Узоры в темноте

Песчаная луна

Красная луна вышла из воздушных облаков вечереющего неба, с которого быстро исчезали краски прошедшего дня, словно их сдувало прохладным ветерком или они растворялись в воде, как с опущенной в воду кисточки разводами уходит цвет.

Стемнело быстро. И вот появилась она: призрачная красавица этой ночи, даруя свой непривычный свет всему окружающему пространству.

Идеально круглая, луна была не совсем красная в привычном понимании, скорее песчано-оранжевой, но от этого не менее чарующей, когда ее свет отразился золотой дорожкой на успокоившейся морской воде, перенося фантазиями в жаркий Египет с его танцующими под действием ветра песчаными барханами.

Хотя ночь и вступила в свои права, но казалось подозрительно светло- силуэты островов были отчётливо различимы на ровном полотне неба цвета спелой сливы и такого же оттенка, только гораздо темнее, воды.

Когда луна гордо взошла на небосвод, по-царски выдворив с него звёзды и став полноправной хозяйкой, ей пришлось спрятать свое тело от наполненных любопытством и интересом взглядов за пушистыми ветками сосен, что словно верные рыцари охраняли свою величественную повелительницу, неприступной грядой встав между ее мистической красой и праздным взглядом стороннего обывателя. Но то, как ее величественное песчаное тело таинственно выглядывало из за тонких, устремленных в темную высь стволов бередило воображение, рисуя мистические картины: вот заунывный стрекот цикад превратился в безумную призрачную мелодию под которую танцует, путаясь в кронах сосен, ветер, качая их приросшие и пустившие корни в земле тела; в неуловимом движении теней рисует паутину далёкого прошлого...

И вот уже на ровной морской глади, что неизменно движется в так песни цикад, не в силах удержаться на месте, скользят призрачные старинные корабли, все в огнях, от царящей на них торжественной обстановки.

И уже дующий с моря ветер приносит с собой не только соленые брызги, но и еле уловимые обрывки фраз, смех и разнузданные мелодии, полные неудержимого ощущения свободы и безнаказанности.

А шумные цикады вторили этой мелодии, распространявшейся все сильнее и оглушительной волной сносят сознание за грань реальности и яви...

И вот ты уже стоишь на борту одного из проплывающих мимо расписных кораблей и оглядываешься по сторонам: вокруг все неуловимо знакомо и ты спокойный- какой бывает в те редкие минуты изменённого сознания, когда человек погружается в дремоту, но ещё не пересекает ту самую незаметную границу отделяющую его от сна, когда все становиться предельно ясно и понятно, хотя в сути своей не ясно и непонятно ничего, но поразительная уверенность все же присутствует- глазами и даже можешь, если захочешь, конечно, позвать их по именам отвлекая от веселья и архаичных хаотичных плясок вдрызг пьяных людей. Они шумят, невпопад затягивая неизвестную песню на непонятном языке, но смысл, сокрытый в ней, проникает в твою душу- она печальна, хоть радостный мотив и призван это скрыть, и полна тоски о былых временах и никогда более недостижимой родине - но в их глазах, смеющихся снаружи стоят горькие еле сдерживаемые слезы. Даже сам танец их, танец казался преисполненным отчаянием, а не праздной веселостью.

Душу словно сковывает тисками, и ты стараешься улыбнуться, как и они, чтобы скрыть свои истинные эмоции. Свой нарастающий с каждым ударом вол о борт корабля страх. Ты теперь тоже среди них, потерянных заблудших душ, что приютила под своим светом красная луна. Приютила и не пожелала больше отпустить, навсегда привязав к себе и этим нарочито -ярким, словно называющим смотрящих с берега отправиться в далёкое путешествие, кораблям-призракам.

Темный берег стремительно проносится мимо, и ты краем глаза замечаешь, как в воду срывается и с глухим шлепком падает белое пятно, похожее на человеческое тело. А потом начинаешь задыхаться словно на головой сомкнулись свинцовые толщи солёной воды, горло сдавило спазмом от нехватки воздуха, а ноги плотно опутали качающиеся на волнах в эйфорическом танце водоросли- сегодня их ночь, их ночь и жертву свою они не отпустят так просто. И вот ты понимаешь -это ты упал в воду и теперь, если ничего не предпринять должен будешь коротать вечность среди призрачных танцоров и выпивох, имитирующих подобие обыденных удовольствий- подобие прежней жизни. Глаза закрываются, а когда ты приходишь в себя волны жадно лижут твое туловище, заливая лицо, бледные дрожащие от холодной воды пальцы судорожно цепляются за спасительный берег...

Наваждение проходит слишком незаметно, как и начиналось, и ты испытываешь чувство дикого ужаса от близости смерти, карабкаешься на берег, откашливаясь и тяжело дыша. Мокрая одежда неприятно липнет к коже, а обветренное лицо, нос и глаза щиплет от попавшей в них соли. Когда ты отходить подальше от коварных волн, что продолжают призывно нашептывать мольбы и сладкие песни, вгрызаясь в покрытый крупной галькой берег, а не достигнув своей цели- оставшись проигнорированными- с злобным шуршание изрыгая проклятия отступают обратно в свои бескрайние владения, то осторожно с замиранием сердца оборачиваешься назад через плечо - на большее твоих с трудом восстановленных душевных сил не хватает- замечаешь, как гордо взметнувшаяся в самую высь, словно надоедливая чайка, луна бледнеет, теряя весь свой мистический песчаный ореол, возвращаясь к такой привычной, доброй и нежной серебряной себе.

Призрачные корабли под скорбный плач, что ещё недавно казался такой веселой музыкой, проплывают мимо, унося с собой замученные временем и странствиями души. Дикая песня цикад и ветра вновь стала спокойным стрекотом, а бездушный танец теней и сосен вновь сделался безмятежным раскачиванием из стороны в сторону. Морская гладь успокоилась, отражая присыпанную пеплом времени уставшую луну.

