В деревне лучше

Глава 1

- Деда, привет!

- Привет, Санька! Спасибо, что помнишь еще!

- Дед, тебя бабуля покусала? Что за манипуляции?

- Да какие еще манипуляции, говорю как есть.

- О, ладно. Дед, в гости примешь внука?

- Нет, конечно, кому нужен внук-ворчун!

- Так мне, что, можно на станцию идти обратно?

- А ты еще стоишь что ли?

Пока препирались, дошли с дедом от калитки до дверей избы. Хорошей рубленой избы, даже не в каждом фильме такую показывают.

- Вот ведь встретились-то два злыдня!

Это уже бабуля. Сейчас усадит за стол и будет расспрашивать. С дедом проще. Он пустых вопросов не задает, но и не молчун, может пошутить, а может и серьезно говорить, но не о том, что по телефону каждую неделю обсуждаем. Об одном два раза не спрашивает, а бабуля и три раза одну историю слушает как в первый раз. Со старостью это не связано, всегда такая была.

Встретил меня дед, будто я на выходные уезжал, а только я последний раз в деревне был лет двадцать назад, еще в несознательном возрасте. Мои родители как в город окончательно перебрались, так и перестали приезжать, ну и меня не возили. Вся связь сначала письмами, потом по телефону.

Они говорят нечего здесь делать, умирает деревня. Раньше-то жили хуторами, до соседей километра полтора-два минимум, если огородами, а теперь все пять уже. Много домов пустует.

- Поздно ты приехал, - это снова бабуля, - вечереет уже. Пойдешь с дедом сараи запирать? Или посидишь?

- Пойду, надо к деревенской жизни привыкать, - пробую пошутить. Бабуля в ответ только недоверчиво хмыкает.

Выйдя снова на улицу, иду к сараям, там дед уже накладывает на мощные стальные скобы на воротах толстые брусья и запирает огромным амбарным замком.

- Пойдем, вдоль ограды пройдемся. Не покосились ли где жерди.

Дед очень серьезно относится к безопасности, из разговоров знаю, родители часто вспоминали, как каждый вечер ходили, осматривали забор. Без выходных и праздников, в любую погоду.

Сверху посмотреть, так изба как средневековый замок. Вокруг поля и огорода стоит тын из редко сбитых жердей и досок. Чтобы коровы не ушли. А вокруг избы и сараев высокий, метра два, частокол из толстых бревен. Целый форт. В нем конечно ворота и калитка, но из таких же толстых стволов и обитые листовой бронзой и запирающиеся на засов и замок.

В самой избе двери не хуже. Отпираются вовнутрь, по-сибирски, но запираются двумя железными засовами. Один вдоль двери, второй поперек. Таких дверей две. Первая в сени с улицы, вторая из сеней в горницу. Горница это и кухня и спальня. Квартира-студия прошлого. Никакого уединения. Родители от этого тоже бежали и до сих пор ценят своё и чужое личное пространство.

На окнах, как и во всех деревнях, стоят ставни. Толстые, закрывающиеся снаружи, но у деда они запираются стальными полосами с длинными штырями, которые накладываются по диагонали через окно и проходят сквозь стену и фиксируются внутри избы.

После того как закрыли все двери и ставни, дед перекрыл у печи дымоход толстой железной пластиной. Если сверху гирю бросить, так не погнет.

Если не знать о привычках стариков заранее, точнее не жить с этим знанием всю жизнь, можно решить, будто умом тронулись. Но так было заведено задолго до них и они придерживаются традиции. А если вспомнить события столетней давности, то этот образ жизни живущих на отшибе, в одиночку, вполне понятен. Раньше боялись лихих людей, да диких зверей. Вот и был дом настоящей крепостью. А то, что сейчас это архаизм и блажь ничего не поделаешь, ну не переучивать же стариков.

После ужина и разговоров меня укладывают спать на лучшую постель в доме. С сетчатым пружинным каркасом и пуховой периной, на которой спишь как в яме. В теплой и сухой, но яме.

