Ультра-Си для колоратурного сопрано

Глава 1

Едва отгремели звуки матросского танца “Яблочко”, едва группа танцоров убежала со сцены, как рабочие поспешно выкатили новенький, с иголочки, рояль “May Berlin”. Завершала гала-концерт в честь открытия нового оперного театра “Полина Виардо”, на который был приглашён узкий круг лиц, мэр и его приближённые, прима Диана Басова. Аккомпаниатор Нинель Завьялова села за своё место, незаметно для всех вынула из кармана метроном, поставила на полку и открыла ноты на нужной странице.

“Поехали”, – осторожно выглядывая из-за кулис и затаив дыхание, Зинаида Аппельман ждала возможности подменить в случае чего исполнительницу.

“Кажется, праздник удался, всем должно понравиться”, – мысленно потирал руки Евсей Сигурдович Молчанов, мэр города и инициатор вечера.

“Как здесь всё красиво, надо будет что-то подобное дома устроить”, – любовалась интерьером Аграфена Поликарповна Молчанова, супруга мэра и по совместительству директриса старого, почившего в бозе концертного зала.

“Вот где всё бабло крутится, как бы втиснуться?”, – помрачнел Георгий Мордовцев, удачливый предприниматель, в узких кругах известный как “Мордор”, генеральный спонсор постройки театра и кандидат в депутаты горсовета.

“Конечно это не Басков, но посижу, послушаю”, – запаслась терпением Люська Бабцова, новоиспечённая пассия “Мордора”, не рискнувшая выказать своё неудовольствие вслух.

“Вах, какая красавыца, люба-дорога глядэт”, – уставился на сцену Вазген Мхитарян, строительный субподрядчик, чья фирма непосредственно занималась возведением здания.

Метроном качнулся.

“С Богом!”, – решилась Нинель, поймала ритм качающегося маятника, положила пальцы на клавиатуру и заиграла.

“В этот раз обязательно возьму”, – напутствовала себя Диана и запела.

“Der Hölle Rache kocht in meinem Herzen,

Tod und Verzweiflung,

Tod und Verzweiflung flammet um mich her!”

“Ужасной мести жаждет моё сердце! Я беспощадна! Я беспощадна и жажду мести!”, – Аристотель Ферапонтович Счастливый, седовласый старик с полувековым стажем оперного слушателя, знал наизусть практически все мало-мальски исполняемые арии. И хотя к “Волшебной флейте” относился с прохладцей, слишком она преисполнена тайными смыслами, непонятными для непосвящённых, но партию Царицы Ночи обожал. Правда, в исполнении Дианы Басовой, которую приметил ещё старшеклассницей и обучил вокалу, звучала ужасно. Певица лишь в редких случаях поднималась на третью октаву, что не позволительно для колоратурного сопрано. Но в остальном оставляла, тем не менее, благоприятное впечатление для тех, кто не особо разбирался в музыке.

“Отольются кошке мышкины слёзки, будет и на моей улице праздник”, – несмотря на все интриги, которые строила повсеместно, Зинаида так и не сумела достичь своих целей. Хотя ещё два года назад выступала исключительно в ресторанах, но лютая зависть ко всем соперницам затмила всё хорошее, хранившееся в душе.

“Я доволен тем, что сделал для города, поэтому буду баллотироваться ещё на один срок, надеюсь, друзья меня поддержат”, – Евсей Сигурдович мнил себя великим чиновником, которого оценят в Москве и переведут в правительство, где развернётся на всю катушку.

“Вот бы эту занавесочку в квартире повесить, смотреться будет изумительно”, – Аграфена Поликарповна была в восторге от богатства интерьера. Происходящее на сцене её не интересовало, душу разрывало любопытство, сколько денег ушло на бесполезное дело. С её точки зрения можно было сэкономить на половине бесполезных, с её точки зрения, штучек. На том же рояле, к примеру. Не покупать дорогущий из Германии, как объяснял муж, а удовлетвориться дешёвенькой китайской копией. Всё равно никто не понимает в искусстве.

“Всю кодлу на перо посажу, если бабло отбить не получится, как-никак сорок мулек на эту цацку вбухал”, – Мордор начал закипать. Он никогда не умел владеть собой.

“Влекут ли мечты небывалые, цветут ли цветы запоздалые”, – Люську раздражал этот вой, но она не могла встать и выйти из зала. Во-первых, это будет невежливо, здесь собрались важные люди города по особому приглашению. Во-вторых, Георгию могла не понравиться такая дерзкая выходка.

“Какой пэрсик прападаэт, нюжна будыт послэ прэставлэниа подкатыт”, – Вазген предвкушал намечающееся свидание, он питал к противоположному полу особую слабость.