Все ощущение безудержного экстаза ушло безвозвратно, оставляя после себя оглушающе звенящую пустоту и граничащий с животным древний ужас...

Мистика момента пропала и из чарующей волшебством сказки ты словно выбрался из поражающего своей беспричинной жестокостью кошмара.

Луна все так же дарила свой таинственный свет людям, все так же пробивалась сквозь мягкие хвоинки сосен, все так же стеснительно пряталась за их темными стволами.

Все было точно так же, как и любым другим вечером, любой другой ночью.

Все было точно таким же- все, кроме тебя...

Иногда лишь выйдя за рамки привычной скорлупы обыденной жизни можно лучше осознать себя и окружающих. Ведь, в отличие от немой и беспощадной природы, чья беспристрастность порой привлекательней людского общества, человек привычен к обману и сокрытию. Иногда даже от самого себя приятнее утаить истинные мотивы, чем открыто признаться в их низости, низменности и грязи.

И лучше переосмысливать себя и свои поступки на протяжении всей жизни, прикладывая титанические усилия воли, борясь с человеческой природой, чем понять все в один единственный миг, когда исправить ничего уже будет нельзя. В самый самый последний миг перед своей смертью...

Здесь никого нет

Дыхание растворяется в холодном воздухе, облачка пара, вырывающиеся изо рта, распадаются, не задерживаясь на долго в этом мире. Как и следы, оставленные недавно. Звук шагов заглатывает тишина. Долгая-долгая, тягучая-тягучая...

Здесь никого нет.

Я это знаю, но продолжаю пытаться доказать обратное, стуча в двери и стены пустого дома. Мне отвечает тишина- звук мои ударов растворяется в ней, так же, как и дыхание в воздухе.

Пахнет влажным деревом и сырой землей- недавно прошел дождь.

Мокрые стволы деревьев неприступной стеной окружили меня и этот ветхий заброшенный домишко со всех сторон, словно пытаясь отгородить от опасности. Лес...

Что-то заставило меня броситься в самую чашу, испугано озираясь по сторонам, как испуганный зверёк. Бежать, не разбирая дороги и, после долгих скитаний, наконец наткнуться на этот дом.

Но сейчас лес молчал, покрытый туманной дымкой, что лизала стволы деревьев и подбиралась к моим голым коленкам. Дыхнуло прохладой: словно кто-то живой прятался за темными стволами и глядел на меня из темноты. Выжидая своего часа…

Тревога очередной волной накрыла мой разум, убаюкивая, усыпляя. Страшно было произвести вздох, потревожить эту тишину и застоявшееся умиротворение, которое словно являлось ширмой для неописуемых в своей неестественной природе действий и вещей. Лучше не пытаться заглянуть за эту ширму, и обратить свой взор на что-то менее пугающее.

Дом. Единственное напоминание о цивилизации, единственное мое спасение. Но, дверь под мощными ударами не поддавалась, хоть и была хлипкой, рассохшейся, покрытой мхом, рассыпающимся под касаниями. Залезть через окно было страшно: его черная дыра, прикрытая кружевными занавесками, напоминала раззявленный рот с ровными рядами острых зубов. Как черная дыра он притягивал мой взгляд, заставляя подойти ближе, и убивал все мысли. Вот так залезешь и не выберешься обратно, навсегда став пленником этого дома, этого леса...

И всё-таки надо уходить с поляны. Иначе...

Мысль дальше не продолжилась: тело оказалось быстрее мозга, срываясь с места, как прячущаяся под кустом пташка с шумом и испуганной трелью старается скрыться, чувствуя опасность.

Здесь никого нет. Верно?

Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, что заставило меня убежать от пустого дома, отшатнуться от окна. Разум подкидывал всевозможные варианты: от гигантских фантасмагорические существ, до диких разъярённых хищников. А что, если там человек?

Никого нет, никого нет...

Стремительно преодолевая покрытую инеем поляну, движусь в сторону туманного леса. Странное чувство, словно чужой взгляд облизывает твое тело. Мерзко, отвратительно, тошнотворно. Ощущаешь себя, словно пойманная в паутину бабочка, словно запертая в клетке птица. Вроде движешься вперёд сквозь туманную чащу, освещаемую эфемерным светом пепельной луны, но кажется, что остаёшься на месте, вязнешь в трясине не в силах пошевелиться.

Стволы деревьев ведут куда-то, словно расступаясь передо мной. Дорога становится ровней, откуда-то доносится приглушённый шум машин. Неужели трасса где-то рядом? Ноги за что-то цепляются, и я падаю в мягкое объятие покрытой сухими желтыми листьями и опавшей хвоей земли. Поворачиваю голову- напротив меня, прямо перед лицом лежит покрытая инеем опущенная лицом вниз голова. Темные в ночном мраке леса волосы разметались и среди некоторых прядей уже успели обустроиться насекомые.

Я сажусь и осматриваю тело целиком: оно все покрыто синяками, а порванная в нескольких местах одежда засохшими бурыми пятнами. Интересно, что случилось?

Невольно захотелось прикоснуться к этому изуродованному телу, и я не отказываю себе в исполнении этого сиюминутного порыва. Рука тянется к волосам и осторожно убирает их. Почему-то мне жизненно необходимо увидеть лицо лежащего на земле человека.

Чем ближе я подношу свою руку, тем сильнее чувствую, как пальцы наливаются свинцом и коченеют, но я не перерываю действия. Хоть мозгом и понимаю состояние лежащего передо мной тела, но странное спокойствие, которого у меня не было за всю жизнь, удерживает мой разум от паники. Прикоснуться к трупу… Эта мысль не вызывает у меня привычной тошноты и страха. Только спокойствие и твердая уверенность в своих действиях.

