Усопшие

Глава 1

Откуда-то сверху донеслись глухие звуки, и Женя разомкнул веки. При попытке пошевелиться его тело и конечности тотчас встречали препятствие, а перед глазами стояла беспросветная тьма. Звуки же становились всё отчетливее. Женя продолжал хаотично двигаться, тщетно пытаясь выбраться и даже не понимая где именно находиться, пока его окончательно не охватила паника, тогда он машинально начал скрестись ногтями о то, что было над ним, упираться ладонями, насколько хватало сил. Звуки тем временем были совсем близко, когда невольник неведомого места от отчаяния, не контролируя себя, раскрыл рот, но не сумел закричать, отчего его ещё больше захватил страх. На мгновение монотонные звуки стихли, а после снаружи донеслось три стука о то, что окружало Женю. Он замер и на лице его отразился весь ужас, что вначале вынуждал несчастного неистово метаться, словно рыбу, выброшенную на берег, чтобы затем парализовать.

Продолжительное время сохранялась тишина, и лишь частый скрежет сверху, чуть сбоку, нарушил её. Через минуту тьму, окружавшую Женю, пронзила тоненькая полоска света, происходящая с той же стороны, что и непрекращающийся шум. Более того, Женя заметил закономерность: с каждым повторением скрежета, пока неизвестного происхождения, расширяется и зазор, пропускающий внутрь свет. Для невольника это значило, очевидно, долгожданное освобождение, которое, однако, могло нести не меньшую угрозу, чем заточение. Немного придя в себя и вернув власть на собственным телом, Женя, однако, остался неподвижным в ожидании момента, когда ему удастся выбраться из этого тесного и темного места.

Наконец, верхняя часть темницы, где был заточен Женя, отворилась, оказавшись продолговатой дверцей, и перед невольником предстал его спаситель – девушка, молодая и очень бледная. Ужас, испытываемый Женей, ещё не успел исчезнуть, но постепенно это чувство уступало другому – удивлению. Поэтому, вероятно, у девушки, увидевшей данный переход от одной эмоции к другой на лице спасенного ею, непроизвольно вырвался легкий смешок, который заставил Женю вновь на мгновение ощутить подступающий испуг, а затем оцепенеть, доведя до состояния крайнего изумления. После этого незнакомка, повернувшись к Жене боком, подпрыгнула, схватившись за край, обрамляющий яму, в которой находились освобожденный и освободительница, и начала карабкаться, активно помогая себе босыми ногами, пока не очутилась наверху. Тем временем Женя, наблюдавший за этим действом, не шевелился вовсе, однако голос, по всей видимости, той же девушки, уже успевшей подняться, предложил последовать её примеру. Тогда бывший невольник, не без труда встав на ноги, взобрался наверх, всё также с затруднениями, а, проделав это, свалился навзничь, чуть не упав обратно в яму. Пролежав так немного, Женя волей-неволей заметил непривычную для него тишину, не было даже звуков природы: стрекотания сверчков, воя собак или волков, шелеста листьев, потревоженных ветром. Был слышен лишь знакомый, отнюдь не природного происхождения, шум – гул автомобилей, уныло снующих из одной стороны в другую, но даже он доносился издалека. А приоткрыв до этого момента закрытые глаза, Женя обратил взор на небо, чистое, осыпанное мириадами звезд; небо, не пронзенное лучами искусственного света; небо, глубокое и прекрасное, точно морские пучины. Однако, несмотря на то громадное впечатление, каковое на Женю произвела почти не тронутая человеком природа, ему всё же удалось направить сознание на решение проблем насущных. Он огляделся одними глазами и снова увидел девушку, освободившую его. Немедля Женя встал и хотел уже подойти к ней, но девушка, опередив его, в несколько легких шагов оказалась возле ранее спасенного. Затем незнакомка, держа в левой руке, в охапке, лопату с коротким черенком и старый ржавый ломик, протянула правую Жене, очевидно, с целью рукопожатия, и при этом негромко сказав: «Приятно познакомиться…». Сам Женя, протягивая руку в ответ, намеревался что-то сказать, но, как и до спасения из странной темницы, ничего не вышло, и получился лишь сдавленный и едва различимый стон. Девушка же, ничуть не удивившись этому, обратилась к Жене: «Начни дышать, тогда сумеешь говорить.» Осознание молнией пронзило Женю: он почувствовал, что ни сейчас, ни прежде во время заточения и после освобождения ему не понадобился воздух, то есть он действительно не дышал, и от подобной мысли ему стало дурно. Но собравшись с духом, придя в себя, уже который раз, он вдохнул воздух, а затем на выдохе промычал нечто невнятное, что и сам не понял. Но со второй попытки он всё же смог выговорить: «Женя», - и немного повеселевший от возвращенного дара речи протянул руку. Незнакомка пожала её и ответила: «Алиса». Во время рукопожатия Женя почувствовал лишь холод, и столь внезапно, так что его взгляд упал вначале туда и в свете летней ясной луны, поднимаясь от запястья, отметил мертвенно-бледную кожу, большую часть которой скрывало потрепанное, местами изрядно испачканное землей платье, шею, которую, словно браслет, окаймляла темно-синяя полоса, однако лицо девушки ему не удалось разглядеть. Алиса отдернула руку, прикрыла ею рот, как бы сдерживая подступающий смех, но, заметив недоумение Жени, она поспешила объясниться: «Прости. Но ты с таким редким любопытством рассматриваешь меня, что я не удержалась». Услышав это, Женя смутился и немедленно отвел глаза в сторону, тогда он наконец увидел свою бывшую темницу, которая оказалась гробом. Женя отскочил от края ямы, являвшейся ничем иным как отрытой могилой, упал и, оглянувшись вокруг, увидав кресты и надгробия, дошел умом, что находиться на кладбище и что это, кажется, лишь полбеды…

