Ты только терпи...

1. Ты только терпи....

Июльским вечером два одиноких старика грелись у костра после нехитрого ужина.

Полная луна, как бледный светильник, тускло серебрила ограду кладбища. Напротив, через поляну и небольшой подлесок виднелся откос городской мусорной свалки. У самого откоса приютился полуразвалившийся домик, собранный из сломанных гипсовых перегородок, старого кирпича и кусков горбыля. Вместо крыши лежали ржавые листы помятого, некогда оцинкованного профнастила.

— Мартын, вы, говорят, с Горелым вчера Седого похоронили?

— Закопали здесь, недалеко от ограды. Сторож видел, махнул рукой, ничего не сказал.

— Дык, он здесь раз в 3 дня и то по праздникам бывает. Седой-то, напоследок долго мучился?

— Нет, а вот жизнь-то его истрепала напрочь.

— Да, говорят, он и начальником был когда-то?

— Много лет, а потом, как что-то сломалось в нем, жена ушла, дочь отказалась, продал все, что было и почти 5 лет бомжевал у нас.

— Царство ему небесное!

— Когда незадолго до конца приболел он, приходил я к нему. Стакан водяры принес, говорю выпей — полегчает!

— Так он же в завязке?

— Выпил он самую малость и говорит: сбылось, мол то предсказание!

— Я говорю, — расскажи, что за предсказание. Вот он и рассказал.

Много лет назад, будучи студентом они ездили, как стройотряд, в Москву на ударную комсомольскую стройку. Какой-то институт стали строили. Месяц там повкалывали, получили, говорит по 120 рублей и разъехались, кто куда.

В тот день и Седой собрался ехать, но не домой, а куда-то к родне, забыл, то ли на Север, то ли на Запад. В общем помчался он на Рижский вокзал и приехал минут за 15-20 до отправления нужного ему поезда. Ладно, успел билет купить за 5-7 минут до отправления.

Бегу, говорит, по перрону, ищу вагон свой, а на встречу цыганка, молодая и страшно красивая, волосы длинные черные, а глаза, как угли, так и горят! Схватила меня за руку и говорит:

— Знаю, спешишь ты, но тебе скажу, я успею!

— У меня, — говорит Седой денег нет и поезд через 2-3 минуты отходит.

И побежал к своему вагону. А цыганка следом за ним идет и кричит.

— Таким как ты гадают бесплатно! Но я не гадаю, я правду скажу. Ты хороший человек и даже слишком хороший! Ты пришел слишком рано на этот свет, спешил, зря...

Седой заскочил в вагон, но в проеме остановился и вновь засмотрелся на нее, уж больно цыганка красивая была. Говорит, даже в кино таких не видел.

Поезд тронулся, а цыганка следом за вагоном идет и пророчит ему.

-У тебя все будет хорошо и даже очень хорошо. Будет полно всего: жена, работа, карьера. Будут деньги, много...Но только до 60 лет. Потом все страшно...Потеряешь все, жену, работу, деньги...

Будешь весь в долгах, тебя будут искать, преследовать, бить...

Поезд набирал ход, цыганка бежала следом.

— Слушай, я знаю, что будет плохо, очень плохо...Но ты терпи. Бог посылает страдания больше тем, кого любит сильнее других!

Она бежала за поездом и ветер уносил ее слова:

— Ты только терпи, слышишь, терпи...Помни слова мои! Помни...

— Вот так всю жизнь я и ТЕРПЕЛ, — сказал Седой, — ТЕРПЕЛ, сколько мог, теперь вот, сам видишь, больше не могу, последние силы уходит. Цыганку эту помнил всю жизнь и как сейчас вижу ее красивые глаза, черные как смоль волосы, развевающиеся на ветру от бега и ее крик:

— Ты только терпи, терпи и помни меня...

* * *

2. Бумеранг

Моя бабушка Прасковья Анисимовна, прожила долгую и полную интересных событий жизнь. Умерла она 10 лет назад. Всю свою жизнь твердила, — «Вот помру я, когда мне стукнет 90 годков». Увы, так и случилось. Каждый год летом на школьные каникулы я приезжал к ней в деревню, отдохнуть от городского шума, насладиться лесом, сбором грибов, ягод, рыбалкой на тихой реке и просто попить любимого мною, недоступного в городе свежего парного молочка. Вот, кстати, моя или точнее бабушкина история и связана с молоком. Как-то вечером, когда я устав от лесной прогулки, поужинал и собрался уже было отдыхать, бабушка налила мне парного молока, только что подоив корову, и смотрела, как я причмокивая от удовольствия пил молоко и не мог им напиться. — Вижу внучек, как любишь ты его. Я вот тоже когда-то любила молочко лет до 20, а потом, перестала. Пить пью, но без интересу. Я и корову держу больше по привычке, а молоком вот тебя пою, остальное соседи разбирают. — Бабушка, а почему ты раньше его любила, а потом разлюбила? — Это внучек целая история, да и мой грех, прости Господи! Хочешь расскажу? — Конечно, бабуля, — воскликнул я и приготовился слушать ее рассказ Давно это случилось, когда мне было 20 лет. Ездила я тогда кажный день в райцентр, где устроилась работать в библиотеке. И вот в обед пошла как-то в магазин. Там привезли свежую копченую колбасу, настоящую, не то что нынче. Аромат на весь поселок! Стою значит я, а в очереди за мной долго не было никого. А потом и не заметила, как пристроилась за мной какая-то городская женщина, высокая, красивая волосы черные, длинные, заплетенные в косу. Увидела я мельком и ее красивые зеленые глаза, но она их как-то прятала и смотрела больше в пол, чем на людей и по сторонам. В это время ко входу подлетел грузовичек. И в магазин заскочил водитель — молодой, веселый, симпатичный парень. Волосы светлые и кудрявые. — Здрассьте граждане и гражданочки! — гаркнул весельчак. — Кто пропустит без очереди молодого, озорного ударника комтруда?. — Встань в очередь, ударник , - недовольно зашумели в толпе. — Васька, не позорься, займи очередь. Здесь люди пожилые, больные стоят! — Ну ладно, я тогда пойду к молодым и выберу самую стройную и красивую. Вот эту! Он показал головой на меня и подошел ко мне, нахально улыбнувшись и заглядывая прямо в глаза. — Вот, здесь и рядом постоять приятно! Ух ты! Щечки розовенькие, губки яркие, как огонь и сама... Тут неожиданно сзади меня раздался голос. —"Не туда смотришь, красавчик" — и мне показалось, что она искоса бросила на меня завистливый взгляд. — А ты ей секрет открой, как стать такой же молодой и красивой — парень подмигнул мне. — И что же это за секрет? — процедила с иронией женщина. Не долго думая, я выпалила ей: — «А вы пейте каждый день парное молоко утром и вечером, прямо из под коровки! — Да уж, под коровкой я пока еще не была, — угрюмо произнесла она. И тут впервые подняла глаза, которые блеснули словно лезвия отточенного ножа, посмотрела на меня и криво усмехнулась. — Значит молочко, говоришь любишь, парное? Любовь то она разная бывает... Бывает приходит и уходит... У меня что-то после этого пропало настроение стоять за колбасой и я поспешила на автобус. Приехала домой и вскоре забыла эту историю. Однако через 2-3 дня я стала замечать, что любимое мною молоко перестало мне нравиться. А потом и вовсе, как выпью немного, стает тошнить и кружить голову. То же самое было и со всеми другими молочными продуктами. Дней через 10 я уже и вовсе смотреть не могла на все молочное, да и остальное ела плохо и без аппетита. Через 2-3 недели я сильно похудела, стала одолевать меня слабость и сонливость. В общем стала я терять интерес к жизни. Дошло до того, что подруги мои не только перестали звать меня с собой на танцы, но и вовсе шарахаться от меня стали. Собралась я уж было ехать в город, идти в больницу ко врачам. Но вечером пришла ко мне соседка, пожилая женщина, затворница. Она мало с кем общалась, но иногда заходила ко мне с малыми просьбами. Зашла, посмотрела на меня и говорит: — Слушай, Прасковья, а ведь не ладное что-то с тобой! — И сама не знаю, вот собралась в город в больницу, говорят лечиться надо. — Боюсь я, дорогая, что врачи здесь не помогут! — А что же делать-то? — А делать, милая, нужно вот что. Слыхала в соседней Осиновке живет такая бабка Лукерья? — Это, которая ведьма? Да ее все боятся! Потому и живет за селом на хуторе! — Ступай немедля к ней! Дело тут серьезное. Пока еще живая, она в таких делах не отказывает. Потому как она теперь на всю нашу округу одна такая осталась и кроме нее нет больше никого. Поверила я соседке и пошла потихоньку в дорогу, хоть и дело было к вечеру. Уже стемнело, как я добралась до хутора. Стучусь, открывает бабушка. Увидела меня и сразу руками всплеснула. — Батюшки мои, проходи милая, — говорит. Нечто такие люди еще ползают по земле? Я думала, что уж и вывелись они все! — Это вы про кого, бабушка? — спрашиваю. — Это про тех, кто такую порчу наводит. Глаза как бритвы острые, так и сверкают! И прячут их они от людей, так ведь? — Точно, — и я сразу же вспомнила ту женщину в магазине и рассказала ей все про тот случай. «Эх, милая», — говорит Лукерья. — «Я на этом хуторе, родилась, жила всю жизнь и помру здесь. А знаешь почему? Мать моя, покойница, обладала таким же взглядом! Посмотрит случайно на кого и прямо гибнет человек. Злой это дар, бесовский! Ушла она тогда от людей и поселилась здесь, тут и померла. Вот и я родилась здесь. Перед смертью мать мне рассказала про этот дар. — «Поведал мне Господь, — сказала, — что лишил он тебя, моя доченька, этой дьявольской силы, но зато, и открыл мне, что позволил тебе помогать людям, сводить сглаз и порчу, а еще дал он тебе один особый дар», — мать назвала этот дар «бумерангом». Я не знаю, что это за слово, но когда я сводила порчу у людей, я видела перед собой лицо того, кто эту порчу наводил, чувствовала силу этой гадости и знала, что после снятия порчи она возвращается к тем, кто ее навел с тройной силой, а может и более. — А теперь, — говорит Лукерья, — отдыхай и готовься. Будем делать завтра обряд солнца. Делать будем вместе в 4 приема. Утром на восходе солнца, потом в полдень, потом на закате и закончим ровно в полночь. Ночью поспишь, а утром с Богом иди домой. Дальше я все уже без тебя закончу. За работу свою не бойся! Та, кто тебя ко мне послала, утром поедет к твоему начальству и скажет, что ты заболела и придти не сможешь. И вот, рано утром начали мы этот солнечный обряд. Не наш это был обряд и каждый раз мы обращались к разным помощникам Бога, помню, что главного звали Ра-Хур, его мы просили и утром, и во все остальное время. После окончания обряда Лукерья долго молилась, словно извинялась перед кем-то за беспокойство. Потом напоила меня каким-то пахучим отваром и уложила спать. Утром дала мне пол-литровую банку этого отвара и велела пить 4 дня 4 раза в день по столовой ложке: на восходе солнца, в обед, на закате и в полночь. На прощанье сказала мне, что видела мою колдунью и что ее лица я не узнаю, даже если встречусь с ней случайно. «Но запомни, — говорит, — у нее черные длинные волосы, а в них дорогая заколка в виде змейки с изумрудом вместо головы. С этой заколкой она не расстается ни днем, ни вечером.» Ушла я домой и сделала все, как она велела. Через неделю почувствовала, что ем с аппетитом. И на молоко смотрю без тошноты. Потом как-то, расхрабрилась и выпила целый стакан. А после уж, пила и ела подряд все молочное. Только вот удовольствие, как раньше от молока так и не получала. Прошел еще месяц. И однажды идя с работы я увидела недалеко от библиотеки толпу народа. Мне сказали, что машиной сбило женщину, на смерть. И кто-то видел, что шла она через дорогу, не замечая машин. Так и ушла под встречную... Я подбежала поближе. Женщина лежала, повернув голову набок, длинные черные волосы не закрывали ее лицо. Рядом с головой лежала выпавшая из волос заколка.