В волосах запутались листики, прилипли к засохшей и покрывшейся запекшейся корочкой ране. Наверное, получить удар по голове было больно…

Холодные пальцы касаются холодной кожи и я, задержав дыхание и на мгновение зажмурившись, поворачиваю голову лежащего человека. Едва дыша, открываю глаза по одному, осторожно, опасаясь непонятно чего…

И замираю.

У человека на земле… мое лицо.

Так значит в этом темном туманном лесу действительно никого нет.

Даже меня…

В темной комнате

Лёжа в темной комнате, невольно теряешь ощущение реальности.

Вокруг царит гробовая тишина: не слышно ни привычного тиканья часов, ни шума проносящихся машин с улицы. Ты ещё не до конца проснулся и не осознаешь, что все ещё находишься на кровати под одеялом.

Из окна должны быть видны огни ночного города, но и их нет. Даже лунный свет не пробивается сквозь плотную ткань штор, застревая в ней, завязая словно в болоте. Поэтому в полумраке комнаты невозможно различить даже привычные предметы.

Ты, конечно, можешь откинуть лёгкое одеяло, ступить босыми ногами на прохладный пол и, зевая, неспешным шагом подойти к окну и обернуть шторы. Ты знаешь, что в таком случае рассыпчатый серебряный свет умоет твое сонное лицо и ты ещё несколько минут будешь стоять, обдуваемый лёгким ветерком из приоткрытого окна и наслаждаться видом ночного неба с тлеющими на нем угольками звезд.

Но ты этого не делаешь. Виной тому нежелание покидать нагретое местечко или менять удобную позу? Ты все так же продолжаешь лежать в темноте и тишине.

Возможно, в этот момент в голове всплывет яркий момент прошедшего дня, и ты явственно услышишь знакомые голоса, которые, словно повторяют у тебя над ухом одни и те же фразы, отчётливо увидишь лица людей, смеющиеся, уставшие, родные, здания, деревья. Все то, на что днём перегруженный мозг не обращал внимания, ночью становиться предельно ясным: вот посмеялась на улице маленькая девчушка. Ее полные счастьем глаза обращены на мать. Женщина, держа ребенка за маленькую пухленькую ручонку, улыбается малышке что-то объясняя. Вот он, краткий миг беззаботного счастья! Ты проходишь мимо него каждый день, но не замечаешь... Ты думаешь в это время, что нужно успеть сделать за день: куда пойти, с кем встретиться, что обсудить, сколько времени займет то или иное дело, и лишь сейчас, ночью, лёжа в темной комнате, где, как по волшебству пропали все звуки, ты вспоминаешь и предаешься теплому ощущению...

Не шевелишься. По телу распространяется приятное чувство невесомости. Что это? Сон плавно забирает свое? Или ты давно уже спишь и тебе только кажется, что глаза открыты? Кто ответит на эти вопросы? Никто, ведь в комнате кроме тебя нет никого.

В темноте обостряются ощущения: ты слышишь странный писк в ушах. Но кто подтвердит, что это именно писк и что ты точно его слышишь. Вдруг это плод разыгравшегося воображения? А в тишине такое не редкость. Мозг сам придумывает звуки, и уже кажется, что за окном дует ветер. Но точно ли он дует? Или это вода шумит в трубах?

А зрение… В темноте оно тоже ведет себя необычно. Вернее, мозг сам дорисовывает нужное ему. А что ему нужно? Очертания предметов в комнате, к местоположению и размерам которых он давно привык. Но даже из этих, казалось бы, знакомых глазу предметов может нарисоваться страшная картина. Стоит только подумать: «А если…» и бурный полет фантазии уже не остановить!

«А если из этой узкой щели между шкафами за мной кто-то наблюдает?» -невольно задашься ты вопросом. И не потому, что боишься, что это окажется правдой, нет, ты категорически уверен, что такого просто не может быть, ведь как способно существо похожее на человека, а ты уверен, что за тобой наблюдает именно оно, как это существо способно уместиться в такой маленькой и узкой щели, в которую с трудом и при большом старании может упасть карандаш? Но воображение услужливо предлагает внешний облик этого существа: скрюченный голый карлик с выпирающими костями позвоночника хищными глазами неотрывно следит за каждым твоим вдохом и выдохом. И ты теперь кожей ощущаешь ледяной взгляд налитых кровью глаз и боишься шевелиться.

«А если под моей кроватью кто-то лежит?» -проскальзывает другая неприятная мысль. И хоть ты точно знаешь, что кроме пыли и убранного с глаз подальше легким пинком старого портфеля, набитого непойми чем ничего и никого больше нет, ты все равно слышишь чужое сердцебиение. Так неумолимо близко… А может быть оно твое? Или это вновь начали свою работу настенные часы?

Неопределенность темной тихой комнаты дает шанс задуматься, уйти в себя. Теперь ничего не будет отвлекать от мыслей, ни яркие цвета, ни насущные дела, ни посторонние шумы. Останутся только мысли, страхи, идеи. А это порой гораздо страшнее внешних угроз, ведь в темноте можно не различить грань, за которую не стоит переходить в своих суждениях, иначе общество уже не примет тебя обратно…

И вот ты лежишь на кровати в темной тихой комнате. Лежишь не шевелясь, ожидая утра. Ведь тогда вновь придут звуки, вновь появиться свет. Ведь тогда появиться надежда на то, что все, что ты видел и о чем думал ночью- просто кошмар. И ты веришь в это, уговариваешь свой разум поверить и принять, хотя в глубине души догадываешься, что был прав, когда, лежа в ночной темноте понимал, где допустил ошибки, что сказал не так. Но ты просто закрываешь глаза, когда ночная мгла редеет и из окна доносятся звонкие птичьи трели, предпочитая выкинуть не нужные мысли из головы и выспаться. Ведь так удобно, закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было. Ведь так не нужно лишний раз напрягаться. Ведь так проще…

Лесное озерцо

Сухой кленовый лист оторвался от ветки и плавно спикировал вниз, распластавшись всей своей жёлтой ладонью на водной поверхности. Пошли круги, рябью размывая отражение чистого ярко-голубого неба без единого облачка и деревьев, только затронутых золотистым увяданием осени. Солнце припекало, пробиваясь сквозь листву и зажигая ее множеством волшебных фонариков. Водная гладь успокоилась и качающиеся на ее поверхности листья замерли, словно вмерзли в нее, являясь драгоценным украшением старинного зеркала.

