ограниченных рамками стен. Безумие, абсурд и ужас были везде.
Они сели в очень дорогой и комфортный автомобиль. В марках Света не разбиралась, но это было прямо что-то очень богатое.
- Далеко ехать?
- Нее, пять минут!
Он когда-нибудь НЕ улыбается такой лучезарной улыбкой???
- Ох… Я бы и пешком дошла… Зачем гонять…
- Нет-нет… Менеджер приказала… Чтоб в целости… Чтоб никаких накладочек…
Они тронулись.
- Менеджер? – переспросила Светлана. – Менеджер чего?
- Менеджер всего, — счастливо сообщил паренёк, место которому было на подиуме, а не в водительском кресле. Он небрежно сделал рукой круг, повторил: — Всего!
Светлана промолчала. Уставилась в окно.
Они ехали по каким-то задворкам, узким улочкам, мимо мрачных неказистых зданий. Людей почти не было…
Действительно, минут через семь таксист ткнул холеным пальчиком в здание впереди.
- Вот! «Мандарин»! Тебе сюда.
Они остановились возле центрально входа, таксист выскочил первым, галантно открыл дверь, подал руку, а когда та вышла, неожиданно поклонился.
Через минуту дорогущий автомобиль скрылся за поворотом.
Светлана подняла голову и окинула отель взглядом. Компактное четырёхэтажное здание, без балконов, ничем не примечательное, без яркой вывески, украшений. Обычный куб тёмно-зелёного цвета.
Входные двери из толстого тяжёлого стекла, и Светлане пришлось напрячься, чтобы войти.
Холл приятно встретил прохладой.
Слева – длинная стойка ресепшена с наклонившейся девушкой, впереди – кресла для ожидания. В них сидело несколько человек, которые о чём-то оживлённо беседовали, смеялись, улыбались, не обращая внимания на очередную постоялицу. Убранство показалось Свете немного вычурным: лепнина, позолота, зеркала, вензеля, гнутые ножки пузатых кресел, ярко-вызывающие цветы в сверкающих изящных вазах… В воздухе не кружилось ни пылинки.
Светлана робко прошла к девушке за стойкой, та подняла голову, и на лице её включилась улыбка:
- Светлана, добрый день! Мы так рады, что ты приехала! Всё вовремя. Номер готов. Желаем тебе приятного времяпрепровождения!
Света даже растерялась. Взяла протянутую ключ-карту:
- Ааа… заполнить что-то…? Документы… Оплата… Я же не знаю…
- Ничего не нужно, — улыбка девушки сияла ярче солнца. – Тебе не надо ни о чём волноваться!
- А почему вы со мной на ты? – вырвалось у Светы. – Это не вежливо!
- А ты хочешь, чтобы тебе говорили «вы»? Хорошо! – девушка даже не покраснела от явной неловкости.
- Да! Я настаиваю, — она вскинула голову.
- Как скажешь! Твой номер 211. Вон там лестница. Второй этаж, прямо по коридору. Через час – завтрак. Приятного тебе дня!
Светлана только махнула рукой, ни слова не возражая, направилась к лестнице. Завтрак? В четыре дня…???
На выходе из холла она на секунду обернулась. Все, кто там находился, смотрели ей вслед.
- У нас на цокольном этаже фитнес-зал, — неожиданно воскликнула девушка с ресепшена, - для тебя открыто в любое время!
Света поспешила на лестницу.
Гостиница действительно выглядела богато и уютно. Ковровые дорожки тёмно-зелёного цвета, зеркала на стенах, чистота, приятный ненавязчивый аромат.
Её номер был прямо по коридору, совсем недалеко от лестницы.
Дверь мягко щёлкнула, открылась.
Внутри оказалось сумрачно.
Света щёлкнула выключателем, и сразу же возникло ощущение некомфортности…
В номере было четыре окна: два на стене напротив входа и по одному в торцах вытянутого чулком помещения.
Все они выходили в коридор.
Света растерянно подошла к одному из них, осмотрела пустой коридор. Опустила жалюзи. Проделала то же самое с тремя другими.
Устало плюхнулась на безупречно заправленную нежно-зелёным покрывалом постель. Посидела так минутку и откинулась. Уставилась в потолок…
Она чувствовала себя в клетке. Скорее даже в аквариуме, с учётом стеклянных окон-стен.
Да, номер был красивым, чистым до идеальности, с двумя огромными зеркалами, с изящным креслом, с широкой кроватью, без единой пылинки или постороннего волоса, с мягким ковром, сладковатым ароматом и комфортной прохладой.
Но клетка всегда остаётся клеткой…
5.
- Уважаемые пассажиры! Компания РЖД сообщает, что через десять минут мы прибудем в конечный пункт нашего…
Максим вздрогнул и открыл глаза. Покрутил головой, приходя в себя.
Чёрт… Он так крепко заснул…! И снились ему какие-то кошмары…
Он отчётливо помнил, что стоит на пешеходном переходе и боится идти по нему, опускает глаза и видит, что его руки в крови. Затем непонятно откуда возникает автомобиль, который несётся на него. А за рулём… Он сам… Смотрит на себя и дико хохочет!
