В этой деревне служат злу

Глава 1

Данный материал – полностью художественный вымысел, созданный в развлекательных целях. Он не несет никакой пропаганды и идей, не призван разжигать ненависть или кого-то оскорбить. Все события полностью вымышлены. Просьба относиться к нему именно так

Санкт-Петербург

17 июля день

- Здорово, заработать хочешь? – спросил Дмитрий своего телефонного собеседника.

- Ну надо же, сам великий и ужасный Димон мне позвонил! Эх, жди меня, золотой червонец. – донесся смешок из трубки.

- На вопрос отвечай, - Дмитрий начинал терять терпение.

- Конечно же хочу, только, если вдруг, чисто теоретически, ты хочешь мне предложить писать кому-то реферат или копать металлолом, то заранее иди, ну куда хочешь, туда и иди.

- Нет, все в строгом соответствии с твоим хобби, - Дмитрий произнес последнее слово с презрением.

- А как же твои слова, что таких, как я надо живьем в землю закапывать, в душегубке возить или отправлять на лесоповал зимой в трусах? Переобулся, святоша? – собеседник продолжал веселиться.

- Я от них не отказываюсь, но других таких знакомых у меня нет, да и вы все одинаковые, уроды. Так что, поможешь?

- Откуда же ты знаешь, что все мы одинаковые? Ладно, через три дня скажу, куда и во сколько подъехать.

- Нужно сегодня! Как можно быстрее! – Дмитрия очень не устраивала идея ждать.

- Ну раз уж тебе так не терпится, подъезжай сегодня ко мне, не раньше восьми вечера – нехотя ответил собеседник

- Я не могу уходить из дома, подъезжай ты.

- Бесишь, но ладно, пусть так, к 9 приеду.

- Отбой.

Дмитрий выключил телефон и откинулся на спинку стула. Как же он дошел до такой жизни, просить что-то у черного копателя? А очень просто, вчера его девушка рассказала ему такую историю, в которую он никогда бы в жизни не поверил, если бы не одно весомое доказательство. Вырезанные на спине руны.

17 июля утро

Алина приехала к нему около 10 утра. Мертвецки бледная с исцарапанным и опухшим от комариных укусов лицом она чуть не упала в прихожей. Дмитрий подхватил ее, дотащил до комнаты, посадил на стул, поднес нашатырь. Девушка пришла в себя.

- Эй, что случилось? – с тревогой спросил Дмитрий

Его подруга рефлекторно откинулась на спинку и с криком боли дернулась, будто в кресле были иголки. Не говоря ни слова, она сняла куртку, под которой ничего не было, и Дмитрий увидел, что какой-то нелюдь вырезал ей на спине непонятные символы. Алина снова отключилась, парень аккуратно переложил ее на кровать на живот и кинулся к телефону звонить в скорую, но остановил себя. «До меня она доехала, значит, смерть от потери крови ей не грозит, от сепсиса за день не умирают, значит прямо сейчас ей ничего не угрожает, когда очнется расспрошу, что произошло, а дальше посмотрим,» - рассуждал Дмитрий.

17 июля вечер

Хозяин квартиры подошел к домофону и впустил гостя. Через минуту тот зашел в квартиру, закрыл дверь и, не разуваясь, начал говорить:

- Я приехал, но, учти, если тебе срочно понадобились патроны для твоего Люгера, чтобы похвастаться перед Ли, как метко ты в упор попадаешь в бутылку, то я позволю себе…

- Мне нужны 2 ППШ и по два полных барабана к каждому, один пистолет любой, патроны к нему и к Люгеру сколько дашь, гранаты, желательно советские, но мне не принципиально, главное не колотушки, штук 10-15, и еще, необязательно, но крайне желательно огнемет РОКС-3 или Flammenwerfer. Все готовое к бою – торопливо перечислил Дмитрий.

- Ну и зачем же тебе все это? - скрывая удивление ответил Макс.

- Какая, к черту, разница? Ты можешь это достать или нет? – раздраженно ответил вопросом на вопрос Дмитрий.

- Могу, но не хочу. Убеди меня, что завтра ты не окажешься в СИЗО, где будешь бесплатно меня рекламировать, а послезавтра ко мне не придут.

- Школьному музею хочу подарить, - огрызнулся Дмитрий

- Дело богоугодное, конечно же все доставлю, - давя улыбку ответил Макс, — Вот только бойки спилю, и патронов дам раз в 10 меньше. Тебе все равно, а мне спокойнее. Если это все, то бывай, не кашляй.

- Стой, шут с тобой, слушай. Короче, Алина всю прошлую неделю мне рассказывала про то, что у нее где-то недалеко от границы, в Питерской области живет бабушка, которую она с детства не видела, потому что та поругалась с ее родителями… Короче, она решила съездить ее навестить. Вчера поехала, а меня не взяла, ибо цитирую: «Ты с незнакомыми людьми всякую ересь несешь, а она обидчивая, вы вдвоем меня на 3 года состарите». Короче, вернулась она с рунами на спине, и я очень хочу добраться до той твари, что их вырезала. На последних словах Дмитрий сорвался на крик.

- Ну и где? — скептично спросил Макс

-Что «где»? – недоуменно спросил Дмитрий

- Все: Лина, спина ее, руны, где все это?

- Ты… Ты, падла, мне не веришь, что ли?!

Дмитрий схватил его за ворот, замахнулся, послышался треск, и борец за правду упал на пол, асинхронно дергая конечностями. Макс поставил шокер на предохранитель и, смотря сверху вниз, сказал:

- Я серьезно копаю с тех пор, как окончил второй курс, скоро открою шестой сезон. Именно стволы у меня пытались купить раз 35-40. Мне писали все: и браконьеры, и отморозки, и мстители, и выживальщики, начитавшиеся Круза[1], и самооборонщики, свято верящие, что если дать россиянам пистолеты, то у нас преступность обнулится, и даже опер один на звездочку надеялся. Но такую дичь мне еще никто втирать не пытался, поэтому либо вещ. док, либо я поехал, причем не домой, а к тебе на дачу. Подарки отбирать нехорошо, но вдруг это все не выдумка, а твои глюки.