Где-то высоко, в кронах деревьев переговаривались пташки, карабкалась по стволу, издавая характерное поцокивание, белка. Мир словно замер, предаваясь созерцанию этого прекрасного мгновения, от всей души наслаждаясь им. Он встал с лавочки и, как всегда это делал, подошёл к самому краю лесного озера, неудобным обрывчиком, спускающимся к темным водам. По обыкновению своему уперевшись на ствол рядом стоящего дерева он начал вглядываться в озерную гладь, силясь увидеть что-то очень важное. Так простоял он долго. Поднялся ветерок, шелестя листьями и срывая ослабевших, бросая их на сухую, покрытую редкой травой землю. Под ноги. Время близилось к нужному часу и он, проморгавшись, склонился ещё ниже, до рези в глазах всматриваясь в покрытое водорослями дно озера.

Ветер зашумел сильнее, вздыбливая безмятежную гладь и ему начало казаться, что он видит ее. Черные густые волосы по плечи обрамляли бледное лицо с такими же черными глазами, в которых читалась любовь и печаль. В звуке листьев теперь он слышал ее шепот, такой таинственный и печальный, что сердце сжималось. Все уже было готово и давно решено. Он тепло улыбнулся ей и сделал шаг вперёд, в воду, неловко падая с обрывчика. Послышался всплеск, и холодная вода сомкнулась над ним. Но он и не возражал, всецело стремясь к ней.

-Я люблю тебя, -сказал он ей, выпуская весь находившийся в легких воздух, что вереницей пузырей понёсся к поверхности.

Голо сдавило спазмом, и он инстинктивно вдохнул ледяную воду, от чего стало ещё хуже. Но его это не волновало. Он смотрел лишь на нее...

А она в ужасе пыталась вытолкнуть его тяжелеющее тело в след за пузырями, к воздуху. Судорожно вцепившись холодными пальцами в его одежду, тянула вверх опускающееся на дно тело, но увитые водорослями ноги не могли оторвать ее от дна. Раззявливала рот в безмолвном крике. Она не хотела видеть его широкую радостную улыбку, когда он задыхался под водой.

Он протянул к ней руки и обнял, прижавшись всем остывающим телом. Она была холодной и почти невесомой, словно надуманный образ, но с каждым мгновением становилась все реальнее и теплее. Теперь он уже слышал ее крики, перемежающиеся с рыданиями, любовался такими родными глазами, что сейчас полнились отчаянием. Из глаз ее текли крупные слезы, оставляя на его губах соленый привкус, когда он начал целовать ее заплаканное лицо.

-Прости, родная. Я сделал все, что мог...-прошептал он ей на ухо.

Она вздрогнула всем телом и всмотрелась в его лицо. А потом кинулась в грудь и разразилась рыданиями, как маленький ребенок. Он обнял ее ещё крепче и нежно, успокаивающе погладил по голове. Его ноги коснулись песчаного дна и начали словно проваливаться в него, опутываемые водорослями. Так они и стояли, слушая ее всхлипы и приглушённое пение птиц, что пробивалось под давящую непроглядную толщу холодной воды.

Молоденький полицейский долгим взглядом проводил уносимое тело. Это ж сколько нужно было выпить, чтобы утопиться в лесном пруду? Правда бутылок из-под алкоголя нигде не было видно, но это не важно. Кто в своем уме станет заходить в холодную воду? Прибавилось же ему работенки... Испустив тяжёлый вздох он развернулся, намереваясь осмотреть ещё раз место происшествия. Кто знает, может быть, он что-то упускает и не все тут так просто...

В этот момент полицейский заметил идущего к озеру пожилого человека в черном пальто, полы которого развивались при каждом шаге. Этот мужчина явно направлялся в закрытую зону.

-Сюда нельзя! -поспешил предупредить старичка полицейский.

-Ох, не переживай, я не помешаю твоему делу, просто на лавочке посижу, -дружелюбно ответил мужчина, продолжая шуршать опавшей листвой, приближаясь.

-Дело не в этом. Гражданским сюда вход запрещен, пока проводятся следственные работы, -не собирался отступать полицейский. Да, в надлежащем выполнении своих обязанностей он был принципиальным.

-Ладно, -мужчина добродушно рассмеялся и все-таки прошел мимо полицейского, садясь на лавочку с видом на озеро, -Я просто хочу кое в чем удостовериться, так что не переживай, просто посижу здесь и все. Да и… Я бывший полицейский, так что не совсем гражданское лицо.

-То, что вы бывший уже причисляет вас к гражданским, -молодой полицейский начинал раздражаться, -Так что будьте добры, покиньте это место.

-Ну перестань. Это все равно обычное самоубийство, так что тебе не стоит с этим так сильно носиться.

-Вы что-то знаете? -в миг стал серьезным полицейский, -Не могли бы тогда рассказать.

-Какой-же ты любопытный, -лицо мужчины стало печальным, и он поднял голову, смотря на виднеющееся сквозь листву небо, -Ну тогда садись, расскажу тебе одну очень печальную историю.

Полицейский постоял недолго в раздумьях, а потом плюхнулся на скамейку рядом с пожилым мужчиной, выжидательно глядя на него и призывая тем самым начать рассказ.

