Тысячелетнее размышление

Глава 1

*Окраина обитаемой зоны*

….Ты уже решил, как проведёшь сегодняшний вечер……

Нет, не задумывался насчёт этого. У тебя есть предложение как провести вечер?

…Да есть, поэтому и спросила.(Прозвучало весело и игриво)

«Тогда веди меня Мотти», — сказал на вид мужчина лет 30, при этом уже седой и с немного потерянным взглядом. Она тут же оживилась и схватив его за руку потащила в безжизненную зону, где было видно звёзды так ясно и ярко, что можно было мысленно побывать на них.

«И что ты хотела показать Мотти?», — немного холодно, но всё же с нотками любви спросил Дром. «Я хотела рассказать о своей мечте. Я мечтаю попасть на каждую звезду в небе и вернуться домой, чтобы рассказать обо всём людям» , — закончила она.

«Я знаю Мотти», —сказал Дром с ещё более удручённым лицом чем у него было до этого. Откуда? Я тебе рассказывала? «Я этого не помню», —с надутым видом сказала она. Помрачнев Дром, сказал: «Ты говорила это мне тысячу раз и тысячу раз забывала. Каждый день для тебя как новый и ты не на миг не продвинулась, как бы ты не старалась. » (Всё это он сказал, опустив голову с взглядом мертвеца)

Мотти замолчала и погрустнела……

*Предыстория*

На одной из планет вселенной произошла аномалия, которой никто никогда не видел, ни по масштабам, ни по характеру. В этой катастрофе был повинен один ученый этого мира, который захотел научиться полностью контролировать время и пространство. Одним летним днём он, опираясь на теорию о квантовом замедлении и удержании частиц вселенной, приготовился к эксперименту. Включив установку по сжатию частиц на максимально минимальное расстояния между ядер и установку по стабилизации и удержанию атомов и их составляющих.

Как только он начал эксперимент всё шло гладко, вдруг в аппарате по сжатию частиц произошла критическая поломка и все застывшие атомы и частицы разлетелись по всей вселенной и замкнули движение времени на одном дне………

*Примечание от автора*

В этом мире после катастрофы произошли кардинальные изменения. Все существа разделились на три вида: неприкасаемые, времяподавители и вневременные.

Неприкасаемые – существа чьё время было заключено в один миг и их состояние не меняется ни на одну секунду, они живут и помнят всё что происходило и то, что было до времени остановки, а дальше они начинаю свой день как не в чём ни бывало и изменить их действия невозможно.

Времяподавители – это те чьё время без подпитки частицами могло остановиться, и они бы вернулись к тому, что делали с осознанием что могли выбраться, но попытки продолжались бы вечно. К счастью, ученые смогли за день найти временное лекарство, которое это предотвращает. И таким образом их день превращался в неделю без препарата. С препаратом же можно было не двигаться дальше по времени, а не совершать петлю. К сожалению, действие препарата к 30 годам сходило на нет и человек был обречен вернутся в объятия временной петли.

Вневременные – это существа, которым повезло больше всего, но их количество было ничтожным, где-то 10000 разных живых особей на планете. Поэтому эти особи стали вожаками в этом мрачном мире. Они не старели и никогда не болели, но при этом не могли умереть, только если они снова попадали в само время они могли умереть.

*Конец примечания*

P.s Главное в человеке это то что он сделает и подумает. Это всё чушь! Главное, чтобы грань разумного никогда не исчезала из этого мира.

Глава 1

Город потерянных во времени.

Дром шел по дороге c измученным и потерянным лицо и просто думал уже в который раз, когда это всё изменится и вернётся в нормальное русло. За ним шла Мотти и что-то пела под нос, они шли мимо машин, которые ехали, всё было как тогда, но это не так говорил он себе. Ведь вся вселенная застряла на одном месте, в одном дне. Те, кто мог был вне этой обстановки стали невидимками и отшельниками, или потерянными, хоть никто кроме них об этом не знал.

И вот они пришли в город, не в тот большой и процветающий город, который они видели уже так давно, а тот, что был похож на деревеньку из забытых времён. На входе они отсканировали пластиковые карточки, и пройдя в глубину города, вздохнули. Они решили остановиться в отеле, но лучше назвать это таверной.

Сентябрьская ночь была тёмной и непроглядной, даже огни не помогали ощутить чувство безопасности, всегда это был жуткий страх и ужас внутри.

Дром закурил, хотя ему не хотелось. Он втянул и выдул дым в темноту. Докурив, он вернулся в комнату и посмотрел на связанную и измученную Мотти с кляпом. Она визжала кричала, но он ее не развязывал, а даже наоборот проверял хорошо ли она связана. Подумав в очередной раз, что же это за напасть и лег спать. Утром проснувшись, он развязал её и пошёл готовить завтрак. Его тело ныло и болело от всего этого, но это были фантомные боли, которые он не мог заглушить. Тут на него со спины накинулись и повисли. “Мотти зачем так делать?”, - спросил Дром не меняя лица. “Ну ты же испугался?”,- игриво спросила она и так осталась висеть ещё минут пять. Он не стал ничего говорить просто посмотрел взглядом полной боли и сострадания. Она не понимала его взгляда и как сейчас спрашивала милым и очень тихими голосом, который пронзал слух словно пуля, “Ты в порядке?”,- и тут же она переключилась на блюдо, которое всегда готовил Дром. Это были гренки с омлетом и чаем. Сев есть он не переставал думать может нужно прекратить все это чтобы эта тысячелетняя боль ушла в небытие ,но каждый раз его возвращало то, что он не умрет даже если от него останется одна пустота.