Алиса неспешно подошла и, придерживая подол платья, присела рядом с Женей. Девушка приобняла его, он же, вздрогнув от прикосновения, вернулся из глубоких раздумий, и взгляд его принял менее отрешенный вид.

- Это моя могила, - указывая пальцем на яму, откуда недавно выбрался, проговорил с хрипом Женя, - Я умер? – задал затем он вопрос, обращенный в никуда.

- Да, - ответила Алиса, - но не переживай так – с кем не бывает? –сказала она с таким неопределенным тоном, что сложно было понять: в шутку ли, всерьез ли, - я вот, например, - продолжала девушка, - тоже…

После этих слов Женя отпрянул от девушки, точно от прокаженной, и внимательно пригляделся: теперь он увидел её помутневшие зрачки, неестественно впалые глазницы и щеки, и ответ на то, почему её кожа такая бледная стал очевидным. Иными словами, перед ним был живой труп, впрочем, как и он сам. Ужас и изумление смешались и вновь отразились на лице Жени, увидевшего реакцию Алисы на его предыдущие действия, или причиной было его нынешнее выражение эмоций, ранее повлиявшего подобным же образом – девушка смеялась, даже хохотала, казалось вот-вот, и она повалиться на землю, дойдя до истерического припадка. Однако внезапно она успокоилась и на тон выше чем раньше сказала: «Тебе нужны ответы? Я дам их тебе.» Затем девушка встала и куда-то направилась, а Жени ничего не оставалось, лишь идти за ней. Пока они шли Алиса рассказывала: «Видишь ли, люди нечасто возвращаются с того света, но если так произошло, то, следовательно, имеются веские причины. Так и в твоем случае, точнее в вашем, - она остановилась, повернулась к Жене, и тогда за ней он увидел девушку, сидящую возле, по всей видимости, своей вырытой могилы. Она, сидев совершенно неподвижно, прижала к туловищу ноги, согнув в коленях, и с силой обхватила их. Алиса тем временем продолжила: «Произошла страшная, но поправимая ошибка, - она отвела остекленевший взгляд в сторону, будто крепко задумалась на чем-то, - недоразумение, и её статичная легкая улыбка стала немного шире, видимо, от гордости за подобранное слово, - Да, произошло недоразумение – ваши могилы перепутали.»

- Как перепутали? – не найдя, что ещё можно сказать, спросил Женя.

- Так бывает, хотя, честно говоря, на моей памяти до этого случая подобное происходило лишь однажды, - непринужденно ответила Алиса.

- На твоей памяти? А сколько ты уже здесь находишься? – продолжал задавать вопросы Женя.

Алиса на секунду задумалась: «Три года», - быстро проговорила она. «Теперь, опережая все возможные следующие вопросы, - с командным тоном начала Алиса, - Я всё расскажу сама. Ваше нынешнее состояние поправимо, кроме смерти, как таковой, разумеется, - и даже Женя после этой фразы почувствовал, как уголки его рта немного раздвинулись, превращаясь в легкую улыбку, что уж говорить об Алисе - итак, необходимо каждому из вас со всеми вещицами, включая могильный крест лечь в могилу, действительно принадлежащую ему, и к будущему рассвету вы заснете по-настоящему вечным сном. И, к слову, гроб перетаскивать не обязательно: он не важен, по крайней мере не настолько, чтобы восстать, но вот место захоронения сакрально, как и кладбище в целом. Значит, чем раньше всё сделаем, тем быстрее всё закончится.» После такой длинной речи вопросов в самом деле не возникло, лишь Женя вызвался помочь закопать Варю, девушку, похороненную в его могиле, чтобы дело пошло скорее. Так, Женя с Алисой, доведя Варю, которая так и не проронила ни слова, до нужной могилы, помогли ей аккуратно лечь и прежде чем закрыть крышку гроба, Алиса проверила всё ли на месте: «Так… венчик… хм, молитва в правую руку, икона… всё здесь, - едва различимо бормотала она себе под нос, - венчик… венчик…», - девушка обернулась и посмотрела на Женю, отчего тот, почуял неладное и поспешил спросить: «Что-то не так?». Алиса отвернулась и, кажется, сделала вид, что не слышала вопроса. Однако Женя, хоть и не был особенно сведущ в вопросах погребальных обрядов, обратил внимание, что у него нет ничего из того, что проверяет Алиса, и странное чувство стало покалывать сознание, но не внутри него, а где-то снаружи, будто нечто важное, исчезнувшее вдруг возвращается.