Безумие какое-то…
Так… Стоп! Он же едет в Москву… Блин, да он уже приехал! Как…? Когда…?
В памяти был сумбур, хаос, смятение. События накладывались, наезжали друг на друга, переплетались, менялись местами. Светлана Садовникова, поиски, работа, Лисичка, решение ехать – как он его принял? Зачем? В Москву… почему? Ах да, билет. Вот он, в кармане… Точно! Он же его распечатал в квартире Светы! В квартире… Там как-то мрачно было… В голове мрачно… А ещё он нашёл бронь на вселение в отель. Как его…? «Лимон»… «Апельсин…»? Нет, нет… «Мандарин»! Точно, мандарин, мать его!
Максим зажмурил глаза… Провалы в памяти… Что он сказал на работе? Он совершенно не помнил разговора с начальником отдела. Тот не мог так просто его отпустить: поиски неофициальные! А Лисичке что сказал…? Тут тоже провал… Нет… Милка кричит. Это он помнит. Кричит. Рот открыт, глаза злые… Почему? Он взял деньги…? Отложенные? Кстати… Где его багаж?
Какой-то морок… Ещё неделю назад – размеренная спокойная жизнь. Рутина, бытовуха, дом-работа, работа-выходные, а теперь… Носится, ищет, едет вот…
Ладно… сейчас он приедет, выйдет и перезвонит Лисичке… Может, он выпивал… крепко… вот и… провалы…
Дело-то сделано: вон по пригороду столицы уже тащимся! Он быстро всё выяснит и вечерним обратно. Важно, что след нашёлся. Он же Наташе обещал! А Мила поймёт… Его Мила, Лисичка, любимая, единственная его… Всегда понимала, всегда поддерживала…
Ничего. Неприятность эту мы переживём…
Вагон дёрнулся и затормозил. По проходу ринулась толпа пассажиров, спешащих покинуть своё временное движущееся пристанище. Пусть. Ему спешить некуда…
Он пока покопался в интернете: где этот «Мандарин», такси сколько будет стоить…?
Выяснилось хоть что-то позитивное: от Казанского до отеля пятнадцать минут пёхом! И дорожка прямая, в одном месте только поворот.
Как раз все вышли, и Максим неторопливо двинулся следом за спешащей толпой.
Все направились в здание, но Максим, не доходя, свернул налево и в одну из арок. Оттуда – на улицу. Теперь вперёд и вперёд. Только один раз налево.
Москва выглядела неприветливо. Накрапывал мелкий противный дождик. К тому же поднялся пронизывающий, тяжёлый, совсем не летний ветер.
Максим ускорил шаг.
Нужное ему здание он узнал по наитию, едва то попало в поле зрения.
Мрачный тёмно-зелёный куб, четырёхэтажный и неказистый, обшарпанный. Им бы ремонтик, хоть косметический... спрятать выбоины и грязь…
Стеклянные двери оказались неприятно тяжёлыми, а в холле было сумрачно. Экономят они, что ли… Казалось, что Максим из яркого горячего лета сразу перепрыгнул в позднюю осень, зябкую и с нехваткой света.
В холле было пусто, за стойкой ресепшена — никого. Впрочем, позади стойки, в помещении за чуть приоткрытой дверью, кто-то был. И возился. Странно возился. Максиму даже показалось, что он услышал глухие удары и тяжкие стоны.
- Кхм, кхм! – демонстративно откашлялся Максим, пытаясь разглядеть в полутёмном помещении хоть что-то. На миг в проёме мелькнуло нечто бледное, похожее на голое тело, исчезло. Звуки смолкли.
Максим постучал по стойке. Почти сразу раздалось хихиканье, дверь открылась, к гостю вышла улыбающаяся толстая девушка. Она оправила неприлично короткую юбку на рыхлых ляжках и постаралась состроить серьёзное лицо. Однако в ней нет-нет, да проскакивала неуместная и бесившая Максима смешинка…
- Чё? – спросила девушка.
- Хмм… - Максим тяжело вздохнул: ну снова хамство… Он опустил глаза на свои лежащие на стойке руки и только сейчас понял, что у него сбиты костяшки. Он… дрался??? – Добрый… эээ… день, девушка. Мне… Я из следственного комитета. Сейчас… удостоверение… сейчас… Да где оно… Мне надо задать вам несколько вопросов. Здесь у вас останавливалась женщина. Вы не могли бы…?
- Не могли бы, — недослушала толстуха. – Можешь не искать своё удостоверение… Администрация по-любому не разглашает сведения о проживающих.
- Но я… - Максим наконец достал удостоверение из заднего кармана брюк, куда он никогда бы в жизни его не сунул, раскрыл и положил перед собой на стойку. – Я следователь.
- А я папа римский… Мама!!! – пронзительный смех толстухи был таким же мерзким, как и её внешность и наглость. – Мне что, теперь сосать всем, кто из органов! С ксивами…
- Ах ты…!!! Девушшшка… - Максим попытался сдержать ярость, провёл сбитой костяшкой по шершавой и грязной поверхности стойки. Боль чуть притупила вскипающее бешенство. – Я пожалуюсь администратору.
Девушка презрительно хмыкнула, обидно и нагло.
