Узник древних гор

Глава 1

Помнишь ли ты ту безмолвную ночь,

Когда затаилось всё сущее в мире?

Звери в лесу, птицы на ветках,

Даже тихого стрёкота не было слышно.

Лишь там, где-то в чаще глубокой,

В пещере, далёкой от глаз.

Глубокий старец сидит одиноко,

Цепями прикован к камням.

Завидев его, не беги же ретиво,

Оковы у него не спроста.

Старик выглядит слабым и хлипким,

Но не скрыт его волчий оскал.

– Деда, всё точно будет хорошо? – Спросил я, с сомнением поглядывая на лежащие на полу цепи, испещренные драгоценными камнями. – Нам тут до рассвета сидеть?

– До рассвета. – Кивнул он на мои слова, выпуская изо рта клубы табачного дыма. – До первого луча солнца...

Никогда прежде я не видел деда Никифора таким суровым. Обычно доброе и гладкое лицо сейчас было хмурым и сосредоточенным, мне даже казалось, что он был зол.

– Деда, а зачем мы здесь? – Всё не унимался я с вопросами.

– Для долга, Иван, для долга.

От его обращения я невольно выпрямился. Обычно он называл меня по-детски Ваней или Ванюшкой, к Ивану же прибегал, когда требовал от меня серьёзного подхода к делу. Вот и сейчас это заставило меня скорчить, как мне тогда казалось, уверенную гримасу и усесться рядом с ним.

Старая керосиновая лампа освещала стены пещеры, в которой, честно говоря, и смотреть то по большей части было не на что. Никаких узоров, отметин или чего-либо особо примечательного. Только четыре цепи сильно выделялись на этом фоне, от того и сами собой привлекали взгляд.

Три из них были старые и местами покрыты ржавчиной, еле заметный блеск драгоценных камней казался совершенно неуместным и порождал необъяснимое чувство таинственности. Четвёртая же была совсем новой, дедушка сегодня установил её вместо одной из старых.

Что удивительно, сама цепь, стоило снять её с карабина, рассыпалась прахом, а на новой, словно изнутри, проросли драгоценности.

– Вижу, сегодня ты не один, Никифор. – Раздался откуда-то звонкий женский голос, а затем из глубины пещеры показался девичий силуэт. – Сын твой? Ан, нет, тридцать годков уже ведь минуло, внучонок твой, значит.

– Верно, хозяюшка. – Ответил дед, встал и поклонился. – Внук это мой – Иван.

– З…здравствуйте. – Пролепетал я, не в силах отвести взгляда. Так привлёк меня её вид. Сарафан, украшенный пестрой вышивкой и мириадами переливающихся камней, что казались особенно красивыми, освещенные слабым мерцанием лампы. Лицо же её также было необычно. Одновременно привлекающее своей красотой, будто выделанное из мрамора, и вместе с тем было в ней что-то потустороннее, неживое. Особенно глаза, которые блестели также, как и драгоценности на её одежде.

– Вижу, приглянулась я тебе, Иванушка. – Девушка подошла и погладила меня по голове. – Только запомни, нельзя таким как я в лицо смотреть, особенно в глаза. Видишь, дедушка твой взгляд отводит.

Я глянул, и правда. Дед то на меня взглянет, то на неё, только голову высоко не поднимает.

– Глаза – это зеркало души. – Продолжила девушка. – Много кто на свете захочет тебе в душу влезть и перемешать там всё. Только ты этого не дозволяй. Понял?

– Да. – Только и смог буркнуть я, прижавшись к деду. – А как вас зовут?

– Какой вежливый. Вы дали мне много имён, но одно мне приглянулось больше прочих. Хозяйка медной горы.

Это меня не удивило. От девушки исходило необъяснимое чувство чего-то потустороннего. Несколько раз я уже чувствовал его. Например, в парке Бондина, когда мы пришли покататься на катамаранах. Дедушка тогда объяснил, что в прокат лодки сдает не человек, а водяной.

– Вы за чем-то ещё пришли? – Вновь заговорил дед с хозяйкой.

