Ты?

Глава 1

Наконец я попала домой. Поужинала с мамой и легла. Устала сильно, ну тут же и заснула.

Неожиданно мне что – то стало мешать. Сквозь сон почувствовалось присутствие, именно присутствие. В спальне я одна – дочь уехала к отцу. Мама спит у себя в комнате. Кто это может быть?

Наконец я решилась открыть глаза. Напротив, в кресле, чернело какое – то тёмное пятно. Как будто кто-то или что-то там сидело. Чёрный сгусток, в котором пропадал свет из окна. Мой оживший детский кошмар.

-Кто ты?- голос предательски дрожит, дыхание прерывается.

Ответом было молчание. Всматриваюсь в черноту - напоминает силуэт человека. Может быть человек в балахоне, с капюшоном. Боже, откуда в центре города в моей спальне человек в балахоне? Двадцать первый век. Капуцинов и других католических монахов на Кавказе отродясь не было. Да и ходят ли они в подобном? Я схожу с ума?

-Кто ты?

-Ты знаешь кто.

Когда – то я прочитала в одном слезливом романе: «…члены мои ослабели. Я мог только смотреть и любоваться её красотой…»

Вот сейчас я в полной мере осознала, что значит: «члены ослабели». Не знаю, уж чем в романе поразила красотка. Мои же члены ослабели от ужаса. Я буквально не могла двинуться. Так вот как это бывает – страх владеет тобой целиком. Человек не может двигаться. Видимо, так чувствуется полный паралич. Я могла только моргать. Моргать!

-Не бойся, сегодня я заберу не тебя.

Я попыталась сглотнуть. Хотя что сглатывать, во рту пересохло. Показалось, что от гостьи потянуло холодом. И ещё знаете, запах. Нафталин. Кто из нынешней молодежи может знать что это? А у моих ровесников запах этот врезался в память – средство от моли. Почему именно нафталин?

-Аааа… зачем? Зачем ты…

Силуэт в капюшоне промолчал. А у меня лихорадочно заработали мысли.

-Я могу...

- ...

- .... спросить?

-Спрашивай,- голос прозвучал глуховато.

-Скажи, ты правда уравниваешь всех? Мне важно это знать. Ты уравняешь меня с Ротшильдом? А с пьяницей из соседнего дома? Уравняешь?

- …

-Почему... ты... молчишь?

- …

-Ты придешь за мной такой же, какой приходишь к убийце? Мне будет так же страшно? Я буду отвечать тебе? Или я отвечу кому – то другому? Ты приходишь, когда человек заканчивает свои дни? Или когда дела его достигают предела?

- …

-Я могу изменить что-нибудь для близких? Или я ни на что не влияю?- моментами мне тяжело дышать. Впечатление такое, словно меня пронизывают рентгеном, который я чувствую. Хотя ничего, никаких красных глаз, ничего угрожающего нет. Только чернота, балахон с капюшоном. Гостья сидит абсолютно неподвижно. А балахон ли это?

Напоминает рисунок. Где я могла видеть такой ужасный рисунок?

-А может такое быть, что мои ошибки и проступки кого – нибудь коснуться?Может? Почему ты ничего не говоришь?- от страшных мыслей язык стал заплетаться. Неужели мои мерзкие поступки лягут тяжёлым грузом на плечи моих детей? Они будут отвечать за всё то, что я по глупости сотворила?

-Твои глаза зашорены. Ты многого не понимаешь. Даже если я скажу тебе, ты не готова это понять и принять,- наконец, прозвучал ответ.

Непонятный голос – он не резкий, не мягкий, не громкий, не тихий. По телу побежали мурашки. Холод охватил меня всю. Наверное, так чувствуется отчаяние? Я не понимаю, какой слышу голос. Я не понимаю, как я разговариваю. Что-то говорю вслух, а что-то додумываю. И это все равно звучит громко. Громко!

-Ну ответь хоть на какой - нибудь вопрос! – я двигаюсь, как будто в киселе. Воздух вязкий, тяжело даже руку поднять. Чтобы сесть на кровати, потребовалось время. Много времени. Дыхание стало опять прерывистым.

-Я очень часто думаю о тебе,- мой голос дрожит. Сильно дрожит.

-Ты боишься?!- полуутверждение, полувопрос.

-А есть люди, не боящиеся тебя?

-Были…

-Я не Герой Великой Отечественной. Я слаба. И труслива.

-Как знакомо. Но ты набралась наглости спрашивать.

-Ты ответишь мне?

-Что ты хочешь знать?

-Скажи, когда люди подают тебе руку, они что чувствуют? Это больно? Или тяжело? Это страшно?

-Для вас страшно, потому что непонятно.

-Люди раскаиваются, глядя на тебя? Они могут раскаяться? Или уже будет поздно? А если человек прожил безгрешно…

-Да?

-Ну есть же такие, живущие безгрешно?

-Ты удивишься, сколько таких я видела.

-В прошлых веках?

-Каждый день.

-Да?

- Их много.

-Даже сейчас?

-Даже сейчас.

-Они тоже боятся?

-Запомни, человек боится непознанного.

-А тебя можно познать?

-Ко мне можно готовится. Некоторые готовятся всю жизнь.

-И перестают бояться?

-Если страх основа твоей жизни, можешь ли ты перестать бояться?

-Я не знаю. Я так часто тебя чувствовала. Когда умер мой одноклассник в двадцать два года, мне показалось, что ты коснулась меня.

-Да, я была рядом, но не совсем. Ты просто ощутила меня.

-Это было не один раз. Умерла моя подруга намного младше меня – и я опять почувствовала. И потом тоже были случаи. Почему мы тебя чувствуем?

-От неожиданности. От того, что видя смерть ровесника, понимаешь, что не бессмертна. И особенно если близкий человек много младше тебя.

-Скажи, ты приводишь всех в одно и то же место? Ты приводишь женщину, посвятившую свою жизнь детям и мать, выбросившую кроху сразу после родов в мусорный бак – ты приводишь их в одно и то же место?

-...

-Ты проводишь всех одним и тем же путём? Отца, который разговаривал с детьми вполголоса, ласково, читал сказки? Мужчину, который ни разу в жизни не озаботился – поели ли его дети? Не голодными ли они легли спать? Они все идут одним путём?

-Спи.

*****

Утром проснулась с неприятным чувством усталости. Ночи словно и не было. Была не отдохнувшей.

-Что только не привидется,- я ворчала, выбираясь из-под простыней, - вот это и есть, наверное, морок.

Я случайно посмотрела на кресло - у меня словно спазм случился – на кресле вещи были примяты. Примяты тяжелым, грузным телом. Рядом с креслом след ботинка – высохшая земля. Такая же была вчера на кладбище.