В гостях у Бога

Глава 1

Однажды мне повезло погостить у Бога.

Да-да – построить мостик между нашим миром и миром Создателя. И это вовсе была не односторонняя связь типа молитвы в небеса, как вы, наверняка, усмехаясь, подумали только что. Нет, мне посчастливилось именно побеседовать с самим Богом, наладить диалог с ним или взять интервью – это уж как вам самим удобнее называть. И у меня, кстати, есть доказательства!

Но… обо всём по порядку.

* * *

Зовут меня Фомой. Фома я – Фомка Клубничный, если подробнее. Да-да, именно тот Фомка Клубничный, чьё имя фигурирует почти в каждой из криминальных сводок. А чему тут удивляться – не любят меня органы правопорядка, преследуют за все мои научные изыски, поиски и стремления. Не нравятся им, видите ли, методы и средства, коими я пытаюсь вести мои исследования. Да, и цели, говорят, крайне сомнительны. А как же им быть не сомнительными, коли идут они вразрез с воровской деятельностью большинства представителей наших власть имущих толстосумов.

А цели мои честны и благородны. Ну, правда, методы и средства, действительно, порой рискуют выйти за рамки закона.

Потому-то я после долгих и мучительных скитаний поселился на окраине заброшенной деревеньки Брусничка вместе с верным и гордым ассистентом Сёмкой Бесфамильным. Сёмка ещё задолго до того, как начал работать со мной, закон преступал – и не раз. Так что уж ему-то скрываться было точно не впервой.

И вот совсем недавно успех таки пришёл ко мне и заключил в свои крепкие и тёплые объятия. Дело в том, что уже много лет я работал над одной острой и злободневной проблемой – борьбой с наркотической зависимостью. Нет, это не то что вы подумали – у самого меня никакой такой зависимости нет (а за Семёна я ручаться не берусь). Я боролся с проявлением наркомании в целом – то есть задался целью избавить общество от этой самой гадости. Скажу честно, много живности я извёл в процессе работы. Ассистент мой, будучи мягкотелым хлюпиком, даже кладбище соорудил в огороде для жертв наших экспериментов, и буквально всё там перекопал вдоль и поперёк, сооружая разнокалиберный могилки для всяческих мышек, крысок, кошаков, псин, кроликов, да бомжиков случайных.

Но нет худа без добра. Прошло всего-навсего полгода, и вот уже в клетке резвилась целая партия полностью оздоровлённых грызунов. Препарат начистую снимал зависимость и чистил организм. Сёма, как увидел живых крысят, тут же и на себе попробовал наше изобретение. И, надо сказать, в тот же день перестал курить траву всякую гадостную, чем до этого увлекался частенько. Хотя спустя пару дней опять принялся дымить, но – по его словам – не из-за тяги, а чисто ради имиджу».

А тут, как раз, подоспело и второе моё изобретение. Наконец-то собрал и настроил я удивительное устройство, которое сам наименовал – «сновизор». Этакая мечта детства. Устройство позволяло фиксировать всё то, что тебе приснилось. А после существенной доработки, мне удалось добавить поразительную функцию, теперь ещё можно было настраивать тему сна. То есть, если активировать это дополнение и подключиться к «сновизору», то тебе определённо приснится то, о чём ты думаешь перед сном. А потом ещё можно будет и пересматривать записанный устройством сюжет этих грёз.

Однако, одновременно с этими свершениями случилось страшное. Нам удалось перехватить сигнал о том, что база наша рассекречена и к нам на полной скорости летит отряд вооружённых до зубов служителей закона, дабы все наши свершения изъять, а нас самих нейтрализовать, либо устранить.

Тут уж, сами понимаете, думать долго…, да и вообще думать, было абсолютно некогда. Понимая, что нам уже не уйти далеко, я всё же не мог оставить эксперимент с антинаркотическим препаратом незавершённым. Нет, я видел, что на крысах и Сёмке изобретение работает, но я должен был убедиться в этом лично сам. То есть, провести эксперимент на себе. Пока не поздно.