- Ты где кулаки сбил? Садист… Жену свою лупишь… Животных бить нехорошо… – она ткнула в ладони Максима: — котиков и лисичек…
Максим побледнел, отшатнулся от стойки.
Злобно выкрикнул:
- Позови администратора… ты... овца драная! – он не смог сдержаться, хотя и понимал задним умом, что отрезает себе любую возможность получить информацию.
Однако девушка неожиданно смягчилась, даже приблизилась и почти доверительно процедила:
- Администратора тебе? – наклонилась ближе и понизила голос: — На что? Я сама могу рассказать тебе о постояльцах… Такое…! — она двусмысленно захихикала. - Но…!!! Только… Как постояльцу… Уловил?
Максим минуту молчал, рассматривая вызывающе улыбающиеся глаза. Уточнил:
- Мне надо вселиться, что ли?
Девушка приняла отстранённый вид.
Кивнула…
Максим помедлил. Потом негромко, примирительно сообщил:
- Я не знаю, хватит ли у меня денег…
- На один-то расчётный день? – усмехнулась девушка и ощерила кривые зубы. – Хватит.
Максим лихорадочно думал. Что ж он, зря ехал? Ладно, вызовет администратора. А если и тот откажет? Возвращаться за ордером? Но какие основания для его получения? Да никаких… А тут… Зыбкая, но надежда…
- Нуу… ладно… Вселяйте… На день…
Девушка победно улыбнулась, скрылась под стойку, снова возникла, уже с ключ-картой в сарделечных пальцах.
- На, — протянула она ключ, — живи. Так и быть… Пока…
- А…? - Максим ожидал заполнения документов и оплаты, но телефон в кармане пискнул смской от Сбера.
- Оплата прошла, — сообщила девушка. – Поздравляю. Теперь ты постоялец нашего отеля!
Максим улыбнулся:
- Теперь вы мне расскажите? – он полез в карман за фото Светланы, но девушка его перебила.
– Ты вселись, а потом спустишься, если возникнут вопросы и пожелания. Номер 211, там лестница, второй этаж. Можно на лифте.
Максим побрёл к лестнице.
- У нас на цокольном этаже качалка, — крикнула вслед девушка, — это бесплатно! Не пожалеешь!
Действительно, лестница вела и вверх, и вниз. Ниже этажом играла ритмичная упругая музыка, хотелось под неё двигаться, пританцовывать, но Максим направился вверх. Он не собирается здесь задерживаться. Чуть отдохнёт, умоется, сходит в туалет и спуститься к этой овце.
Номер 211 был в глубине коридора. Дверь ободранная, словно кто-то царапал её острым. Блин, да у них тут ужасный сервис!
Внутри номера оказалось так же неприятно, как и снаружи. Зеркало висело косо, кровать заправлена кое-как, в воздухе пахло кислым, на полу валялся мелкий сор…
Но главное – все четыре окна номера неожиданно оказались смотрящими не на улицу, а в коридор…
- 2
Света открыла глаза и почти сразу заплакала. Как только вспомнила, где она.
Надо же быть такой дурой! Ну как ей не везёт! Всегда не везло, а сейчас просто апофеоз невезения.
Она теперь не просыпалась, как прежде. Могла только резко и грубо очнуться, вывалиться из сна и грохнуться о реальность, как об пол.
Сколько она здесь? В этом проклятом номере 211?
Не меньше недели…
Света смотрела в потолок и старалась не переводить взгляд на окна. Там наверняка эти рожи, за необъяснимым образом поднятыми за время её сна жалюзи, прижимаются к стеклу, словно пытаются выдавить его. Она уже даже почти привыкла к постоянному наблюдению… Если к такому вообще можно привыкнуть…
Света тяжело села, не удержалась и обернулась. В полоске света из ванны рожи не были хорошо видны, но они там были. Хорошо, хоть свет здесь сам не включается… Она уже стала привыкать и к самостоятельному поведению, появлению-исчезновению вещей. Жалюзи сами поднимаются, неизменный завтрак сам материализуется, а грязная посуда и мусор - испаряются во время её сна… Кто-то, видимо, заходит, не через дверь же тарелки улетают… Но она не слышит гостей. Может и с ней что-то делают… Правда, на теле следов она не обнаружила, хотя смотрела в ванной, очень тщательно, думала – насилуют, но нет. Вроде…
Не переставая тихонько всхлипывать, Света вставила ноги в отелевские тапки (каждое пробуждение – свежие, неношеные), поплелась в ванную. Дверь прикрыла на защёлку. Во время её бодрствования никто не заходит… вроде… но, мало ли…
Она села на унитаз, сделала свои дела, а встать сил не было.
Прикрыла глаза, снова попыталась вспомнить, как обычная жизнь, рутина, превратились в адское безумие…
С чего началось?
С лица?
Да, наверное, с него…
В первую же ночь в отеле она внезапно проснулась от стука. На часах – два с хвостиком. Стучали где-то в стене. Не ПО стене, а именно В стене, возле её постели, где архитектором зачем-то был сделан ещё один угол.
Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум!
Звук ритмичный и глухой. Словно там, в бетоне, неторопливо едет поезд, постукивая на стыках рельс.