А в ней сверкнула изумрудная головка маленькой змейки.

3. Двое из леса

(рассказ бывшей директрисы поселкового детского дома)

Они вышли из леса. Так они сказали директорше. Тамара Федоровна управляла детским домом более 20 лет. Она многое повидала. Хлебнула и горя, и радости. Но любить детей так и не разучилась. Она смотрела на этих худеньких, плохо одетых, голодных ребятишек и вспоминала свое трудное послевоенное детство. Как оставшись без отца, без вести пропавшего где-то под Кенигсбергом, они вдвоем с матерью боролись с судьбой за жизнь, за чувство достоинства, за свое право – быть гражданином великой страны, которая отдала тогда все, что могла отдать за счастье вот таких же как эти, маленьких несмышленышей.

С этого и начала свой рассказ старенькая женщина, отработавшая в поселковом детском доме всю свою сознательную жизнь.

______

Девочке на вид было лет 6, мальчику – лет 8. Их звали Маша и Саша Ивановы. Они сказали, что ехали с родителями на машине и утром попали в аварию. Родители погибли. Их увезли на скорой. А они чуть раньше испугались и убежали в лес, потом долго блуждали по лесу и к вечеру пришли на край села прямо к детдому.

История эта казалась очень странной. На следующий день я позвонила в милицию. Приехавший старый следователь, куда-то очень спешивший, опросил детей, записал мои показания и сразу же уехал, сказав, что еще вернется, чтобы свозить их на опознание погибших.

Но позже так и не приехал. Потом, правда, звонил раза два и сказал, что занимается поиском родственников и что как только будет результат, сразу же сообщит и приедет в детдом.

Но не приехал ни он, никто другой. Так они и остались в шумном кругу своих названных братишек и сестренок. Обычно, когда приходили новенькие, то как-то быстро растворялись в семье сверстников, а эти двое выделились почти сразу же. Первым проявил свои способности мальчик. На уроке арифметики он почти мгновенно перемножил друг на друга два трехзначных числа. Потом легко делил и возводил в квадрат и в куб любые трехзначные числа. Чуть позже проявилась еще одна его способность: стоило ему несколько секунд посмотреть на страницу книги, он запоминал ее содержание с точностью до нескольких знаков. Но главное, он мог за считанные минуты набросать портрет любого человека, причем рисунки были так похожи на оригинал, что по этим наброскам можно было определить основные черты характера, изображенного на портрете лица.

Потом свои способности проявила девочка. Как-то зимой я собралась в город за канцтоварами. Заканчивались тетради, ручки, карандаши. Перед самым отъездом в кабинет постучалась и вошла Машенька и сходу сказала: - «Тетя Тамара, вы сегодня не ездите в город. Пойдет сильный снег и переметет все дороги, а ваша машина (старенькие Жигули, «копейка») застрянет в снегу». И чтобы окончательно убедить меня не ехать, она сказала, что у меня заболела внучка и ее мама, моя дочь, забрала ее в обед из садика и скоро позвонит мне из дома, чтобы я пораньше пришла домой, так как ей сегодня нужно на работу во вторую смену.

Ну, что касается погоды и снега – для меня это были не повод, чтобы отказаться от поездки.

- Спасибо тебе, Машенька, что беспокоишься обо мне, но у меня дядя Петя, очень опытный и умелый водитель и ему ни по чем ветра и метели. Так что беги, играй и не волнуйся, мы не пропадем! – я погладила ее по головке, поправила на голове бантик, взяла за руку и отправила в группу.

Но тут раздался звонок телефона, и дочь велела мне срочно ехать домой, так как она забрала мою внучку из садика и срочно ждет меня с ней, чтобы уйти на работу. Так что пришлось мне ехать домой к заболевшей внучке, а водителя отправить одного за покупками в город. Пока мы ехали через весь поселок ко мне домой погода начала портиться, подул резкий ветер, потом повалил густой снег. Видимость на дороге упала до нескольких метров.

- Может отложишь поездку на завтра? -предложила я водителю. Но тому край нужно было в тот день попасть в город.

- Тамара Федоровна, не в первый раз попадаю в метель на дороге и всегда Бог миловал.

И я разрешила ему ехать. А потом пожалела. В тот день он попал в пробку и еле доехал до города. На следующий день на обратном пути заклинило двигатель и его просто случайно к концу дня отбуксировал домой почтовый УАЗ.

Я уже тогда обратила внимание на Машино предсказание. Но потом забыла, пока не произошел следующий случай. Как-то через месяц она прибежала ко мне в кабинет утром и сказала, точнее прокричала:

- Тетя Тамара! Тетя Тамара! Женьку Королева нужно срочно отвезти в город в больницу!

- А что с ним? – испугалась я, и мы вместе побежали в группу, где только что позавтракавшая малышня весело возилась с игрушками. Толстенький Королев увлеченно трепал сломанный самосвал и совсем не был похож на больного.

- Машенька, милая, почему же ты хочешь отправить его в больницу. Смотри, он весел и здоров. И вообще он никогда у нас не жаловался на самочувствие.

- Тетя Тамара, если мы не отвезем его до обеда в город, он может умереть. У него станет густой кровь и сердцу будет очень тяжело биться!

Я не поверила Машеньке, но на сердце у меня самой стало как-то тяжело, и я попросила воспитательницу проследить за Королевыми, чтобы он не очень резвился. Случись что, не на чем будет и до города доехать, ведь нашу легковушку так еще и не вернули с ремонта.

Тревога не покидала меня с той минуты. И вот, после обеда прибежали взволнованная воспитательница с медсестрой с криком, что Королеву стало плохо. Он упал и стал тяжело и с хрипом дышать. Я тут же позвонила и вызвала из города скорую. Потом схватила из шкафчика сердечные капли и нашатырь и помчалась в группу. Мальчик лежал на полу, был бледен, как мел и с трудом дышал. Дыхание было хриплым. Я дала ему проглотить 20 капель валерьянки, намочила ватку нашатырным спиртом и поднесла ее к Женькиному носику. И тут до меня дошло, что скорая помощь будет добираться до нас из города не меньше получаса, а то и больше. Медсестра с ужасом произнесла:

- Похоже тромб! Не знаю, что делать? Боюсь, что скорая опоздает…

И тут подошла Машенька. Она опустилась перед мальчиком на коленки, подняла головку вверх, закрыла глазки, вытянула вперед обе руки, сложив ладони лодочкой и что-то быстро стала произносить на вообще каком-то неземном языке, больше похожим на птичье пение. Потом замолчала и сказала:

- Я этого никогда раньше не делала. Я спросила разрешения и мне позволили попробовать помочь!

Машенька расстегнула полностью рубашку Жени, подняла ему до подбородка майку и поднесла правую руку к сердцу мальчика, а левую положила себе на сердце. И я увидела, вернее почувствовала, как от девочки пошла волна энергии.

- Сейчас его сердцу станет легче. Я помогла ему своим сердцем! А теперь попробую разогреть его кровь! – и она медленно, двумя руками, круговыми движениями на расстояние одного-двух сантиметром, стала растирать воздух над телом мальчика от левой стопы и до его груди.

Через минуту мальчик перестал хрипеть, затем минут через пять его дыхание выровнялось и еще через несколько минут мальчик уснул. Мы не сразу сообразили перенести его на кровать, так как были просто ошарашены всем происходящим! Минут через 15 приехала скорая. Спящего Женьку аккуратно перенесли в машину. Мы так и не успели рассказать врачам, кто и как его спас. Пожилая врач скорой, осмотревшая его тело и показавшая нам большое синее пятно у него под внутренней лодыжкой левой ноги - долго качала головой и твердила, что это просто чудо, что мальчик остался жив, и что тромб был и потом сам по себе рассосался!

После этого события ничего особенного у нас в детском доме не происходило. Машенька на наши вопросы ничего нам не говорила ни про свое пение, ни про лечение. Прошел год и все стало потихоньку забываться.

Но однажды мне позвонили из горисполкома и сообщили, что к нам должен приехать заместитель председателя. Оказывается, рядом с нашим детдомом была запроектирована новая автодорога, из областного центра в наш город через весь поселок. И заместитель председателя должен был решить судьбу нашего здания: либо оставить его и автодорогу сместить в сторону на 150 м, либо решить вопрос о сносе детдома.

К встрече с большим начальством мы долго готовились. Была разработана целая программа с концертными номерами и акробатикой. Встречали дорогого гостя всем коллективом с хлебом и солью. Тучный дядька откушал кусочек хлеба с солью и с удовольствием посмотрел всю нашу программу. Потом долго тряс нам руки и обещал сохранить наше здание в целости и сохранности. А когда в качестве подарка мы предложили ему несколько минут позировать нашему художнику для дружеского шаржа, он совсем расчувствовался и обещал похлопотать перед председателем о выделении денег на капитальный ремонт нашего старенького здания.

Саша Иванов очень старался в тот день. У дядьки было запоминающееся фотогеничное лицо и его видимо было не сложно рисовать. И вот портрет был готов. Я взяла его из рук Саши и понесла большому начальнику, боясь взглянуть на портрет (вдруг будет не похож?!). Заместитель председателя бережно взял в руки свой портрет и вдруг отдернул от него свои руки, как от огня!

- Это что такое? – закричал или точнее завизжал наш большой начальник. Кто рисовал и как он посмел?

Лист бумаги с его шаржем упал на землю, и все разглядели точную копию его лица. И я с ужасом увидела, что с портрета на меня смотрят злые-презлые глаза этого человека. И даже вовсе не человека, а просто волка какого-то!

- Я ведь к вам со всей душой, а вы меня кем выставили? – злобно проорал большой начальник, сел в машину и громко хлопнул дверью. Лицо его при этом перекосилось от злобы и стало еще страшнее, чем на листе бумаги.

Нечего и говорить о том, что через несколько дней мы узнали - наш детдом попал под снос, а всех детишек должны отправить в детские дома других городов и областей страны. До пенсии я проработала заместителем директора детского дома в нашем городе. Сашу и Машу отправили куда-то за пределы области. Долгое время я считала, что следы этих детей затерялись на необъятных просторах страны нашей и я никогда ничего о них не узнаю и не услышу. Прошло пять лет, как я ушла на пенсию. Но вот совсем недавно получаю письмо от Ивановой Марии Николаевны из Москвы. С трепетом открываю конверт и с трудом разбирая мелкий подчерк слезящимися глазами читаю:

- «Здравствуйте, дорогая Тамара Федоровна! Может быть вы и забыли про нас, а я и Саша нет. Мы вас будем помнить всегда! Прошло восемь лет, как нас с Ваней отправили в Московский детский дом. Саше в этом году исполнилось 16 лет и его перевели в какую-то спецшколу. Сказали, что его будущее определено и его жизнь будет целиком и полностью устроена. Через год и меня должны будут куда-то определить. То ли тоже в спецшколу, то ли в какой-то НИИ. Пишите, как вы живете? Как ваше здоровье? Работаете или на пенсии? От Саши вам большой привет! И еще он просил передать вам ваш портрет, который он нарисовал по памяти перед самой отправкой из детдома.

Пишите! Крепко обнимаю вас и целую!

Ваша Машенька!