– Всегда вам – людям, причина нужна, а ежели её нет, так вы подвох видите. Пришла посмотреть на внука твоего, вот тебе причина. Оценить, кто после тебя стеречь “его” будет, справится ли.

Дедушка от её слов лишь больше нахмурился. Я не понимал о ком говорит Хозяйка, но отчего то, после упоминания “его”, по спине пробежали мурашки.

– Солнце уже садится. Молодец, что мелом проход очертил – Хозяйка бросила взгляд на алый закат. – Для мальчика это, наверное, непривычно. У вас там сейчас август и белые ночи, а у нас здесь вечная весна. Да и мал он ещё, чтобы увидеть сегодняшнюю ночь.

– Зато у вас здесь ветра сильного не бывает. – Без особого энтузиазма ответил дедушка. – А что мал, так не от особого желания беру его. Ещё пятнадцать лет мне не протянуть.

– Ни пуха, ни пера, Никифор. И тебе Иван. – После этого Хозяйка скрылась в том же проходе, из которого вышла, а шаги её перестали быть слышны.

– К черту. – Повторили мы в унисон.

В лесу стремительно темнело, но мне не было холодно. Каменные стены излучали необъяснимое тепло, заставлявшее сильнее прижиматься к ним спиной. Каждая минута казалась мне мучительно долгой, потому я не смог долга молчать и заговорил.

– Дедушка, а что Хозяйка имела в виду говоря “у вас там” и “у нас здесь”?

– То и значит. Сейчас мы с тобой на том свете.

– А… а разве туда не после смерти попадают?

– Нет, конечно. Точнее не всегда. Мы то с тобой живёхонькие. Попасть сюда можно по-разному. Большинство путей проходят через кладбища, болота и овраги. Помнишь, мы с тобой меж двух сосен прошли, под которыми змей мертвый лежал? Вот то проход и был.

– А мертвых мы здесь не встретим? – Всё не унимался я. – Они нас не съедят?

– Насмотритесь своих фильмов. – С кривой ухмылкой ответил дедушка, в очередной раз затянувшись трубкой. – Здесь духи живут. Хозяйка, отец её и много кого ещё. Впрочем, чего таить, мертвые тоже есть. Откуда, думаешь, у Хозяйки такая одежда красивая? Это всё мастера наши сделали. Задержаться решили, прежде чем в Ирий идти. Тут и друзья мои старые есть.

Долго ещё дедушка рассказывал о различных обрядах, ритуалах и обычаях. Что-то я уже знал, например раньше, на горе Лисьей, когда ещё стояла старая пожарная каланча, можно было ящерок увидеть. Если лежит такая кверху пузом, значит пожар где-то в городе будет. За всеми этими историями, даже не заметил, как солнце полностью скрылось за горизонтом, пока в один момент дедушка не замолчал, устремив взгляд на то место, где лежали цепи.

– Хорошие истории балакаешь. – Пронёсся по пещере скрипучий старческий голос. – Может и про меня чего расскажешь?

От неожиданности я подпрыгнул и оглянулся по сторонам. Быстрее чем я успел заметить, пещера полностью переменилась. Обычные каменные стены стали переливаться золотом, а вместо старых, проржавевших от времени цепей, были переливающиеся серебром оковы. Но не всё это привлекло тогда моё внимание, а тот, кто был сейчас прикован к стене.

Прямо напротив нас теперь сидел старик. Если дедушка Никифор выглядел уже не молодым, но ещё крепким, то этот казался живым скелетом. Кожа его была бледная, лишенная всякой крови, волосы же на голове были жидкими и длинными, не давая разглядеть лица, и только рот, расплывшийся в злобной ухмылке, оставался хорошо виден. При этом в голове сама собой возникла мысль о том, что за существо появилось перед нами.

– Кощей... – Вырвался у меня тихий шёпот.

Услышав мои слова, улыбка старика стала ещё шире, и он залился глубоким и ужасающим хохотом, заставившим меня схватиться за дедушкин рукав.