Но так как наркоманом я не был, а подсаживаться на дурь времени уже не оставалось, решили мы с Сёмой просто-напросто закатить мне хорошенький передоз. Как-никак, устройство должно будет нейтрализовать яды ещё до того, как я решусь отбросить коньки, а далее и меня почистить, как следует. То есть, предполагалось, что к приезду блюстителей порядка я буду уже живым и бодреньким. А всё, что будет твориться в моём, воспалённом наркотой мозгу, во всех подробностях запишет подключённый ко мне «сновизор». И в таком случае у нас будут доказательство того, что помыслы наши чисты и благородны.

Однако с самого начала всё пошло не так. Представьте, лежу я на кушетке, подключённый к собственным изобретениям и наблюдаю, как Сёмка, попыхивая косячком, вводит мне смертельную дозу тяжёлого наркотика. «Сновизор» ласково гудит и мигает разноцветными огоньками, «антинаркотик» отсчитывает последние секунды своего бездействия, после чего он активно приступит к лечению моего, заражённого дурью, тела и сознания. И вдруг что-то начинает трещать и искрить, а я только лишь успеваю почувствовать едкий запах дыма и услышать взволнованный крик ассистента: «Что делать?! Антидраг накрылся!»

А в следующую секунду меня основательно накрывает волной наркотического безумия, горячая волна атакует мозг, и я успеваю понять, что выключаюсь. Мысли скачут табуном прочь от меня, но всё-таки одну из них мне удаётся оседлать. И не смотря на то, что всегда сам себя считал убеждённым атеистом, я вторю в унисон этой вопящей лошадке: «О Боже! О Боже мой…», и ни слова более.

А потом резвый скакун сбрасывает меня со своего колючего тела, и занавес стремительно опускается.

* * *

Дверь была не заперта.

Я осторожно проследовал в тесную тёмную комнату и тут же остановился, пытаясь сообразить, где же очутился. Помещение было крайне неуютным – сплошь одни стеллажи да полки, до отказа забитые толстыми потрёпанными папками. А по центру стоял небольшой диванчик, на котором дремал полноватый человечек – видимо хозяин комнаты. А прямо перед диваном надрывался совсем уж малюсенький телевизор, по которому в данный момент транслировали футбольный матч – игроки лениво пинали мячик, но зато комментатор надрывался в истерике:

«И вот в очередной раз чёрно-красные прорываются к воротам противника…, но защита белоснежных, как и обычно – непробиваема….»

Я хихикнул, а полноватый мужчина дёрнулся, услыхав меня, и проснулся.

- Привет, – заморгал он заспанными глазами, после чего пожал плечами и пробубнил, – ну, проходи, присаживайся. А ты, вообще, кто?

- Я… человек, – неожиданно замялся я, смутно догадываясь о том, чьим гостем мне посчастливилось оказаться, – Фомка… Фомой звать меня. А ты… вы… ты – Бог?

- В смысле? – полноватый мужичок удивлённо уставился на меня.

- Ну…, – неуверенно продолжал я, осторожно присаживаясь на диванчик, – Бог…, создатель всего живого и неживого.

- Я много чего насоздавал, – признался мужчина, а потом повнимательнее рассмотрел меня и добавил, – но, уж точно, не тебя.

Честно говоря, я не знал, что ответить.

- Хотя, мне кажется, понимаю я, откуда ты, – загадочно прищурился мой собеседник, и вдруг резко поднялся с диван и принялся что-то выискивать среди пыльных папок, – чувствую, откуда ты.

Раскрыв найденные бумаги, мужичок улыбнулся и радостно сообщил мне:

- Точно-точно – 13-ый проект. Чувствую, что ты оттуда. Только всё равно к созданию тебя, как и всех тебе подобных я отношения не имею.

