В хижине ведьм

Глава 1

В хижине ведьм

Что может показаться самым необычным в ведьмах, так это то, что они все знают о твоей жизни, обо всех ее событиях осведомлены и помнят их лучше тебя. Именно это поражает, когда к ним привыкаешь. Понимая, что ведьма знает о тебе все, будто сама прожила твою жизнь несколько раз, ты сжимаешься, и необыкновенный, неизведанный страх охватывает тебя всего. Ведьма уже перестает быть чем-то просто пугающим и мистическим, она становится твоим богом, которого ты никогда не поймешь, но сама суть которого уничтожает на корню твою уникальность. И ведь правда, нет в тебе ничего ценного и необыкновенного, раз есть кто-то, кто запросто может полностью заменить тебя.

И вот, этот кто-то – сидит перед тобой на старом неудобном стуле, сплетенном из ивовых прутьев, немного сгорбившись, положив сухие костлявые руки на стол из грубо сколоченных деревянных досок. Этими руками ведьма чистила большие клубни картофеля, ловко кидая красивые белые шарики в большой деревянный чан, а другой рукой швыряла очистки в темный угол, откуда раздавались чавкающие звуки. Картофелины падали в чан, потом выныривали обратно и плясали на воде, словно буйки в море. Помню, ведьма была одета плохо. На самом деле я не мог толком рассмотреть одежду ни на одной из ведьм, встреченных тогда, но вроде бы на сухом теле той ведьмы не было ничего, кроме изношенной грязной сорочки. Мои глаза постоянно следили за ее руками и глазами. Голова у ведьмы была огромная, но так казалось из-за ее длинных спутанных волос цвета земли. Волос было так много, что они почти полностью закрывали ее лицо и плечи. Было видно только отдельные черты. Но ее глаза, светящиеся оранжевые угольки, были прекрасно видны сквозь пряди волос. Ведьма занималась своим делом, но взгляд приковала ко мне. Нож в руках ловко чистил клубни, но ни на секунду она не отвела от меня взгляд, и без перерыва из угла доносились чавкающие звуки того, кто пожирал картофельные очистки. Хижина, где мы сидели, была маленькая и смутно напоминала обычную трехоконную избу. В комнате, помимо всего прочего, была еще длинная, деревянная, очень низкая скамья, протянувшаяся вдоль стены. Прямо над столом висела большая керосиновая лампа в неопрятном оранжевом абажуре. Этот абажур, глаза ведьмы и пучки разных засохших трав, свисающих с потолка – вот и все, что составляло палитру цветов в хижине, остальное было цвета уставшей дубовой коры.

Пока мы молчали, и ведьма занималась своим делом, я не боялся и даже решился заговорить первым. «Остальные не придут?» - постарался как можно вежливее спросить я. Ведьма хмыкнула и бросила очередную шкурку в темный чавкающий угол. «Придут, конечно, угощение ведь ждет». «Может, помочь чем?». «Ну, помоги, коль хочешь» - ведьма ткнула рукой куда-то мне за спину. «У двери ведро, вынеси на улицу и поставь возле поленницы». «А что там?» подразумевая ведро, спросил я. «Зима» - протянула ведьма, блеснув глазами, подсветив изнутри свисающие на лицо пряди волос.

Развернувшись к выходу, я увидел деревянную дверь, на которой в нескольких местах рос рыжевато-серый мох. Рядом стояло большое железное ведро. По весу оно было пустым, но в хижине было тускло, и его нутро мои глаза не различали. Ощупью пробираясь по узкому коридорчику за дверью, я быстро дошел до конца, толкнул медную ручку выхода – и вывалился на улицу. В грудь ударил морозный ветер, от которого мне защипало лицо и шею. На небе ярко светила ровным голубым светом луна, освещая небольшой дворик хижины и ветхий деревянный заборчик вокруг нее. Чуть впереди чернела поленница, сверху присыпанная снегом. Поставив ведро, я осторожно осмотрелся. Внутри стала появляться безотчетная тревога, подстегиваемая подвыванием метели. Я оглянулся на хижину, желая увидеть ее внешний облик, но глаза отказывали мне. Жилище ведьм словно впитывало в себя свет луны, сливаясь с окружающей темнотой. Ее стена передо мной казалась такой высокой, что ее верх словно бы уходил прямо в небо. Почувствовав головокружение, я отвернулся и сделал несколько шагов к заборчику, чтобы увидеть, на чем стоит ведьмино жилище. За забором, насколько хватало глаз, раскинулось заснеденное поле. В лунном свете я смутно различал вдалеке какие-то темные силуэты, похожие на копны сена. О размерах поля я не мог судить, но первое, что пришло мне в голову – должно быть, эти темные силуэты не что иное как другие такие же хижины. Метель усилилась, ее свист, рождающийся где-то далеко в поле, стал долетать до моих ушей, нарастая. Снежная крошка с земли взметнулась мне в лицо, сперев дыхание. Закрывая лицо руками, я нырнул обратно в хижину.