Макс развернулся, чтобы уйти и уже взялся за ручку, когда закрытая дверь в комнату распахнулась из нее вышла все такая же бледная Алина все в той же куртке на голое тело.

- Расскажи ему… пожалуйста, - нехотя выдавил из себя Дмитрий.

16 июля день.

Алина ехала в бабушкину деревню погруженная в свои мысли. Как же глупо все получилось! Ну да, родители дали ей не православное имя, и что? При крещении ее нарекли Алевтиной и молиться можно было, используя его. Зачем ставить ультиматумы и разыгрывать мнимые инфаркты, зачем орать на всю улицу родному сыну, что либо иди в Загс и меняй имя, либо ты мне больше не сын? Все эти истории она слышала ни один десяток раз с самого детства, но все же решила съездить к бабушке, чтобы просто узнать о ней что-то еще.

Не узнала. Бабушка умерла за год до ее приезда, а в дом допивший до делирия местный алкаш швырнул бутылку с горючей смесью, испугавшись призрака. Односельчане проводили Алину на могилу, где даже не было фотографии. Только самодельный крест и табличка с именем и годами жизни. Девушка постояла минут 15, прислушиваясь к внутренним ощущениям, поняла, что не чувствует ничего, кроме досады, для очистки совести перекрестилась, прочла какую-то молитву и пошла к машине. Дорога теперь уже домой обещала быть недолгой, ибо машины здесь проезжают максимум два-три раза в день, но полотно на удивление хорошее. Алина с первого курса ездила в универ на машине и считала себя достаточно опытным водителем, поэтому вела авто спокойно, размышляя о том, как отреагируют родители на то, что мать и свекровь уже год, как мертва, а они не в курсе. Сочтут ли они нужным съездить к ней на могилу или для них она мертва уже больше двадцати лет? Как же, оказывается, просто испортить отношения с людьми безвозвратно.

Из размышлений девушку вывела старушка, слепо переходящая дорогу по диагонали прямо перед машиной. Алина еле успела затормозить, параллельно давя на клаксон. Подумав, что женщина может быть незрячей, Алина вышла из машины, заглушив двигатель, но оставила ключ в замке.

- Вам плохо? – спросила девушка

- Накупят тут прав и железяк и ездят, кислород жгут, ядом дышать заставляют, вали отседова, городских безбожников трави, прошмандовка! – скрипящим старушечьим голосом ответила ей бабка со всем возможным презрением.

Алина несколько секунд постояла, раздумывая, что делать: ответить в том же духе, дать пощечину или просто уехать. В итоге, выбрав третий вариант, подошла к машине, дернула дверную ручку, но дверь не открылась. Девушка еще дважды безуспешно дернула ручку, и до нее дошло: она еще не привыкла к накладным ногтям, а потому держала ключ по-другому и когда глушила двигатель, случайно нажала кнопку блокировки. Алине хотелось кричать, злясь на свою глупость, из-за которой ей придется несколько часов ждать Диму, родителей или эвакуатор, но, чтобы не ввязываться в новый скандал с уходящей куда-то в глубь леса бабкой, она молча сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и полезла в карман за телефоном, который одновременно с этим действием увидела на гарнитуре. Теперь, чтобы не орать на весь лес ей пришлось закусить губу чуть ли не до крови.

Итак, варианта ровно два: либо разбивать стекло, либо идти до ближайшей деревни и просить телефон. Алина решила идти искать поселок.

Вспоминая все известные ей ругательства и проклятия, девушка уже в районе получаса шла по левой стороне пустой дороги, пока наконец не увидела справа от себя какие-то дома за деревьями. Казалось бы, нужно радоваться, но вот два обстоятельства ее смущали: во-первых, нет знака, обозначающего населенный пункт, а, во-вторых, нет дороги, поворачивающей к этой деревне. Первое объяснить легко, а вот второе… Либо это какие-то старообрядцы или сектанты, либо здесь живут три бабки без родственников.

«Зайду», - подумала Алина, - «Попрошу помочь отогнуть дверь, если не выйдет, буду бить стекло». Деревня оказалась на удивление не такой уж и маленькой, в ней явно жило минимум несколько десятков человек. Все дома выглядели старыми без каких-либо намеков на современность. И если полное отсутствие пластиковых окон, теплиц, металлических заборов еще можно было игнорировать, то вот отсутствие проводов с трудом. При этом, брошенными дома назвать было нельзя, на огородах растет урожай, улицы не заросли бурьяном, почти нет заколоченных или выбитых окон. «Так странно, словно пригород Припяти после эвакуации, хотя нет, деревня на берегу Волги в середине прошлого века», - думала про себя девушка.

- Красавица, ты что-то потеряла? – окликнул ее мужик трудно определяемого возраста из-за годами небритой бороды.

-Я? Да мне бы меду купить. – ответила Алина

- Меду? Это можно, а как звать-то тебя?

- Алевтина.

- Красивое имя. Сейчас дочь позову, она проводит. Яра, где ты там, иди сюда. – громко крикнул мужик.

На зов вышла молодая девушка в юбке и рубашке из 19-го века, примерно того же возраста, что и Алина.

- Отведи гостью к дому Всеволода Богдановича.

Яра пошла вперед, Алина за ней, размышляя, говорить про машину или не стоит, попутно глядя по сторонам. Увиденное ее радовало мало: из нескольких домов на крыльцо вышли люди посмотреть на нее. Кто-то о чем-то переговаривался. Причем, все они одеты и выглядят как-то странно, отдаленно напоминая старообрядцев. Когда они дошли до дома примерно в середине деревни, провожатая постучала в дверь. На крыльцо вышел угрюмый старик с седой бородой.

— Это кто такая? – с какой-то трудно передаваемой смесью строгости, старческого недовольства и чего-то еще спросил старик.

- Алевтина. Из города. Мед купить хочет, - в три приема ответила Ярослава, у которой с трудом получалось сдерживать улыбку.

