Умертвия

Глава 1

1

В кабинете, освещенном замушенной световой панелью, помещались только стол и два стула. На столе стыл кофе, над столом висели часы и портрет. Уголок желтых в цветочек обоев под потолком оттопыривался, обнажая бетонный каркас мироздания.

Арне, хозяин кабинета, восседавший за столом, потер усталые глаза тыльной стороной ладони:

— Ну, рассказывай.

Дед Леон, занимавший краешек одного из стульев, подобрался.

— Дык говорю ж... — просипел он, хмуря седые брови. — Иду к Левве. Темнотища — хоть глаз выколи. Снег сыплется в морду. Впереди фонарь показался, тот, что у Хенрикова дома стоит. Иду, значит, свету радуюсь. Вдруг вижу — фонарь моргает. Ну, думаю, сейчас и этот испоганится. Совсем в темноте здесь останемся. Подбегаю, глядь — на фонаре сидит что-то. То ли человек, то ли тварь какая — не разобрать. Ну, я кричу, мол, что ж ты, чертяка, делаешь! — дед Леон гневно, угрожающе ударил кулаком по столу, чашка с кофе звякнула ложечкой и плеснула темной жидкостью на картонные папки. — А он шмыг — и был таков. Полетел, значит, — старик развел грубыми, мозолистыми руками, мол, летающих преступленцев ловить не приучен. — Ну, я сразу к вам. Докладываю.

Арне почесал щеку, уже обросшую щетиной, поглядел с сомнением в окно, где за кривым прямоугольником выплюнутого из кабинета света густела непроглядная тьма.

— Так как оно выглядело-то? Улетевшее, э-э-э, существо?

— Дык говорю ж... — уже с досадой, будто ребенку втолковывая, ответил дед Леон. — Темное такое. Сначала показалось — человек, потом понял — ни вот столечки. Так и выглядело.

Арне закатил глаза.

— На в протоколе распишись. И иди уж. Разберемся.

— Вы уж разберитесь, — расписавшись, дед Леон со значением поднял указательный палец и, распахнув летние голубые глаза, констатировал: — Темно-о-о!

Оставшись один под световой панелью, под часами и портретом, Арне тяжело вздохнул, предчувствуя разнос, и набрал номер столичного начальства.

— Да я и сам думал, что белочка, — оправдывался он через пару минут. — Но фонари-то гаснут. Мы каждый божий день их чиним. Электрик уже пить бросил. А они гаснут и гаснут все равно. Вроде все исправно. А фонари не горят по всей деревне.

— Разбирайся уж там сам со своими фонарями, у нас без тебя дел полно, — устало вздохнули на том конце провода.

И невежливо бросили трубку.

2

Сунув руки в карманы форменной куртки, Арне смиренно шагал по главной улице деревни. Было темно и пустынно: отсутствие фонарей не располагало деревенских к долгим прогулкам. Ботинки зачерпывали снегу в свое теплое нутро и противно хлюпали. Окна в хатах были занавешены — деревенские, истосковавшись по свету, не выпускали из дома ни лучика. Только фонарик Арне прорезал бескрайнюю белую пургу, выхватывая черное: то дерево, то покосившийся забор, то нестриженый лохматый куст, похожий на огромного ежа в молитвенной позе.

На душе у Арне скребли кошки. Как будто мало того, что глушь: до ближайшей железной дороги пятьдесят занесенных снегом километров, до города и того больше. Люд, кто еще не спился, всю зиму сидит по домам и бесится со скуки: то драка, то пожар, а то бабка Василиса, ведьма, на днях ни с того ни с сего в прорубь ухнула. Так еще и с фонарями проклятие какое-то. Рыщи теперь по стуже перед Рождеством, как собака бездомная, летучих хулиганов выискивай.

Вот и фонарь у Хенрикова дома. Вчера горел как положено — сегодня не горит. Стоит, как высохшее дерево, повесив беспомощно голову-сосульку. Арне поводил лучом служебного фонарика по снежному настилу под столбом, но если какие следы и были тут, то их давно занесло.

Потом Арне задрал голову к пустой, как ореховая скорлупа, фонарной верхушке. Конечно, никого там не было. Глупости. Если даже предположить, что кто-то злонамеренно лазит по фонарям и портит их, физические неисправности нашел бы и починил электрик. А он Богом клялся, что с фонарями все в полном порядке.

Кроме того, конечно, что они не горят.

Вздохнув, Арне выключил фонарик и потер тыльной стороной ладони гудящий лоб. Сползла с ушей шапка. Обычно холод помогал Арне думать, и он прислушался к своему мерзнущему меж ушей мыслительному аппарату. Вокруг белым вальсом неслась темень, и только чувство гравитации помогало не забыть, с какой стороны земля. Гудело в ветвях деревьев, в бесполезных проводах, в небе. Пару минут Арне висел в свистящей ледяной пустоте, и чудилось ему, будто его окоченевшие ноги отрываются от земли и он взлетает в турбине вьюги, поднимается к пустой верхушке фонаря, чтобы оттолкнуться от нее и поплыть по-рыбьи над лесом, озером, над замершей в зимнем сне природой к далеким, спрятанным за бесконечными облаками звездам.

Потом Арне фыркнул и щелкнул фонарной кнопкой. Вначале ничего не произошло, и Арне успел нахмуриться. Но потом тревожный луч, дрожа, прорезал темноту — маленький фонарик будто боялся находиться рядом с поверженной тушей своего большого сородича. Арне фыркнул, возмущенный ненадежностью электрических приборов, и, одернув шапку, побрел домой.

Чертовщина какая!..