Я развернула сложенный вчетверо лист бумаги со своим портретом. И на меня взглянула очень красивая молодая девушка, страшно похожая на меня, вернее на одну из моих фотографий из альбома, когда мне было двадцать лет. Я достала эту фотографию и сквозь слезы пыталась разобрать, где же я красивее – на фото или на бумаге? Потом еще долго плакала и молила Бога, чтобы у этих детей все в жизни было хорошо! Дай им Господи добра и счастья!

4. Сеанс спиритизма

Не так давно одна моя знакомая, с которой мы учились в одной группе в институте, и даже дружили, случайно нашла меня в Одноклассниках. Очень обрадовалась, взяла у меня номер телефона и пригласила в гости в г.Анапу, где после смерти мужа жила одна в собственном доме, чуть ли не на самом берегу моря. Мы как раз с женой собирались в отпуск на море и с удовольствием воспользовались ее предложением.

Встретила Лида нас очень тепло и за вечерним ужином поведала нам свою довольно интересную историю:

- После окончания ВУЗа мы с мужем уехали в Екатеринбург, где стали жить в большом особняке у его богатых родителей. Семья мужа сразу же восприняла меня, что называется «в штыки», как человека далекого от их круга. В этот круг входили только избранные - либо крутые чиновники, либо местные богатеи, их сынки и доченьки.

Конечно, муж мой видел более чем холодное отношение своих родителей ко мне, но поделать ничего не мог. Между тем отец мужа помог ему и с деньгами, и с положением в обществе. И дела его пошли круто в гору. Муж очень любил меня, хотя детей у нас не было, да и не могло быть. Он был бесплоден. Через несколько лет тесть подарил нам небольшой красивый дом в хорошем месте города, еще не старый с прекрасным садом. Дарственную оформил, конечно же на мужа. К этому времени муж прикупил у знакомых отца небольшой заводик по производству стеновых материалов, нашел хорошего директора, который честно и добросовестно тянул предприятие и оно работало в прибыль. Так мы прожили вместе почти 20 лет. Родители мужа хоть и постарели, но по-прежнему в свой круг меня не принимали. И в гостях у нас почти не бывали. Ну, а мы у них вместе с мужем гостили лишь 2-3 раза в год по большим праздникам.

Однако всему хорошему быстро приходит конец и лет 5 назад у мужа открылся рак крови. И это была не просто онкология, а какая-то очень тяжелая форма, лечить которую было невозможно. Эта болезнь в течении 2-х месяцев скрутила его и свела в могилу. Как только муж заболел родственники его просто озверели. Не только не общались со мной, но еще при жизни сына заявили, что у них на руках его завещание, в котором он все свое имущество, завод, счета в банке и прочее, передал племянникам по линии сестры и брата. И советовали мне срочно подбирать жилье и искать работу, а лучше уехать из города куда подальше.

На 3-й день после похорон мужа пришел нотариус и зачитал всем нам завещание, в котором действительно все, что мы имели и где мы жили он передает в собственность троих племянников, всем поровну. А мне он дарит в память о нем старенькие Жигули, «копейку» которую отогнал лет десять назад к другу, собственнику стоянки на хранение. Я помню эту «копейку», он купил ее, будучи студентом и мы тогда, еще молодые, с шиком катались на ней по городу. Мне до того стало больно и обидно, что я тут же прямо заплакала навзрыд, поняв, что осталась совсем без денег и без крыши над головой. В тот вечер я забрала с собой чемодан с тряпками, кое-что из драгоценностей мужа: кольцо, перстень, 2 цепочки и немного наличных, бывших у него в кошельке, захватила с собой документы на Жигули с ключами от машины и ушла жить к подруге, которая хоть и всегда завидовала мне, но все ж была ко мне привязана. Можно сказать - любила меня по-своему. Брат мужа тогда сжалился надо мной и объявил, что через полгода, когда я оформлю машину в собственность, он выкупит ее у меня аж за целых 500$ в память о брате.

Полгода пролетели не заметно. Я хоть и устроилась на работу, но с трудом сводила концы с концами. Подруга мне постоянно твердила:

- Лида, мол, как же так? Ведь Николай любил тебя! В институте все завидовали тебе, вспомни?

- Видно родственники надавили, - отвечала я ей, - вот он и вернул им все. Дом был ихний, да и завод мужу практически отец купил.

За 2 дня до переоформления машины я позвонила брату мужа и попросила его ускорить обещание выкупить машину. Он снова пообещал, что приедет строго в день в день, чтобы сразу же оформить документы.

Был тихий летний вечер, когда мы с подругой гуляли по городу. Начало темнеть, зажглись все рекламы и витрины. Прохожих было немного, мы шли по улице и планировали куда бы пойти завтра в воскресенье. И тут нам на глаза попалось объявление.

- «Медиум, Алла Ростовцева приглашает желающих на сеанс спиритизма, Начало - завтра 11.07.2010 года в 00 час 00 мин. Вход платный, цена 500 рублей. Прошу всех, кто придет, записать по 2 вопроса вашему духу на листке бумаги». Дальше был указан адрес.

- Слушай, Лидка, пошли сходим, а? Я не разу не была на таких сеансах! Пошли, хоть одним глазком посмотрим, ладно?

- Давай сходим, - равнодушно сказала я. Мне было все равно куда идти, тем более, что 500 рублей – это небольшие деньги.

И вот мы на сеансе. Сидим в кругу за столом, пальцы рук на столе. Нас набралось 7 человек. Хозяйка - медиум восьмая. Открыто окно для входа духов. В квартире выключен свет и все электроприборы. Ни на одном из нас нет ничего металлического. Перед каждым на столе стоит свеча. Медиум объясняет.

- Начинаю сеанс. Беру магический круг и ложу его на середину стола, и она кладет на середину стола пластиковый обруч.

- Дальше зажигаю все стоящие перед вами свечи.

- Затем беру большое блюдце, немного нагреваю его на огне свечи и кладу его в центр магического круга.

- Каждый из вас должен положить 4 пальца своих рук на край этого блюдца.

- Начинаем вызывать духов ваших умерших по очереди и, для чего произносим хором: дух такого-то человека приди к нам!

- Если блюдце хоть слегка пошевелится, значит дух пришел к нам в гости.

- После этого я беру у того, чей это дух, листок с вопросами и начинаю задавать их духу. Вопросы желательно задавать под самые короткие ответ,

«да» или «нет». По его желанию, я буду либо записывать ответы, либо говорить их устно. Эти вопросы не должны касаться подробностей бытия или смерти духов. Задаем только те вопросы, которые касаются лично вас.

Итак, мы начали вызывать духа женщины, сидящей от нас через 2 человека слева. После нескольких вызовов никаких движений не было.

- Дух не хочет выходить к нам, - объявляет медиум, - переходим к следующему по очереди.

Вызываем следующего духа, опять никакого движения нет.

- Стоп! – объявляет медиум. – За вами женщина, - обращается она ко мне, - стоит кто-то, кто отталкивает всех остальных и просит передать вам всего 3 слова. И повторяет: всего 3 слова! Будете слушать или будете задавать ему ваши вопросы?

- Стоп, снова говорит она, - ваш дух отказывается отвечать на любой вопрос.

- Он говорит, что ему разрешено передать вам лишь 3 слова, причем только под запись.

А у меня от всей этой обстановки язык прилип к небу. Еле пролепетала:

- Записывайте!

Медиум быстро черкнула что-то на листке бумаги, протянула его нам и произнесла:

- По условиям сеанса человек, получивший ответ от своего духа, должен покинуть помещение, чтобы не мешать другим общению с духами.

И мы вышли из этой квартиры. Прямо на лестнице в подъезде при тусклом свете дешевой лампочки мы прочитали эти слова. Там было написано:

НЕ ПРОДАВАЙ ЖИГУЛИ! Ничего не понимаю, сказала я? А ты, что думаешь? – я посмотрела на подругу.

Дома я все подробно рассказала подруге. Она покачала головой и сказала?

- Нужно ехать посмотреть на эту машину.

Утром позвонил брат мужа и сказал, что он сегодня не сможет приехать, а приедет с деньгами завтра с утра. Вздохнув с облегчением, что не придется отказывать, я согласилась на завтра. А через 2 часа мы уже были с подругой на стоянке и смотрели на этот Жигуль.

- Так себе машинка, с облезлой краской. Ничего ценного. Старье одним словом, - сказала подруга.

Потом повернулась к багажнику чтобы открыть его. Но багажник был заперт на ключ. Я подошла, достала ключи и открыла замок. Ничего там особенного не было. Там лежал старый походный рюкзак мужа, набитый рыбацкими причиндалами, из него сверху торчали его порванные кроссовки. На них лежал конверт с письмом.

Дрожащими руками я открыла конверт и стала читать. Слезы заливали мои глаза, и я протянула листок подруге. Она прочитала:

- Родная моя! Скоро меня не будет. Я знаю, как жестоко относятся к тебе все мои родственники. И я решил быть справедливым по отношению к ним и к тебе, которую люблю больше жизни. Как только я заболел я решил заложить свой завод и наш дом под кредит на пол миллиона долларов. Я оформил под этот залог кредитный договор, взял деньги наличными, положил их вот в этот рюкзак, а сверху свои рваные кроссовки и убрал все это в багажник нашей старой машины. Я доверяю своему другу. Он не будет открывать машину. Возьми эти деньги и будь счастлива!

Люблю тебя!

Твой Николай.

5. Кукольник

Посвящается моему другу

Алексею Г., погибшему

в 1976 г.

Я никогда не был любителем мистики. Не то, чтобы я не любил все, что связано с таинственными событиями, которые порой случались и в моей жизни, но просто считал, что они имеет право быть, как хорошая или плохая погода и никогда не отмахивался от мистики. Но Леха любил ее по-настоящему. Дома у него в комнате все было оклеено картинами Лео Хао. На столе стоял массивный подсвечник со свечами, рядом лежал стеклянный шар и всегда разбросанные для гадания карты Таро. Гадаю я редко, - признавался Леха, - в основном по просьбам маминых знакомых. И не сходятся мои гадания, - жаловался при этом. Любимым поэтом Лехи был великий Омар Хайям, такой же, по его словам, великий - мистик, бабник и пьяница. Он любил читать некоторые рубаи поэта:

- Что там, за ветхой занавеской тьмы?

- В горячих спорах спутались умы!

- Когда же с треском рухнет занавеска,

- Увидим все, как ошибались мы!

Так и проучились мы с ним в одной группе в институте до 4 курса. Он погиб в драке со шпаной летом 22 июня 1976 года в 23 года. Неделя прошла, как мы сдали все экзамены и были свободны, «как муха в полете». Так всегда любил шутить Леха. В тот трагический вечер они отдыхали с Татьяной в парке имени Горького. Таня была самой красивой девушкой на потоке, насчитывавшим около 300 человек: 5 групп чистых строителей с индексом «С», 3 группы технологов с индексом «СТ», 2 группы стройоборудования с индексом «СО» и одна группа будущих преподавателей строительных училищ с индексом «СП». С Татьяной они дружили с самого первого курса или точнее чуть ли ни с первого дня их встречи в ВУЗе. Подробности Лешкиной гибели мы узнали не сразу. Но мне Таня рассказала все перед самой защитой диплома, когда мы встретились с ней ровно через год у его могилы на кладбище.

Она достала из сумочки красивую 100 граммовую бутылочку импортного коньяка, разлила ее в 2 бумажных стаканчика и выпила первой, пожелав Лехе, как полагается, царствия небесного. Съела какую-то маленькую конфетку и рассказала мне все подробно. Действительно, с этой его мистикой бала связана и вся его жизнь, и смерть. Оказывается, Леха, перед самыми экзаменами в начале июня рассказал Татьяне о таинственных событиях в своей жизни.

Началось это у него в марте 1976 года. Шел он как-то днем домой после занятий.