- Что за проект? – не понял я,

- Ну, вакуум, тела небесные – обычный нехитрый проект, – пожал плечами мужчина, – не в курсе, как вы сами всё это называете.

- Вселенная? – догадался я, – но как же так получается – Вы сотворили Вселенную, всё живое и неживое, что находится в ней, но не нас? А кто же тогда создал нас?

- Сами, друг мой, сами, – ответил Творец, – чувствую, что кто-то из ваших даже попытался дать наименование сему процессу – «эволюцией», кажется, обозвал. А сам я всего лишь пару раз задействовал в своих работах жизнь разумную, но это было задолго до вашего проекта и оба раза всё закончилось полнейшим крахом. В первом случае носители разума просто-напросто привели в негодность свой объект, отчего и вымерли в муках, а во втором – напротив – расплодились по объёму всего проекта, но в итоге сами же и запустили глобальную катастрофу на свою голову. После этого я клятвенно зарёкся играть с разумными формами. А ваш проект, – Создатель неопределённо пожал плечами, – вообще, проходная разработка. Этакая необязательная болванка для количества, для отписки. Просто нужно было создать мирок с единственным объектом, заселённом жизнью. Я действовал по минимуму – залил жидкостью небольшую планетку, да и запустил туда простейших одноклеточных. Сдал проект, отложил в архив, да и забыл.

- Забыл?! – возмутился я, – вот так всё просто – сдал и забыл? То есть ты даже ни на секунду не заинтересовался нами, не задумался?!

- А чем тут было интересоваться, – виновато улыбнулся мужчина, – клеточки в просторах океана. Честно говорю – я и понятия не имел, что там такое может получиться. Кстати, сынуля мой как-то интересовался моими прошлыми проектами. Но он по малолетству везде свой нос суёт, во все дела мои, да и не только мои. Полистал папочки, почитал, посмотрел среди прочих и ваш мирок, кстати. Ну, и вернул потом всё обратно, но ни о чём необычном даже не заикнулся. А сам я – нет, не задумывался ни на секунду.

- Как же так, – не унимался я, – значит, все молитвы, все просьбы к Богу уходят впустую. А ведь многие люди верят в тебя, искренне верят. Нет, я-то сам всегда думал о том, что никакого Творца не существует, но ведь ты есть – вот, сидишь рядом со мной на диванчике и смотришь какой-то невразумительный футбол…

- Это повтор, – уточнил Бог.

- Не важно, – схватился за голову я, – важно то, что ты есть, но толку от этого никакого. Всё равно, что нет тебя.

- Не горячись, – ответил Создатель, – ты в чём-то прав, но в целом ты всё равно ошибаешься. Проект ваш, хоть и проходной, но всё же мне важно было, чтобы он был в силе как можно дольше. А то пришлось бы творить новую отмазку, а это, знаешь ли, не очень увлекательное занятие. Потому и сам объект, заселённый жизнью, то бишь планету вашу, на тот момент кишащую одноклеточными образованиями, я достаточно надёжно укутал плотным облаком, состоящим из концентрированной силы моей. Для меня это мелочь, а для объекта – великая помощь. Облако, мало того что охраняет и защищает планету, оно может и взаимодействовать с ней. То есть, получается, что в вашем случае моя сила реагирует на человека. Люди высказывают свои мольбы, а облако силы на них отвечает соответствующим откликом. И если эти мольбы подразумевают благо для самой планеты и для всех кто её населяет, то, скорее всего, они будут исполнены.

- Ну вот, – разочаровался я, – и ты начинаешь сказки рассказывать. А истина где-то там – в облаках витает…

- При чём здесь сказки? – удивился Бог, – вот ты о чём сильнее всего мечтаешь? Так ты поверь в то, что оно обязательно обратится в реальность, и убедись искренне, что эта твоя реальность не принесёт окружающему миру зла, и тогда ты увидишь…

- Не боишься попасть впросак? – усмехнулся я, – я-то, например, всегда мечтал лишь о том, чтобы стать знаменитым учёным – вполне благополучная мечта. Однако сейчас, как бы я не пытался верить и убеждаться, ей сбыться уже не суждено.