Неприятно. Но не смертельно. Мало ли что…
Света повернула голову и увидела в одном из окон лицо. Мерзкая непропорциональная рожа, человеческая, но какая-то гипертрофированная, с шишками на лбу и кривым, свёрнутым набок носом. Мелкие поросячьи глазки жадно впились в неё.
Света чуть не подпрыгнула, ойкнула и кинулась в ванну.
Несколько раз выглядывала: рожа следила за ней. Наконец, осмелела, вышла, стала кричать: убирайся! – без ответной реакции.
Потом вспомнила про телефон в номере. Кинулась к нему. Набрала 001.
- Нда? – равнодушно проскрипел сонный женский голос.
- Тут!!! Тут люди! Человек! Смотрит на меня. Из коридора. Что это такое? Пожалста, уберите его! И переселите меня! Вы…
- Тише, тише. Это 211-й? Я вас уверяю с полной ответственностью – там никого нет.
Свете показалось или голос действительно еле заметно хихикнул?
- Как нет? Я же вижу собственными глазами!!! Вот, прямо сейчас!
- Светлана… — в этот раз голос действительно засмеялся, — не всегда стоит верить своим глазам. Выйдите в коридор и убедитесь – там никого нет.
Трубку положили.
Света побегала глазами вокруг – чтобы взять с собой потяжелее? Взяла лопаточку для обуви.
Вышла. Осторожно дошла до угла своего номера, завернула.
В коридоре действительно никого не было. А окна её номера были изнутри закрыты жалюзи…
Она сходит с ума…
Остаток ночи Света провела в полудрёме, регулярно с ужасом посматривая в окна. Жалюзи оставались опущенными…
Наутро Света твёрдо решила уехать. Собрала сумку, оделась в дорожное. На ресепшен не пойдёт, сразу рванёт на вокзал. Прощай, безумие!
Стараясь не шуметь, она направилась в холл. Было удивительно тихо. Хотя и раннее утро, но должен же хоть кто-то издавать звуки: кашлять, ходить? Персонал, постояльцы…
Однако тишина была идеальной.
Вскоре Света поняла – почему.
Она была в здании одна!
Женщина, стараясь даже не смотреть в сторону стойки ресепшена, устремилась к выходу. Толкнула стеклянную дверь. Никакого результата. Света поставила сумку на пол и навалилась плечом, помогая себе руками. Дверь не шелохнулась. Там, за стеклом, проехал автомобиль. Снова стало тихо.
Света билась минут пять, но так и не открыла дверь. Потом заметила, что язычок замка уходил глубоко в паз.
Ладно… Может, на ресепшене…
Тяжело вздохнув, Светлана вернулась в холл. Направилась к стойке, которую ещё недавно избегала.
Там было пусто. Стойка оказалась покрыта густым слоем пыли, таким нетронутым, словно поверхности не касались месяцами. Дверь позади распахнута настежь, но и внутри было пусто. Никаких признаков присутствия людей.
Свету охватила паника. Она отбросила сумку, побежала вдоль стены с засиженным мухами зеркалом, из которого на неё выпучила глаза растрёпанная женщина.
Дальше находился короткий проход в кафе, тоже пустое, с едва горящими люстрами, запахом плесени и гниения.
Никого не было и на втором этаже. Несколько номеров оказались распахнуты настежь, они были совершенно безжизненны, другие закрыты, на громкий стук и крики Светы о помощи внутри никто не отреагировал.
То же самое ждало её на третьем… четвёртом этаже… Лестница поднималась выше. Чердак? Там вряд ли кто-то есть…
Светлана спустилась в холл, снова билась во входную дверь. Бесполезно. Снова обошла все помещения. Никого! Покричала. Отчаянно, срывающимся голосом. Ответом стала гробовая тишина.
Она вернулась в свой, 211-й номер.
Телефон встретил гробовым молчанием…
Адреналин схлынул, его место заняла усталость и апатия. И небольшая надежда: сейчас слишком рано… Попозже наверняка кто-то появится…
Светлана уснула так, словно отключилась: не переодеваясь, прямо в кроссовках, рухнула на смятое одеяло.
Очнулась от грохота в стенах.
Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум!
В окно с открытыми жалюзи смотрели перекошенные мерзкие рожи…
6.
Максим прикрыл все окна жалюзи и теперь лежал на криво-косо застеленной нерадивым персоналом кровати. Смотрел в потолок, пытаясь понять, что там, в углу, свисает? Паутина? У них точно четыре звезды, как нарисовано на вывеске при входе?
Нда-а… Хорошо, он тут ненадолго. Сейчас чуть придёт в себя, спуститься к этой сучке на ресепшене, поговорит, узнает, где, в каком номере, жила Светлана, может, встречалась с кем-то, говорила что-то персоналу… Зачем-то же она сюда приехала? Если к мужчине, влюбилась, то могла сразу к нему… Может, он женатый?
Кстати… Лисичка же… Наверняка волнуется!
Смартфон, как выяснилось, сдох. А зарядки, — ну естественно! – нет! Не ответил и местный телефон.
Максим решительно встал, прошёлся по номеру. Пыль лежала по углам такими клоками, словно здесь не убирались неделями. Им бы такой отзыв написать, разгромный…
В туалете воняло, вода в унитазе была не смыта, полотенца валялись на полу скомканными и настолько грязными, что Максим поморщился: ими вытирали полы здесь же, что ли?