Шел, как всегда по проспекту Металлургов мимо витрин магазинов, встроенных в первые этажи зданий, как вдруг услышал в висках шепот: перейди на другую сторону улицы, в сторону от домов к ограде сквера. Впереди прямо перед носом с крыши упала маленькая сосулька. Надо же, - подумал Леха, - и перешел на другую строну. И тут же с крыши здания, на то место, где он должен был стоять с крыши рухнула наледь и накрыла собой площадь, метров восемь квадратных. Пострадали двое мужчин, шедших ему навстречу. Их задело краем, они упали, но потом поднялись и вроде бы пошли дальше.

В тот день мать велела ему купить минтая пару рыбок на килограмм-полтора. Он зашел в магазин и встал в очередь. В ушах кто-то зашептал: - «Иди в другой магазин, не бери здесь рыбу».

–«Что за черт?» – подумал он, но уходить не спешил. В это время к продавцу подскочила какая-то женщина без очереди и затараторила.

- «Я утром купила у вас рыбу, разморозила ее и собралась жарить, но почувствовала вот этот запах». - И она сунула рыбу прямо под нос продавцу. Леха не стал дожидаться результата их диалога и пошел за рыбой в следующий магазин.

Недалеко от дома возле автобусной остановки, где висел знак перехода и горел красный свет для пешеходов, стояло человек пять мужчин, два паренька и 2 женщины. И вдруг голос зашептал: - «Не жди зеленый, срочно беги на красный, встречных машин не будет. Беги!»

Леха неуверенно, но все же пробежал метров 7-8 и за спиной услышал визг тормозов и увидел, как 24-тая Волга только что влетела в автобусную остановку и сбила двоих человек. К месту происшествия сразу же кинулась толпа.

Придя домой, он отдал матери рыбу, разделся и заперся в своей комнате. Он сел в кресло сосредоточился и мысленно спросил:

- Ты кто такой, откуда взялся и зачем помогаешь мне?

- Можешь звать меня просто Кукольник, - немного погодя ответил шепотом голос. – Я помогаю тебе пережить страшную полосу в твоей жизни. Это как метеорит, нужно подождать, пока пролетит мимо.

- Но почему именно мне? Или я не один такой?

- Да, ты не один такой, - Кукольник немного помолчал, потом зашептал снова. В вашем городе таких всего несколько человек. Я хочу, чтобы ваши души прошли максимальный срок воплощения в этот сложный временной промежуток для планеты. Положительные свойства ваших душ, должны значительно возрасти. Через 100 лет вам предстоит качественно изменить состав населения этой планеты. Здесь не будет больше никаких войн, человеческая жизнь должна стать неприкосновенной, деньги и власть больше до скончания веков никогда не будут ни целью, ни смыслом жизни. Накопление личных благ должно будет прекратиться. Главным принципом потребления – будет принцип разумной достаточности. Основным критерием почета станет максимальная помощь и отдача другим людям. Вначале мы будем следить, чтобы те, кто больше отдает энергии, получали бы ее больше дополнительно, из космоса. Постепенно вы научитесь все контролировать сами.

Затем Леха рассказал, как потянулись следующие дни. Голос по многу раз в день вмешивался в его поступки, менял все планы, заставлял на многие вещи смотреть совсем по- другому.

Иногда Кукольник рассказывал о том, какая жизнь будет через 150-200 лет. Полностью прекратится производство все видов вооружений. Ядерное, химическое, бактериологическое оружие будет уничтожено. Будет создана новая Лига свободных наций. Основной задачей земной цивилизации на ближайшие несколько столетий будет восстановление разрушенной экологии земли, пополнение растительного и животного мира. Люди будут расселены по планете более равномерно. Население Земли не будет расти в количественном объеме. Все эти вопросы будет контролировать Галактический союз, это для вас высшие силы. Они окажут вам всю необходимую помощь…

Но жить под диктовку стало для Лехи просто каторгой. Он не мог теперь сам ни строить планы, ни давать кому-либо обещания. Так промучился он больше 2-х месяцев. Жизнь под диктовку стала для него невыносимой. Потом в один из вечеров за неделю до трагических событий он мысленно вызвал Кукольника.

- Я так больше не могу, если такая жизнь, основанная на подсказке, предстоит моей душе через 150-200 лет, то я отказываюсь от предложенной вами миссии по обновлению человечества. И вообще, я читал, что в своих предсказаниях Кейси говорил, жизнь на планете Земля носит уникальный характер. Ее уникальность в том и состоит, что только здесь людям, как разумным существам, разрешено жить и поступать так, как они считают нужными. На других планетах люди живут в условиях строгих ограничений.

- В общем, закончил Леха, - я должен иметь полное право распоряжаться своими поступками и своей жизнью в целом. И пусть выбор этот будет неудачным или даже трагичным, но это будет мой свободный выбор свободного разумного существа.

Голос долго молчал. Леха ждал ответа. Потом голос стал шептать.

- Все, о чем ты говоришь, вся эта свобода, право выбора носит здесь лишь экспериментальный характер. И не нужно быть просвещенным жрецом Космического уровня, чтобы признать этот эксперимент крайне НЕУДАЧНЫМ. Поэтому я здесь, общаюсь с тобой и с другими. Пока в этом плане высказался лишь ты один. Да, согласно решения Галактического совета ты в данный отрезок времени волен принимать решения самостоятельно, и я не вправе насильно оказывать тебе помощь. И если ты твердо решил отказаться от моей помощи – я с этой минуты прощаюсь с тобой. И так?

- Да, я все решил и хочу жить пусть неправильной, но своей жизнью.

- Мне очень жаль, тебе оставалось прожить таким образом всего 2 недели. Но ты сделал выбор, - произнес голос впервые с ноткой уважения. - Прощай, больше ты меня не услышишь.

В тот трагический вечер, - продолжила Таня, - мы сидели с Лехой в парке на скамейке, спрятавшейся в густой тени кустов сирени. Вот -то он и рассказал мне подробно об этом Кукольнике и его шепоте. Зная его мистическую натуру, я не очень поверила ему. Он это понял. Было тихо. Никого поблизости не было, как всегда в вечернее время. Леха тогда взял с собой магнитофон и пару кассет. Он любил шансон, причем старый 40-х,50-х годов.

- «Ты знаешь, - спросил, Леха, - какой сегодня день? Сегодня исполнилось 35 лет, как началась Отечественная война». И он включил магнитофон и там была песня. Исполнял ее какой-то Последний переулок:

- «22» июня, ровно в 4 часа

- Киев бомбили,

- Нам объявили,

- Что началася война.

- Война началась на рассвете,

- Что б больше народу убить…

И тут у меня самой в голове раздался то ли тихий голос, толи шепот:

- Быстро встали и ушли из парка! Быстро, дорога каждая минута. Я не могу ему говорить, да и он меня уже не послушает, - шепот дрожал. Я сказала Лехе:

- Пошли отсюда. Мне здесь не нравится!

- Подожди, дослушаем песню и пойдем! Как я его не тянула, но песню пришлось дослушать.

И только мы собрались идти, к скамейке подвалили 3 полупьяных мужика. Потом я заметила и четвертого. Он остался стоять немного в сторонке.

- Смотри-ка, сказал один. Наше место занято!

- А кто разрешил?

- Никто!

- Гони-ка дружок червонец за аренду, иначе заставим рассчитаться твою даму, натурой, - дружно заржали они. Можно было еще уйти, но ты же его знаешь? Он был очень сильный и на потоке дрался с двумя-тремя пацанами. Все боялись Леху. Он не боялся никого. Но тут он загородил меня и сказал: эти не отстанут, я их немного знаю. Там у входа в парк, через 200 метров - будка телефон-автомата. Беги звони, добром здесь не кончится! Я попятилась, потом побежала беспрерывно оглядываясь. Заметила, как он врезал двоим так, что те упали и не поднялись.

Потом сбил с ног третьего, но подошел четвертый и ударил Леху несколько раз ножом в бок. Леха рванул его за пиджак свалил его на землю и упал на него сам. Я заметила, как он схватил

Уголовника за горло и стал душить его из последних сил.

- За Таньку, гнида уголовная, - хрипел он, - я удавлю тебя, пусть сдохну сам. Но ты подохнешь первым! И он накрыл его своим телом.

Милиция, приехавшая через 10 минут, констатировала. Двое скончались на месте. Один от удара в ухо от Лехиного кулака. Второго Леха задушил под собой. Один остался инвалидом с раздробленной челюстью. Последнего задержали, он полз на боку прижимая к себе одну ногу, которую сломал о скамейку, когда падал вслед за первым.

Потом я вел Таню до дома. Все дорогу она плакала. Да и мне от ее рассказа на душе было паршиво. Я думал о Лехе, о его мистике, о том, что жизнь прожить - не поле перейти. Думал о Кукольнике, о его словах, о будущем… и вспоминал Лехин любимый стих Хайяма:

- Кто мы? – Куклы на нитке!

- А Кукольник наш небосвод.

- Он в небесном Театре своем

- Представленье дает!

- Он сперва на ковре бытия

- Нас немного попрыгать заставит,

- А потом в свой сундук уберет!

6. Лола

Глава 1. Офицер

Первый раз я встретил её зимой 1972 года, возле церкви Вознесения Христова. Бабушка моя, Прасковья Анисимовна, повела меня смотреть службу в церкви на Покрова пресвятой Богородицы.

Пока шли от трамвайной остановки до церкви, я видел вдоль дороги много нищих, пожилых и еще не старых мужчин и женщин. Некоторые были с маленькими детьми. Люди шли к церкви сквозь этот коридор попрошаек, многие давали нищим мелкие деньги.

Бабушка сунула мне несколько монет, и я отдал их какой-то женщине с девочкой лет 6-7. В это время возле нас на перекрестке остановился милицейский воронок. Из него вышли 2 милиционера и третий старший. Они стали стыдить нищих и требовать покинуть улицу и не нарушать общественный порядок. Особенно старался старший офицер, лет под сорок, горластый и злой. Он подошел к той женщине, которой я подал милостыньку и стал грозить ей, что заберет в отделение для составления протокола и штрафа. При этом громко орал и возмущался. Женщина плакала и все твердила, что осталась одна без мужа, без работы и без денег, что больна и не нужна никому.

— Больна, так сиди дома и лечись или ложись в больницу и не стой здесь, не распускай заразу!

Мы с бабушкой остановились, как и некоторые, шедшие рядом с нами.

— Антихрист, проклятый! — тихо сказала бабушка. Люди рядом тоже стали негромко возмущаться.

Но старший только сильнее разъярился и схватил женщину за локоть, чтобы увести в машину. Тут из-за спины матери вышла эта девочка и с размаху ударила милиционера по руке. Тот от неожиданности отпустил женщину и уставился на девочку. А она как-то по-особому, искоса бросила на него взгляд и негромко сказала:

— Ты сам больной и будешь болеть пока не уйдешь к своей машине и не уедешь отсюда.

Офицер отступил на шаг назад, словно испугавшись и тут же согнулся пополам, схватившись за спину. Я услышал, как этот здоровый бугай взвыл от боли и чуть не упал. Ладно, подхватили его двое помощников. Девочка еще раз взглянула на него и погрозила ему своим маленьким пальчиком:

— Поезжай домой и лечи спину, а боль пройдет, как только сядешь в машину.

Офицера еле дотащили до машины. При этом он громко стонал, беспрерывно охал и скрипел зубами от боли. В машине больной немного успокоился. Двигатель заурчал и они унеслись в том направлении откуда приехали.

Мать поспешно схватила дочку в охапку твердя при этом:

— Лола, девочка моя, идем, скорее... Уходим отсюдова!

Пока мы шли к церкви, в голове у меня все время не утихал шепот и негромкие слова сидевших рядом нищих: ...Это заступница наша..., Посланница Богородицы..., Заслонница..., Справедливица...