-Это случилось примерно двадцать шесть лет назад. Когда из этого самого пруда мы вытащили тело темноволосой женщины стояла такая же теплая погода. Недавно прошли дожди и земля, я помню как сейчас, была сырой, пачкая обувь толстым слоем.

В ходе расследования выяснилось, что пострадавшей была замужняя женщина, мать восьмилетнего ребенка. На нее напали и, вдоволь намучив, бросили тело в пруд, чтобы скрыть следы. Только она еще жива была, когда в предрассветной дымке уходила под воду, лишенная сил. Только луна, звезды, да вот эти самые деревья молчаливые свидетели ее мучений и отчаянной борьбы за жизнь. Но, к сожалению, результат у этой борьбы оказался неутешительным…

Муж горевал о смерти любимой и приложил все возможные и невозможные силы, чтобы помочь следствию найти и покарать злодея по букве закона. А потом, каждый год приходил сюда в день, когда выловили ее тело…

Он стращался дать своему сыну любовь за двоих и воспитать его честным и благородным. Их ребенок таким и вырос- хорошим и успешным человеком- и уже завел семью… Если не ошибаюсь, недавно у них родилась девочка.

Старик тяжело вздохнул, переводя дыхание и, кряхтя вставая с лавочки произнес:

-Я вел это дело, так что меня можно считать другом семьи. Жаль только, что повод для знакомства у нас был прескверный…

Полицейский тяжелым взглядом посмотрел на немного сгорбленную спину пожилого человека, что подошел к краю обрыва и, уперевшись рукой на покрытый мхом ствол клена начал разглядывать поверхность лесного озера, по которому безмятежно плавали опавшие листья.

Да уж, история в самом коротком ее варианте, какой изложил ее не вдававшийся в подробности незнакомец, была очень трагичной. Скорее всего труп пожилого мужчины, что выловили сегодня днем, можно было внести в протокол как самоубийство на фоне любви…

Подумать только, любить человека на протяжении всей жизни так сильно, что спустя больше двадцати лет отойти в мир иной в том же самом месте… Жалко сына. Наверное, он знал, что его отец страдает и держится только ради него. Потому что в этой ситуации сильнее всего пострадал именно он.

-Ну, все что я сказал не имеет особого значения, -пожилой мужчина вырвал полицейского из своих мыслей, -Самое главное, что сейчас они наконец вместе и счастливы.

Выражение лица старика было таким искренне радостным, словно глядя в пруд он видел смеющиеся лица своего друга и его жены.

-Простите…-ошарашено переспросил полицейский.

-Нет, ничего, -незнакомец развернулся и, одарив юношу теплой улыбкой попрощался, -Надеюсь, что в вашей жизни не будет такого горя. Прощайте.

Фигура в темном плаще удалялась так же стремительно, как и приближалась ранее. Поднялся ветер, словно скрадывая звук его шагов, как будто мужчина ничего не весил. Не прошло и минуты, как пожилой мужчина скрылся из виду как навеянное осенью наваждение из поднимающегося от земли утреннего тумана, растаявшее от легкого дуновения ветерка.

-Странно, -пробормотал полицейский спустя какое то время, -Вроде, когда меня отправляли на это дело, то сказали, что это не первый инцидент на озере, но тот, кто вел расследование в то время погиб пятью годами позже во время перестрелки с преступниками… Может быть они ошиблись или я что-то неправильно запомнил… Хотя какая теперь разница, -и, тоже подойдя к краю злополучного пруда еле слышно добавил, вглядываясь в темноту холодных вод, -Надеюсь они встретились на том свете.

Церковь

Любопытство толкает людей на необдуманные поступки, заставляет их перейти грань, не прислушиваться к голосу разума. Я прочувствовал всю тяжесть совершенных под действием этого чувства поступков, когда, бродя по осеннему лесу, исхоженному вдоль и поперек на протяжении нескольких лет, наткнулся на старую заброшенную церковь. Немного поразмышляв, не задумываясь двинулся на встречу заинтересовавшему меня зданию и таящимся в нем тайнам. В том, что они были, я ни капельки не сомневался: слишком уж у церкви была таинственная аура, будоражащая воображение.

Прежде чем зайти внутрь решил обойти церковь и осмотреть ее снаружи. Сухие листья шуршали под моими ногами при каждом шаге, но я был настолько поглощен видом церкви, что не сразу заметил необычно выглядящие деревья, словно расступившиеся в почтенном полукруге рядом со строением: это были в основном березы, чьи стволы покрывал толстый слоем мягкого влажного мха- я удостоверился в этом, прикоснувшись рукой и утопнув в нем по кисть- с печально опущенных веток которых свисали гирляндой жёлтых огоньков затронутые дыханием осени листья. Странно было то, что только вокруг церкви деревья были все жёлтые, у остальных же, растущих в отдалении от старинного здания, зажглись причудливой вариацией смешения цветов дневного и закатного солнца только самые макушки, на которые чаще всего падали золотые лучи небесного светила. Я даже на какое-то время отвлекся от церкви и всецело предался размышлениям любого человека, оказавшегося в осеннем лесу- есть ли тут грибы?

Но вскоре, радостно найдя спрятанную под жёлтым листиком красноватую шляпку сыроежки вновь повернулся к церкви- слишком уж жутко выглядела неестественно разбухшая зеленовата ножка. Даже червивые грибы не вызывали у меня такого прилива отвращения и страха, как этот маленький безобидный гриб, но я, вместо того, что бы поддаться предупреждению инстинктов и уйти подальше от этой поляны, от стоящей в самом ее центре заброшенной церкви, на которой, не смотря на запустение не росло ни одного деревца, ни одной травинки не пробивалось рядом с манящим темнотой провалом входа, наоборот, заглушив голос разума переключил все свое внимание на нее, на церковь. Кстати, странно, что до сих пор не слышно было ни одной звонкой птичьей трели. Она бы помогла развеять это странное чувство тревоги, не покидавшее меня с того самого момента, как я увидел непривычное строение в родном лесу и оформившейся во что-то более существенное при виде гриба... Но любопытство было сильнее, толкая вперёд.

