Умрун

Глава 1

— Не ходил бы ты близ кладбины этой, Богданка, ой не ходил бы...

— Тёть Галь, да хватит вам уже! Снова вы эту шарманку завели про Хозяина кладбища! Не верю я во всю эту муть и вам пора бы уже перестать слухам глупым верить.

— Ты, Богдан, молод ещё, да глуп, не видел и не слышал того, шо мы с Галей видели и слышали, потому не ершись попусту! Лучше бы послушал, что тебе старшие говорят.– насупился местный сторож дед Максим.

Вернее бывший местный сторож. После одного неприятного инцидента годовалой давности, дед зарёкся на территорию кладбища ступать. Дело тогда быстро замяли, списав на то, что старый налакался в дрова, да привиделось ему всякое. А жена его, баба Галя впечатлительная всегда больно была, вот и поверила мужику своему.

Потом в две глотки доказывали, что есть у кладбища Хозяин некий, и именно он якобы, покарал страшно с десяток отморозков, чьи трупы обнаружила в самой старой части кладбища по утру полиция.

— Тьфу на вас! Вот на самом деле, до седых лет дожили, а вместе ума только суеверий всяких поганых набрались! – в сердцах плюнул Богдан. – Хотите, я на ночь останусь на кладбище, в той самой части, где Умруна вашего хренова вы видели? Докажу вам, что нету там ничего сверхъестественного. Мож тогда поумнеет малёха!

— Ты думай, что говоришь, дурачина! – дед побледнел на глазах и схватился за сердце, - нет, как есть недоумок, честное слово! После такого неуважения тебе теперь на кладбище это — точно хода нет. Я бы на твоём месте даже днём бы поостерёгся б туда соваться! А он говорит, ночью пойду! Да на порог к самому Хозяину! Сгинешь ты там, Богаднка! Не дури, тебе говорю!

Богдан сокрушённо покачал головой. Нет, всё-таки полностью из ума выжали старые, совсем плохи стали. Это ж надо, в двадцать первом веке в такую чушь верить! Нет, тайком проберусь на это кладбище треклятое всё-таки! Проберусь, переночую и с утра встречу бабу Галю и деда Максима у ворот как ни в чём не бывало. Посмотри, что тогда старые запоют. Вот у них лица наверное от удивления вытянутся.

— Ладно - ладно, не полезу я на вашу кладбину, не волнуйтесь.

—Тьфу, типун тебе на язык олух, на «нашу» кладбину он не полезет. Благо, не наша она пока ещё, пожить ещё хотим понимаешь ли. – продолжил ворчать дед, хоть и поспокойнее.

— Дед Максим?

— Чего тебе ещё?

— Да давно спросить тебя хотел. А ты коль так боишься этого места, что ж чуть ни свет ни заря, уже у ворот? Каждый раз тебя тут вижу и утром и вечером ты тут?

Дед с бабкой переглянусь. Баба Галя только рукой махнула и отвернулась. Дед Максим покряхтел немного, удобнее устраиваюсь на маленьком походном стульчике, что стоял рядом с воротами на кладбище, достал свои папиросы ( и откуда только берёт их, не выпускают ведь такие уже лет сто наверное) и закурил.

— Да как тебе объяснить, малой… Я пол жизни здесь сторожем провёл. Сроднился я, прости Хоспади, с местом-то этим уж. А жена моя Галя, она голубка моя, так любит меня, что вместо со мной и ходит сюда. Куда я, туда и она. Эх, повезло мне с женой всё таки.

— И как же? Сами же говорили, что страшитесь места этого. Неужели настолько привыкли, что даже страх вас отсюда не гонит.

— Страшно… Страшно сил нет. И как подумаю о том, что после смерти мне сюда же отправляться, ещё страшнее становится… Видел я Богдан, к кому я попаду, видел… Но ничего поделать с собой не могу. Не отпускает меня это место, никак не отпускает.

— Н-да уж… Ладно, деда Максим, мне на работу пора, хорошего вам денёчка. И вам баб Галь тоже. Не серчайте если что.

— Бывай, бывай Богданка. – проводил парня насмешливым взглядом дед.

— Как думаешь, полезет? – тихо спросила подошедшая баба Галя.

— Как пить дать, полезет. Порода такая… Нет, мы в его годы тоже горячие были, но всё таки не совсем без царя в голове, и смерти своей не искали уж точно…

На кладбище Богдан решил проникнуть через старые ворота с южной стороны. Воротами этими давно уже никто не пользовался, так как завалены они были сухими деревьями, старыми кирпичами, да и другим хламом и мусором, что со всего кладбища почему-то решили не вывозить, а складировать именно у старых ворот.