Служба в церкви произвела на меня в тот день большое впечатление: и разодетый батюшка, и хор, певший на несколько голосов, и картины, и свечи... В общем, забыл я тогда про эту храбрую девочку.

______

А ночью мне приснился необычный сон. Я видел себя в образе офицера милиции, сидевшего в конце дня в дежурке. Рядом дежурный — тоже офицер и как-бы мой старый друг вроде.

— Завтра Пасха, — говорю я другу, — праздник!

— Ага, а у меня выходной завтра!

— А у меня дежурство, тоже «праздник», и опять к церкви ехать.

— Побирушек гонять?

— Ну да, будь другом, выручи, съезди завтра туда за меня, ну не могу я после того случая, помнишь, осенью?

— Как же, помню. Ты после этого уже полгода сам на себя не похож. Добрым через чур стал, не кричишь, как раньше. Подозреваемых на Вы называешь, задержанным адвокатов предлагать стал. Умора с тебя...

— Ну, выручи, я потом 2 дежурства за тебя отбатрачу!

— Слушай, я вообще-то атеист и в эту фигню не верю... но, как говорят — береженого... сам знаешь!

— А что делать?

— Давай я вечером со своим невропатологом потолкую за ужином, чтобы она тебе завтра с утра бюллетень накатала.

— Давай, — обрадовался я...

И тут зазвенел будильник. Пора было завтракать и собираться в школу. А я не хотел просыпаться. Ведь в голове сверлила одна-единственная противная мысль — я же забыл спросить друга:

— Во сколько мне на прием то идти к его жене?

** *

Глава 2. Грешник.

В тот весенний майский день занятия в школе закончились рано. Не было еще и двух часов дня, когда я шел домой с мыслями о том, как лучше провести вторую половину этой пятницы. Тут со двора ближайшего дома раздались звуки траурной музыки. Из-за угла дома появилась похоронная процессия, причем довольно значительная. Народу было много. Когда оркестранты вышли на улицу, а это была одна из центральных в городе, музыка смолкла, и ее исполнители потихоньку отстали от толпы.

Я незаметно приблизился к провожающим. В народе шли разговоры об умершем. Оказывается, это был какой-то крупный городской чиновник, еще год назад успешно исполнявший свои высокоответственные обязанности. Что-то заинтересовало меня в неясных обрывках разговоров об этом человеке. Говорили, что заболел он год назад и что у него начались проблемы с головой.

Кто-то сказал в толпе:

— Говорят вирус у него был какой-то особенный...

— Болел он! Начальство наше давно болеет...вирусом равнодушия.

— Точно, равнодушия к людям, их бедам и проблемам.

Говорили, что слег он полгода назад и больше не вставал, хотя врачи бегали за ним толпой, да видно бес толку.

А за месяц до кончины у него вообще «поехала крыша». Он вызвал к себе нотариуса и велел переписать завещание, где в новом указал что все его имущество и все его деньги передать нищим, проживавшим в доме № 8 на поселке Крылова. Причем разделить это всем поровну. Всю неделю перед своей смертью, находясь в бреду, он твердил:

— Я остался ей должен. Я хотел... Очень... Но я не смог... Не успел... . Простите меня, люди! Я так и не узнал, как ее зовут... Узнайте, кто была эта девочка? Пусть она простит меня!

Последний день он все просил узнать ее имя. И умер с памятью о ней, так и не узнав ее имени.

Я протолкался к гробу и увидел лицо покойного. Он сильно постарел, с тех пор, как я видел его в тот раз. Это было ровно год назад.

_____

Я тогда учился в 7-м классе и как-то после уроков мы носились с друзьями по недостроенному Дому пионеров. Как вдруг прибежал к нам пацан из соседнего дома. Он вечно раньше других узнавал обо всех новостях в районе.

— В поселке Крылова двухэтажку сносить будут! Пошли позыркаем! Вчера оттуда всех бомжей вывезли...

И мы помчались в поселок. Действительно, возле старого 2-х этажного барака стоял кран с подвешенным на тросу большим чугунным шаром. Барак был собран задолго до войны из шпал, пропитанных креозотом и наверняка простоял бы еще не знаю сколько лет. Рядом уже собралась толпа зевак. В этой толкучке мы узнали человек 5-6 бомжей, живших в этой развалюхе. В доме было 2 подъезда, и возле каждого стояли, взявшись за руки, их несчастные жители, в основном старики и женщины. От дома к крану постоянно сновал юркий мужик с каской на голове и кричал крановому:

— Леха! Давай заводи и ехай ближе. Они в момент разбегутся!!

Но крановщик, вначале угрюмо молчавший, вдруг разразился трехэтажным матом, послав своего мастера куда-то очень далеко...

— Там же люди, живые! Сволочь ты, Васильич!

Васильич наконец понял, что одному ему с толпой бомжей не справится и побежал звонить начальству. Начальство не замедлило подъехать на крутой Волге. В толпе зашептали:

— Приехал сам председатель райисполкома. Щас порядок наведет...

Председатель шагнул к бомжам.

— Мы же вчера вас вывезли за город в брошенную деревню. Там было несколько домов. Все бы устроились.

— Энти дома у черта на куличках. Мы оттуда 3 часа пешком шли. Там нет ни людей, ни магазинов. А дома-то чуть живые, крыши худые, ни дверей ни окон...А здесь мы уж лет десять, а то и больше живем, никому не мешаем . Тут вот и останемся, валите дом вместе с нами, хоронить не надо будет...

И тут я увидел, как из подъезда вышла девочка, та самая. Я сразу же вспомнил ее. Мне показалось, что она нисколько не повзрослела. Тот же вздернутый носик. Те же косички с дешевыми голубыми бантиками, красный беретик, осеннее пальтишко поверх платьица в синий горошек, синие башмачки.

Она смело подошла к председателю и звонко так, что было слышно всем притихшим зрителям, с обидой в голосе произнесла:

— Ты по что отнимаешь у людей последнее? Построй для них сначала новый дом, потом ломай старый!

— Милая деточка, — председатель вытер платочком пот с лица и затылка, — где же я денег то на строительство приюта для бездомных возьму. Мне и для рабочих строить средств не хватает.

— Даешь слово, что построишь для бездомных этот приют — дам я тебе денег!

— Ну, даю слово! — председатель усмехнулся.

Девочка подошла вплотную ко входу в подъезд и показала на неприметный полушпалок, сидевший в стене среди других шпал на верхней части кирпичного цоколя, возвышавшегося над фундаментом дома.

— Нужно аккуратно выдернуть это бревно из стены здания. Оно поддастся, пусть рабочие железками его подцепят с двух сторон!

— Виктор Васильич! — председатель позвал мастера. — Давай, зови сюда своих архаровцев, проверим, что там за бревном?

Мастер подвел двух рабочих с ломами, стоявших немного в стороне от дома. Те тут же подналегли на полушпалок с 2-х сторон и, к удивлению всех присутствующих, довольно легко вытащили его из своего гнезда.

Мы с ребятами подбежали поближе и увидели открывшуюся в кирпичной кладке цоколя нишу, а в ней чугунок с крышкой, литров на 5 не меньше.

— Ребята, доставай, скомандовал мастер!

И двое общими усилиями с трудом вытащили чугунок из тайника, но не удержали и уронили его на землю. От удара крышка из чугунка выпала и оттуда посыпались желтые монетки. Чугунок был доверху наполнен золотом.

Мои пацаны с восхищением загалдели:

— Вот это девчонка! Во дает!

А я с гордостью сказал тогда пацанам:

— Это Лола! Я ее знаю...

Они с завистью смотрели на меня.

Дом тогда все же свалили. Председатель райисполкома так и не сдержал свое слово. Возможно, просто не успел это сделать, возможно так и не сумел — не знаю. Люди говорят, что денег там было на несколько таких ночлежек.

__________

Я шагал вплотную с гробом, рядом с приглашенным батюшкой. Тот шел, постоянно крестился и просил успокоения души умершего. Я тронул его за рукав рясы.

— Батюшка, это очень плохо, что покойный не успокаивается?

— Да, отрок, — подтвердил поп, — Его мучала одна мысль перед смертью. Он все искал какую-то девочку и просил узнать, кто она и как ее зовут? Неисповедимы пути Господни! Теперь мысль эта терзает душу его...

— Исповедимы, батюшка, пути эти — возразил я ему. Поп с удивлением воззрился на меня.

— А душа его слышит нас?

— И слышит и видит!

— Тогда я знаю, как успокоить его душу...

Я протолкался ближе к лицу бывшего председателя, нагнулся над гробом и закричал на всю улицу:

ЕЁ ЗОВУТ ЛОЛА! СЛЫШИШЬ? ЛОЛА, ЛОЛА, ЛОЛА!

* * *

Глава 3. Фотокарточка

Еще раз я видел Лолу зимой, через 2 года. Мы ехали с левого берега Урала на правый. В левобережном Дворце культуры выступала известная на всю страну певица. Я тогда с трудом достал билеты на концерт. После концерта все повалили из дворца кто на трамвай, кто на автобус.

Я еле-еле смог забраться в автобус, жалея о том, что он не резиновый. Было уже темно, стояла оттепель, дорога — сплошной лед. В автобусе меня прижали к боковому окну у передней двери и что впереди было почти не видно. По дороге я вдруг понял, что автобус потерял управление. Его потащило по льду юзом и медленно стало сносить к боковому откосу дороги, крутому и глубокому. Впереди, внизу, я видел отблески заводских огней на незамерзшем участке пруда в районе ТЭЦ.

В переполненном автобусе начиналась паника. Мужики покрепче стали бить стекла и пытаться выпрыгнуть из салона. Нескольким удалось вывалиться из автобуса, который уже полз под откос. В темном окне мелькнуло детское лицо. Потом силуэт девочки словно растаял в темноте.

— Надо же, — успел подумать я сквозь вопли и шум в салоне, — девчонка, а выбралась из автобуса!

И тут автобус, уверенно сползавший под откос, вдруг резко дернулся и встал, причем намертво. Двери автобуса открылись, и пассажиры ринулись на улицу.

Мы стояли всей толпой у автобуса и не верили своим глазам: под передними колесами лежали два больших плоских камня, словно упоры на рельсах. Одни попробовали толкнуть пустой автобус вниз, а он даже не пошевелился.

Какие-то голоса обсуждали:

— Водитель-то, выскочил из автобуса!

— Ага, удрал, спаситель...

— Говорят какая-то девчонка автобус остановила!

— Ты чё, бухой что ли? Какая девчонка?

— Я видел, она одной рукой автобус держала, а второй — камни под колеса ложила...

— А крылышки у нее не видел?

— Да у него давно белочка в глазах...

Я стоял и слушал. Думал о водителе. Откуда у таких столько равнодушия к судьбам людей? Наверное, оттуда, откуда высовывает свою подленькую мордочку жалость к себе и страх за свое я, которое выше и ближе для себя, чем все остальное...

Голова кружилась. То ли от схлынувшего напряжения, то ли просто от волнения. Ведь я видел, хоть и мельком, но четко видел ее лицо, ее красный берет. Я стоял и думал, кто она — эта маленькая девочка? Откуда она вообще и как появилась у нашего автобуса? Почему помогает людям? Откуда у нее столько силы, что это за сила у нее?

Тут незаметно ко мне подошел седой старик лет под 80. Тронул меня за плечо и негромко сказал. Пойдем потихоньку пешком и поговорим...

— О чем? — спросил я.

— О том, о чем думаешь.

Мы долго шли по дамбе заводского пруда. Стояла тихая зимняя ночь, бледно светились фонари вдоль дороги. В небе искрились снежинки, кружась и падая в своем бесконечном танце.

— Хочешь, расскажу тебе о ней? — спросил старик.