В животе заурчало. Он набрал воды в чайник, заварил пакетик кофе. Не дожидаясь, пока остынет, торопливо, сжигая слизистую, принялся отхлёбывать. Жар покатился вниз по пищеводу и ниже, в ноги.
Навалилась усталость. Ватные ноги подкосились.
Ладно, минутку можно вздремнуть. До вокзала рукой пода…
«Не уснуть бы», – успел подумать Максим, и уснул.
Проснулся он от стука.
Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум!
За стеной что ли, или за окном?
Максим поднял глаза на окно и отпрянул: там, за стеклом, не прикрытым жалюзи (Он же закрывал! Или нет?) стояла женщина. Молодая, худенькая и очень красивая. Она улыбалась ему, а затем даже помахала ему тонкой ладошкой. На ней была нежно-голубая блузка и бежевые брючки.
Так… Он всё-таки уснул!
Часы показывали четыре с четвертью.
Максим схватил курточку (когда успел снять?) и кинулся из номера. Тормознул, поколебался немного и завернул за угол своего номера. Надо же сказать даме, что подсматривать за постояльцами нехорошо.
Однако за углом никого не было. Видимо, дама успела улизнуть. Максим попробовал взглянуть в окно своего номера с этой стороны — хорошо там всё видно? — но неожиданно взгляд его упёрся в черноту. Неужели в номере сейчас так темно? Он же, выходя, свет не выключал.
Темнота… Она словно… клубилась. И в этих клубах как будто что-то двигалось…
Мистика какая-то! Нет, он сюда больше ни ногой!
Максим сбежал по лестнице в холл.
На ресепшене никого не было.
Максим растерянно покрутил головой. Окна, которые хотя бы здесь выходили на улицу, были тёмными и покрытыми каплями дождя, барабанившего по стеклу. Вечер уже, что ли?
Часы на руке показывали всё ещё четыре с четвертью, но приглядевшись, Максим понял, что секундная стрелка не движется. Батарейка сдохла, блин, всё один к одному!
- Ээй! – крикнул Максим в закрытую дверь за стойкой. Однако ответом ему была тишина.
Ну кто-то же должен здесь быть? Хоть какой-то персонал!
Его привлекли часы над одним из зеркал в холле. На них тоже было четыре с четвертью, и секундная стрелка тоже стояла. Ну это совпадение уже из разряда статистически невозможного!
Максим стал метаться по первому этажу, однако его всюду встречала гулкая пустота, пугавшая эхом его собственных шагов. Следы грязи и запустения были везде, а в обнаружившимся прямо за холлом кафе, остро воняло чем-то прокисшим.
На улице было темно, видимо, всё-таки ночь. К тому же ливень поливал как из ведра.
Максим вернулся, ещё немного растерянно походил по первому этажу.
Поднялся на свой. Побродил по коридорам, косясь на тёмные окна своего номера. Тихо. И пусто.
В отчаянии Максим начал стучать в другие номера и в какие-то двери без надписей и табличек.
Никто не отвечал.
Что за безумие?? Даже ночью здесь должны быть люди. А вдруг пожар, авария какая? Ему бы просто телефон, такси хоть вызвать… Больно уж не хочется ночью, пешком, в страшный ливень…
На глаза попался лифт. Максим машинально вызвал его, вошёл в кабинку с противоположной зеркальной стенкой. Оттуда на него посмотрел затравленный мужичок, поспешно отвернувшийся.
Странности продолжились! Кнопок на панели было десять. Ну какие десять этажей, если дом четырёхэтажный – это-то он помнил точно! К тому же внизу, рядом с экстренной остановкой и раскрытием дверей имелись ещё три кнопки: -1, -2 и -3. Подвал… И что-то ещё…
Максим помедлил, затем осторожно нажал на 10. Он же никуда не пое…
Лифт мягко двинулся вверх, прижав инерцией пассажира к полу.
Ч-ччерт!
Ехал Максим недолго, однако все необходимые кнопки исправно загорались по мере движения. 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9…
10!
Двери помедлили и разъехались. Максим вышел. Это был второй этаж. Его второй этаж. Да вон же – его номер, 211!
Двери лифта закрылись, раздался удаляющийся звук движения.
Ушёл… вниз???
Может, это номер, только похожий на его?
Ключ-карта пискнула, дверь открылась. В номере – именно ЕГО номере! — горел свет, а в окно смотрела и улыбалась всё та же женщина.
Максим рванул в коридор как заяц. Он должен её догнать!
Возле того окна опять не было никого… Это казалось жутким!
Максим покрутил головой: здесь и спрятаться негде. Обычный коридор… который не ведёт никуда. Прямо — тупик, есть ещё поворот влево, но там тоже тупик. Зачем эти коридоры вообще нужны, если в стенах нет ни окон, ни дверей?
Только сейчас Максиму стало казаться, что он начинает понимать замысел архитектора. Весь этаж построен так, что в центре этот проклятый номер 211, а остальное пространство его окружает! Это как аквариум. Потому и окна такие широкие и низкие.
