В гостях у Шонга

Глава 1

Приветствую тебя, путник!

Давно я не видал тебя в наших краях. Да ты заходи, коли пришёл! В дверях не стой - злых духов не приманивай. Садись за стол, а старина Шонг тебе пока эля нальёт.

Знаешь что, мой друг, у меня есть для тебя история одна. Ты скинь свой плащ, да придвинься к очагу - ноги погрей. А я тебе буду про Эвендел рассказывать. Про тайны его лесов темных, да про существ, что там обитают.

Есть в Эвенделе лес. Да ты его видал, небось, когда к трактиру по севером склону ехал. Лес тот зовётся в народе Мертвым, хотя на деле живой он. А живой потому, что деревья там слоняются свободно, будто не корни у них, а ноги. А хозяева местные - тролли да фейри. Тролли хитрые да на гадости охотливые. С людьми с глазу на глаз встречаться не любят, чуть что, сразу в камень оборачиваются иль в косулю. Но подлянки лесным гостям делают такие, что будь здоров! То тропу завалят деревьями да камнями, то медведя дикого натравят. А бывает и такое, что в болотные топи заведут, да и оставят там подыхать. Но то ж не ихняя вина - работа такая. А фейри - создания небес. Маленькие феи, но сердца у них исполинских размеров. Почуют зверушку какую подбитую аль просто убогую - залечат да залюбят. Каждую травинку в Мертвом лесу подлатают. Никого в беде не бросят, даже людей непутевых, чем, кстати говоря, Королеву леса до белого каления доводят.

Хочешь ты спросить, верно, что за Королева леса такая? Но вот, друг мой, даже старина Шонг её ни разу не видал. Кто говорит, что она дева прекраснейшая, из живших на земле. А кто рассказывает, что она старуха изувеченная. Но то всё молва, да сплетни. Однако же послушай, что я тебе дальше расскажу.

Когда я совсем юнцом был, а из забот у меня было лишь, как от матери к пруду сбежать, да как б воронье гнездо на высоком дубе у дома разворошить, случилось странное. В соседнем доме девочка пропала - Энка. Такая же юная, как я, если не помладше.

А в Эвенделе, как ты, верно, знаешь, погода дождливая часто стоит. Но дождь - то ведь хорошо. Всё растёт да плодоносит. Вот был я как-то в соседнем Рохане, так я тебе скажу, что лучше уж вечные дожди, чем тамошняя жара.

Так вот пошла Энка ягоды и травы собирать в Мёртвый лес, хоть матушка и велела его стороной обходить. День ясный стоял, небо было чистое. Энка шла по знакомой тропинке, закидывала ягодки в маленькое лукошко. Место это она хорошо знала, чай, не первый раз наставления матери нарушала. Потому и не волновалась.

И вдруг ветер сталь пыль с земли поднимать да яростно листья с деревьев срывать. Тучи наползли страшные, и через минуту дождь стоял стеной сплошной, непроглядной. Молнии небо изрезали, гром басил и эхо его терялось средь густого леса. А девчушка, бедная, так перепугалась, что лукошко своё бросила, да пустилась бежать со всех ног. Бежала, и причитала:

-Мамочка! Зачем же я тебя ослушалась, родненькая?!

Ноги уносили её всё глубже в лес, всё дальше от знакомой тропы. Коренья злые оплетали ступни. Ветви кустов колючих цепляли подол ситцевого платья. Ветер лютый в спину гнал. От страха и ужаса бежала Энка, не разбирая дороги, да остановилась только тогда, когда совсем из сил выбилась.

Знала она, что искать её не станут, оттого и решила, что дождётся, когда гроза закончится, да сама дорогу домой разыщет. А искать не станут не потому, что злые да безразличные, а потому, что тропы в лесу том зачарованные. Коли с безопасной дорожки свернул - быть беде. Старые дороги исчезают, новые появляются, всё глубже в лес непутевого гостя уводя. Потому за заблудшими никто и не ходит, только на Бога уповать остаётся.

Вот и дождь начал утихать, грохот небесный прекратился. Тучи чёрные стали расходиться, да только солнце к закату уж склонилось. Подумала Энка и решила:

-По темноте точно мне дорогу к дому не отыскать, только сильнее заплутаю. Посижу тут до утра, а там и само солнце мне верным товарищем станет.

Свернулась она в корнях древа могучего и стала ко сну взывать, да только спать не получалось. Только глаза прикроет, слышит, зверьё рядом бродит. То волки, то совы дикие, то ещё какие чудища, коих Мертвый лес полон. Лежала бедняжка, от страха дышала через раз. Ноги ватными стали, что и пошевелить ими не могла. Слёзы жгучие проливала, сетовала на судьбу да на глупость свою, что матушку ослушалась, в Мертвый лес одна пошла.