— Это была Лола?

— Но ты же видел ее.

— Кто она, откуда взялась, что у нее за сила?

— Она ушла и больше к нам не вернется. Её отозвали.

— Почему? Она что — инопланетянка?

— Нет, она родилась на нашей Земле. Просто у нее такая миссия, проще сказать задание. Мы называем это целью её жизни.

— Эта цель помогать людям?

— Давным-давно, когда на Земле появились первые люди, они были с чистой и совершенной душой. Это у вас в школах преподают, что они были дикарями. Эти люди не знали, что такое зависть и обман, подлость и коварство. Так было много лет. Но потом всё изменилось. Люди становились всё более равнодушными, злыми, безучастными...

— И что же Лола? — я перебил увлекшегося рассказом деда.

— Лола не просто не любила в людях равнодушие. Она уничтожала этот вирус в людях. Помнишь историю с милицейским офицером? А исполкомовский начальник, который до встречи с ней раздавал свои обещания направо и налево? Ведь он места себе не находил перед смертью! За свое обещание так и не смог выпросить у нее прощение. Но главный ее дар она проявила сегодня, открыто перед толпой народа. Люди видели, как приподняв одной рукой переднюю часть огромной машины, она поставила под колеса камни, которые многим мужчинам даже поднять не удалось бы. Оказалось, что ей подвластна психическая энергия. А это страшная сила.

— Мы отозвали Лолу из этого мира для её же безопасности. Ей теперь предстоит долгая и трудная учеба по овладению психической энергией, ее правильным и безопасным использованием.

— Не ищи ее больше сынок, забудь и не жди ее!

В это время поднялся сильный ветер, снег повалил густыми хлопьями. Стало холодно.

— Вот мы и дошли до трамвайной остановки. Вон и показались огни трамвая. Садись и поезжай домой, а мне нужно идти дальше... Прощай и будь счастлив!

Дед повернулся, сделал пару шагов и пропал за снежной стеной.

— А может она когда-нибудь вернется к нам? Хоть не на долго, а? — кричал я вслед деду. Я не хотел, чтобы он уходил, потому что мне казалось вместе с ним уходила и она.

Ветер завывал. Снег залепил мне все глаза. Откуда-то издалека до меня донеслись лишь обрывки слов:

— ...оет быть..., нется, ...кто ...нает!

Я ехал в трамвае, он был теплый, работали печки. Но мне было холодней, чем, когда мы шли вместе с дедом, потому что тогда я еще верил, что Лола вернется.

Трамвай постепенно пустел. Народ выходил на остановках. Я глядел в окно и думал о ней, о том, что так и не смог встретиться и поговорить с Лолой. За окном кружила метель. Я прислонился лбом к холодному стеклу и представил себе ее лицо сквозь хлопья снега, но оно расплывалось и улетало от меня куда-то вдаль. Мне стало немножко теплее, я даже расстегнул верхнюю пуговицу своего пальто и вдруг кто-то сзади бросил мне за шиворот целый ком снега.

И звонкий голос спросил:

— Что испугался?

Я оглянулся и увидел ее. От охватившей меня радости я готов был нырнуть всей головой в мокрый снег. Она стояла передо мной все та же, с теми же косичкам, в своем беретике и синих ботиночках.

— А я тебя запомнила. Это же ты нам с мамой тогда возле церкви денежки дал? Вот пришла спасибо тебе сказать!

— Да! Я так долго ждал тебя, как ты меня нашла?

— Ты же хотел со мной встретится? Вот! И дед сегодня просил меня прийти к тебе.

— Почему ты столько лет такая маленькая и не растешь?

Она засмеялась, я впервые слышал ее смех и увидел ее улыбку.

— Это ширма. Мне велели так выглядеть, чтобы меньше внимания обращали. Мне ведь уже 16. Увидишь мое настоящее лицо, влюбишься и будешь потом всю жизнь страдать.

Я сказал ей:

— Я уже, того...поздно... У тебя нет фотографии на память?

— Есть одна, меня дед сфотал, когда я ваш автобус держала. Бери, страдалец! — и она протянула мне фото.

На нем была молодая девушка, у которой на вытянутую ладонь опиралась передняя часть городского Икаруса. Была ночь, а фото снято словно днем. От лица ее было невозможно отвести глаз. Она была незабываемо красива.

— Жалко улыбки нет на лице, — посетовал я.

— Многого больно хочешь, за это скажи спасибо! Ладно, ты меня увидел, я тебя поблагодарила, ну и все, у меня дел полно. Пока!

Она похлопала меня по плечу, наклонилась, чмокнула в щеку и пропала.

Она пропала, но хлопки по плечу продолжались.

— Молодой человек, просыпайся, — тормошила меня водитель трамвая, — мы уже в депо приехали. Что, проспал свою остановку, а? Так и все царство небесное проспишь!

— Пошли со мной в диспетчерскую, чаем напою, а то ты замерз наверное.

Я шел за водителем, а на душе было горько и обидно. Значит это был сон, значит она приходила ко мне во сне. Как же все в этом мире несправедливо и жестоко! Мне стало почему-то жалко себя.

Водитель, пожилая женщина, подала мне бокал чаю с сахаром и увидела или почувствовала у меня в глазах слезы.

— Что, потерял, наверное, недавно кого-то из близких? — спросила она. В дежурке было жарко. Она сняла с меня шапку.

— Ну вот. И прощальный подарок на правой щеке оставила.

Я схватился за щеку, распахнул воротник, бросился к зеркалу и увидел четкий след помады на лице. Из-за пазухи пальто медленно кружась падала на пол фотография.

На ней смотрела на меня и улыбалась до боли такая знакомая, очень милая и дорогая мне девушка, протянувшая кому-то руку навстречу, словно руку помощи...

7. Митяй

973 года. Я тогда после второго курса института гостил на каникулах у брата моей мамы в Псковской области в деревне Козихи Себежского района, что приютилась в глухих заповедных лесах дорогих моему сердцу древне русских мест Родины нашей.И вот, помню, решил с обеда пойти порыбачить на реку Великая. Изумительная по красоте речка шириной 30-40 метров навсегда запомнилась мне вековыми соснами, спускавшимися с обеих берегов реки, спокойно несущей идеальной чистоты воду. Когда плывешь на лодке и смотришь вниз, кажется дно реки можно достать рукой, а двоюродный брат мой, управлявший лодкой, опускал в этом месте до отказа 3-х метровый шест, чтобы отталкиваться им от дна реки.

Так вот, пройдя от дома дядьки метров 300 я вышел через лес к берегу реки, сплошь заросшему кустами ивы и в редком прогале, где с трудом можно было закинуть удочку, собирался расположиться. Но к моему огорчению место было занято. Там рыбачил незнакомый дедок, лет 70 с гаком, с рыжей бородкой, но шустрый и словоохотливый.

— «Ты, милай, не серчай, что место твое завоевал. Я ведь на одном месте долго не стою. Изловлю рыбку и иду далече. Пока дойду до ГЭСа, штук пяток щучек да окуней изловлю. А ты, видать, приезжий? Хочешь пойдем, покажу места. До Шершневской плотины засветло и доберемся. А потом уж и сам знать будешь куда за рыбой притить.»

Вот так и познакомились мы с ним. Звали его дед Митяй. И стукнуло ему тогда 76 годков. Пошли мы с ним вдоль берега по его местам. Сам он нес 2 удочки, одну, тонкую, на мелкую рыбешку, ряпушку или курмеля (так местные звали здесь пескаря), вторую из крепенькой ивы на щуку или крупного окуня. Дел ловил только на живца, причем забрасывал удочку лишь после того, как замечал в воде щуку или окуня. Подводил малька прямо к морде щуки, и крупной рыбине ничего не оставалось, кроме как разинуть рот и проглотить легкую добычу. Ну и мне он давал возможность тут же поймать одну-две рыбки, либо голавлика, либо подлещика или красноперку. В итоге пока мы добрались до ГЭСа у деда было 5 щучек, грамм по 700 и пара больших красивых окуней. У меня тоже набралось рыбки больше 2- х килограмм. К вечеру мы прошли по берегу не меньше 7 км.

Стало уже темнеть. Река здесь петляла крутыми поворотами, и я спросил деда, можно ли пройти до деревни через лес напрямую?

— «По болоту идтить не боишься?» — спросил меня дедок. Я был в болотниках, а дедок в каких-то непонятных сапогах до колена. Сообразив, что будет не сильно глубоко, я не раздумывая согласился. И мы, смотав удочки, пошли лесом в обратную сторону. По дороге со знакомого стожка дед Митяй подобрал пару жердинок, метра по два длиной, мне и себе.

— «Без них на болото лучше не соваться», — молвил дед и смело шагнул на первую кочку.

Не смотря на свои годки Митяй шел довольно уверенно, хотя кочки под ногами как бы пружинили и слегка тонули в мутноватой воде. У меня опыта подобной ходьбы не было вовсе, и я ругал себя «на чем свет стоит», что согласился на столь опасный путь.

Тем временем уже стемнело, ветерок стих и воздух зазвенел от комариного писка. Они тучей облепили нас; больше меня, деда меньше. У него, как у местного жителя, к комарам был врожденный иммунитет. Слава богу, выглянула луна, и стало видно чуть-чуть получше, но все равно я уже в 5 шагах от себя ничего не видел, но старался идти за Митяем след в след. Вначале дел, хоть и немного проваливался, но до колена вода ему не доходила. Но вот, поступь у деда стал менее уверенной и его сапоги несколько раз зачерпнули воду. Один раз кочка у меня съехала из-под ног, и я провалился в воду чуть не по пояс. Сам я не смог выдернуть ногу из засасывающей грязи, и дед помог мне выбраться. Стало немного жутковато. Стоящие невдалеке деревья в темноте совсем пропали из виду, а торчащие из воды коряги напоминали призраков. Вдруг я заметил, что впереди, справа и слева показались пляшущие голубоватые огоньки, которые то вспыхивали, то исчезали вовсе.

— Что это? — спросил я?

— Это хозяин болота знаки подает, плохо дело!

В это время впереди раздался какой-то всплеск, словно большая рыбина решила сыграть на болотной воде. Дед остановился. Вода доходила ему до колен, и я понял, что он потерял дорогу.

Сделалось и вовсе страшно. Под ложечкой засосало, голова заболела и наполнилась какой-то тяжестью. Руки стали неметь, ноги сделались ватными. Да еще в это время заухал филин! Дед обернулся ко мне:

— «Хозяин закрыл дорогу и не пускает нас», — угрюмо произнес он.

— «Пошли назад», — осипшим от страха голосом с трудом произнес я.

— «Бесполезно, хозяин требует выкуп. Бросай рыбу, всю что поймал», — крикнул дед и выбросил из своего рыбацкого ящичка в воду весь улов. Я сделал то же самое. Через какое-то мгновение мне вдруг показалось, что боль в голове стала проходить. По рукам и ногам словно побежали мурашки, тяжесть в них куда-то пропала и стало даже легче дышать. В это время дед развернулся почти на 180 градусов и двинулся куда-то вбок относительно старого маршрута. Я с трудом поспевал за ним. Сделав еще сотни две шагов по ускользавшим из-под ног кочкам, мы кое-как вылезли на твердую землю. Через каких-то 15 минут впереди замигали огни деревни. Оказалось, что по болоту мы шли 2,0 часа. Вот так срезали путь!

— «А я ведь по этому болоту лет десять, как не ходил, — признался дед. — Видно изменилось все», — устало произнес он.

— «Ну бывай, не поминай лихом, пойду до своей избы», — махнул рукой Митяй и потопал домой. Мокрые сапоги чавкали на всю деревню.