Наконец закончив завтрак и свои сборы, они вышли в путь, который был самым долгим и пустынным. Проходя город, Дром наблюдал, как он живет и проживает свою бесконечную жизнь. Как молодые девушки стояли в темных переулках и завлекали мужчин, хотя и было им лет так под 100, и то это слишком примерно. Как продавец, который был наполовину соединен с лошадью. Почему с лошадью спрашивал себя Дром и тут же отвечал, потому что скорее всего он ехал на лошади и ему повезло больше, чем животному. Вспомнил он и случаи, когда было наоборот и человеческое тело соединялось с головами животных ,после нескольких лет их жизни они приобретали разум, после чего стали появляться разные человекообразные расы ,но он не стал сильно зацикливаться на этом и просто продолжил путь с Мотти.

Она всегда радостно бежала впереди него, не убегая вперед. И вот проходя через этот город они пришли к его окраине и он, позвав её к себе взял её запястье и надел на него браслет подавления влияния времени. Дром понимал, что путь впереди труднее предыдущих в несколько раз.

Глава 2

А что для меня значит время?

Время так относительно и так незначительно, что даже простой ребёнок боится его потерять. За всю эту бесконечную жизнь я понял, что время придумано лишь нами для того, чтобы толкать вперед и двигаться, а не застыть на месте. Если бы не было времени, то чтобы было с нами? Да ничего, нас просто бы не было или мы просто жили также как и живем, но времени как такого не было бы. Хотя я много размышлял ,почему время так властно над нами. Так и не смог постичь этот замысел. Может ли быть в прошлом из-за скоротечности жизни. Может быть, из-за сожалений принятых нами решений. А может ли быть что мы пытались угнутся за тем метафорическим словом счастье, которое было у все на слуху. Этого я за долгую жизнь я так и не понял.

Попытки победить время с моей стороны прекратились на пятом десятке, когда ученные времяподавители провалили свой эксперимент и ухудшили положение вещей. Второй аномалией этого мира стало, что при попытке времяподавителями покинуть их изначальную зону пребывания во время первой катастрофы, пространство месте с ними замирало на вечно. Для активации аномалии нужно было отойти от точки пребывания ровно до той области, которую существо определя как новой, неизведанной. Той которую оно не помнило и словно по щелчку пространство коллапсировало и замирало по окружности от точки пребывания до самого существа.

Перемещение через такие зоны не представлялось возможным и их приходилось обходить, а если натыкаешь на наложение краев двух и более зон, то пиши пропало. Придётся возвращается и искать другие обходные пути.

Такое происходило не впервые с ним, и когда Дром наткнувшись на пересечение понял, что путь закрыт он помрачнел и осмотревшись сказал: “Заночуем сегодня тут, Мотти.”. К сожалению, ответа он не услышал, так как она уже была подготовлена им для ночёвки. Туго связанная с кляпом во рту и с браслетом подавления парадокса привязки, её начинало трясти, она была готова убить, но вернутся обратно.

Дром выявил такую инстинктивную реакцию у всех неприкасаемых, к которым относилась и Мотти. Она заключалась в попытке любыми способами возвращения на исходную точку пребывания и полной потере воспоминаний о пути и действиях вне зоны пребывания существа.

Глава 3

Тени застывшего мира

Дром сидел у костра, разведённого из сухих веток, которые он собрал на окраине замёрзшего пространства. Пламя трещало, отбрасывая слабые отблески на его измождённое лицо. Он смотрел на связанную Мотти, которая, несмотря на кляп, пыталась что-то бормотать, её глаза были полны страха и непонимания. Дром знал, что это не она — это её природа, её проклятие неприкасаемой. Каждый раз, когда они покидали зону её пребывания, она превращалась в это — в существо, одержимое возвращением. Браслет подавления времени на её запястье слегка светился, излучая слабый голубоватый свет, но даже он не мог полностью усмирить её инстинкты.

— Прости, Мотти, — тихо сказал он, хотя знал, что она его не услышит. Его голос растворился в холодном воздухе ночи. Он достал из рюкзака флягу с мутноватой жидкостью — остатки препарата, который поддерживал его собственное существование как времяподавителя. Сделав глоток, он почувствовал, как горький привкус растекается по языку, а затем лёгкое тепло разливается по телу. Это ненадолго отодвигало неизбежное, но он знал: с каждым днём эффект становился слабее. Ему оставалось не так много времени до того, как он сам станет частью этой бесконечной петли.