Церковь была выполнена из старого кирпича, красного и местами осыпающегося пластами. Выглядело атмосферно и я наклонился, подняв один такой пласт. Тот рассыпался в сухую крошку под пальцами. Да уж. Отряхнул руки и двинулся дальше.

Следующим, что привлекло мое внимание оказался заросший густой высокой травой пустой участок, огороженный полуразвалившийся плетеным заборчиком. Почему-то, когда глядел на него, становилось не по себе. А ещё в душе словно кошки заскребли. Я подошёл ближе и увидел, что сухая словно посеребренная полевая трава ровными пучками растет на одинаковом расстоянии друг от друга. Похоже на кладбище…

Небо уже на протяжении нескольких часов теряло свой прелестный голубой цвет, превращаясь в серую мрачную кашу без просветов между ровной пеленой облаков. А те набухали, готовые разразиться мелким неприятным грибным дождем.

«Начнется с минуты на минуту», -подумалось мне. И взгляд снова переместился на церковь, словно что-то настойчиво подталкивало зайти в нее. От этих странных стечений обстоятельств становилось лишь любопытнее, ведь они подбрасывали дровишек в потухающий костер моих эмоций, который своим теплом и светом прогонял холод и мрак страха, заглушал мирным потрескиванием голос разума.

Начался дождь. С серого неба падали мелкие капли на рыхлую землю, комьями лежащую у ног. Сухая трава качалась от порывов усиливающегося ветра, а я все продолжал стоять у заросших, но словно не тронутых временем могил. Это было странно- реальность словно накладывалась друг на друга, прошлое и будущее смешивались, порождая диссонанс восприятия реальности. Да еще и эта церковь, что давит на плечи своим загадочным существованием, словно прожигая в спине дыру своим присутствием. Всё-таки с ней что-то не так. Эта мысль, как протяжное завывание ветра гуляла в опустевшей голове. Но неизведанное чувство, если быть точнее сила, что я раньше принял за любопытство, притягивало к зданию. И идущий дождик тоже являлся частью этой невыразимой силы... Был ли у меня выбор, когда я наткнулся на эту поляну, не пойти на встречу опасности? Была ли возможность повернуть назад? Выбраться из леса, по которому я бесцельно блуждаю годами?

Чем дольше остаюсь на этой окруженной молчаливыми деревьями поляне, тем сильнее начинаю теряться в своей памяти и уже не могу понять, было ли то или иное событие на самом деле. Вопросы, которыми я не задавался раньше постепенно начали заполнять мой разум, словно кто-то стремительным горячим потоком пытался заполнить холодный стеклянный резервуар. И, от перепадов температур, он не выдерживает, покрываясь незамысловатым узором трещин. Если продолжу думать, то, наверное, сойду с ума. Лучше переключить все внимание на что-то другое, более важное и материальное. Церковь- идеальный вариант.

Я в очередной раз повернулся лицом к старому зданию. Темный проход в его нутро находится на противоположной стороне. Нужно просто обойти… Ватные ноги еле держали, когда я продвигался по знакомому маршруту. Всего тридцать шагов и на месте, но даже они давались мне с трудом. Высокая сухая трава словно опутывала ноги, замедляя. А на месте, где рос странный гриб меня и вовсе пробила крупная дрожь и дыхание участилось.

Как оказался в притворе стерлось из памяти. Видимо мне было настолько страшно, что я впал в состояние транса… Внутри церкви царил полумрак и приятно пахло осенью. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел причину- весь пол был усыпан равномерным слоем опавших листьев. Это было странно, ведь крыша оставалась целой и попасть внутрь они просто не могли. Я прошел глубже, шурша их желтыми высохшими телами, но под листвой пол словно не был твердым, а покрытым толстым слоем мягкого мха, в который я проваливался. Словно во сне подошел к алтарю. Тот слабый свет, что лучами ложился на безграничное пространство над моей головой, пробиваясь сквозь бесцветную мозаику и витражи на окнах, служил нитями, за которые невидимые силы управляли моим телом.

Прямо за алтарем в полу зияла дыра- деревянные доски сгнили и обрушались. Или кто-то хотел, что бы так казалось? Я уже начал путаться в своих ощущениях…

Из черного зева шел невыносимый гнилостный запах, от которого я поморщился. Наклонившись и вглядевшись во тьму прохода, я ничего увидеть не смог, но был абсолютно уверен, что в тот момент, когда опустил свой взгляд в эту бездну, на меня кто-то из нее взглянул в ответ. Гнилостный запах усилился. Теперь он как будто исходил от алтаря, от сужающихся надо мной стен. Я протянул руку и что-то из темноты протянуло в ответ свою костлявую конечность. Белые пальцы с зеленовато-фиолетовым отливом кожи указывали, что рука не принадлежала живому человеку.

А запах гниения меж тем усиливался, забивая нос и рот своей приторной сладостью, вызывающей острое омерзение и рвотные порывы. В след за рукой показалось и лицо. И только теперь я заметил, что сплел пальцы с этим странным существом, глядящем на меня не моргающими пустыми глазами, в которых отражалась пустота и холод космоса, и все краски и тепло этого мира. Это противоречие больше не вызывало во мне прилива паники или еще каких-либо чувств- я просто отдался моменту, не заботясь ни о чем. Так будет проще забыть этот кошмар, когда он закончится. Не вдаваться в детали происходящего, выстроить вокруг себя барьер. Это просто сон, так ведь?