______

Я долго стоял и смотрел ему вслед, удивляясь и восхищаясь силе и выносливости простого русского старика, способного в 76 лет два часа идти ночью по болоту. На плечах этих простых деревенских мужиков и держался корень земли русской. И не было тогда никакой другой силы, способной отнять у них землю нашу. Низкий им поклон...

8. Носочки для Коленьки

Сегодня была последняя ночь его восьмилетнего тюремного срока. ФКУ ИК-12 УФСИН России находилось в промышленной зоне города Волжского Волгоградской области, где он без всяких надежд на УДО оттрубил свое наказание, что называется «от звонка - до звонка».

Вечером он попрощался со ставшим для него родным токарным станком. Перед сном раздал сокамерникам все нехитрые пожитки. Тапочки свои, как и положено, оставил под «шконкой». Спать в эту ночь не хотелось. И он, в который уже раз возвращался в своих мыслях в ту самую ночь, когда впервые за 5 лет водительского стажа чуть не уснул за рулем Volvo своего шефа, которого вез домой из столицы. Лобовое стекло с обогревателем все равно подмерзало, ведь за окном было уже больше 30 минусов. Шеф заметил, что он стал клевать носом и дремать с открытыми глазами и сам сел за руль, предложив Николаю поспать хотя бы полчаса.

Сколько он спал – не помнит. Только профессиональная привычка к чуткому сну внезапно разбудила его. Ему показалось, что в машину кто-то бросил ком снега, и она потеряла управление. Но шефу удалось выровнять ее движение.

- Похоже на брошенную камеру наехали, - произнес шеф. – Ну что поспал немного? Дальше сам поведешь?

- Да, конечно, Сергей Иванович, - произнес он сонным голосом и вновь сел за руль.

Через полчаса их догнала машина ГИБДД. Гаишный «старлей» представился и попросил его выйти из машины.

- Полчаса назад вы сбили человека у автобусной остановки. При этом не остановились и продолжили свой маршрут.

Потом он обратился к шефу. У вас имеются водительские права? Вашего водителя мы забираем. Пройдите в машину!

- Как же так Сергей Иванович! Я ни на кого не наезжал. Это какая-то ошибка.

- Ты уже спал за рулем, когда я почувствовал толчок машины и предложил тебе поменяться местами. Ты еще сказал, что мы наехали на какую-то брошенную камеру, забыл?

Тогда он еще поверил шефу. А что тот подставил его узнал только в колонии. Он долго верил, что действительно заснул за рулем. Сбитой оказалась женщина на пятом месяце беременности. Она скончалась в «скорой» по дороге в больницу.

Суд учел его полное раскаяние, положительные характеристики с места работы и по месту жительства, а также полное отсутствие спиртовых промилле в крови и в данной ситуации не стал назначать ему максимальный срок наказания.

- Дали «по-божески»! – сказали ему потом в зоне. Мог бы и «пятнашку» схлопотать за то, что бросил пострадавшего.

Дежурный офицер молча проводил его до ворот и также молча закрыл за ним ворота.

Он знал, что встречать его не придет никто. Его девушка лишь в самом начале срока отписала ему два письма. На этом вся переписка с ней и закончилась.

За воротами Николай остановился не на долго и, прощаясь с зоной, посмотрел на бетонную ограду, покрытую сверху двумя рядами колючей проволоки и мрачные стены бараков, верхние части которых вместе с крышами слегка виднелись сквозь «колючку» изгороди.

Над лагерем низко зависли тяжелые, серые тучи. Подул пронизывающий сырой ветерок, потом пошел снег, густой и мелкий, который добавил на его сердце не радость долгожданной свободы, а тоскливую тревогу перед наступающей отрешенностью от ставшего привычным лагерного бытия.

- Ну прощай ИК – 12, глухо, словно самому себе произнес он, взглянув в последний раз на черную вывеску зоны, и шагнул навстречу неизвестности, таящейся в этом новом и непонятном пока настоящем.

* * *

Дежурный вернулся на свой пост. Вскоре ему сообщили, что на имя только что освободившегося Николая Волошина пришла посылка. Догонять бывшего ЗК смысла не имело, да и отравлять посылку назад у него не было полномочий. Вдвоем с другом ефрейтором, что занимался слежением с камер наружного наблюдения, они решили вскрыть посылку. Ничего там особенного не было. Консервы, печенье, чай, сахар – все эти продукты он оставил другу. Тот с довольным видом убрал их к себе в стол. Дежурный сразу же положил глаз на красивые и видно еще не ношенные шерстяные носки, связанные из разноцветной пряжи. У него постоянно мерзли ноги, особенно зимой. Жена вязать не умела, а магазинные носки почти не грели. Иногда в сильный мороз он почти не чувствовал пальцы ног и тогда приходилось снимать обувь и растирать всю стопу. Он тут же снял свои старенькие почти неутепленные магазинные носочки и одел эти вязанные. Через несколько минут к пальцам ног потянулось приятное тепло.

Однако после обеда тепло в носках почему-то усилилось настолько, что стало неприятным, а к вечеру он ощутил в ногах сильное жжение. Добравшись до дома, он сразу же снял носки. Обе стопы были красного цвета и горели словно после ожога. Пришлось намазать ноги питательным кремом, позаимствованным из косметики супруги.

Пришедшая с работы жена сразу же углядела эти носки, которые он оставил на диване.

- Петь! Ты посмотри, какая красота! – она взяла их в руки и залюбовалась красивым разноцветным узором вязки. – Я, пожалуй, их надену и сейчас же.

- Полы у нас в квартире далеко не теплые, сам понимаешь!

Дежурный не сказал ничего, лишь махнул рукой, посчитав историю с ожогом стоп аллергической реакцией на шерсть, которую раньше никогда не носил на ногах.

Тем временем его супруга надев носки вызывающе прошлась перед ним, демонстрируя удобство и красоту обновки, и с победным видом удалилась в свой кухонный кабинет.

Примерно через час она прибежала с кухни, села на диван и стянула с ног носки.

- Что за гадость ты приволок? Вечно тащишь что ни попадя со своей тюремной помойки!

- В чем дело, дорогая, - дежурный был рад прищемить пушистый хвостик своей заносчивой супруги.

- Если ты хотел сделать мне неприятное, то считай, что вполне преуспел в этом! Шерсть этих носков не иначе, как ядовитой не назовешь. У меня от них все ноги раскраснелись и распухли словно я кипяток на них пролила…

Она схватила попавшийся под руку целлофановый пакет и сунула в него носки. Потом не поленилась, выбежала на улицу и выбросила их в мусорный контейнер.

* **

Старый, сухонький и малоприметный бомж Филя ничего ценного сегодня из «мусорки» не выцепил. Он уже собрался было уходить в родную конуру на свалке, как заметил, что из дома на мороз выбежала в одном халате женщина и что-то выбросила в целлофановом пакете в контейнер. Филя дождался пока она не скроется в своем подъезде и подковылял к контейнеру.

- Ого! – воскликнул он, увидев красивые новые шерстяные носки. – Вот подфартило! У Нюськи сегодня именины – будет ей подарок. Схватил пакет и заторопился к видневшемуся невдалеке лесочку, за которым начиналась городская свалка.

Нюська на свой День Рождения раскошелилась. Купила баранины и сготовила фирменный плов, который научила варить ее бывшая свекровь – узбечка. Две бутылки водки она приобрела давно и берегла до этого праздника. Сегодня ей исполнилось 60. Круглая дата и горькая одинокая судьба переплелись больше в какую-то муку, чем праздник. Но традиция – есть традиция. Тем более, что поздравлять ее придут почти все местные бродяги. Нюська была самой уважаемой и почитаемой в округе «бомжихой». Она была ведуньей, лечила заговорами и травами всех, кого знала и не знала. - Все мы грешники великие, - говорила она, а значит и братья во Христе. А потому отказать в помощи друг-другу – еще больший грех.

Филя пришел один из первых, поздравил ее и преподнес свой подарок. Нюська достала носочки и залюбовалась ярким и красивым узором. Потом вдруг поднесла их вначале к сердцу, потом ко лбу и затем открыла дверцу старенькой тумбочки и убрала их подальше от глаз людских. Филя заметил не радостное выражение ее лица и спросил:

- Что же, не понравился мой подарок?

- Подарок великолепный, но не для меня он. Он не только не для меня, но и станет поперек горла любому, кто наденет его. Эти носочки не простые. Они заговоренные. Последний узелок на них совпадает с последним дыханием того человека, который их и вязал. Служить они будут лишь тому, для кого сделаны. И хватит об этом! Завтра отнесу их в церковь. Эти носки сами найдут своего хозяина.

* **

Промозглое декабрьское утро свободы встретило его шумом заводской зоны города. Пока он добирался до вокзала все казалось ему чужим и даже враждебным. Он отвык и от проносившихся мимо машин и куда-то вечно спешащих прохожих. На переходах через дорогу все шли уже на желтый свет светофора, а он терпеливо ждал зеленый.

В течении часа он добрался до вокзала. Просторный небольшой вокзал пропустил его на входе через металлорамку. А потом местная охрана озаботилась еще и его проверкой ручным металл детектором. Несколько лет назад в стране уже был предусмотрен повышенный уровень безопасности. И это были террористические реалии нынешнего времени. Для него это также было непривычно, но ради собственной безопасности - терпимо.

Скорый поезд до Челябинска 250Н Адлер-Новосибирск проходил через Волжский ночью в 03:10. Плацкартный билет ему дали с боковой нижней полкой.

Николай перекусил в буфете и прослушав по селектору об услугах вокзала, отправился в комнату длительного отдыха. В трехместном номере он оказался один.

Он прилег на диван и задумался. А думать было, о чем. Задолго до освобождения, узнав о подлости своего шефа, они еще в СИЗО вместе с сокамерниками составили план мщения. У него стояла в гараже своя шестерка и он вначале хотел использовать ее. Но кореша сразу же забраковали этот вариант.

- Машину нужно угнать, причем старенькую и незаметную. Потом бросить ее, а перед этим протереть все ручки и руль тряпочкой, чтоб убрать отпечатки пальцев.

- Шефа нужно будет караулить возле дома, тем более, если он зимой до поздна задерживается на работе.

Особняк, где он жил, находился на самом краю города. Сторожа на воротах никогда не было. Экономивший на каждой копейке его Сергей Иванович так и не поставил на ворота автоматический замок, открывающийся с пульта. Он всегда отпускал своего водителя перед воротами, подходил к ним, открывал на воротах дверцу ящичка с кодовым замком и набирал свой шифр. Лишь после этого возвращался в машину и загонял ее во двор дома.

Таким образом покончить с шефом он решил тем же способом, которым Сергей Иванович засадил его за решетку. А потом уехать их города навсегда. Куда? Да хоть куда! Кореша смехом предложили ему уйти в ЧВК«Вагнера».

- Там таких «пруд пруди». А потом повоюешь и спишут тебе грехи с выдачей новых документов. Был Николай Волошин – станешь каким-нибудь Владимиром Николаевым и все! Концы в воду!

* **

Пожилая супружеская чета Семеновых спешила в это утро в церковь посмотреть службу в честь дня святителя Николая Угодника. Это был их любимый святой. В своих не хитрых молитвах по ночам они часто просили его о помощи. И всегда казалось, что хоть малая толика последующих событий была откликом великого святого на их мелкие просьбы.

Прошел уже месяц, как похоронили они соседку свою, с которой жили дружно вот уже больше двадцати лет. Одинокая Кузьминична овдовела десять лет назад, за два года до того, как посадили ее единственного сына. Страшное событие за все эти годы просто сломало остатки здоровья 65- летней женщины. Последний год она уже с трудом ходила по своей однокомнатной квартирке, где уже почти не могла убираться и с трудом готовила себе не хитрые завтраки и обеды. За месяц до кончины она слегла совсем. Всю заботу о ней Семеновы взяли на себя и не расставались с больной до последнего дня.