Так и лежала она, прислушиваясь, не подбирается ли кто к ней. Вдруг, совсем близко от Энки, ветка хрустнула. Потом ещё одна. Будто кто мягкой поступью к ней приближался.

-К-кто здесь?

Ответом ей была тишина.

Долго Энка всматривалась в густую темноту леса, да только не видела ничего. А хруст веток доносился то тут, то там, заставляя девчушку головой в страхе крутить по сторонам. Она уж к худшему готовилась, да тихонько молитву читала, что матушка выучить заставила, как вдруг к дереву вышла старушка.

-Дитя! Чистая душа! Как же ты тут оказалась?

Лицо её было морщинисто, а сама она была стара, как то древо, к которому в испуге девочка жалась. Пальцы рук распухли в суставах от болезни, спина горбилась под тяжестью прожитых лет. Но глаза, выцветшие от возраста, лучились добротой и материнской нежностью.

-Что же ты, бедное дитя, одна тут сидишь? Где матушка твоя, где отец?

-Я потерялась, бабушка.

Энка всхлипнула и отпустила, наконец, дерево, поднимаясь на ноги.

-Что ж, дитя, это дело не редкое. Знаешь, сколько таких заблудших я в этом лесу встречала?

-Много?

Девочка широко раскрыла глаза. Страх всё отступал, и она теперь могла нормально дышать.

-Много, дитя моё. Вы, ребятишки, такие неугомонные. Всё вам дома не сидится. А где живешь ты?

-Прямо за рекой, что после леса начинается.

-В доме с зелёными ставнями? Так знаю я, где дом твой.

-Знаешь? Бабушка, а ты меня проводишь?

-Провожу, дитя. Да только завтра. Сегодня уже поздно да темно, даже мне сейчас не отыскать безопасной тропки в лесу.

Увидев, что девочка сникла, старуха поспешила продолжить:

-Но ты не переживай, бедняжка, мой дом совсем близко. Отогреешься, отоспишься, а завтра, как только солнце первый луч явит, отправимся в путь. — Старуха протянула девочке сморщенную ладонь и тепло улыбнулась. — Идём, дорогая, совсем ты тут продрогла.

-Идём, бабушка! — Девочка доверчиво вложила свою маленькую ладошку в ладонь старушки и почти вприпрыжку заскакала рядом, уже забыв обо всех страхах и горестях своих.

Дом старухи той даже домом назвать нельзя было - землянка. Но крепкая, справная. Внутри оказалось тепло и уютно. В большой печи трещали дрова. Пахло тушеными овощами и мясом, тёплым хлебом. Ковры вязаные прикрывали дощатый пол. Деревянная мебель была скромная, но добротная.

-Бабушка, а ты здесь живёшь? Прямо в Мёртвом лесу? Я тебя в нашем селе не видела.

-Верно, дочка, здесь дом мой.

-А как же лес тебя не обижает? Он всех обижает.

-А на кой ему старуха такая сдалась? Я ж и зверей не трогаю, и цветы не рву, и без надобности лишнюю травинку не помну. Живем с ним в мире, я его не беспокою, а он меня. Да ты садись скорей, ешь. Чай, оголодала совсем.

Старуха засуетилась вокруг девочки, выставляя на стол нехитрые угощения. Энка уплетала ужин за обе щеки - и правда, изголодалась.

-А как же ты решила тут остаться? Разве не страшно было?

-Страшно-то оно было, да только домой страшней было воротиться.

Старушка отвела тусклые глаза в сторону и уставилась в окно невидящим взглядом.

-Расскажи, бабушка, ну, расскажи!

-Ох, дитя, рассказ мой не из приятных будет. Точно хочешь услышать?

-Точно! Я всякие истории очень люблю! — Уверила Энка, допивая большой стакан молока.

-Ну, слушай, значит. Была я тогда ребёнком чуть старше тебя. Жили мы с родителями по другую сторону леса, там, где сейчас только избушки хилые стоят. Однажды мать захворала, а вскоре и вовсе к Господу отправилась. Отец горевал не долго. Года не прошло, как он себе новую жену нашел. Злая та была, невзлюбила меня сразу. Как только отец уезжал, она меня и бранила, и колотила, и в пургу из дома выставляла. А я всё в лес ходила, слёзы свои у пруда проливала по матери, да по жизни нашей, которой больше никогда не будет. Однажды вернулась я домой из леса, гляжу, у ворот телега отцова стоит. Тут я решила, что поговорю с папенькой, да всю правду ему выложу. Чтобы гнал он шельму эту из нашего дома. Но как только я ступила за порог, отец на меня с кулаками набросился! А мачеха ему под руку говаривает: «Экая бездельница растёт! Все скачет по лесам, да лугам! Дома палец о палец не ударит, меня только изводит!». У отца глаза кровью налились, кулаки со злобы сжались. Сказал он мне: «уходи, покуда жива, и не возвращайся».

