Тварь на болоте

Глава 1

Летом 1907 года я получил письмо от своего старого друга, лорда Каннингема. Не скрою, письмо произвело на меня удручающее впечатление. Кристофер жаловался на плохое самочувствие, и, что хуже, на странные и пугающие видения и знаки, якобы преследующие его. Он мечтал развеяться и приглашал меня погостить в его старое поместье в Дербишире. Естественно, я согласился.

18 августа 1907 года.

Дербишир встретил меня мрачными тучами, застившими небо, множеством желтых листьев под ногами и чуть уловимым запахом, характерным для здешних топей. Неудивительно, что Кристофер совсем пал духом в такой атмосфере. Я поспешил к поместью.

Большой и старый дом был окружен ухоженным садом. Дверь мне открыл Дуглас, лорд Каннингем писал о нем, но ранее я никогда его не видел. Кристофер нанял его после того, как прежний его слуга пропал без вести.

- Что вам угодно? – спросил Дуглас негромко, но с некоторым вызовом.

Я представился и назвал цель своего приезда.

- Боюсь, лорд Каннингем не предупреждал меня о вашем визите, поэтому пустить я вас не могу, - пока я ошеломленно молчал, Дуглас наклонился ко мне и, тоном, в котором не осталось даже намека на вежливость, - И советую убираться отсюда до захода солнца!

Прежде чем я нашелся, что ответить, Дуглас захлопнул дверь у меня перед носом.

Я почувствовал сильный гнев. Какого черта! Я проделал долгий путь к другу, по его приглашению, а дворецкий, мало того, что не доложил обо мне, так еще и позволил себе нагрубить!

Я принялся стучать в дверь изо всей силы, и громко выкрикивать имя друга:

- Кристофер! Кристофер!

Вскоре, на втором этаже распахнулось окошко, и я увидел своего друга. Похоже, мои действия разбудили его – несколько помятое лицо, растрепанные волосы и что-то похожее на ночную рубашку в качестве единственного одеяния не оставляли в этом сомнений.

- Остин?! Ты приехал! Дуглас! – это Кристофер крикнул уже внутрь, - Немедленно впусти мистера Хеберта, не заставляй его ждать на пороге!

Практически сразу дверь распахнулась. Дуглас, понимая, что никто не видит его, глядел на меня с неприкрытой враждебностью. Впрочем, те короткие мгновенья, в которые я удостоил его взглядом, я смотрел на него так же. Затем, сделав вид, будто Дугласа не существует, я вошел в дом.

Кристофер успел лишь накинуть халат. Когда он спустился, и мы обнялись, я смог получше рассмотреть его. Кристофер сильно похудел со времени нашей последней встречи, лик его был бледен, а глаза лихорадочно блестели. Я не рискнул сразу расспрашивать его, а он, я видел это, хотел о чем-то рассказать, но что-то удерживало его. Мы перебрасывались ничего не значащими фразами и пересказывали новости об общих знакомых, пока, наконец, Кристофер не сказал:

- Остин, я понимаю, ты устал с дороги, а мне столько нужно тебе рассказать. Но, я думаю, серьезная беседа подождет до завтра, а пока я попрошу миссис Бристл подать обед. Ты же пока можешь располагаться в гостевой комнате.

Я успел подняться лишь до середины лестницы, когда раздался душераздирающий крик Кристофера. Я побежал на крик. Лорд Каннингем кричал из кухни, и причиной его испуга стала миссис Бристл, точнее, ее растерзанное тело.

19 августа 1907 года.

Даже сейчас у меня все еще немного дрожат руки, когда думаю о той сцене на кухне. Лорд Каннингем, съежившийся у стены, кровавые брызги на стенах и мебели, несчастная миссис Бристл, с разованным горлом и животом. Мне кажется, проняло даже этого грубияна Дугласа, по крайней мере, он выглядел напуганным, когда нас всех опрашивал полисмен. И только-только мне удалось немного успокоить Кристофера, как явилась мисс Эйнфилд. Боже, до чего суеверна эта особа! Собирая рассыпанную соль, она бросила щепотку через плечо, а после уборки на кухне она завесила все зеркала. Какое счастье, что Кристофер забылся сном сразу после ухода полиции, иначе она довела бы его до срыва, своим бесконечным повторением крестьянских страшилок о чудовище на болоте.

Полиция считает, что миссис Бристл подверглась нападению волка или медведя. Действительно, дверь из кухни на улицу была открыта, скорее всего несчастная выходила, чтобы собрать свежих овощей к обеду, а шальной зверь оказался неподалеку. Возможно, влекомый запахами с кухни, волк рискнул зайти за ней в помещение, где и произошла трагедия.

Ох.

Кристофер все еще спит. Оставаться в доме с Дугласом нет никакого желания. Прогуляюсь.

Вернулся с прогулки. И лучше бы не выходил вовсе. Очень гнетущее впечатление на меня произвела увиденная сцена. Несколько крестьян тщетно пытались поймать корову, которая в ужасе металась по полю. Она мычала, пока не начала хрипеть, иногда мне казалось, будто ее мычание похоже на плач ребенка. Что могло так сильно напугать животное? Уж не тот ли волк, который разорвал миссис Бристл?