Максим вернулся в номер. Тщательно закрыл жалюзи. Сел на кровать.
На тумбочке рядом с ней стоял его кофе. Он был всё так же горяч, как и перед его суетливыми метаниями по прОклятому «Мандарину».
Максим отхлебнул чёрного жара, тот побежал через горло в живот и ниже…
Навалилась усталость.
Едва допив чашку, Максим откинулся на кровать. Успел лишь снять туфли…
Отключился…
- 1
Сидеть в ванной на унитазе смысла не было. Ноги затекли, да и навечно здесь не скроешься.
Света с трудом встала, чуть размяла ноги.
Вышла.
В окнах была чернота. Никаких уже приевшихся рож. Чернота непроглядная, клубящаяся облаками. Ну вот, что-то новенькое.
Интересно, её кто-нибудь ищет? Хоть кто-нибудь? Она нужна хоть одному человеку на свете? Может, Наташа Грачёва? Да вряд ли… Ну не звонит и не звонит – ей-то какое дело?
В этом мире никто никому не нужен. Можно всех жалеть, всем сочувствовать, стараться помочь… Но когда беда придёт к тебе… Исчезнешь, и никто даже не вспомнит, что ты была…
Ещё интересно, а что сейчас за стенами этого ненавистного отеля? Всё ещё лето? Или здесь время течёт по-другому и там уже зима…
Светлана не выходила из номера, казалось, вечность. С тех пор как дверь однажды не открылась. Сколько она тогда билась в истерике? Она не могла вспомнить… Часы стояли, четыре с четвертью – каждое мгновение.
Спала она тоже бессистемно, могла проснуться, поесть и тут же лечь снова, чтобы моментально провалиться в сон, без сновидений.
Стуки в стене тоже были хаотичными. Иногда интервалы между ними составляли часы, иногда несколько минут.
Почему это с ней происходит? Почему именно с ней? Она же обычная. Серая мышка. Даже скорее несчастливая. Ни семьи, ни детей, ни особого успеха.
Однажды она сойдёт с ума. Наверняка! Люди не могут долго жить в изоляции, в клетке, и сохранять психическое здоровье… Скорее бы уж. Чтобы не думать — что тут происходит? Не обращать внимания…
Захотелось пить. Светлана вернулась в ванную, попила прямо из-под крана.
Вернулась в номер.
На постели сидела женщина и, улыбаясь, смотрела на неё. Света замерла, прикрыла рот рукой.
Женщина как женщина. Светлые модные брючки, туфельки зелёненькие, голубенькая рубашечка, белокурые волосы красиво уложены и обрамляют миловидное личико с ярко-алыми губками и острым носиком.
Такое ощущение, что где-то Света её встречала…
Они так смотрели друг на друга несколько минут.
- Пытаешься вспомнить… Не можешь… — тихо констатировала женщина. – Правильно. И не должна. Всё я тебе поудаляла. Ненужное. Только лишние хлопоты. Так и будешь стоять? Как мышка, когда свет включили? Я не против. Самое главное — глупости не делай.
- Думаете, брошусь в драку? – рассеянно уточнила Света и медленно опустилась в кресло.
- Что ты! – захихикала женщина, и на мгновение у неё вспыхнули зелёным глаза.
Света вначале даже не поняла, как это. Но когда они вспыхнули в следующий раз – убедилась, что это ей не показалось. Глаза действительно загорелись крошечными огоньками пламени, зелёного цвета, быстро погасли.
- Только попробовала б… — лениво продолжила женщина. – И потом: ты не такая! Вот с собой что-то… Потом откачивай…
Света не знала, что сказать. В голове была пустота и апатия. Ничем хорошим такие странные визиты не заканчиваются.
Поэтому она просто смотрела женщину и ждала.
Та, впрочем, оказалась словоохотливой.
- Думаешь: кто же я такая? Ох, дорогая… Я – Менеджер. Наш Повелитель дал мне Силы.
- Ваш Повелитель?
- НАШ Повелитель, дорогая, наш. А ты – наше Подношение Его воплощению на этой планете. Одному из многих воплощений. Ну что, ты гордишься?
Света промолчала.
- А зря… Надо гордиться. Вы даёте Миру существовать.
Они немного помолчали.
- Меня убьют? – через силу произнесла Света, изо всех сил стараясь не показывать рвущиеся слёзы.
- Не знаю, — беспечно и даже весело сообщила женщина. – Моё дело – преподнести. Что там происходит… Кто знает…? Тебя заберут, а потом всегда включается мрак. Семь секунд полной темноты. И тебя не будет. И до следующего Подношения… скорее всего. Назад, из Бездны, никто не возвращался…
Она даже хихикнула.
- Почему я? – глухо поинтересовалась Света.
Менеджер помолчала… Затем встала, прошлась по номеру, остановилась за спиной Светы, положила ледяные руки ей на плечи, чуть помяла их.