- Сейчас принесу, а вы проходите, чаю попьем

- Благодарю, но я тороплюсь, - вмешалась в разговор Алина.

- А не нужно торопиться, посидишь с нами, новости расскажешь, скучно, знаешь ли, у нас. - Никак не могу, извините.

- Пока не расскажешь, что творится в мире, не отпустим, - сказал подошедший откуда-то и закрывший собой проход со двора мужчина лет 30 так, что было непонятно, шутит он или нет.

Алина развернулась, пожала плечами, сделала два шага в сторону, подошла к забору, перелезла его в три движения и быстрым шагом пошла от дома пасечника.

- Стой, дура, все равно не уйдешь! – крикнул ей мужик, схватил девушку за руку и тут же согнулся от удара коленом в пах. Алина бросилась бежать.

Люди начали выбегать из домов и окружать ее, она свернула с улицы и запрыгнула в чей-то огород, ударила хозяина ребром ладони по горлу, побежала в сторону леса, перелезла через забор с другой стороны, спрыгнула на землю, когда над самым ее ухом грохнул выстрел.

- Стоять! Крикнула ей старуха, упирая ствол в грудь.

Алина замешкалась, и кто-то накинул ей мешок на голову, а затем начал душить. Девушка пыталась отмахиваться локтями, вырываться, ударить стоящего сзади затылком, но в итоге потеряла сознание.

Очнулась Алина от холода и быстро осознала, что, во-первых, она в лесу около озера, во-вторых, она привязана к двум стоящим рядом деревьям и раздета до пояса, в-третьих, в нескольких метрах от нее стоит Яра с ритуальным ножом, освещенная четырьмя длинными факелами. Яра медленно, никуда не торопясь, подошла к Алине спереди и острым, как опасная бритва, длинным ножом коснулась кожи девушки около запястья. Лезвие углубилось в плоть и пошло вверх. Алина вскрикнула от боли, попыталась ударить Яру коленом, но ноги тоже были привязаны к деревьям. Жрица ударила ее рукоятью ножа в зубы, а в левую руку взяла чашу и подставила к разрезу, собирая кровь. Когда она решила, что ее достаточно, то спустилась к озеру и бросила чашу в него, а затем развернулась и стала обходить свою жертву сзади все также медленно, никуда не спеша. Когда она подошла, Алина почувствовала, как лезвие вновь коснулось ее кожи, но уже на спине, а через секунду по округе разнесся леденящий душу вопль боли. Яра сосредоточенно резала жертве спину, Алина же орала, задыхаясь от боли, не успевая набрать воздуху перед новым криком. К боли постепенно примешивался страх, нет, не страх, а животный ужас, который невозможно вынести, он буквально приказывает бежать, вытесняя все мысли. Из воды вылезало нечто. Оно было примерно человеческого роста с телом сморщенной старухи, горящими огнем глазами, спутанными седыми волосами, гнилыми зубами-крючьями, загнутыми внутрь, неестественно длинными руками, в одной из которых существо держало что-то среднее между серпом и хопешем. Боль и ужас вытесняли все эмоции, оставляя в голове только панику, Алина орала благим матом, пытаясь вырваться, но веревки были крепки. Яра закончила пытку и встала на колени перед существом. Оно, не удостоив жрицу вниманием, подошло к Алине и положило руку на голову. За долю секунды радость предвкушения сменилась яростью.

- Кого ты мне привела, бесполезная тварь?! Как ее имя?! – нечеловеческим голосом, отдаленно напоминающим мужской бас, произнесло существо, всем телом повернувшись к Яре.

- Алевтина, - еле слышно прошептала жрица.

— Это ложь, у нее не христианское имя, ты нарушила договор, тварь!

Существо рубануло серпом сверху вниз. Яра попыталась закрыться, но не смогла. Одним ударом чудовище отрубило два пальца, выбило глаз и рассекло щеку, а затем резко схватило новую жертву за горло, повалило на землю и впилась в ее тело зубами. Поляну вновь огласили крики боли, переходящие в визг. Только теперь кричала жрица, существо рвало ее когтями, откусывало куски мяса, било по лицу с такой ненавистью, что вряд ли можно найти ее пример среди людей. Алина смотрела на это, испытывая животный ужас, по ее подбородку текла кровь из прокушенной губы, которую она закусила, стараясь не кричать, чтобы не перетянуть внимание на себя. Яра уже не кричала и было непонятно, жива она или уже нет. Тварь жадно ела ее, изредка выгибаясь и воя, а затем резко замолчала и повернулась к Алине. Тварь медленно, очень медленно подошла к ней, взяла за лицо окровавленными когтями, наклонилась к лицу девушки и царапая щеки, шепотом, почти по слогам отчеканила:

- Ты боишься! Все правильно, ты в моей власти. Но ты мне не нужна. Ты вернешься к тому клубку паразитов и скажешь им, что договор нарушать нельзя, иначе они позавидуют судьбе этой юродивой. Мне. Нужна. Жертва. С христианским именем!

Сказав это, тварь резкими движением разрезала веревки. Алина упала на землю. Существо вырвало что-то из потрохов и нырнуло обратно в озеро.

Алина лежала около получаса, а затем, взяв в зубы какую-то палку, чтобы не закричать от боли поднялась, сделала несколько шагов в сторону от озера и поняла, что не знает куда идти. Впереди мерцали огни, значит, она недалеко от деревни, но в какой стороне? Полярная звезда у нее за спиной, но от этого не легче. Сколько огней? Нужно пройти немного влево и вправо. Огней много, значит, чтобы выйти с дороги, нужно идти вдоль огней, но в какую сторону? Придется довериться удаче. Наверное, впервые в сознательном возрасте Алина перекрестилась и пошла на восток. Спина горела огнем, нестерпимо жалили комары, девушка постоянно спотыкалась, из-за торчащих веток шла очень медленно, держа в голове одну мысль: не останавливаться, упадешь – не встанешь.