Спустя минут двадцать могила была закопана, а крест поставлен наверху. Теперь одни Женя с Алисой отправились к его настоящей могиле. Быстро дойдя до места, они застыли у края могилы, оказавшись в тишине. Первым её нарушил Женя:

- А как же ты? Почему ты ожила?

- Разве не очевидно? – ответила вопросом на вопрос Алиса.

- Значит, ты… - Женя ещё раз посмотрел на темную борозду вокруг шеи девушки.

- Да… поэтому меня не отпели. И с тех пор я одна и не могу ни жить, ни умереть. Я обречена вечно бродить по этому кладбищу, в котором, что бы не произошло, мне будет это известно. Но лишь в пределах кладбища. Мнимое бессмертие, - она тяжело вздохнула.

- Истинное проклятие, - сказал Женя, будто поправляя собеседницу, - Но я слышал, что самоубийц хоронят вне кладбища.

- Раньше здесь, - Алиса очертила пространство вокруг себя рукой, - и не было кладбища, но люди умирают, и оно ширится. Да и к тому же сейчас не всегда соблюдают этот обычай, - девушка присела, свесив ноги в отрытую могилу и болтая ими, словно ребенок.

- Тогда, наверно, последний вопрос, - Женя ненадолго остановился, присел и продолжил, - почему?

- Из-за любви, - Алиса сделала паузу, - знаю. Теперь знаю, что глупо. Теперь я понимаю, что любовь – это странный каприз фортуны или иной неведомой и мало постижимой силы. И каждый, кто полюбит, серьезно рискует обжечься, но это не повод расставаться с жизнью.

Женя промолчал, обдумывая всё сказанное Алисой, а после ухмыльнулся:

- Если так на это смотреть, то получается, что громадным везением, буквально чудом является случай, когда чувства взаимны; однако это происходит постоянно: люди влюбляются, заводят отношения, создают семьи. Это естественный порядок вещей, а не чудо.

- Да, пожалуй, здесь ты прав, но разве те, кто искренне влюбляется, при этом страшась безответных чувств, в конце концов, признаваясь, не считают чудом то, что взаимность стала им ответом? Какова вероятность, что это произойдет? – на пару секунд задумавшись Алиса продолжала, - Шансы на благоприятный исход для такого бедолаги, ничтожно малы, практически призрачны.

Осмысливая весь диалог, Женя наконец пришел к выводу:

- Каждый из нас прав, не всецело, но несомненно прав. Поэтому пусть каждый останется при своем.

Алиса молчаливо согласилась, так они и сидели в тишине, не совсем живые, но не вполне мертвые, желая ещё о многом поговорить, однако мыслей, оказалось столько, что одна сменяла другую на лету, и невероятно сложно было даже начать разговор, чтобы он подобно мыслям также не переменялся. И всё же Алисе удалось остановиться на чем-то конкретном и, добившись этого, она обратилась к Жене:

- Ты меня о многом расспросил, теперь позволь мне поинтересоваться, хоть я уже знаю ответ: ты помнишь, как умер?

- Я… Нет, не помню. Впрочем, раз я молод, значит, смерть, очевидно, не естественного происхождения, - они улыбнулись друг другу.

- Со временем бы память вернулась. У меня было так же. Правда, - девушка оглянулась, - мне не посчастливилось очнуться в теплое время года. Это было зимой. Почва была мерзлой, твердой, словно гранит, лишь где-то в середине весны удалось выбраться наружу, проломив крышку гроба под толщей земли. К тому моменту память уже вернулась.

Как только Алиса закончила, вновь наступила тишина. Просидев так, продолжительное время, Женя молча встал и спрыгнул в могилу. После он присел в гробу, и снова посмотрел на ночное небо:

- Забавно, - неожиданно произнес он.

- Что?

- Наверно, глупо прозвучит, но выходит, что кроме тебя сторож, охраняющий кладбище, единственный, кто, заснув, сможет проснуться

-Ну, строго говоря, он уже в возрасте, да и горькой балуется, так что… - Алиса остановилась на половине предложения, окончание которого было слишком очевидным, чтобы огласить его.

Живой смех усопших волной прокатился по кладбищу, и затем, успокоившись, Женя сказал ещё не отошедшей от приступа смеха Алисе:

- Жаль, что времени мало, - он поглядел вверх, убедившись, что скоро рассвет.

- Жаль, - ответила Алиса, - Ну, пора.

Подождав пару минут, пока не почувствовал, что готов, Женя, одной рукой взяв крышку, а другую поднял так, что задрался рукав, повел ею из стороны в сторону, как бы махая, и сказал:

-Прощай.

Тогда последние лучи уже несколько уступающей заре луны проникли в могилу и осветили оголенное запястье Жени, на котором были заметны аккуратно зашитые, и явно слишком глубокие шрамы, благодаря чему Алиса окончательно убедилась в своих подозрениях.

- До встречи, - прошептала она.