- Ты была избрана с самого рождения. Мы вели тебя. По жизни. Ты светлая. Света… Душа! В тебе именно такая Душа, которая – Подношение! Большинство же из вас – мусор. Нуу, ты сама знаешь… Отребье… Оно никому не нужно… Корм Мраку, — она указала на клубы черноты за окнами. – Но тыыы… Такие – редкие. Наша задача – сделать тебя незаметной. Лишить возможностей проявиться. Погрязнуть в болоте… Сделать несчастной… Увести отца, сделать мать сволочью, никакой любимой работы, никакой семьи, друзей. Изоляция, тоска. Вот ингредиенты для лучшего Подношения. Счастливым тут не место. Сама видишь…
Она обвела рукой вокруг.
А затем коснулась лба Светы.
Та вспомнила кабинет Генерального, крушение поезда. Вскрикнула.
- Теперь помнишь… — удовлетворённо заявила Менеджер. – Это тоже важно.
В этот момент раздался жуткий звук. Рёв! Ревело страшное, гигантское, злобное существо. Наверняка Чудовище – обычные звери так не ревут. Динозавры только если… Но кто их слышал? Оно ревело нетерпеливо. Настойчиво. Обиженно.
Оно ждало…
- Ну что? – женщина направилась к двери. – Пошли? У нас же не будет с тобой проблем! Не думаю.
Светлана встала. Бросила взгляд по сторонам. Это последнее, что она увидит в жизни? Лучше уж к Зверю, чем умереть тут…
Уже у двери она остановилась. Подняла голову, спросила негромко:
- Хоть кто-нибудь помнит обо мне?
Менеджер широко улыбнулась и даже вроде как доверительно сообщила:
- Ищут… Оочень настойчиво…
- Пошли! – сказала Светлана и впервые за долгое время улыбнулась.
- Ищут… — повторила она про себя еле слышно. – Меня… ищут…
7(=0)
Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум! Дудум-дудум!
Максим приоткрыл глаза.
О Божеее…!
Он же в этом долбанном «Мандарине»! Да будь он проклят во веки веков! Уже второй раз засыпает, а толку ноль: он не то, что ничего не узнал, а вляпался в какую-то таинственную муть! Секта тут, что ли?
Максим осторожно сел на кровати. Рядом, на тумбочке, дымилась чашка чёрного кофе. Она обожгла руку, но Максим не смог оторваться: отхлебнул. Подумал: сейчас опять засну.
Поспешно встал. Сколько он так спал? Ни часы, ни телефон не могли ему помочь, и Максим вышел из номера. Постоял, прислушиваясь. Что-то ритмично звякало, где-то внизу, но характер звуков он определить так и не смог. Озираясь, направился вниз по лестнице. Звякало ниже.
Чёрт! Там же тренажёрка! Толстая сука с ресепшена ему говорила. А он и забыл…
На всякий случай выглянул в холл. Нет. Никого… Тишина и безлюдье.
Зато внизу звяканье стало громче и ускорилось.
Максим осторожно двинулся вниз, медленно, стараясь не спугнуть, идя на звук.
Лестница привела в залитое искусственным светом помещение, наполненное тренажёрами. В дальнем конце спиной стояла блондинка в приятном голубом спортивном костюме.
- Наконец-то, — сказала женщина и обернулась, — ну сколько мне тебя ждать, Максим?
Он опешил. Лицо её, губы, подбородок и щёки женщины были в крови. Она держала что-то в руке, небольшое, и облизывалась.
Максим попятился.
- Ну куда ты? – голос её был красивым и насмешливым, — испугался?
Она захихикала, обнажив белоснежные крепкие зубы в алом обрамлении.
- Какие же вы, люди, странные… Делаете выводы по первому впечатлению… Это же пирожок. С вишней!
Она протянула раскрытую ладонь Максиму. На ней лежало истекающее кровью сердце. Крупное, пульсирующее. Похожее на человеческое. На пол падали тяжёлые вишнёвые капли.
- Хочешь?
Максим помотал головой.
– Подкрепился бы… Тебе силы скоро понадобятся… хотя… как знаешь… — женщина усмехнулась, положила сердце на тренажёр, тщательно вытерла губы и направилась к Максиму.
Тот попятился, ожидая подвоха. Но женщина прошла мимо, к лестнице, поднялась на пару ступенек, обернулась:
- Ты идёшь?
– К-куда?
- К тебе, мне умыться надо.
Максим на деревянных ногах поплёлся следом.
- Где… люди? – спросил он женщину в спину.
- Люди? Нет никаких людей… На что они нам?
- Я уйти хочу, — голос Максима прозвучал жалко.
- Уйдёшь… Кто тебя держит? Ты мне не нужен. Ты – никто. Моё развлечение. Я иногда скучаю… Но я бы на твоём месте не торопилась. Тебя ждут сюрпризы. Очень неприятные сюрпризы…
Они остановились возле двери с номером 211, женщина нажала на ручку, та щёлкнула без каких-либо ключ-карт, дверь мягко открылась.
- Что…? Что здесь происходит? – спросил он в спину направившейся в ванну женщины.
- Сейчас – ничего, — доверительно сообщила женщина, принялась обмывать лицо, ладони. – Ммм… вкусно… А вообще, здесь происходят ритуалы. Редко, правда…
- Тут секта?
Женщина засмеялась, искренно и громко.
- Дурачок ты, Максим. Это вы все – секта!
- Я ничего не понимаю, — признался Максим. – Не могут все одновременно исчезнуть…
- У меня могут.