Я наклонил голову так низко, что коснулся своим носом носа этого существа. И тут понял- это не проход, а простая лужа, отражающая все, что попадает в пределы ее досягаемости. Но тогда значит, что она отражала…

Я отшатнулся и ударился головой о липкий алтарь. Казалось, что после этого по нему прошла дрожь. Вскочив на ноги, бросился на улицу, но не пройдя и пары шагов замер: в нарушаемой лишь мной гробовой тишине теперь был слышен еще один еле различимый звук- хлопанье крыльев. Обернувшись, я увидел, вернее будет сказать почувствовал, как из листвы на свет выползают некие существа, единственные живые существа во всем этом безумном лесу. И приняли они внешний вид, напоминающий гигантских, с ладонь взрослого человека, бабочек. Потревоженные, они начали выбираться из своих укрытий и ошалело летать по всей церкви, сталкиваясь друг с другом.

Полный ужаса, выбежал на улицу, но одна тварь случайно коснулась меня своим моховым липким крылом, и я испытал от этого прикосновения всю тяжесть бесконечного времени, что начинается в пустоте и ей же заканчивается.

Только я вновь оказался на свежем воздухе, снова замер на месте, как громом пораженный. Застывший искаженный мир за пределами церкви изменился. Он словно приобрел краски. А еще появились звуки- приглушенные невыразимой толщей воды человеческие голоса.

Я поспешил за ними, к кладбищу. И тут меня снова ждало удивительное открытие: одна из могил выглядела свежей, словно ее только что вырыли.

Голос говорившего становился громче у этой самой могилы, по нему пошли помехи. Хоть слов было и не разобрать, но почему-то весь страх и смятение сразу улетучились. Их место заняла безграничная нежность и облегчение. Желая услышать больше, я спустился в гроб, чья крышка валялась в небольшой щели между последним пристанищем каждого человека и землей. Как только уставшие ноги коснулись гроба, служащего постелью для мертвых, меня сразу же начало клонить в сон. Но я и не возражал. Во всем, что происходило в момент, как вышел из церкви, было что-то правильное. Словно я наконец начал делать то, что должен был после тщетной борьбы.

Я лег. Глаза закрылись сами собой под мелодичную колыбельную голоса. Отныне меня ждет сон. Вечный сон. Так и должно быть.

Пустой причал

Если сон повторяется несколько раз, это повод задуматься.

Так я считал всегда, так советовали знакомые. Но что скрывает за собой залитый теплым солнечным светом, похожим на расплавленный мед деревяный причал на тихом лесном озере?

Сколько бы не пытался гадать, вспоминать и перелопачивать интернет в поисках ответа- все было безрезультатно. Как и не находилось искомого места: березового лесочка, оканчивающегося песчаной полосой и уходящего в искрящуюся на солнце воду: вид на другой берег.

Сюжет сна всегда был одним и тем же, закономерно простым и от того не менее пугающим. Я явственно ощущал, как скрипят деревянные доски причала, когда я подбегал к самому краю и всматривался в даль в ожидании. Потом, когда никто не появлялся, устало садился на нагретые доски слушая плеск воды внизу и следя за игрой солнечных бликов. А завидев привязанный к выпирающему колышку конец белой, похожей на змею веревки, безвольно свисающей вниз, просыпался, весь покрытый потом.

Кого ждал я на этом озере? Почему испугался, увидев идущую на дно веревку? Эти вопросы с каждым днем все сильнее терзали мой разум с того злополучного момента, когда решил поделиться своими мыслями на счет сна. Словно я просто обязан был докопаться до правды, чего бы мне этого не стоило.

Но для начала: поиски. Нудные, долгие и невыносимо мучительные поиски этого места, которое, я был уверен, существует в реальности, а не является искореженным плодом моего воображения. Прошерстив интернет, порасспрашивав знакомых и, наконец добравшись с необычным вопросом: «Помните ли вы озеро с березовым лесом, небольшим песчаным пляжем и причалом?» добрался до родителей.

И, к своему изумлению и скрытой где-то в глубине сознания испуганной радости получил ответ. Озеро это оказалось рядом с местом, где мы в далеком прошлом отдыхали всей семьей.

Вот так неожиданность.

Это было ожидаемо, просто упорно избегал смотреть старые фотографии.

В сознании шевельнулось что-то темное, тенью преследующее меня по ночам. И теперь, когда я узнал место действия из сна эта тень стала более настойчивой. Как навязчивая мысль, от которой никуда не деться.

***

Ботинки шлепали по грязи расползшейся от недавнего дождя тропинки, но я с злобной упертостью продолжал двигаться вперед. Ветки больно хлестали лицо, когда я грубо отталкивал их руками.

Мне нужно было увидеть это озеро!

Мне нельзя видеть это озеро!

Две такие разные мысли бились в подсознание, пытаясь подгонять и остановить меня.

Надо увидеть место из сна своими собственными глазами.

Нельзя приближаться, иначе пойму что-то ужасное.

Инстинктивный страх, заставил ускориться, нарушая лесную тишину. Даже птицы не поют, не к добру это…

Я шел по маршруту из детства к злополучному озеру из сна. К пустому причалу. И к тому, что спрятала от меня моя собственная память.

Месяц ожидания почти свел с ума и теперь, штурмуя лес сразу же по приезду я ощущал ни с чем не сравнимое облегчение в гремучем коктейле чувств смешанное с накатывающей паникой.

А что, если мне не понравиться, то, что вспомню? Не зря же предпочел стереть это из своего разума?

Но нет. Не останавливаясь, шаг за шагом преодолевал разделяющее нас расстояние. Меня и мое отрезанное прошлое, убранное в пыльный ящик под кроватью. Чтобы точно не захотеть доставать.

Наконец меж деревьями показался просвет, а потом, как отголосок реалистичного сна, улыбнулось в лучах солнца озеро, издевательски подмигивая мне.