- Я знаю, я уверена, что Коленька мой не виноват, - твердила она постоянно изо дня в день. - Господь послал ему кару за грехи мои прежние. Как я хочу дождаться сыночка моего! Он ведь у меня единственный. Всю жизнь свою я как могла берегла его, а вот под старость лет уберечь не смогла.

Последние дни она вдруг взялась вязать сыну носки.

- Брось ты их, - ругала ее сердобольная соседка, - побереги ты свои силы!

- Нет, нет, - улыбалась Кузьминична, - вот выйдет сынок, а я ему подарок приготовлю, как раз в самую зиму…Сыночек, мой миленький…Как ты там, родной мой…

Потом чувствуя свои последние дни все шептала:

- Только бы успеть, ведь не кому довязывать будет. Только бы успеть…

Успела-таки! Завязала последний узелок и тихо так, отошла…

* **

Когда они подошли к церкви, служба уже началась. Дед Семенов снял перед входом шапку перекрестился и открыл дверь…

Они увидели их сразу, как только вошли в коридорчик. Носочки глядели на них, связанные веревочкой и висевшие на гвоздике прямо над пластиковым ящичком для сбора пожертвований.

- Илья! – окликнула мужа Семенова. – Ты посмотри, а? Мы же с тобой две недели назад их вместе с продуктами в посылку положили для Коленьки? Выходит, не добралась она до него?

Старый Семенов горестно вздохнул:

- Может не успела? Кузьминична, царствие ей небесное, ждала сына в начале этого месяца. Видать вышел Коля, а посылка так и осталась там…

- Продукты – бог с ними, а носки эти нужно обязательно отдать Коле. Последний материн подарок…

После службы батюшка, выслушав их рассказ, разрешил им забрать находку.

* **

Поезд прибыл в Челябинск по расписанию. Когда был жив отец они жили вместе с родителями в трехкомнатной квартире. Потом отец умер и мать разменяла трехкомнатную на 2 однокомнатные квартиры, для себя и для сына. Зарабатывал Николай не много и при таких доходах вряд ли смог бы скопить на квартиру за всю свою жизнь.

О смерти матери он узнал из письма соседей за месяц до своего освобождения. К себе домой он добрался на такси. К матери на квартиру решил зайти напоследок, после «дела», попрощаться и узнать у соседей, где могила матери, чтобы перед самым отъездом проститься с ней на кладбище.

Как-то так получилось, что друзей у него не было. Приятели были и в свое время скучать ему не давали. Но за время отсидки он постарался забыть их всех до одного, потому как стал им не нужен.

Зайдя домой он переоделся в свой единственный костюм

- Наверняка уже не модного покроя, – подумалось ему.

Из дома он взял лишь маленький томик стихов своего любимого Николая Рубцова и фотокарточку матери, двадцатилетней давности, где она была молодой и очень красивой. Он аккуратно вынул ее из рамочки и вложил в свой паспорт. Потом попрощался с квартиркой, где толком не успел и пожить, и поехал в аэропорт. Вырезка из газеты, где требовались разнорабочие, молодые физически крепкие люди, в Ханты-Мансийское отделение Русского географическое общества, лежала в кармане рядом с паспортом.

Билет до Ханты-Мансийска он купил на завтра с отправлением в 17-00 с ночной пересадкой в Москве. Билет стоил 14000 рублей. Николай решил после покушения на жизнь шефа затеряться на малообжитом Севере.

- Если не возьмут в экспедицию – буду искать выходы на частную военную компанию, - размышлял он.

Там же в аэропорту он купил дешевенький мобильник

* **

Время подходило к концу рабочего дня. Было около 5-ти часов вечера. Пора, подумал он. Рабочий телефон шефа за восемь лет так и не изменился. Он набрал его номер по мобильнику. Секретарь ответила, что Сергея Ивановича он может застать на работе не позднее 18-00. Значит у него было в запасе 1,5 часа, на угон машины и выезд к месту засады.

Он выбрал наиболее безопасным для угона местом автостоянку на продуктовом рынке. Машины здесь бросали мелкие торгаши с утра и до вечера. Через час уже начнет смеркаться, а к шести часам будет уже довольно темно рассчитывал он.

Старенькую четверку он открыл практически легко. Просто надавил на приоткрытый стеклоподъемник. Он оказался неисправным, и стекло легко опустилось вниз. Завести машину без ключа зажигания было делом техники доля опытного водилы. Бензина было больше половины бака.

- Хватит, - подумал он.

Прошло меньше часа, как он вышел из дома. В 17-45 Николай остановил машину не далеко от ворот соседнего особняка. Между воротами этих двух домов было не более 40 метров. Потом он засек время на запуск двигателя и рывок машины к воротам шефа. Получилось больше десяти секунд. Это много подумал он. Значит к моменту приезда шефа двигатель его машины должен быть в работе.

Машина Сергея Ивановича подъехала к дому в 18-15. Шеф вышел из машины и привычным шагом направился к воротам. Потом открыл шкафчик с номерным замком. На движение стоявшего у соседнего дома Жигуленка внимание он не обратил. Кнопки старенького замка слушались уже туго. Последнее, о чем он подумал было желание сменить замок и купить наконец автоматику с пультом управления. Его мысли прервал шум движка чужой машины за спиной, потом резкая оглушающая боль и необъятная тишина…

* **

Около часа он петлял по вечернему городу, проверяя нет ли за ним погони или слежки. Потом подъехал к дому матери.

- Посплю у мамы, зайду утром к соседям, узнаю, где могила матери. Потом до самолета успею съездить к ней поклониться, положить на могилу цветы…Если успею и к отцу загляну. Отец был похоронен на Успенском кладбище на выезде из города в сторону Екатеринбурга, - его мысли текли спокойно и уверенно. Все шло по плану.

В 19-00 он открыл ключом квартиру матери. За восемь лет там ничего не изменилось. Старенькая стенка, на ней допотопный цветной телевизор, любимые мамины статуэтки, посуда…Маленький диванчик и односпальная кровать. Здесь была его мама… Он присел в старое креслице…

От зазвеневшего звонка Николай вздрогнул, ноги почему-то сделались ватными. Ему представилось, что за ним пришли… Он открыл дверь. Там стояли его пожилые соседи: тетя Нина и дядя Илья.

- Коленька, милый, с приездом тебя, - обняла его старенькая Семенова. По ее щекам покатились слезы. Рядом сопел дед Илья, совсем старый и седой, пытавшийся своей трясущейся рукой пожать ему руку:

- А мы слышим, замок зазвенел в квартире вашей и выскочили сразу, вот…

-Так и не дождалась тебя Кузьминична наша. Как могли, мы помогали ей, но у господа нашего свои сроки. Все там будем…, - плакала тетя Нина.

- Тетя Нина, дядя Илья! Я ваш должник, я рассчитаюсь!

- Что ты, что ты, господь с тобою, - испуганно запыхтел старый дед. - Нечто чужие мы вам. Столько лет вместе!

- Она долго мучилась? - спросил Николай?

- Нет слегла месяц с небольшим как. Тут на кровати этой и померла.

- Перед смертью она вот носочки тебе вязала, все торопилась, боялась не успеть. Возьми их, Коля! Посмотри, какие красивые. Чуть не потеряли мы их. Господь помог, нашлись оне…

- И еще, вот последнее письмо ее к тебе. Она написала его, когда поняла, что не сможет дождаться тебя.

И они подали ему простой без марки запечатанный конвертик. Потом Семеновы поняли, что Коле надо побыть одному.

- Ну, это пойдем мы! Ты загляни к нам, может надо будет чего?

И вышли из квартиры, тихонько закрыв в коридоре дверь. Коля остался один. Он достал из пакета носки.

- Какие теплые и красивые! Как она их в эти последние деньки вязала? – подумал он. Потом снова присел в креслице, снял свои старые носки и надел мамины.

По ногам заструилось приятное тепло. Ему стало так хорошо, как когда-то давным-давно, когда он был маленьким. Ему казалось, что мама там, на кухне, что она сейчас нальет ему его любимого супчика и позовет его:

- Сынок! Я налила. Ты же голодненький, весь день на улице...

Вся суета вместе с драматизмом этого дня ушли куда-то вдаль. Перед ним всплывали картины детства. Он дрожащими руками открыл конверт. Строчки запрыгали у него перед глазами:

- Сыночек мой ненаглядный! Видно не дождусь я того светлого дня, когда вернешься ты домой. Силы мои уходят… Я знаю, что ты невиновен. Мое сердце сразу это почувствовало. Но я знаю, что ты у меня сильный. У тебя отцовский характер, стойкий. Ты все вынесешь и все вытерпишь. А тот человек, за которого ты несешь свой крест – очень слабый. Он бы не вынес и десятой доли страданий, которые ты несешь. Так вот прими мое материнское, мое последнее желание. Ради всего святого прошу, умоляю тебя:

НЕ МСТИ ЕМУ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ? РАДИ ГОСПОДА НАШЕГО, ПОЖАЛЕЙ ЕГО! ГОСПОДЬ УЖЕ НАКАЗАЛ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА И ЕЩЕ НАКАЖЕТ! ЕСЛИ НЕ ПОСЛУШАЕШЬ МЕНЯ ОБРЕКЕШЬ Т Ы ВСЕХ НАС: МЕНЯ, ОТЦА И СЕБЯ НА СТРАШНЫЕ МУКИ. ЗАКЛИНАЮ ТЕБЯ, НЕ МСТИ! ПОМНИ СЛОВА МОИ!

Николаю вдруг стало душною. Воздуху не хватало. Он открыл форточку – все равно дышать было не чем. Тогда он открыл окно. Холодный воздух хлынул в комнату.

- Мама! – закричал он. – Мама, прости меня! - и забился в истерике. Слезы душили его. Он как пьяный мотался по комнате из угла в угол. И все кричал и шептал:

- Прости меня, мама! Прости…

* **

Одинокие прохожие шли мимо их дома и слышали под окном его крики, поднимали вверх глаза и качали головой.

Маленькая девочка лет пяти, услышав его плач испуганно прижалась к матери, держащей ее за руку.

- Мама! А почему дядя плачет?

- Потому что он обидел свою маму и теперь просит у нее прощения!

- Мамочка! А я тебя никогда не обижу! Слышишь? Никогда, никогда…

* **

Там, в кладовке у матери, лежал моток шелковой бельевой веревки. Он достал его, потом принес с кухни старенькую табуретку, которую когда-то давно смастерил его отец.

Люстру он снял быстро, потому как двадцать лет назад сам вешал ее на монтажный крюк. Потом встал на табуретку, намертво закрепил на крюке веревку, сладил петлю и накинул ее на шею. Перед тем как сделать последний в своей жизни шаг он решил носки снять.

- Может кому и пригодятся, - подумал он. И не снимая с шеи петли, снял оба носка и бросил их на пол. Как только носки коснулись пола старенький телевизор вдруг включился и чуть не на полную громкость. Женщина-диктор передавала последние городские новости.

- Сегодня в 18-30 часов вечера было произведено покушение на известного в городе предпринимателя – Сергея Ивановича Д. Злоумышленник караулил его на машине у ворот его дома. И как только Д. вышел из своей машины он на полном ходу сбил его и уехал в неизвестном направлении. Пострадавший был доставлен в больницу скорой помощи. Там ему сделали операцию. К счастью лечащий врач обнадежил родных, что его жизнь – ВНЕ ОПАСНОСТИ. Как оказалось, восемь лет назад его жена попала в аварию и повредила позвоночник. Все эти годы Д. безуспешно пытался вылечить супругу и теперь сам оказался в реанимации. Кто будет ухаживать за его женой – неизвестно…

________________