Богдан примерно знал, где именно находится старая часть кладбища, которое само по себе было просто до невероятного огромным. Именно туда он и направился, петляя среди могил.

Когда он выбрался на более или менее сносную тропинку, идти стало сразу проще и Богдан, даже немного повеселел, когда внезапно услышал голос за спиной.

— Молодой человек, вы не заблудились случаем?

Вот, что значит, начать срать кирпичами.

— Твою мать! Ты кто такой?! – заорал Богдан и аж подпрыгнул с испугу.

Когда он обернулся, то увидел перед собой мужчину лет тридцати с абсолютно седыми волосами и очень бледным лицом, который смотрел на него совершенно спокойно и даже чуть-чуть улыбался.

— Ну, я то положим, сторож здесь буду. А вот вы кто такой и что здесь делаете в такой час, мне очень интересно.

Сторож? А, ну да, когда деда по собственному желанию так сказать с работы убрали, на его же место по любому кого-то должны были поставить. Так вот он, стало быть, приемник.

— Я?.. Я родственницу пришёл навестить. – буркнул Богдан, которому по прежнему было жутко не по себе.

— Ночью? – насмешливо приподнял бровь мужчина.

— Работаю допоздна. – огрызнулся Богдан.

— Понимаю. – покивал головой сторож. – А как вашу родственницу зовут? Я бы вам помог время на поиски скоротать.

— Да откуда вы знаете, где именно она похоронена? Тут же могил немерено! – воскликнул Богдан, который явно не ожидал такого развития событий.

— Ну как же. Я же всё таки сторож, мне положено знать.

Богдан замялся.

— Надежда Цветкова. Валерьевна. – наконец выдал он первое, что пришло на ум.

Мужчина на несколько секунд закрыл глаза.

— Тут такой не похоронено. Ещё попытку? – ухмыльнулся сторож, открывая глаза.

— Вы что серьёзно? Вы не можете помнить всех, кто похоронен! Что за бред?! – разозлился Богдан.

— Ты вот, что парень. – посерьёзнел вдруг сторож. – если хочешь идти туда, куда собирался, то иди. Но моё дело тебя предупредить. Не в духе ОН сегодня, не в духе. И кстати, в старой части кладбища уже давным-давно никого не хоронят. Это тебе так, на будущее… Хотя, это наверное уже лишнее. В любом случае дело твоё. Я всё сказал.

— Так… Вы не будете меня выгонять? – совсем по детским промямлил Богдан.

— Я? С какой стати? Ты вандализмом не занимаешь, не бухаешь, песни не орёшь. Ты волен идти куда хочешь. Но я тебя предупредил, знай. Моя совесть чиста.

— Да что вы всё заладили, предупредил предупредил!? О чём предупредили? Что бы я не ходил в старую часть кладбища? Почему? Или вы тоже, того?...

— Того? – развеселился сторож.

— Ну, в Умруна этого верите. – выпалил Богдан, хотя ему самому вдруг как-то резко расхотелось упоминать всю эту чертовщину вслух.

Седовласый мужчина печально улыбнулся и покачал головой.

— Теперь точно не стоит тебе соваться туда. Во-первых, не Умрун, а Хозяин Кладбища. Коль ты на его землях, будь добр проявлять уважение. Во-вторых, верить – это довольно абстрактное понятие. Я не верю. Я знаю.

Бывает чувство тревоги. Бывает чувство опасности. Сейчас Богдан испытывал нечто похлеще, какое-то совсем уж хреновое чувство. Но признаваться самому себе в этом было совсем уж позорно. По этому, что бы перебороть страх, как ты обычно бывает у молодёжи, он начал ёрничать.

— И как же он выглядит, этот ваш Хозяин? В капюшоне, с косой?

— А зачем мне рассказывать? Сам увидишь.

Шутки и надменность Богдана разбились о бетонную стену абсолютного спокойствия сторожа.

Блять, какой же поганый у этого сторожа взгляд, как у покойника, честное слово.

«Шёл по кладбищу прохожий, на покойника похожий,

А того, кто не похож, ночью здесь и не найдёшь»

Вспомнился стишок из детства из детства. Раньше он казался смешным. А вот сейчас как-то ни хрена не смешно.

— Ладно, я это… пойду тогда что ли… - запинаясь проговорил Богдан.

— Иди, иди, - в очередной раз усмехнулся сторож. – тебе в ту сторону. Ты кстати хоть гостинцев-то взял с собой?