Ночь была тихой, но эта тишина была обманчивой. В застывшем мире звуки не всегда означали жизнь. Иногда это были отголоски прошлого, запертые в одном мгновении, иногда — шаги вневременных, которые наблюдали из теней. Дром не любил думать о них. Эти существа, не подвластные времени, казались почти божественными, но их холодное безразличие к страданиям остальных делало их скорее призраками, чем спасителями. Он знал, что где-то там, в темноте, они могут следить за ним и Мотти. Но зачем? Этого он понять не мог.

Подбросив ещё веток в костёр, Дром достал из кармана потёртый дневник. Это был его единственный способ сохранить мысли, которые иначе растворялись бы в бесконечных циклах. Он открыл страницу, исписанную неровным почерком, и начал писать:

День… какой по счёту? Я давно перестал считать. Мы на границе двух зон коллапса. Мотти снова борется с собой, и я снова не могу ей помочь. Я думал, что со временем станет легче, но каждый раз, когда я вижу её страдания, что-то внутри меня умирает. Я не знаю, зачем я продолжаю этот путь. Может, ради неё? Или ради того, чтобы найти ответ? Но ответов нет. Только пустота.

Он остановился, глядя на слова, которые казались такими же бессмысленными, как и его существование. Закрыв дневник, он убрал его обратно в карман и посмотрел на звёзды. Они были такими же неподвижными, как и всё в этом мире. Застывшие в одном мгновении, они больше не мигали, не двигались, не умирали. Они просто были. Как и он.

Утром, когда серый свет начал пробиваться сквозь тьму, Дром развязал Мотти. Она, как всегда, не помнила ничего из того, что происходило ночью. Её глаза снова стали ясными, а голос — игривым.

— Доброе утро, Дром! — сказала она, потирая запястья, на которых остались следы от верёвок. — Мы уже близко к чему-то интересному, да?

Он лишь кивнул, не в силах выдавить из себя улыбку. Её невинность, её забывчивость — всё это было ножом, который каждый день вонзался в его сердце. Он знал, что она снова забудет этот разговор, как и все предыдущие. Но всё равно ответил:

— Да, Мотти. Мы идём к чему-то важному. Я надеюсь.

Они собрали вещи и продолжили путь, обходя классированные зоны. Дром вёл её за руку, чтобы она не отклонялась от маршрута. Он знал, что, если она случайно пересечёт границу новой зоны, её инстинкты снова возьмут верх, и он не был уверен, хватит ли у него сил снова связывать её. Каждый шаг был тяжёлым, не только из-за усталости, но и из-за груза ответственности, который он нёс за неё.

Через несколько часов пути они наткнулись на руины старого города. Это было место, которое, судя по всему, не пострадало от коллапса, но время всё равно оставило на нём свой след. Полуразрушенные здания, покрытые мхом и пылью, стояли как немые свидетели катастрофы. Дром остановился, чувствуя странное предчувствие. Что-то в этом месте казалось знакомым, хотя он был уверен, что никогда здесь не был.

— Мотти, стой, — сказал он, осматриваясь. Она послушно замерла, глядя на него с любопытством.

— Что такое? — спросила она, наклоняя голову.

— Не знаю. Просто… будь рядом.

Он заметил в одном из разрушенных зданий слабое свечение. Это было необычно для этого мира, где всё, что не было заморожено, давно потеряло свою энергию. Дром почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это могло быть что угодно: ловушка, остатки эксперимента учёных или даже след вневременных. Но он знал, что не может просто пройти мимо. Если это был шанс найти хоть какой-то ответ, он должен был рискнуть.

— Идём, — сказал он Мотти, сжимая её руку крепче. — Но держись за мной. Если я скажу бежать — беги.

Она кивнула, хотя в её глазах читалось непонимание. Они медленно направились к зданию, из которого исходило свечение. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, и Дром чувствовал, как напряжение нарастает. Он не знал, что ждёт их впереди, но впервые за многие годы в его груди загорелась слабая искра надежды. Или это был страх? Он не мог разобрать.

Когда они подошли к входу в здание, свечение стало ярче. Это был не просто свет — это был пульсирующий ритм, словно что-то живое дышало внутри. Дром остановился на пороге, его рука замерла на ручке двери. Он повернулся к Мотти, чтобы убедиться, что она готова, но её взгляд был пустым. Она смотрела не на дверь, а куда-то в пустоту, её губы шевелились, но слов не было слышно.

— Мотти? — тихо позвал он, но она не отреагировала. Её глаза начали стекленеть, а тело задрожало. Браслет на её запястье засветился ярче, но это не помогло. Дром понял, что что-то в этом месте активировало её инстинкты, и времени на раздумья не было.

Он подхватил её на руки, чувствуя, как её тело напрягается, словно готовясь к борьбе. Пульсирующий свет из здания стал ещё ярче, и Дром услышал низкий гул, который, казалось, проникал прямо в его кости. Он знал, что должен уйти, но что-то внутри него кричало, что это может быть единственный шанс понять, что произошло с этим миром.

И в этот момент он сделал выбор.