На секунду, не знаю, как это объяснить, я словно увидел себя со стороны – крошечный человечек, забегающий в дверной проем. А стены хижины бесконечны и необозримо тянутся во все стороны. Я захлопнул входную дверь, и свист метели мгновенно пропал. Я присел на корточки, облокотившись о стену, пытаясь прогнать неожиданную галлюцинацию. «Какого черта вообще здесь делаю?» - мелькнула мысль, но ее тут же смыло потоком впечатлений. А в это время… темный коридорчик больше не был погружен во мрак. Он освещался двумя рядами маленьких настенных подсвечников. Между ними на обеих стенах поблескивали овальные зеркала в деревянных рамах. Из глубины хижины доносился гул голосов. Гости все-таки прибыли. Чья то воля повела меня вглубь; странное ощущение, я не горел желанием видеть других ведьм, но целенаправленно продолжил шагать. Коридор стал длиннее; идя на улицу, я прошел его по стеночке секунд за двадцать. Теперь я уже минуту шагал, а выхода впереди все не было. Вдруг, на полу, метрах в десяти впереди мои глаза различили необычный квадрат. Поравнявшись с ним, я понял, что это был люк, должно быть ведущий в подполье. Подчинившись назойливому любопытству, я опустился на колени и осторожно потянул за колечко, крепившееся к люку. Под ним открылся черный проем, из которого на меня пахнуло холодом и… пустотой. Это тяжело объяснить, но… вы когда-нибудь смотрели в шахту, зная, что внизу километры пустоты? Тьма внизу была настолько плотной, что меня буквально тянуло к ней. Но самое страшное, и я был убежден в этом, эта тьма была живой. Не просите меня объяснять, не знаю, как это описать, это можно только ощутить. Бездна внутри была живой, и она смотрела на меня; я почувствовал, как воздух больше не вырывается наружу, а наоборот, его стало затягивать туда, вниз. Без сомнений, что бы там ни существовало, оно желало поглотить все, что принадлежало этому миру. Захлопнув люк, я вскочил на ноги и побежал по коридору. И через пять шагов налетел на дверь, ведущую в комнату с голосами. Рванул ее на себя и ввалился в комнату.

Первое, что я увидел, так это то, что за столом, рядом с моей знакомой сидит странное, очень лохматое существо, чуть ли не подпирая головой потолок, а с противоположного конца стола расположились еще две ведьмы, отличавшиеся от моей знакомой только цветом одежд. «Так вот гости» подумал я. На мое появление никто не обратил ни малейшего внимания. Они продолжали разговаривать на своем странном языке, в то время как огромное существо неподвижно сидело, устремив взгляд на меня. Его голова была высоко и выбивалась из полосы света, поэтому видны были только ее очертания, но по ним я понял, что на голове у него растет пара огромных, толщиной с руку, закрученных рогов. Глаз я не видел, но по положению головы понял, что оно смотрит прямо на меня. На столе же все преобразилось – вместо огромной кучи картофельных очисток теперь на нем стояло несколько тарелок со свежей редиской, луком, томатами. Между тарелками были раскиданы огурцы. По центру стоял большой стеклянный графин, почти доверху наполненный прозрачной жидкостью. Виднелись кое-где небольшие плошки с молотыми пряными травами и солью. Мяса я не заметил. Не помню, сколько я так простоял, может минут 5. Когда же ноги стали уставать, я решился сесть за стол, с краешку. Крайняя ведьма бросила на меня мимолетный взгляд и подвинулась, освобождая место. Некоторое время я молча сидел, сложа руки на коленях и уперевшись взглядом в стол. Я знал, что лохматое чудовище не сводит с меня глаз, и это вызывало очень тяжелое ощущение.