“Теперь не сбиться с ритма”, – в молодости встретилась она с статного и любвеобильного. Отец предупреждал, что хлебнёт горя с таким ухажёром, но Нинель не послушалась и сбежала из дому. Счастье, правда, было недолгим. Едва он узнал, что она беременна, собрал свои вещи и ушёл в море. Домой возвращаться не позволили стыд и гордость, и Нинель взяла грех на душу. Поскольку со сроками затянули, в больнице оперировать отказались. Пришлось идти к повитухе. Таким образом, осталась Нинель одинокой. Только страсть к музыке хоть как-то скрашивала серые будни.

“Как же хочется есть”, – Диана представила сочный бифштекс и едва не подавилась слюной. Полгода назад случайным ветром в их провинциальный городок занесло столичного гостя, который при виде оперной дивы местного разлива остался в восхищении и клятвенно обещал вытащить самородок в Москву. Диана теперь только этой мечтой и жила. Ведь перед ней разворачивалось будущее: Большой, Мариинка, Ла Скала, Гранд-Опера, Ковент-Гарден. А там и слава, и деньги, и почёт.

“Fühlt nicht durch dich

Sarastro Todesschmerzen,

Sarastro Todesschmerzen”

“Должен узнать Зарастро – ужас смерти”, – Фортунатов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ему не нужно видеть певицу, чтобы отмечать ошибки. Но сегодня Дианочка приятно удивила. Такое удовольствие она доставила лишь однажды. На первом уроке вокала, когда он познакомился с невинной четырнадцатилетней девочкой, краснеющей от каждого прикосновения. Соблазнить школьницу, влюбившуюся в преподавателя музыки, труда не составило.

“В прошлый раз построил стадион, сегодня оставляю городу оперный театр, а вот на следующий срок возьмусь за цирк”, – Евсей Сигурдович любил свою работу. Ну, где, скажите, можно заработать на скромный домик в четыреста пятьдесят квадратных метров? И обеспечить свою безбедную старость, которая приближалась безжалостным локомотивом. И всё это получил честным благородным способом. Конечно, брал он не борзыми щенками. А выгорит с цирком, можно сказать, что жизнь удалась.

“Зуб даю, если Евсей меня прокатит, такое устрою”, – Мордор бросил взгляд на довольную физиономию мэра. Тот дал слово, чтобы протащить Мордовцева в депутаты горсовета. Обещаниям – грош цена, эту нехитрую формулу Жора усвоил с детства и всегда придерживался принципа. Где хитростью, где силой устранял конкурентов, забирая активы. Все его называли “Мордором”. За глаза, разумеется, поскольку подручные бандита за подобную вольность смельчака могли закатать в асфальт. Жоре давно хотелось выйти из тени и превратиться в респектабельного бизнесмена.

“Что за иностранщину она тут развела, то ли дело “Шарманка” ”, – Люська, никогда умом не блиставшая, ни слова не понимала из дурацкой песенки. Люська лишь неделю назад приехала в этот город, поскольку расценки за ночь были выше, и тут же попала в поле зрение Мордора, который сразу предложил стать его подружкой. Девушка мгновенно оценила перспективы нового положения и не стала отнекиваться. А ночью искусно изобразила первую боль. Теперь ей не нужно больше ублажать клиентов. Глядишь, и в жёны возьмёт.

“Какой груд, какой жоп, как орэх, так и просытса на грэх”, – Вазген буквально раздевал глазами Басову. Будь его воля, выскочил бы на сцену, чтобы удовлетворить распирающее в штанах желание, но Вазгену важен был и другой мотив. Мэр намекал на новый подряд: строительство цирка "двух соплей", кажется так будет называться новый объект. А это деньги. Даже очень много денег.

“ SobistdumeineTochternimmermehr,

So bist du mein,

Meine Tochter nimmermehr”

“Си, ля, соль, ля, си, до, до, до, до, до, до, до, до, фа”, – Нинель, руководствуясь тактам метронома и следуя нотам, стала отбивать стаккато.

“О-о-о-о-о-о-о-о”, – Диана перешла к самому сложному колоратурному пассажу.

Диана Басова, распалившись не на шутку, превзошла самоё себя, взяв наконец-то после двадцатилетних бесплодных попыток вожделенное верхнее «ми» третьей октавы тональности си бемоль. Триумф был полным.

Вызванный великолепным пением Дианы, маг и волшебник Зарастро ужаснулся собравшейся в стенах театра публике. Грешников стоило жестоко наказать.

Метроном отбил последний такт и остановился. Голос Дианы вошёл в резонанс с сопряжённостью в капители, поддерживающей несущую балку, от которой вдоль стен разбежались во все стороны трещины.

Внезапно ария оборвалась.