- Почему же, – ответил Творец, – отправляйся домой, а там уже и твои стремления догонят тебя. Отправляйся-отправляйся, а то у меня уже дел куча накопилась, пока с тобой беседовал.

- Какой же ты всевидящий после этого, – пристыдил я Бога, – вот как ты думаешь я сюда прилетел?! Дело в том, что скопытился я, скочевряжился, скукожился, копыта отбросил, помер, короче, из-за того, что наркотой отравился. По собственной инициативе. Смертельной дозой. И вот, стало быть, предстал-таки перед Господом нашим Богом, который и знать меня не знает. А ведь, признаюсь, в последние годы я ещё одной мечтой крайне ярко загорелся – избавить мир от наркотиков. И получается эта мечта и привела меня в твоему порогу.

- А мне, кажется, ты просто очень захотел попасть сюда, – возразил Создатель, – потому и попал. А что такое «наркотики» или, как ты ещё называл это – «наркота» я, извини меня, не знаю. Так что, давай-ка, и впрямь, домой возвращайся, пока заговариваться не начал.

* * *

Я очнулся на родной жёсткой кушетке, облепленный с ног до головы проводками и датчиками. Рядом сидел мой верный ассистент Сёмка и хлебал кефир из бумажного пакетика.

Я открыл глаза. Живой вроде бы. Пошевелил руками, ногами, головой. Ну, точно же, живой. Вот ведь сюрприз.

- Очнулись, Фома Ильич, – а Семён как будто бы и не удивился вовсе моему воскрешению, – ну, и каковы Ваши ощущения?

- Зашкаливают мои ощущения, Сёмка, – улыбнулся я, и вдруг обратив внимание на мерно покашливающий рабочим состоянием «сновизор», тут же вскочил как ужаленный, торопливо освобождаясь от паутины проводов, – «Сновизор», Сёмка! Запись! Запись!

- Что случилось? – не понял ассистент.

- Не тупи! – радостно прикрикнул я, – «Сновизор» записывал всё то, чем я грезил, пока находился в отключке! Это же сенсация, Сёмка! Врубай – сам увидишь.

Семён врубил.

Но, к моему великому разочарованию, прибор записал всего лишь трансляцию футбольного матча между «чёрно-красными» и «белоснежными». Кстати, это был самый скучный матч из всех тех, которые мне приходилось когда-либо наблюдать. Игроки обеих команд крайне лениво пинали и отбивали несчастный мяч, как будто бы ни один из них ни к какой победе вовсе не стремился.

- Не понимаю, что тут сенсационного, – пожал плечами Семён после пятнадцати минут просмотра этого спортивного мероприятия, – однако смею напомнить, что нам следовало бы поспешить, ибо к нам уже едут…

- Точно ведь, – хлопнул я себя по лбу, – как же я мог забыть. Нас ведь очень быстренько повяжут сейчас за всю наркоту нашу. Так что нужно очень срочно либо менять базу, либо просто-напросто бросать всё к чертям. А запись…, это не та запись, которую я ожидал увидеть. Но можешь перекрутить на финал. Интересно, чем же это всё закончится всё-таки.

- Понятия не имею, что такое «наркота» – нахмурился мой ассистент, залпом допивая кефир, – какое-то Ваше новое изобретение, о котором я ещё не знаю? В любом случае, никто никого вязать не собирается, а сюда едут Ваши же коллеги, чтобы оценить «Сновизор». Мы же на премию выдвигаемся, неужели Вы не помните?

Затем Семён включил финал записи футбольного матча. Игроки, низко опустив головы, брели прочь с поля, а комментатор бодрым голосом разорялся:

«Опять ничья! Ну, что ж, придётся в очередной, две тысячи двадцать первый раз, брать дополнительное время».