А потом… не знаю, как я это заметил. Ведьмы разговаривали, я старался из вежливости не слушать их, поначалу, пока вдруг не сообразил, что у той, которая послала меня за ведром, голос моей матери. Его ни с чем нельзя спутать. Дрожа от волнения и страха, я посмотрел на ведьму. Это было невероятно, но кроме голоса у нее были те же манеры и повадки, что у мамы. У ее собеседницы голос тоже был смутно знакомый, но я не узнавал его. Третья ведьма молчала, она месила в ступке какие-то травы, присыпая их солью. Из ее рта торчала зеленая веточка петрушки. Эта веточка указала мне на привычку одного очень знакомого человека, плохого человека. Что они здесь делают? То ли они говорят, что я действительно слышу, или я могу их слышать только так. Ведь я ничего не знаю о ведьмах, совершенно ничего. А чудовище все смотрело на меня, оно не двигалось, даже не дышало. Его присутствие с каждой минутой вселяло в меня все больший страх. Время от времени ведьмы наливали в стаканы прозрачную жидкость из графина и осушали их, не чокаясь. По запаху то, что они пили, напоминало спирт.

«О грехах своих думать много - не каждому подходит» - вдруг повернувшись ко мне, сказала первая ведьма и все они, как по мановению, повернули свои лохматые головы. Чудовище шевельнулось, заставив меня дернуться. «Плохо это?» - сиплым голосом спросил я. «Для тебя то, конечно плохо, сынок, ты грехов боишься, и своих и чужих» - голосом моей матери проговорило дьявольское отродье. С этого момента, словно поставив задачей лишить меня рассудка, все это сборище начало играть со мной в какую-то игру. Каждый взял себе роль человека, которого я прекрасно знал, причем время от времени они менялись ролями, нисколько не сбиваясь, зная своих персонажей так, как даже я их не знал. Первая ведьма, взявшая на себя роль мамы, разговаривала со мной поначалу как с взрослым, потом словно с младенцем, а затем принялась воспроизводить целиком разговор, произошедший… впрочем, неважно. Вторая ведьма, которая держала веточку петрушки в зубах, как оказалось, решила вспомнить те уроки, которые преподавал мне в армии сержант, воскрешая самые черные, грязные события тех дней. Тогда было невыносимо представить, что родные могли видеть это, казалось, лучше покончить с собой. И вот, передо мной воплощение ада – как нечто в облике моей матери выслушивает от этого выродка все детали и подробности… того что он делал со мной. Третья ведьма поначалу молчала, но постепенно вклинилась, взяв на себя роль моей будущей жены, которой у меня даже не было, но ее голос казался мне смутно знакомым. Она то обвиняла меня, то принималась слезно благодарить. Потом ведьма-мать стала делиться со мной тем, что еще не свершилось. Самая первая сумасшедшая мысль в моей голове, помню, была – как мог я думать, что знаю тех, кого люблю. А потом пошли другие, более мрачные и враждебные здравому смыслу умозаключения. Капля за каплей я стал утекать в черный котел безумия. Незаметно для меня ведьмы принялись за трапезу, громко хрустя редисом, макая лук с томатами в соль, запивая пахучей прозрачной жидкостью. В хижине не было огня, но мне казалось, что я слышу, как где-то потрескивают дрова.

А затем, чудовище за столом ожило. Резким движением оно подняло лапу и с неимоверной силой ударило по столу. На конце руки у него было раздвоенное черное копыто, размером с голову. Не знаю, как деревянный стол выдержал этот удар, потому что по ощущениям, которые испытал я, это копыто могло бы раскрошить булыжник. Ведьмы замолчали, но с места не сдвинулись. Мне очень хотелось убежать, больше всего на свете, хотя нет, еще больше я боялся посмотреть в лицо чудовища, которое стало медленно наклоняться надо мной. Но инстинкт взял свое – я должен был видеть, что оно попытается сделать, чтобы защитить себя, поэтому против воли я поднял глаза. Очень медленно лик чудовища выплыл из темноты в полосу света лампы. У него не было кожи. Надо мной склонился огромный череп, в котором, все-таки были глаза. Я прекрасно видел их, потому что у чудовища не было век. Его челюсть выдавалась вперед, а рот был полон шипов – зубами их нельзя было назвать. Его кости были цвета пепла, и в нашем мире я мог бы сказать, что более всего походил на череп буйвола, но, конечно, передо мной было нечто иное. Чудовище склонило свою голову надо мной, застыв, только его глаза чуть заметно дрожали, словно внутри его распирала неведомая сила. Ведьмы зашептались, потом та, которая сидела ко мне ближе всех, легонько толкнула меня в бок локтем. «Погладь свое дите, не видишь, просит».

Давно превратившись во взрослого, пожившего мужчину, я стараюсь забыть все произошедшее впоследствии, но как бы ни старался, эти последние картины неизгладимы в моей памяти. Прямо у меня на глазах огромное чудовище начало расплываться, уменьшаться в размерах. Разум затуманился, и я понял что куда-то лечу, обратно к яви, или то и была она.