«Давно не виделись, дружок!»

Лучше б еще столько же не виделись.

Но, не смотря на свое нежелание, я сделал осторожный шаг вперед, выходя на открытое пространство.

Поросший травой неухоженный пляж, на котором раньше, как я смутно вспомнил, летом останавливались отдыхающие сейчас выглядел неухоженным. Наверное, сюда приходили только не изменяющие своим привычкам рыбаки, да дети, прибегающие из соседнего городка посмотреть на озеро «с историей».

Забавно, но место в точности повторяло мой сон. Или же сон в точности повторял это место.

Усмехнувшись не весело этому сравнению, прошел по дорожке между высоких стеблей мокрой полевой травы, достающей почти до пояса.

С каждым шагом замедляясь.

Тревога растекалась по животу расплавленным свинцом, пузыриками поднималась по пищеводу, заставляя сглатывать густую слюну.

Вот под грязными ботинками скрипнули деревянные доски причала. К нему было привязана пара лодок завсегдатаев-рыбаков да детских хлипкий на вид плот. Возможно, у меня раньше был точно такой же…

Где-то на том берегу хрустнула ветка и мое только-только поуспокоившееся сердце пустилось вскачь. Я, как испуганный зверек всмотрелся в березняк, готовый сорваться с места в любую секунду.

Что-то в черепной коробке шептало: «Тот берег таит опасность…»

И, как по сигналу, воображение нарисовало фигуру, внимательно наблюдающую за мной из-за тонких белых стволов.

-Это просто работа фантазии, -прошептал вслух, нарушая тревожную тишину, -Я сам себя в этом убедил.

Стало немного легче. Когда ты властен над своим сознанием, пусть даже эта власть и иллюзорна, можно попытаться убедить себя, что все хорошо. По крайней мере в это самое мгновение.

-Нужно просто сделать то, за чем приехал в эту глушь, -подбодрил себя. Тон стал уверенней, но в нем все равно проскальзывали нотки страха. Будто ребенок пытался совладать с эмоциями.

Незаметно для меня причал закончился.

Слишком, слишком быстро!

Я еще не был готов взглянуть в лицо детским страхам!

В том что они были уже перестал сомневаться. Ведь сон с каждым разом становился все тревожней, будто та тонкая грань, что отделяла мой разум от блаженного неведения становится еще тоньше. Но без этих скребущихся воспоминаний я не мог продолжать нормально жить. Они поглощали все мои мысли, все свободное время. И продолжали напоминать о себе мучительными снами, после которых я просыпался в холодном поту.

Под ногами раздавался характерный звук бьющейся о доски воды, но я воспринимал его иначе. Будто это разверзшаяся пропасть дышала на меня своим могильным смрадом, подгоняя.

Медленно-медленно, пытаясь, как только можно оттянуть долгожданный пугающий момент опустил голову вниз.

Отражение поглотила волна воспоминаний, опустившаяся незаметно, как выпавшая поутру роса.

Из воды поднялась струйка пузырьков, привлекая мое детское внимание. Неужели рыба?

Мальчик смотрит вниз, с восторгом предвкушая, как блеснет чешуей на солнце большая-пребольшая щука или карп. Но нет.

Сквозь тонкую пленку воды смотрели на мальчика испуганно-безумным взглядом два широко раскрытых глаза.

А дальше все как в тумане. Мозг зафиксировал лишь смазанные черты, словно широкие разноцветные мазки на картине: густые каштановые волосы, как водоросли, качающиеся на воде, платьице чуть выше кален все в красных цветочках и пятнах, белая веревка, обмотанная вокруг босых покрытых синяками и ссадинами лодыжек, кистей рук, шеи. Так, чтобы не придушить, но и не дать нормально вздохнуть.

Страх сменил радость и теперь ребенок в ужасе отшатывается от пустого причала, на котором еще недавно находились несколько человек. Убийца и его жертва. Где-то в березовом лесу, на том берегу ломается ветка.

И мальчик бежит домой, не различая дороги. Что, если он теперь тоже окажется там, на дне озера?

Нет, он ничего не знает. Ничего и никого не видел. А значит и не сможет никого опознать.

***

Воспоминания оставляют после себя болезненную наполненность. Словно зияющую дыру заполнили осколками, царапающими ее края.

Зато теперь я понял, к чему был этот повторяющийся сон.

Недавно в новостях показывали репортаж об убитой, найденной со связанными руками в реке. Эта новость и стала триггером, побудившим меня вспомнить отчаянно забытое прошлое.

Дрожащими руками достал телефон и не глядя набрал номер. Нужно действовать быстро, пока страх не заставил передумать. В трубки болезненно долго звучали гудки.

Небо вновь заволокло тучами.

-Алло, здравствуйте, это полиция? -я сам не узнал свой дрожащий голос. Мне показалось, что окружающий лес надвигается на меня, готовясь раздавить, -Я хотел бы рассказать вам о событиях пятнадцатилетней давности, свидетелем которых стал.

В трубке послышался мужской голос, призывающий описать ситуацию подробнее, но я не мог различить слов. Лишь скосил глаза вниз, в воду под пустым причалом и замер, чуть не издав истеричный всхлип.

Как и тогда, в детстве, на меня смотрели пустые глаза. Только теперь, в место застывшего в них ужаса я прочитал молчаливую благодарность.

-Алло, вы еще на связи? -вырвал из мыслей голос полицейского.

-Ах, да, простите, -моргнул, и наваждение прошло.

Сквозь гладь воды виднелось лишь песчаное дно.

Ее тело вытащили из воды спустя несколько дней после того случая. Пришедшие утром рыбаки обнаружили ее, разбухшую и продолжающую неотрывно глядеть на небо, несмотря на привязанный к шее камень.