Богдан недоумённо открыл рюкзак и достал оттуда пакет с парой огурцов и несколькими варёными яйцами.

— Это фиаско, братан… - сокрушённо пробормотал сторож.

— Что? – ошалевши уставился на сторожа Богдан.

— Ничего. Ступай уже.

Богдан нерешительно повернулся к сторожу спиной и двинулся в ту сторону, в которой якобы должна была находиться старая часть кладбища.

Все весёлость и оптимизм внезапно куда-то испарились. Чёртов сторожила! Это он жути нагнал, гнида такая! Хрень всякая стала в голову лезть, чёрт бы её подрал! Ладно хоть не соврал. И впрямь чувствовалось, что чем дальше, тем кладбище становилось всё старше и старше. Большинство могил здесь были заброшены, заросли травой. Надгробия потрескались и кое где обвалились. Нет, всё-таки жуткое место, как ни крути, блин! Ладно хоть комары перестали донимать. Кстати, почему? Такое ощущение, что они просто разом все исчезли. Сука, как же погано на душе то, а! Богдан уже сто раз успел пожалеть, что повёлся на поводу своей же тупой затеи.

Через какое-то время Богдан вышел к чему-то очень необычному. Он почему-то ожидал увидеть какой-то холм, курган, или на худой конец просто величественную могилу, на которой якобы должен восседать Умрун. А вместо этого его вывело к огромной воронке в земле. Нет, серьёзно, такое ощущение, что сюда упал метеорит. При чём падал он строго вертикально.

— Ну и что? – пробормотал Богдан, и поёжился от холода. Странно, вроде лето на дворе, но даже ночью летом, ну ни как не должен стоять такой лютый дубак. Вон, при дыхании облачка пара появляются.

— Ну и всё. – раздался абсолютно безэмоциональный глухой голос откуда-то сбоку.

Богдана прошиб холодный пот. Он медленно повернул голову влево и увидел Нечто. Богдан хотел заорать во всю мощь лёгких, но не мог выдавить ни звука. Только сипение.

— Ну вот, верно говорят, шутка становится хорошей или плохой в зависимости от того, кто её рассказывает. – раздалось что-то отдалённо похожее на смешок.

— Т-т-ты… Т-ты!!... – заикание никогда не числилось среди недугов Богдана, но сейчас он не мог связать и двух слов.

Тягучее и чёрное Нечто начало обретать некую антропоморфную форму.

— Во-первых, не «ты», а «вы». Уважение, залог более или менее долгой жизни. Ты на моей земле, при том, что ты даже не гость и пришёл сюда незваным. Так будь добр, соблюдать приличия. Во-вторых, если попытаешься заорать или пуще того — обгадишься, я тебя сучонка, живьём зарою. А когда тело покинешь своё, будешь у меня самой грязной работой заниматься, пока я не сочту нужным отпустить тебя.

— К-куда, отпустить?... – только и нашёлся, что спросить Богдан.

— Это уж как получится. Тебе виднее, куда тебя Судья определит. На небо, или туда. – один из сгустков черноты приобрел очертания огромной когтистой лапы, которая указала в тёмную Бездну воронки.

— Это… Ад? – посиневшими от холода губами спросил Богдан.

Хозяин вновь издал, что-то отдалённо похожее на смешок.

— Ну, в том смысле, который привыкли вкладывать в это люди, нет, это не Ад. Это одно из мест, где проявляются Даат.

— Ч-что проявляется?

— Неуч. – сухо констатировало Нечто. – хотя, кто ещё мог сюда прийти, когда все вокруг пытались предупредить его, говоря, что затея не лучшая. Не нанимался я тебя уму разуму учить, человече. Но раз уж ты столь упрямый, да и жизнь свою не особо ценишь, то вот тебе мой дар.

Сгусток черноты метнулся к Богдану и коснулся середины груди.

Богдан слышал выражение «сердце сдавила железная длань». Но он никогда не думал, что сам в полной мере испытает подобное чувство. Воздух из лёгких вышибло разом, грудь пронзила резкая нестерпимая боль, всё тело объял страшный холод, словно живьём заковало в ледяной кокон.

Это… и есть Смерть?

— И не надейся, человече. – прозвучал холодный голос, - ты останешься жив. Но будешь служить. Я мог бы и не оставлять тебя в живых, но увы, за твою жизнь уже уплачено. А мёртвые всегда держат своё слово. По этому иди. Но знай, ты теперь принадлежишь этой земле, хоть ты ещё и живой. Ослушаешься меня, сгниёшь заживо и в посмертии покоя не найдёшь. На то есть моя метка на твоём сердце. Теперь ступай. Через сорок дней жду тебя здесь. Моим землям нужен страж в дневное время суток.