-И куда же ты пошла, бабушка?

-А куда мне идти было? В лес и пошла. Туда, где каждый день горькие слёзы проливала.

-И тебя лес принял, остаться разрешил?

-Экая ты нетерпеливая! Принять - принял. Да не сам.

-Как это? — Раскрыла рот девчушка, захваченная рассказом старухи.

-А ты слушай, что дальше расскажу. Сидела я, судьбу свою оплакивала, как вдруг за спиной кусты зашуршали, ветки затрещали. Испугалась я, жуть как! И тут на поляну к пруду выходит..

-Медведь?!

-Постой, окаянная! Будет твоя сказка, ты и будешь рассказывать! Выходит ко мне старуха, сгорбленная, сморщенная. И говорит мне, что я душа чистая, а чистым душам надо помогать. Повела меня в избу свою, да то ведь и не изба вовсе - землянка. Но крепкая, справная. Накормила она меня обедом вкусным, умаслила историями своими. А потом и спрашивает «А хочешь, чтобы лес тебя принял? Чтобы его троп ты больше не боялась? Чтобы могла собирать коренья, травы да ягоды без опаски? Чтобы тролли да фейри тебя за свою считали?»

-А ты что сказала, бабушка? Согласилась ведь? Я бы согласилась! Это ж сколько можно для матушки целебных трав отыскать, если по небезопасным тропкам ходить, да не волноваться!

-То верно! Трав тут немерено! А ягод диковинных и того больше! Такие сладкие, да сочные, что одними ими питаться можно. А уж дружба с местными стражами - вовсе чудо!

-И правда, чудо! А мне можно, бабушка? Я тоже хочу, чтобы меня лес принял! — Уставила Энка на старуху круглыми, умоляющими глазами.

Та вздохнула и подошла ближе, потрепав девочку по волосам.

-Ну, раз сама просишь, попробую я что-нибудь сделать.

-Спасибо, бабушка! А дальше-то что было?

-А дальше..Согласилась я со старухой. Прямо, как ты, просила, чтобы она за меня пред лесом словечко замолвила. И как только получила та согласие, тело моё стало меняться. Я на глазах дряхлела, кожа растягивалась и морщилась. Спина гнулась, пальцы скрючивались. Ноги вдруг слабыми стали, и я присела. Подняла глаза на старуху, а её больше и не было. На месте её стояла прекрасная дева! Молодая, длинноволосая, с кожей, словно персик. Румяная, глаза раскосые, ресницы, что опахала. Только и успела я рот открыть, как она мне говорит «Сама ты согласилась место моё занять, дитя! Желание твоё исполнено и лес тебя принял. Теперь быть тебе Королевой леса. За порядком смотри, да стражей не обижай». Сказала это, да и исчезла.

-Но как же, бабушка? Быть этого не может!

-Как же, не может? А ты глянь!

Старуха указала на старое, пыльное зеркало в кованой оправе. Энка подбежала к нему, да обомлела. Кожа её на глаза становилась дряблой и покрывалась морщинами. Кости сводило и выкручивало. Шею клинило да выворачивало, пока на той не образовался горб. Темные волосы стремительно седели. Янтарные глаза выцветали.

-Как же так, бабушка?! — Спросила Энка, но вместо своего голоса услышала скрипучий шёпот.

-Прости, дитя моё. Долго я свою службу несла, долго чистую душу искала. Уж не хотела я тебе зла, да только не было у меня выбора. Желание твоё исполнено и лес принял тебя. Теперь быть тебе Королевой леса. За порядком смотри, да стражей не обижай. — Ответила та, что нисколько сейчас на прежнюю старуху похожа не была.

Кожа её была румяна и бархатиста, волосы блестели и струились до самой поясницы. Тонкое, гибкое тело прикрывала лишь ветхая туника. Глаза изумрудным светом сверкали, отражая огонь печи. Только было Энка рот открыла, как ведьмы и след простыл.

Говорят, вернулась та ведьма в родную деревню, да спалила её дотла, а затем в Рохане обосновалась. Лавку свою открыла да целительством занялась - грехи замаливает.

А Энка, как в народе рассказывают, до сих пор ищет чистую душу, чтобы полномочия с себя снять да в мир людей воротиться. Днём от злобы бессильной путников пугает, ночью с волками на луну воет.

Правда ль история эта, иль нет - тебе решать. Однако, с тех пор детей своих в Мёртвый лес никто не пускает.

Ну, а тебе спасибо, что старика уважил да историю до конца дослушал. Нынче уж днём с огнём не сыщешь такого внимательно зрителя. А теперь бывай, путник! Старине Шонгу ещё нужно трактир обойти да порядки навести. Доброй дороги тебе!