Спать улеглись рано, часов в девять уже, тоже издержки деревенского образа жизни. Хочешь рано встать, рано ложись. Но я как горожанин уснуть не мог, долго лежал и боролся с искушением достать телефон, чтобы не отбить сон окончательно. Наконец-то начал задремывать и сквозь сон стало мне слышаться, будто вокруг дома кто-то ходит. Большой.

Не успел я подумать, надо пугаться или нет, как возле меня оказался дед и зашептал.

- Слышишь, Санька?

- Слышу, дед, медведь забрался?

- Тихо, не медведь это, тихо. Не слушай его, не думай о нем. Походит и уйдет. Лежи, молчи.

Но не вслушиваться я не мог и скоро смог разобрать особенность походки, тяжелой и странной, как будто медведь на трех лапах идет, а четвертой за стену придерживается. Раз десять дом обошел, у дверей задержался, у каждого окна поскребся. А потом добрел до стены напротив меня и двумя лапами уперся в неё.

- Прекращай, Санька, прекращай! – шепотом в ухо кричит мне дед, - приманиваешь же его мыслями!

- Дед, я точно не сплю?

- Нет, конечно! Ты давай, таблицу умножения повторяй лучше или лес представь, только о нем не думай!

Никакая таблица после такого мне в голову не пошла и лапы, лежащие на стене, я увидел глазами! Точнее не увидел или увидел, но не глазами. Перед глазами то темнота непроглядная. Но как будто смотришь на черную простыню лежащую, а под ней силуэт проступает. Так и у меня, где то в сознании во тьме силуэт из тьмы же проявился. Этот силуэт прижал голову ухом к стене, и голова была точно не медвежья. И неизвестно что было бы дальше, но как в старых сказках, закричал петух, и пропало всё. Просто темнота вокруг и тишина.

Рядом выдохнул дед.

- Поспишь еще или пойдешь мне по хозяйству поможешь управиться?

- Какой сон, дед, я теперь никогда не усну. А не опасно тебе туда идти?

- Петуха слышал? Теперь всё можно. Вставай, раз спать не будешь.

В рассветной мгле мы отперли сараи, покормили скотину в загонах, а прочую погнали на вольный выгул. Молчали. Я не выдержал первым, конечно же.

- Дед, а что это было? – молчать дальше сил не было, не делать же вид, что ничего не было или приснилось.

- Санька, если бы я знал. Нечисть какая. Я её не разглядывал и вживую не сталкивался. Потому и сам живой. Нечисть, а какая нечисть не важно. Ночью во двор не ходить нас раньше с пеленок приучали. Не слушать, да не думать тоже.

- Дед, а что я его прям, видел, веришь?

- Верю, это и напугало. Пока ты его не замечаешь и оно тебя как бы не видит. К жилью тянется, но слепо и бездумно. А вот ты его разглядел, и оно заинтересовалось, а ну как ломиться бы начало?

- А этой ночью придет тоже?

- Не скажу, оно не должно так близко подходить. Две изгороди охранные, да третья отгоняющая веревка на границе леса, а гляди-ка, пришло на тебя посмотреть как будто.

- Не надо мне такого знакомства! Как спать то?

- Да как, спи, да помни, что двери заперты и ходу в избу никому нет. Видишь же, я здесь всю жизнь прожил и ничего. И дед мой до глубокой старости дожил.

День до вечера я ходил в своих мыслях. Уехал бы домой, но поезд только через два дня на станции пройдет. Другого транспорта нет. Значит две ночи надо провести еще.

Вечером дед снова позвал меня закрывать хозяйство.

- Смотри, Санька, засовы прочные, замки надежные. Ни куры, ни свиньи, ни коровы ночами не пропадают, и ты не пропадешь.

Демонстрация надежности меня мало успокоило, я про эту надежность и раньше знал, не знал только ради чего она. Меня пугал сам факт бродячей нечисти. Тут либо признать существование всякой жути, либо умом тронуться. Но признать существование помогали свежие царапины на бревнах сруба, по ним четко читалось, как кто-то когтями по стене вел.

За ужином я между делом спросил бабулю, не мешало ли ей спать что-нибудь, но она только отмахнулась. Мол, ерунда, никогда ничего не замечала, расскажи лучше как дома дела.