— А как… как же.. тот… беловолосый? Он же сказал, что он сторож? – Богдан никак не мог прийти в себя, хотя боль и ушла из его груди, а тело вновь обрело способность шевелиться.

— Ты так ничего и не понял, человече. Я предупреждал тебя. Говорил, что Я сегодня не в духе. Про гостинцы спрашивал для моих подданных. Столько раз ты мог назад повернуть. Но не повернул. Потому что глуп и спесив. Через сорок дней. Помни.

Богдан не разбирая дороги бросился бежать. Он бежал и рыдал в голос, падал и выл от ужаса, который раздирал его изнутри. Скорее выбраться обратно, скорее. Он упадёт в ноги деду Максиму и бабе Гали, будет прощения просить. Они же любят его, они помогут. Ну, не могут ведь не помочь!

Наконец-то вдалеке замаячили Центральные ворота. Богдан и не думал пробираться обратно к южным вратам. У него было одно желание, поскорее покинуть это место и забыть всё как страшный сон. Это же всё не правда, не правда! Ну не бывает же этого!

У самых ворот, за оградой Богдан увидел знакомые лица.

— Деда Максим, баба Галя! Простите меня пожалуйста! Ну дурак, ей Богу, ну глупый, ну идиот! Простите пожалуйста, деда… баб… Помогите мне!

— Эх, Богдан Богдан… - тихо проговорил дед.

Что с его голосом? Почему он так похож на голос Умр… Хозяина Кладбища?

— Мы и так помогли тебе, малец… И так отдали больше, чем кто либо отдал…

Богдан размазывает слёзы и по щекам и нещадно трёт глаза. Он не понимает, в чём дело? Почему дед Максим с женой стоят за оградой и не двигаются.

— Дед… Баб Галь… С вами чего? – дрожащим голосом спрашивает Богдан.

— Не можно нам теперь за оградку-то, Богданка, видишь какое дело… Никак не можно… Самоубивцев за оградой всегда хоронили.

— Само… Чего? Вы чего такое говорите-то?! Вы… Дед, ну ты чего, а? Вы ж живые, я ж вас вижу, вы чего, а? Дед, баб… вы… Ну вы чего?!! – сорвался на крик Богдан, когда понял, что именно в облике стариков не так.

У них была серая кожа и белые бельма вместо глаз. Как у покойников.

— Мы знали, что ты пойдёшь на кладбище, но не додумались, что ты через южные ворота прошмыгнёшь. Старость она такая… Я всегда к кладбищу с почтением относился, ухаживал за ним по мере сил, вандалов гонял, могилки по своей воле обновлял. Потому Хозяин сам ко мне вышел. Пальчиком эдак меня поманил, как старшой мальчишку нашкодившего. И говорит мне мол, твой мальчишка по моим владениям шастает? Ну, я сразу смекнул о ком он. Он продолжает, мол, я его и так и эдак предупреждал. Всё равно лезет туда куда не надо. Не серчай мол, но придётся его жизнь забрать.

Тут мы с бабкой взмолились, что б оставил он жизнь тебе. Он наши мольбы послушал послушал и сказал, что слуг ночных у него на кладбище хватает, но не хватает таких снаружи. По сему если хотим мы, что бы он тебе жизнь оставил, свои должны души ему в служение отдать. Сначала дико подумать о таком было, а потом… Потом мы с бабкой подумали подумали, нам всё равно жить-то шиш да маленько осталось. А так хоть тебя спасём.

Ты когда выйдешь всё-таки. - чуть помедлив продолжил дед. - в гостевой домик зайди, да милицию, или как там её щас, полицию вызови. Скажи мол, два старика тут в петлях качаются, непорядок, надо снять.

Богдан упал на землю, обхватил голову руками и начал качаться из стороны в сторону , воя от ужаса и захлёбываясь слезами.

— Да не печалься ты так, Богданка. Ну, что сделано, то сделано. Сорок дней у тебя есть ещё. Поживи на полную катушку. А потом уж да, сюда… Домик я тебе покажу, всё расскажу, так что не волнуйся, всё нормаленько будет… Привыкнешь. Да не реви ты как дитё, ей Богу, Богдан… Жизнь она ведь штука такая, непостоянная. Не стоит к ней привязываться.