– И так меня тоже называют. – Продолжая смеяться ответил старик. – Кощей Бессмертный. Можешь подойти, руку пожать.

– Смотри, Иван. – Заговорил дедушка. – Вот его наша семья уже сотню лет и стережет. Сам всё слышал, это – Кощей Бессмертный.

Пусть я уже видел разных мистических существ раньше, они не вызывали страха. Скорее искренний детский интерес. Как бы странно это ни звучало, все те существа, прикидывающиеся людьми, за время сильно изменились. Дедушка объяснял это тем, что они больше не прячутся по лесам и болотам, а живут бок о бок с людьми, потому и потеряли большую часть своих сил.

От существа передо мной, а человеком я назвать его никак не мог, внутри возникал необъяснимый страх. Если хозяйка внушала трепет и волнение, с мутным чувством опасности, то сейчас я был будто загнанный волком ягнёнок и старался спрятаться за большим и сильным старшим.

– Он не сбежит? В сказках говорили, что он любые цепи разорвать может.

– Не бойся. – Раздался над ухом спокойный голос. – Эти не разорвёт. Три сделаны здесь, великими мастерами своего дела, а последняя мной. Вот и получается, что сковал его и мир живых, и мир мертвых. Никогда из пещеры этой не выйдет.

– Неужто забыл старую поговорку, Никифор? – Продолжал улыбаться Кощей. – Никогда не говори никогда. Что мне время? Последний богатырь уже лет сто как сгинул, вот и остаётся вам удерживать сильную нечисть здесь – меж двух миров. Я буду ждать и, рано или поздно, вы – все, кто силу чувствует, на свете переведётесь. Тогда-то и настанет моё время. А там я позабочусь, чтобы все ваши потомки также сидели на цепи, как я сейчас.

– Не бывать такому. – Стукнул дедушка кулаком по стене. – Наш род не сможет, так другие найдутся, кто долг выше опасности ставят.

– Также и предок ваш говорил. Мол, “какая глупость смерти страх”. Аж воротит, как вспомню! Нет, жизнь нам дана, чтобы жить. Он был лишь безвольным выродком и бесславно сдох! Что он получил от этой жертвы?! Лишь обрёк вас на такую же незавидную участь. Я своё возьму. Сам подумай, земля меня не принимает, огонь не калечит, а вода словно бревно выплевывает. Все добры молодцы сгинули, а я остался. Не мой удел уснуть на ложе стрел.

– Мой предок не был безвольным. – Спокойно ответил на выкрики Кощея дедушка. – Он использовал всё, что было в его распоряжении, и лишь затем испустил дух. “Там” ему за всё воздалось. Тебя оставили здесь, потому что мы, как никто другой, понимаем, что большая награда ждет только после большого деяния.

– Тогда проверим, остался ли ты таким же, как прежде. Сегодня, как никак, моё время. Всё сущее затаилось, а вот мои слуги, наоборот, сюда идут.

Внезапно, за стенами пещеры раздался волчий вой, вперемешку с карканьем ворон. Глянув на вход, я почувствовал, как сознание начинает меня покидать от ужаса. Дело в том, что весь проход, который можно было увидеть, обступило множество страшных и обезображенных тварей. Вурдалаки, все перепачканные кровью и держащие в руках чьи-то оторванные конечности, волколаки, чья грязная шерсть чередовалась с гниющими надрывами. Двоедушники, злыдни, стрыги и упыри, все как один столпились у входа, не в силах ступить внутрь.

Перед тем, как потерять сознание, я услышал затихающие слова деда.

– Через мел погани этой не пройти.

***

Звон будильника я услышал точно с концом этого злосчастного сна и выругался про себя. Естественно, снился он не просто так. В ту ночь пятнадцать лет назад, дедушка хотел, чтобы я увидел, от чего мы охраняем не только наш край, но и весь мир. До самой смерти он давал мне советы и наставлял.

Всё ради этого дня. Сегодня будет мой черёд взять на себя это бремя и не дать выйти тому, кто заперт под горой.