- А вы… Ты – кто?
- Я – Менеджер. Я говорила… Ах, даа… Ты же не помнишь… Я стёрла тебе память…
- Зачем?
- Просто. Так мне удобнее. Я игралась с тобой. Мне скучно. Я же говорила.
- Ты убила Садовникову Светлану? – Максим затаил дыхание. Это был один из самых важных вопросов.
- Нет, конечно. Ты убил Наташу, свою подружку?
Максим опешил. У него перехватило дыхание, он открыл рот и попытался вдохнуть… Бесполезно…
- Нууу… — женщина тщательно вытерла руки и лицо белоснежным полотенцем, прошла мимо, плюхнулась в кресло. – Только не надо сцен…
- Я… — прохрипел Максим, — нет… Нет… нетнет! НЕТ!!!
- Да! Да, родной! – захохотала женщина, и её глаза вспыхнули и заполыхали зелёным. – Обожааааю эти моменты. Никогда не надоедают! Ты не знаешь и другого, пострашнее!
- Нет, — простонал Максим, упал на колени, прикрыл лицо руками.
Он теперь ясно помнил. Да… Да! Он… вот он едет… Тормозит у обочины. Ждёт. Видит Наташу. Она идёт от юрконсультации на пешеходный переход. Он трогается. Разгоняется… Наташа смотрит ему в глаза, которые округляются. Глухой удар. Он набирает скорость…
- Нет, — снова простонал Максим. – Зачем?
- Мешалась, — охотно объясняет Менеджер. Её лицо удлиняется, волосы втягиваются, кожа медленно покрывается чешуёй. Когда она говорит, изо рта быстро выстреливает острый змеиный язычок.
Максим начал тихо плакать.
- Нууу… малышшш… Поздно плакать… — она закидывает длинную и невероятно худую ногу на ногу, её хвост подрагивает, кружась возле головы. – Всё, что ты знал – неправда… Вы в Бога верите, а его нет. Наоборот, есть наш Повелитель. Он Бог, и да пребудет Он во веки веков. А вы – секта… людишки… Я развлекаюсь с тобой, а он с вами. Вы – бессмысленны. И жизни ваши… бессмысленны…Но чтобы вам было не так грустно, чтобы вы массово не бросались в воду, в окна и в петли, Он разрешил вам верить в эту чушь. В «доброго» Бога. В царствие, в загробье, в спасение… Но малыш… Это ложь… Всё ложь…
Максим поднял голову:
- Светланы уже нет. Она мертва?
- Я не знаю… — улыбается Менеджер. – У Бога на неё свои планы. Думаю, что в твоём понимании она мертва. Как и твоя жена… Ммм… Лисичка… Ну, вспоминай давай! Всё… всё вспоминай!
Она хохочет, а на Максима обрушиваются воспоминания.
Кабинет Гендиректора и его унижения перед этой женщиной, квартира Светы и жаркие змеиные объятия…
А ещё…
Ещё…
Лицо жены… Она кричит. В ужасе. Его кулак входит в её челюсть, сбоку. Крик захлёбывается, удар, ещё, звук падения, хрип, удар, удар, удары… Кулаки… Ноги. Тело… неподвижно… Кровь везде… Он спокойно переступает через тело, собирает вещи в сумку, ложиться спать… В соседней комнате спит любимая… вечным сном…
- Вспомнил, — усмехается Менеджер. – А ты упорный. Нет бы бросить сразу… Попёрся везде вынюхивать… Ну, я подыграла… Почему не подыграть…? Теперь живи с этим. Долго ли? Тебя объявили в розыск… Камеры тебя сняли, как убил подругу. В твоём доме – тело, ДНК… Долго ты не протянешь… Доволен? Зато ты нашёл свою Свету… Да только поздно… родной… Проваливай!
Когда Максим спустился в пустой и холодный холл, на улице разгоралось хмурое утро. Он толкнул стеклянные двери, вышел на улицу. Всё вокруг вертелось. Или это кружилась его голова…?
Он машинально направился на вокзал. Метров через сто услышал сирены, дёрнулся. Сирены стихли. Эти – стихли…
У-бил… у-бил… — стучало в голове.
Показалось здание вокзала. Раздался знакомый стук.
Дудум – дудум! Дудум – дудум!
Максим потянулся на этот стук. Ещё не осознавая разумом, Душой он уже знал, что случится дальше, и рвался к этому…
Он прошёл к посадочным платформам. Стал ждать, кусая ногти и потирая руки…
Ждать пришлось недолго… Показался поезд.
Дудум – дудум! Дудум – дудум!
Стали подходить встречающие…
Максим протиснулся ближе к путям.
Когда до Чудовища оставалось несколько метров, Максим поднял голову и в последний раз взглянул в серое, безрадостное, и беспощадно-равнодушное небо.
Под ним уже не было ни его хорошей подруги, ни любимой жены, ни Бога, ни Света.
Только Зверь и его Менеджер.
И он… убийца…
Ну, хоть что-то он может исправить…
Хоть что-то…
Максим отчаянно и громко засмеялся, однако смех его походил скорее на плач.
Занёс ногу над пустотой, в которой клубился жар приближающегося Зверя, и шагнул в неё…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге