Удавка

Глава 1

В трапезной деревенской церквушки сидели паломники. Крестный ход отвели, колокола отзвонили, псалмы прочитали. Люди готовились к отъезду в родные села. В помещении стояла оживленная беседа, и лишь одна женщина средних лет с угрюмым лицом и ввалившимся пятнами вместо глаз сидела в стороне и не участвовала в разговоре. Это была прихожанка Мария, которая регулярно посещала храм в своем поселке и деревне, где проходил крестный ход.

В последнее время любой косой взгляд пугал ее, и только в церкви она ощущала себя в безопасности. Женщина ждала, когда народ разбежится, и у нее появится шанс поговорить с настоятелем храма без лишних ушей.

Наконец, народ потянулся на автобусную остановку. Мария подождала, когда последний человек покинет храм, и подошла к настоятелю.

– Отец Владимир, не могу, сил больше нет! Благословите! Совсем извели меня люди.

Священник равнодушно смотрел на рабу божию Марию. С подобной фразой она подходила к нему каждую неделю. Он всегда благословлял прихожан, но с такой просьбой к нему обратились впервые. Священник не понимал, что он такого говорил в своих проповедях, если паства просила благословление на самоубийство? Женщина совершенно беззаботно поправила косынку и с надеждой взглянула в проницательные глаза настоятеля.

Он тяжело вздохнул и произнес:

– На развод с неверным супругом просили благословения, на аборт просили. Но такое, – отец Владимир перекрестился, – за время своего служения не припомню. Вот уже два месяца ты приходишь ко мне и просишь устлать тебе соломкой дорогу во ад. Время идет, а дурные мысли одолевают до сих пор? Как же так? Больше молись, усерднее! И я с матушкой за тебя помолюсь. Что я за поп такой, если тебя на тяжкий грех благословлю?

Мария безучастно опустила голову. В очередной раз она не получила поддержки от духовного отца и угрюмо поперлась на остановку. Она села в автобус и уехала домой, что находился двадцати километрах от места служения отца Владимира. Некогда генщина избрала его своим духовником, и считала, что не вправе обращаться к другому священнику. Из-за ее незыблемых принципов отец Владимир систематически выслушивал от Марии один и тот же вопрос на протяжении долгого времени.

Они познакомились лет десять назад во время празднеств в честь Преображения. Вся семья Марии сблизилась с кротким пастырем, часто бывала у него в гостях. В один момент все оборвалось. Супруг и трое задорных сыновей влетели под фуру на стареньком Москвиче, когда возвращались с рыбалки. Весь поселок пребывал в шоке от страшной трагедии. Марии помогали всем, чем могли, однако горе надломило ее. Женщина была на грани. Когда Мария смотрела на четыре гроба, опускающиеся в землю, рассудок окончательно ее покинул. Женщина просто утратила интерес к жизни.

Однако со временем все исправилось, и Мария выбралась из этой ямы. Она продолжила работу в библиотеке и посещение храма. Но так продолжалось недолго. Едва отвели годовую по родне, женщиной вновь одолела хандра. В этот раз просто невыносимая. По поселку пронесся слух, будто женщина занималась ворожбой. Соседи говорили, дескать Мария по ночам ходит по огороду и повторяет имя мужа. Женщина и в самом деле ходила по огороду, но не ворожить, а просто успокоить себя, чтобы прогнать бессонницу.

Вскоре глупые слухи обрели четкие очертания, и уже весь поселок считал вдову ведьмой. На Марию обрушились упреки и оскорбления жителей. Народ обвинял Марию в колдовстве и черной магии. Дошло до того, что ее уже обвиняли в смерти мужа и детей. Якобы приворожила Москвич, а на могиле играла комедию.

Другие же говорили, что она все подстроила, чтобы оставить себе большой дом и в дальнейшем жить в нем со своим любовником. Когда Мария впервые услышала людские домыслы, она долго смеялась. Ничего бредовее ей еще не доводилось слышать. Но напряжение росло, и достигло такой точки кипения, что впору было лезть в петлю и резать вены. Дошло до того, что кассирша в продуктовом магазине плюнула женщине в лицо, обозвав ведьмой.

Мария являлась усердной прихожанкой местного храма. Она посещала службу каждое воскресенье и все праздники. Когда женщина поведала местному батюшке свои страшные помыслы, он сначала отмахнулся, а потом от всей души её отчитал.

– Это ж надо такое брякнуть! Просить благословения, чтоб руки на себя наложить! Ну и ну! Сейчас вот епитимью тебе назначу в тысячу поклонов, и всех бесов тут же от тебя отважу.

Затея, тем временем, никуда не ушла. Мысль медленно принимала реальные формы, окрашиваясь во все более мрачные оттенки. Ненавистники же без устали подначивали и говорили, что в аду ей самое место. Марии повсюду мерещились пеньковые галстуки и улыбающиеся бесы, держащие в руках удавку.

Женщина не могла заснуть без иконы под подушкой и включенного торшера. Преисподняя яростно зазывала отчаявшуюся женщину в свою паутину. Бредовые идеи и видения лишь неосознанно двигали её дальше в пропасть. Марию травили, словно юродивую. Она с трудом выдерживала давление озлобленных жителей. Женщина никуда не могла деться из маленького поселка, поэтому мысль о суициде казалась ей единственным выходом из тупиковой ситуации. Она медленно сходила с ума, не видя открытых дверей.

Мария вспомнила, что в соседнем районе проживал добрый отец Владимир, который помогал во всех бедах и которого она почему-то забыла. Тогда она решила попросить благословение у него, раз уж местный пастырь отвергал ее желания. Ей казалось, что наказание худой душонке смягчится самим Всевышним, если к этому приложит руку его слуга.

Женщина отправилась к отцу Владимиру. Она знала, что настоятель храма выслушает и не возбранит за странные суждения. Священник, действительно, выслушал, но, как и ожидалось, не благословил на чудовищный поступок. Мария сказала, что позже напишет письмо – вдруг настоятель передумает. На том и решили.

Мария уже запуталась в хитросплетениях религии, уже не верила ни в Бога, ни в черта, но не снимала крест и не убирала иконы. Когда она оказалась дома после крестного хода, тут же написала письмо отцу Владимиру, рассказав, что в ее отсутствие кто-то выломал забор. Каждую неделю она пачкала бумагу и приводила настоятелю все новые и новые доводы, пытаясь оправдать предстоящий грех. Иерей был рад получать от нее почту. Настоятель боялся, когда в отделении почты разведут руками, сказав, что писем нет. Для него это будет значить, что Мария все же решилась на прыжок в бездну.

Но письма исправно шли. Отцу Владимиру казалось, что Мария вошла во вкус и просто хотела общения, нарочито прося благословения. Священник надеялся, что время, наконец, излечит потерю близких, а жители образумятся. Отец Владимир каждый день молился и за Марию, и за её врагов. Она даже не представляла, какой подвиг он нес ежедневно, иногда пренебрегая обязанностями священнослужителя.

Ближе к зиме послания женщины приобрели выраженный суицидальный подтекст. Все мысли указывали на веревку, которая лежала на ларе́ в сарае. Отцу Владимиру все это порядком надоело. Священник решил действовать, как полководец на поле брани. Священник решил, что для победы над врагом, нужно думать, как он.

По случайному стечению обстоятельств, именно в этот момент Мария сдалась. Она отправила последнее письмо отцу Владимиру и терпеливо ожидала ответ. В воображении уже рождались миражи, где она молится и после коленопреклонения набрасывает на шею удавку. Жизнь давно уже превратилась в одно большое беспросветное мучение.

На работе с ней никто не разговаривал, соседи исподлобья косились, родственники обрушились с обвинениями, веря каждому слуху, и даже соседский пес Шарик, который всегда встречал у калитки, теперь сторонился отвергнутой соседки. Ни от кого не было никакой поддержки. Сердце прожигала разрастающаяся боль, безнадежность наполняла душу до краев. Последней каплей стала надпись «Ведьма», которую углём нанесли на входную дверь. Накануне на кухне еще и окно разбили мальчишки. А кто поможет колдунье?

Еле сдерживая слезы от обиды, она заткнула окно одеялом и настроила себя на завтрашний вечер. Женщина понимала, что грядущая ночь станет для нее последней в жизни. Если настоятель ответит отказом, она все сделает сама без лишних прошений.

В пятницу, после работы, Мария зашла на почту и забрала письмо от отца Владимира. Она разорвала конверт, обнаружив лист бумаги с одной-единственной строчкой.

Свершилось! Он благословил её.

Слёзы хлынули. Они капали на белый лист и размазывали высохшую пасту шариковой ручки. Это были не слёзы радости или счастья, а про́клятые слёзы ужаса. Мария твердо решила покончить с собой, и вот теперь её духовный наставник дал согласие на тяжкий грех.

– А это что такое?

В конверте лежал еще один лист, также состоящий из одной надписи. Мария шевелила губами, читая странную фразу.

Когда петлю на шею накинешь, крест не снимай.

Мария несколько раз прочла предложение. Женщина сжимала рукой нательный крест, а слезы с удвоенной силой бежали из её опухших глаз. Она решилась.

Спустя тридцать минут Мария сидела на стуле, зачарованно смотря на ворс веревки. Слёзы высохли, оставив в душе сплошную безысходность и невыразимое одиночество. Мария закрепила веревку на потолке, на странном крюке возле кабеля для люстры. Через стенку раздавался лай Шарика и скрежет когтей. Пес словно отговаривал, но Мария по собственной воле выбрала такой путь. Она потянула веревку и убедилась, что крюк не вырвет под её собственным весом.

Мария связала какое-то подобие петли, поднялась на стул и потуже затянула на шее удавку. Она проверила крест на груди и тяжело вздохнула, вспоминая последнее наставление отца Владимира.

Осознание страшного поступка вновь пришло к ней, и от мрачных мыслей подступили слезы. Мария зарыдала так громко, что за стеной тут же затих лай Шарика. Она посмотрела на табурет и пол, в предчувствии последнего прыжка.

Женщина долго не могла совершить шаг в бесконечность, нерешительно болтая одной ногой в воздухе. Вдруг в дверном проеме появился Шарик. Перед ней стоял не тот дружелюбный соседский пёс с висящими ушами и белым пятном на носу. Это была злобная псина с дьявольским оскалом и пронзительным взглядом. Алые глаза Шарика полыхали демоническим блеском, а язык, казалось, раздвоился, словно у змеи.

Пес зарычал. Вместо лая Мария услышала самые настоящие слова.

– Крест сними! Дура.

Мария не помнила, как оказалась на улице. Она бежала без оглядки, думая, что собаку отправил к ней сам сатана. Мария перемахнула через калитку и рухнула на четвереньки, ощущая, как снег обжигает холодом трясущиеся руки. Соседский Шарик уже сидел возле забора и непринужденно вилял хвостом. Исчез тот алый блеск в глазах, а лай снова стал лаем. Пес подошел к женщине и потерся мордой о плечо, намекая, что не против ласки. Шарик тихо скулил, точно не понимал, почему на него смотрели с таким испугом.

Мария погладила собаку и зарыдала. Ни за один поступок ей не было так стыдно. И еще никогда ей не хотелось жить так сильно.