Когда уже лег в постель, решил сначала бороться со сном, чтобы ко времени нечисти спать крепче. Хотя сначала думал, что спать не смогу, но усталость дня взяла своё. Уснуть получилось, но спокойно пережить ночь не помогло. Резко дернувшись, сел на кровати, потому что возле избы кто-то стоял. Стоял, молча, дед его, похоже, не замечал, а для меня это ощущалось как угроза. Я снова видел во тьме силуэт, и он был выше печной трубы. Также как тот, прошлой ночью, заметив моё внимание, подался ближе к трубе. Обхватил её и попытался заглянуть внутрь. Ничего у него, к счастью, не вышло. На трубе был установлен зонтик от искр, выполнявший как теперь понятно и другую функцию. Он постоял еще, какое-то время и ушел. Я ощутил, как он перешагнул частокол и исчез. До утра я так и не уснул больше. Смотрел в темноту и боялся возвращения, этого или другого, или обоих. Время шло, пропел петух, больше ничего не произошло. Поднялся дед, глянул на меня, махнул рукой – спи – да и пошел по хозяйству управляться. Я же и, правда, смог уснуть.

Встал часам к одиннадцати, когда все уже поели и чай остыл. Перекусил тем, что оставили на мою долю и побежал искать деда. Нашел на огороде, он полол сорняки на грядке с морковью.

- Что, Санька, опять приходил?

- Да, только не тот, не такой совсем. Другой, высокий.

- Ну, видишь, ничего страшного. Ушел же.

- Ушел, то ушел, но знаешь дед, понимаю теперь, чего родители сюда не хотят приезжать. И уехали они не от скуки деревенской. Не обижайтесь с бабулей на меня, но я тоже больше приезжать не буду.

Дед обнял меня за плечи и серьезным голосом сказал:

- Спасибо, что хоть раз приехал. Что поделать, такой уж ты чувствительный, как твой отец прямо. Тот всё детство о чудовищах рассказывал, но он убедил себя, что это ночные кошмары, точнее пытался убедить. Очень он радовался, когда в городе перестал эти кошмары видеть. Так что никаких обид между нами с тобой нет и не может быть. А отцу как вернешься, лучше не говори ничего.

- Хорошо, деда. Дай я тебе с сорняками помогу. Один раз приехал, хоть такая помощь будет.

- Брось, траву я и сам повырву. Хочешь помочь, пойдем в амбаре порог поменяем, а то струх совсем.

И так мы до вечера занимались ремонтом, за ужином я по максимуму болтал с бабулей. Мне это помогало страх ночи приглушить, а старикам приятно.

Ночь пришла, пришлось лечь и ждать, в том, что кто-нибудь придет я не сомневался. И они пришли, новые, не такие как двое первых, мелкие. Не больше собаки. Передвигаясь на четвереньках, они водили хоровод вокруг избы. То быстрее, то медленнее. Около десятка существ кружили у жилья. Наблюдая их движение в ночи, я забывал дышать и только начиная задыхаться, вздрагивал и делал вдох. Когда петух пропел и прогнал нечисть, я провалился в сон. Проснулся, а точнее меня разбудила бабуля, уже во второй половине дня.

- Вставай, Санюша, через два часа поезд. Вставай, поешь, да проводим тебя до станции.

Сборы и проводы были молчаливые. Старики понимали от чего я бегу и почему второй раз не приеду. Я переубеждать их, и врать, что приеду и мне понравилось в гостях, не собирался.

Уже поздно вечером, в квартире, ложась спать, я снова обдумывал то, что пережил и как к этому относиться. Я почти уснул, когда почувствовал беспокойство, смутное, но уже знакомое.

За окном, на уровне пятнадцатого этажа, из тьмы на меня смотрела длинная и худая фигура…

----------------------

- Деда, привет.

- Привет, Санька! Вчера ж только уехал, забыл чего?

- Дауншифтером решил стать, понимаешь. Чтобы кругом лес, забор высокий и двойные ставни на окнах.