Ей повезло. Она вышла на дорогу. Опять лотерея. Куда идти на юг или на север? У этого проклятого места ни знаков, ни указателей, которые можно было бы запомнить, но нужно вспоминать хоть что-то. Может было приметное дерево, может что-то на обочине? Даже если было, то сейчас ночь. Стоп. Она выехала из дома в северном направлении, от машины шла на юг, значит, сейчас нужно идти на север. Опять борьба за выживание, остановишься – умрешь. К ногам будто привязали двухпудовые гири, от боли текли слезы и хотелось выть, детское желание обидеться и все бросить говорило остановиться и ждать, пока все пройдет само собой и только понимание того, что этого нельзя делать вынуждало идти вперед, сжав зубы.

Машина стояла на месте, там, где Алина ее оставила. У девушки не было сил на радость, она равнодушно подняла камень с обочины, швырнула в окно и нажала кнопку разблокировки. Открыла багажник, надела куртку, вытащила коврик, положила на водительское сидение, откинула спинку и поехала на юг.

Когда рассвело, она ненадолго остановилась, вышла из машины, осмотревшись, сняла куртку и несколько раз сфотографировала спину. Она не поняла, что там вырезано, но порезы не были хаотичны. Там были какие-то символы. В больницу с таким нельзя, по крайней мере, сейчас.

Проезжая какой-то крупный поселок, девушка зашла в аптеку, купив несколько пачек анальгина. Остаток дороги она почти постоянно грызла таблетки обезболивающего и громко слушала музыку, надеясь не отключиться. Только, добравшись до дома Дмитрия, девушка позволила себе потерять сознание.

А когда она очнулась, у нее случилась истерика. Такая, что Дмитрию пришлось заломить ей руки, сесть на них и вколоть успокоительное, чтобы она снова уснула.

17 июля. Вечер.

- И вы решили эту деревню сжечь, - подвел итог Макс, осматривая спину Алины, - хорошо, мотив мне понятен, но как избежать СИЗО, вы мне так и не объяснили.

- Короче, ты не поможешь, - пришел к заключению Дмитрий

- Я тебе сейчас помогаю. Скажи мне, ты все богатство в багажнике повезешь? А когда приедете, что будете делать. Вытаскивать стволы и стрелять во все живое, пока эти аборигены стоят и дивятся белым людям? А другие деревни не услышат ничего и зарево не увидят? Короче, процентов 50, что вы не доедете, 49, что вас прибьют местные, один, что скрутит ФСБ.

Глаза Макса хитро сверкнули, и он продолжил:

- Впрочем, это все вполне поправимо. Я вам помогу, но с условием: я еду с вами, уж больно хочу на ту старуху из озера глянуть.

- Нет, ты хочешь поучаствовать в сафари на людей

- Как проницательно, но вам же можно. Короче, либо я с вами, либо ищи пороховые палки сам, где пожелаешь.

- Черт с тобой, я согласен.

Макс ушел.

20 июля, утро

- Доброго утра, неуважаемый. Я ваш персональный Дед Мороз, везу вам подарки с двухкратным опережением графика по той простой причине, что…

- Ты, идиот, так и шел с ним по улице? —с возмущением спросил Дмитрий Макса, выхватывая у него из рук автомат.

- Ну да, а что такого? – удивился собеседник, но видя, как Дмитрий набирает в грудь воздух, продолжил, - Прекрасный, новый, охолощенный ППШ и патроны к нему. Уж прости, один на двоих, дороговато, знаешь ли, подготовка к мероприятию обходится, список вещей, кстати, тоже вручаю. Тренируйтесь, закупайтесь, а я отчаливаю.

Не дав приятелю опомниться, Макс опять ушел.

5 августа, утро

Все необходимое было найдено, закуплено и подготовлено. Оставалось составить план действий.

Алина и Дмитрий спокойно завтракали, когда к ним в очередной раз пришел Макс, вот только не один, а в компании своей подруги – высокой крашенной брюнетки с длинными волосами, в черной кожанке и черных же джинсах.

- Во внеочередной раз, доброго утра, если позволите мы войдем.

- Макс, - недоуменно протянула Лина, а что, собственно, происходит?

- Ли, поздоровайся пожалуйста с Эльзой и хватит делать вид, что ты ее не знаешь, это невежественно.

- Привет, Лиза, - отреагировала Алина.

- А еще невежественнее с вашей стороны, было не рассказать мне о сектантах и не позвать меня, между прочим, человека, защитившего диплом по славянской мифологии, фанатку мистических детективов и просто хорошего человека.

- Ты, уважаемый, часом не оборзел? – обратился к Максу Дмитрий

- А, по-моему, очень даже приятный сюрприз. В конце концов, у противника численный перевес. – важно поднял вверх указательный палец Макс.

- Так, я надеюсь, больше говорящих сюрпризов не будет?

- Конечно нет, а зачем? – со всей возможной наивностью в голосе спросила Эльза.

- Итак, предлагаю начать совещание, - сменил тему Дмитрий, - лично я планировал зайти в деревню под видом туристов, а оружие и гранаты пронести в рюкзаках. Попроситься на ночлег, а ночью начать карательную акцию.

- Прекрасная идея, только, если ее реализовывать в точности так, как озвучено, достаточно одного пистолета и двух патронов, - ответил Макс, - начать надо с разведки. Понять, сколько домов и сколько примерно жителей, также мне ну очень интересно, как ты запихнешь в рюкзак огнемет.

После примерно часовых обсуждений, периодически переходящих в ругань с апелляциями к роду занятий и биографиям советующихся план все же был составлен.

- Да и последнее, - с хищным блеском в глазах сказала Эльза, - Нашу горячо любимую Ли аборигены знают в лицо, поэтому придется ей сменить имидж. Радикально.

С этими словами дважды эмигрантка вытащила из сумки краску для волос, хну и разную косметику. Макс и Дмитрий уехали грузить оружие в машину последнего, а девушки приступили к творчеству. Как итог Алина – природная блондинка без татуировок, редко носящая яркий макияж и использующая только красную и розовую помаду сменила цвет волос на красно-синий, на правой щеке появилась тату сидящего в паутине паука, на левом – спускающегося вниз, на груди – объятое пламенем человеческое сердце, на животе – перо. Пока Алина разглядывала себя в зеркало, Эльза услышала о себе много нового, торжественно объявила, что это еще не все и ушла.

5 августа вечер

Группа заканчивала последние приготовления к выезду. Русская немка сдержала свое обещание и добавила Ли черную помаду и зеленые широкие линии под глазами до щек, оканчивающиеся звездами. Одеть девушку решили в джинсы и майку-топ, открывающую все тату, а чтобы закрыть шрамы она, не застегивая, надела черную кожанку. А вот дальше возникла дилемма, как бы их не приняли за сатанистов и не послали. Решили ее так: Дмитрий остался в нейтральной одежде, а Эльза так вообще оделась в строгое платье в пол, повязала платок на голову, надела кольцо на безымянный палец и смыла малейшие следы косметики. Макс точно также обзавелся кольцом и оделся нейтрально, примерно, как Дмитрий.

6 августа, ночь

Двадцать восемь... тридцать... тридцать два…

Макс смотрел в экран смартфона и что-то считал вслух.

Дмитрий и Алина ставили палатку, Эльза разводила костер.

- Я насчитал сорок два дома, - подвел итог Макс, смотря в ночное небо в ожидании коптера.

- Линочка, а ты точно в деревне не увидела детей? - спросила Эльза.

- Я не рассматривала этих выродков, женщины были, одну даже сожрали, старуха с ружьем была, мужики были, старики были, а больше я в душе не знаю!

- Какой вообще смысл об этом спрашивать? Все уже обсудили по три раза, - включился в разговор Дмитрий

-Итак, имеем, их должно быть сто-сто двадцать взрослых человек. Если бы не мы, вам бы пришлось стрелять в стиле: один выстрел - один труп.

- Мне вот интересно, а когда ты начнешь требовать, чтобы мы тебе руки целовали за спасение жизни?

- А можно ты будешь делиться своими фантазиями с Ли, а не со мной? Мы не настолько друзья

- Мы вообще не друзья, мародер ты поганый!

- Заткнитесь оба. Еще стрельбу здесь устройте. Ужинаем и ложимся, - оборвала перепалку Эльза

Компания расселась у костра. Питались они армейскими сухпайками, которые тоже купил Макс, да бы не заморачиваться, что взять с собой. Алкоголя не было. Недолгий спор во время сборов подвел их к необходимости сухого закона, однако костер сам неплохо справился с развязыванием языков.

- Лиза, а может ты все же перестанешь отшучиваться и расскажешь нам, почему ты уехала из Германии сюда? – наверное в десятый раз за время знакомства спросила Алина

- Может быть и расскажу. Как вы помните, мои родители уехали в Европу перед моим рождением, а вот бабушки и дедушки остались здесь, поэтому в Россию я моталась круглый год по несколько раз и одинаково комфортно чувствовала себя в обоих странах. Учиться я решила в России, ибо, во-первых, здесь дешевле, во-вторых, для обеспечения помощи моим предкам третьего колена, если таковая потребуется, в-третьих, в Европе я уже пожила, хотела и в России пожить. После пары лет учебы, когда я собралась на лето на родину, Макс попросил меня передать немецкому коллекционеру товар в виде более 10 разных немецких наград и знаков, а также «Mein Kampf»[2], найденную в блиндаже эсманов и еще пары книг помоложе об отрицании Холокоста, непонятно, где и от кого полученных. Как вы, наверное, уже догадались, данный коллекционер оказался неонацистом, к которому очень быстро пришли, спасибо ему, кстати, что умудрился мне сообщить. Я не стала ждать, пока придут и ко мне, а просто уехала, ибо только за отрицание Холокоста можно получить пятерочку, а у меня еще контрабанда, связь с неонацистами (ну не верю я в правосудие, что тут поделать), торговля запрещенной литературой, ну его короче, в пень. Теперь у меня российский паспорт, а для непосвященных я Елизавета.

- То есть, ты, мародер, осквернитель тел и памяти о великой войне, а теперь еще и нацист, сломал жизнь собственной девушке ради несколько тысяч евро? Красавец, ничего не скажешь! – возмутился Дмитрий.

-Во-первых, не девушке, а подруге, во-вторых, я взрослый человек, мне никто пистолет к башке не приставлял, в-третьих, ничего он мне не ломал, даже наоборот, я смогла сменить кафедру и учиться там, где мне реально интересно.

-В-четвертых, я не нацист, ибо, что попросили, то я и передал. Это не оружие, чтобы адекватность покупателя проверять, в-пятых, я ничего не осквернял.

- Ну да, ну да, а наградами торговать значит нормально?

- А что мне с ними делать? Обратно закапывать?

- Родственникам отдать!

- Я, знаешь ли, пробовал. Один раз. Нашел Орден Славы, установил по номеру, кто награжден, потратил несколько часов жизни, чтобы найти правнука, аккуратно списался с ним, приехал к нему, позвонил. Открыл мне дверь мужик неопределенного возраста и с порога стал требовать награду.

- Ну и почему же не отдал? Отказался платить?

- Я же сказал, что я попробовал быть честным, поэтому всего лишь попросил рассказать о герое. А он меня в свою хрущевку завел, бутылку поставил и давай со слезами на глазах рассказывать, как его прадедушка в пехоте от Бреста до Москвы и обратно дошел, от лейтенанта до капитана дослужился и на самой границе в плен попал. Его там зверски замучили, но он ничего никому не сказал, и вот именно за это его и наградили. И ведь не смутило его ни то, что награждение прижизненное, иначе награда бы в земле никак не оказалась, ни то, что орден этот никому, кто званием выше младшего лейтенанта, не полагался, ни много еще чего. А когда я ему рассказал, как там на самом деле было, он меня матом обложил и начал одновременно угрожать и полицией, и своими друзьями, и каким-то Лехой Питерским, и тем, что у него бабка колдунья, и он на меня порчу наведет. Короче, если бы я этот орден отдал ему, он бы его на бутылку бы обменял двести процентов. Нет уж, лучше коллекционерам. Так надежнее. У них он будет в сохранности, и наградные листы, и фотографии, и вообще, все, что найдется рядом.

- Так он бы его на бутылку обменял у коллекционера, или у перекупа

- Ну и что? Я алкашню спонсировать не планирую.

- Но ведь не все такие, есть же те, кто память хранят, детям своим рассказывают, они-то тебе чем не угодили? – вмешалась Алина

- Конечно есть, и таких большинство, но меньшинства заметнее.

Наступила неловкая пауза

- Лиза, а почему ты раньше не рассказала, ты же не виновата, что у тебя в приятелях такой урод затесался? Ну ошиблась, с кем не бывает, - нарушил тишину Дмитрий.

- Эм, во-первых, я не помню, чтобы у кого-то просила прощения, во-вторых, это не предсмертная исповедь. Просто на днях срок давности истек и теперь вы о моих подвигах можете хоть в рупор напротив посольства орать.

-А, в-третьих, наш штатный моралист, смею напомнить, что мы здесь собрались, чтобы сжечь деревню с людьми, - продолжил Макс.

— Это не люди, это твари! - резко выкрикнула Алина, - я уверена, я у них не первая, не вторая и, если не мы, то не последняя.

- И ведь не поспоришь. Когда вам надо, вы находите железные отмазки, - подвел итог разговора Макс.

-Все, отбой, - объявила Эльза.

Группа разбилась на пары и разошлась. Девушки - спать, а Макс и Дмитрий, напялив ночники, потащились оставшиеся три километра к деревне с целью спрятать огнемет как можно ближе к ней, но не выдать себя. Шли молча, потому что, если устроить очередной скандал в лесу, их ночная прогулка утратит всякий смысл. Только в самом лагере Макс объявил, что инициатива – явление наказуемое, а потому, 36-килограммовую бандуру на себе потащит Дмитрий, а он, герой, ее откопавший, почистивший, собравший, договорившийся с неким Сергеичем о починке, заправивший и привезший сюда, будет сопровождать Дмитрия, неся с собой автомат и топор.

Примерно через час Flamemnwerfer был размещен под одним из деревьев и плотно обложен ветками, а Макс и Дмитрий отправились обратно.

7 августа утро

Ночь прошла без происшествий. Ранним утром, после завтрака группа разделила все оружие, гранаты и прочий скарб по рюкзакам, и вся четверка, одевшись в маскхалаты, двинулась преодолевать оставшиеся три километра до этой деревни. Шли опять молча, по пути проверили схрон и, наконец, вышли к границе леса. Деревню было видно прекрасно, а вот их самих, как они надеялись – нет. Началось наблюдение.

7 августа, вечер

Группа отошла немного назад, Эльза поправила Алине макияж, заплела себе косу, вернула на голову снятый платок, и группа уже без маскировки двинулась в деревню со стороны дороги.

- Уважаемые, вы к нам? – удостоил их внимания тот же мужик, что три недели назад встретил Алину.

- Здравствуйте, у нас машина сломалась, заглохла и ни в какую, не знаем, что делать, - ответил Макс.

- Может поможете? – вложив в голос всю свою робость, которой у нее от природы было немного, спросила Эльза

- А вы куда ехали-то?

- В монастырь, сестра у меня, никакого сладу нет, родителей не слушает, одевается, как на встречу с Сатаной, пьет, по ночам где-то гуляет, мы ее к Богу приобщить хотим. Я сама послушницей была, там хорошо, воздух свежий, гаджетов нет, окружение хорошее, матушка очень убеждать умеет, я сама послушницей была, - продолжила Эльза.

Алина при этом закатывала глаза, разглядывала ногти, смотрела в сторону, выражая всем видом концентрированный скептицизм.

- В монастырь говорите? Это правильно, а это что, муж твой? – спросил мужик, указывая на Макса

- Да, муж, - коротко ответил Макс.

- Так ведь монашкам вроде не положено

- Я не монахиня, я послушницей была два года, потом ушла, может вернусь еще.

- Так вы с машиной поможете? – вклинился в разговор Дмитрий

- Да помочь-то оно конечно можно, вот только ночь уже на дворе, давайте вы переночуете, а утром посмотрим, что у вас случилось.

- Мы вчетвером в машине не разместимся, - включила дурочку Алина.

- Зачем в машине? Двоих я возьму, а еще двое – вон в тот дом, к Ольге Мирославне, - указал мужик куда-то к центру деревни

- Ну мы пошли, - сказала Алина, буквально таща за собой Дмитрия

- Погодите, а зовут вас всех хоть как

- Максим

- Дмитрий

- Елизавета

- Ангелина

- Лиза и Максим, заходите

- Спасибо

Макс и Эльза прошли в дом к этому мужику, а Дмитрий и Алина пошли к центру деревни.

20 минут спустя

- Подойдите сюда, пожалуйста, мы подушки найти не можем, - крикнула Эльза хозяину дома.

-Иду, иду, - отозвался он.

Как только мужик подошел к двери комнаты, где разместил гостей, он замер в изумлении. В лицо ему смотрело дуло старого ТТ, который держал в руке парень, ни разу не похожий на того, кого он впустил в дом. Он стоял одетый в военную форму, берцы, с ночником на голове, а из-за спины выглядывали приклад и ствол автомата. Сзади него стояла его спутница, одетая точно также и улыбающаяся, явно наслаждаясь страхом хозяина дома.

Макс сделал несколько шагов вперед, мужик попятился.

— Вот ты вроде мужик хороший, борода вон есть, а людей чудовищам скармливаешь, за это ведь отвечать придется, понимаешь ты это?

Договорив, Макс выстрелил в лицо мужику, не дожидаясь ответа, и сунул пистолет в кобуру, достал автомат.

- Месть началась, - Эльза улыбнулась, как, наверное, улыбалась бы лиса на охоте, если бы могла.

Пара вышла на улицу. Выстрел был услышан. Из соседних домов начали выходить люди. Макс присел на колено и выстрелил по дому напротив, стрелял по вышедшей фигуре и по окнам. Промах, фигура спряталась в хате, Эльза стреляла по двум другим домам рядом. В центре деревни тоже послышалась запоздалая стрельба. Дмитрий и Алина начали действовать.

Из окон дома напротив дважды выстрелили из ружья, Макс в ответ швырнул гранату. Промах! Гранат изрешетила стену, но не причинила вреда.

- Эльза, держи оборону, я в лес.

- Поняла.

Макс, огрызаясь короткими очередями, побежал из деревни.

Дмитрий и Алина вышли на улицу, Дмитрий метко швырял в окна двух соседних домов гранаты. Выстрелы, вспышки, взрывы будили жителей, они доставали ружья, начинали отстреливаться, пытаясь загнать троицу обратно в дома. Дмитрий бросил бутылку с горючей смесью в дом напротив, из которого слышалась стрельба, начался пожар. Стало светлее, ружейная и автоматная стрельба разрывала тишину леса, деревенские несли потери, автоматическое оружие побеждало, но на их стороне был численный перевес и география. Одни начали окружать два дома, другие спрятались по домам и что-то там делали, скорее всего, коктейли Молотова. Эльза и пара в центре деревни вертелись, как змеи, пытаясь не дать себя окружить, но такая перспектива была все реальнее.

Макс быстро надел огнемет и посмотрел на деревню. К свету пожара добавился какой-то очень яркий белый свет. Макс, несмотря на тяжеленный огнемет, двинулся обратно. Когда до дома, где он оставил Эльзу, оставалось метров тридцать, парня как будто что-то толкнуло, и он упал. Его щека горела огнем, левый глаз как будто чем-то закрыло. Он лежал на спине, пытаясь понять, что произошло.

- Мужики, я эту падлу покоцал! – услышал он крик полный радости и азарта.

К нему подошел молодой парень лет 25-30.

- Что, мразь, решили тут на людей поохотиться, а оно вона как вышло, да? – спросил молодой язычник и выстрелил Максу в левую руку.

К стрельбе ружей, треску автоматов, взрывам и грохоту рушащегося горящего здания добавился крик боли. Парень деловито сломал ружье, вытряхнул гильзы и … упал навзничь. Макс убил его выстрелом в голову из пистолета, поднялся на ноги, хотел протереть здоровой рукой левый глаз, и в этот момент к нему пришло осознание. У него больше нет глаза! У него молодого, здорового парня искалечена рука, выбит глаз, ухо превратилось в рваную тряпку, а щека – в кровавую кашу. В первые секунды осознание сработало, как холодный душ, вогнав в ступор, но тут же внутри разгорелся пожар ярости и желания мстить. Он взял ствол огнемета и выпустил струю в дом напротив, ему было наплевать кто там, есть ли дети, он просто хотел мстить. Он шел к центру деревни, где отстреливались Алина и Дмитрий, сжигая все постройки на пути. Макс зачистил почти десять участков, когда в его голове появился вопрос: Где Эльза? Почему она не прикрыла его? Убита? Макс кинулся бежать к дому, который не стал жечь, зная, что он зачищен, и как только он выбил калитку, из окна на чердаке раздался ружейный выстрел. Макс упал навзничь с разорванным горлом. От шеи к голове текла казавшаяся в ночной темноте черной кровь. Правый глаз остекленел, голова запрокинулась.

Эльза не смогла удержать дом. Пока она стреляла в спину стягивающимся к центру деревни язычникам, ей в спину кто-то выстрелил. Пуля прошила над ухом и влетела в забор. Эльза резко обернулась, вскинула автомат, выстрелила в ответ, но противник скрылся в сенях дома. Эльза швырнула гранату и вместе со взрывом услышала женский крик боли. Довольно цокнув языком, девушка зашла в дом, чтобы проверить, готова ли женушка того бородатого, не став рисковать, добила ее двумя выстрелами, но ее что-то ударило в грудь. Девушка упала на спину, кто-то выстрелил в окно и попал. Жилет спас ее от ранения, но рация, оказалась разбита вдребезги. Связаться с Максом она больше не могла. Сразу пять человек с ружьями пытались окружить дом и стреляли по окнам. Эльза понимала, что от них она вряд ли отобьется и выпрыгнула в окно с противоположной стороны, побежала в лес.

Она бежала не долго. Как только добралась до массива деревьев остановилась и пошла к центру деревни, к тем, у кого есть рация, надев ночник. Однако, ее планы не сбылись: яркая вспышка, и глаза залило сплошным светом, ругаясь на русском и немецком, Эльза отбросила сожжённый ночник и обомлела. Перед ней стояла перепачканная тиной старуха с хопешем точь-в-точь, как описывала Ли. Только теперь у нее на шее болтался какой-то амулет, горящий белым светом.

- Никто не смеет нарушать мой покой, псина. Наказание за это – смерть! – проревела старуха басом с нотками металла.

- Да пошла ты!

Эльза скинула автомат и выстрелила длинной очередью, пока автомат не замолчал, но старуха этого будто не заметила. Обнажив свои гнилые зубы-крючья, чудовище двинулось в сторону девушки, но не пошло, а как будто поплыло. Эльза бросилась бежать обратно в деревню, на ходу пытаясь перезарядиться, барабан выпал, и она бросила автомат, побежала быстрее. Выстрел! Промах! Пуля сломала ветку и вырвала кору, тварь не отставала. Выстрел! Промах! Дробь ломает доски в заборе, Эльза падает, стреляет из пистолета, в темноту, чтобы напугать, встает, бежит опять, бежит к центру деревни. Толчок в спину. Эльза летит по инерции и падает посреди улицы. Тварь идет к ней. В старуху стреляют Дмитрий и Лина, но ей плевать. Эльза пытается найти пистолет, но не может. Встает, пытается бежать, пуля попадает в бедро. Девушка падает, видя в словно в замедленной съемке, как Алина в испуге закрывает рукой рот, Эльза поворачивается, достает второй пистолет, но не успевает поднять руку. Старуха вгоняет ей хопеш в живот, и прокручивая его в ране, наклоняется к жертве и впивается зубами в плечо. Она еще видит, как кто-то падает посреди улицы и к нему бежит язычник с двустволкой, а потом ее жизнь обрывает брошенная кем-то граната.

- Твою мать, да почему все именно так-то?! – в состоянии близком к истерике кричит Лина.

- Соберись, соберись, я тебя прошу, нам нужно прорваться отсюда.

Дмитрий и Алина уже сменили магазины и потратили почти все гранаты, пытаясь не допустить окружения. Сколько осталось местных они не знали, но уходить было надо – это точно. Двигаться скрытно было невозможно из-за пожаров и амулета. Они решились прорываться в лес. Лина и Дмитрий выбежали с участка, который держали, побежали к лесу, но тут же попали под стрельбу не менее чем двадцати ружей. Пришлось залечь. Местные аккуратно пошли цепью их искать, когда произошло то, чего никто не мог ждать. Из крайнего дома, того самого, где был сделан первый выстрел послышались крики боли, а затем голос, похожий на искаженный человеческий, будто говорили в рупор.

- Благодаря мне вы перестали стареть, перестали болеть, перестали страдать по пустякам, неблагодарные выродки. Мне нужны были покой и еда. Это много? Нет, это мало! Но вы, вы, бесполезные твари, не можете ничего. Вы принесли мне какой-то мусор вместо жертвы, вы упустили ее, из-за вас нарушен мой покой! Вы недостойны моей опеки! – у существа будто бы началась истерика. С чердака вылетел человек. Вниз головой, существо проломило крышу и полетело по деревне. Оно кричало металлическим голосом проклятия, подхватывало жителей, вспарывало им животы и бросало обратно. Жители начали стрелять, но чудовище не реагировало.

— Это наш шанс! Бежим! – крикнул Дмитрий, и, взяв Алину за руку, потащил за собой.

Они бежали вдоль домов, надеясь добежать до леса с той стороны, где оставлена машина. Чудовище тем временем рвало на части тех, кто шел за ними, пока пара лежала в траве.

Они уже подбегали к крайнему дому, когда Дмитрий споткнулся, и это спасло его. Дробь летела ему прямо в голову, но так как Алина была чуть ниже, никто не пострадал. Второй выстрел также ушел в молоко, Алина несколько раз выстрелила в ответ, Дмитрий поднялся, они побежали, обогнули крайний дом и Алина, пролетев метра два упала на живот, пропахав руками землю. Выстрел в спину сбил ее с ног, Дмитрий начал отстреливаться, пока не заклинило автомат, парень схватился за затвор, надеясь выбить перекосивший патрон, когда пуля ударила в колено. Парень рухнул на землю, Алина дала ему свой ППШ и попыталась затащить его в дом, Дмитрий надел ночник и пытался отстреливаться, но молодой парень все же сумел подбежать к ним, когда пара была уже на пороге дома и выстрелил почти в упор. Дробь оторвала Ли правую руку, она рухнула на крыльцо так, что голова оказалась в доме. Дмитрий в упор выпустил в язычника все патроны, какие были в барабане. Они вдвоем буквально вползли в сени, Дмитрий, опираясь на автомат приподнялся, закрыл дверь и заклинил ее этим же оружием. Алина истекала кровью. Дмитрий достал аптечку, нашел кровоостанавливающее и обезболивающее. Когда он уже хотел сделать первый укол, в маленькое окно просунулось дуло одностволки и грохнул выстрел. Пуля попала в глаз. Алина была мертва. Ствол исчез, очевидно, стрелок перезаряжался. Дмитрий, сам уже теряя сознание от боли и кровопотери, в состоянии близком к отчаянию, вышвырнул в окно одну из двух последних гранат. Одновременно со взрывом в, итак, залитую кровью хату влетели кровавые ошметки. Стрелок был убит, но еще ничего не закончилось.

Во дворе послышался звук разбивающегося стекла, выжившие жители бросали коктейли Молотова в дом. Нельзя было ни оставаться, ни выходить. Дмитрий, опираясь на какие-то грабли, которые они увлекли за собой, пока ползли в сени, поплелся на второй этаж к чердаку.

Напротив дома стояли все, кто выжил: четыре человека. Чудовища не было ни видно, ни слышно. Оно куда-то улетело. Пожар разгорался, но кому-то показалось, что слишком медленно, и он вышел на середину улицы и стал снимать с трупа Макса огнемет. К этому нетерпеливому подошли еще двое, чтобы помочь, и Дмитрий понял: это шанс. Он аккуратно поставил гранату на боевой взвод, выждал одну, кажущуюся бесконечной секунду и швырнул ее с чердака. Она взорвалась, как только коснулась земли, баллон разорвало, и на земле осталось лежать четыре факела. Дмитрий и последний язычник выстрелили одновременно. Один из пистолета, второй из ружья. Оба попали. Один в шею, второй – в правую руку.

Дмитрий лежал в горящем доме. Он мог вколоть себе кровоостанавливающее, но это не имело смысла. С перебитым коленом ему не выйти, тем более что весь первый этаж уже в огне и единственное, что он может – это прыгнуть, точнее вывалиться с чердака. Но зачем? Все его друзья мертвы из-за авантюры, которую он инициировал. Алина, Лиза, Макс. Да, они часто ругались, но он никогда не хотел им такой участи. Да и потом, даже если он ничего не сломает при падении, то что дальше. Он никуда не доползет, а если и выживет, то сядет. Сядет навсегда. Зачем это все?

Дмитрию очень хотелось спать. Когда он закрывал глаза, по телу разливалось приятной тепло, мысли успокаивались, казалось, что все будет хорошо. Он опять закрыл глаза и уснул, а кровь наконец перестала течь.

[1] Андрей Круз. Автор самых известных серий книг о зомби: «Эпоха мертвых» и «Я. Еду. Домой.», написанных на русском языке

[2] Книга, написанная Гитлером. Идеологический фундамент нацизма, и в Германии, и в России запрещена, как экстремистский материал