Леденящий душу крик лорда Каннингема огласил поместье, как раз когда я заканчивал свои записи. Я вскочил так быстро, что опрокинул чернильницу. Я застал лорда в его спальне, Кристофер, бледнее смерти с ужасом глядел на дверь, сквозь которую я только что вошел и бормотал:

- Зверь здесь, зверь здесь, зверь здесь…

Около часа я безуспешно пытался привести его в чувство, затем послал мисс Эйнфилд за доктором. Та отказалась идти одна, и я понимаю ее решение. Хорошо, что Дуглас вызвался сопроводить ее, ведь я просто не мог бросить Кристофера в таком состоянии.

20 августа 1907 года.

Утром мисс Эйнфилд не пришла.

Врач, которого накануне привел Дуглас, дал Кристоферу какие-то микстуры, прописал полный покой и строгую диету и отбыл.

Я спросил Дугласа, почему мисс Эйнфилд не вернулась с ним, на что он буркнул, что мисс Эйнфилд побоялась ночевать в поместье. Столь правдоподобная версия притупила мои подозрения, однако, когда утром она не объявилась, я встревожился. Дуглас, впрочем, не проявлял никакого беспокойства. На мой прямой вопрос, дворецкий ответил, что мисс Эйнфилд приходит не каждый день, а после всех этих событий, возможно, и вовсе уволится. Развеять мою тревогу ему не удалось, и я, удостоверившись, что Кристофер все еще находится в забытьи под действием лекарств, решил прогуляться, а заодно и проведать мисс Эйнфилд. Я думал, что сумею развеять ее страхи и уговорю вернуться в поместье, ее помощь в уходе за больным лордом Каннингемом будет очень кстати. Я кратко рассказал о своих планах Дугласу. И тот снова явил свою злобную натуру:

- Я бы не ходил, - бросил он сухо, - зверь начал охоту, и ладно, если он сожрет вас, как сожрал Бристл, а вдруг Эйнфилд попадется ему на дороге. Дорога-то как раз через лес, по краю топи, - Дуглас мерзко хихикнул, и вдруг клацнул зубами, - Клац, и все! – он снова тихонько засмеялся.

- Я все же схожу, но вы правы, Дуглас, я возьму с собой револьвер, на всякий случай.

- А я не советую вам этого делать. Погода предполагает туман, а в лесу легко сбиться с тропы. Возможно, я сгустил краски, и мисс Эйнфилд придет завтра. Возможно, она пережидает туман.

Хоть Дуглас и пытался всеми силами отговорить меня от прогулки, ему не удалось поколебать моей решимости. Я взял револьвер и вышел в туманный лес.

Да, не смотря на раннее утро, тучи нависли над лесом, сгустив сумрак вокруг поместья. Туман тянулся с топей и, похоже, должен был сгуститься еще сильнее. Я мрачно глядел на теряющуюся в лесу дорогу, и, не буду скрывать, испытывал страх и малодушное желание вернуться. Я еще раз проверил револьвер, и когда я защелкнул барабан, мне показалось, будто хлопнула входная дверь поместья у меня за спиной. Я обернулся, но клубящийся туман мешал что-либо рассмотреть.

Я шел по лесной дороге, жалея, что не запомнил никаких ориентиров во время вчерашней прогулки. Дважды я почти сбился, но мне удалось найти дорогу. Когда я, наконец, преодолел лес, туманный сумрак немного рассеялся, и впереди уже можно было различить крестьянские поля, я почувствовал, будто кто-то за мной наблюдает. Я оглянулся на молчаливый лес. Нет, никого, просто разыгралось воображение…

Вряд ли слова способны передать ужас, какой я испытал, когда, уже отводя глаза от стены леса, я встретился глазами с чудовищным взглядом зверя!

Бог его знает, что это было, возможно лишь пара красных ягод на ветке, возможно, действительно, какой-то лесной обитатель, но после моего путешествия через молочный сумрак пугающего леса, после всех предшествующих событий, мне показалось, что сам легендарный зверь из болот провожает меня своими горящими глазами. Я напрочь забыл про револьвер, а ноги подкосились, когда я подумал, что это существо могло идти рядом со мной по дороге, но я бы не заметил его в тумане.

21 августа 1907 года.

Дуглас оказался прав, мисс Эйнфилд, напуганная произошедшим, просто боялась приходить в поместье. Я убедил ее, что лорду необходима помощь, особенно теперь, когда он болен. Она согласилась прийти на следующий день, если спадет туман. Я вызвался проводить ее от дома до поместья, и сегодня утром, встав с первыми лучами солнца, оправился за мисс Эйнфилд. В солнечное утро лес оказался вовсе не зловещим, и прогулка вышла даже приятной.

Когда мы возвратились, я обратил внимание на свежие царапины на входной двери. У меня хватило ума не показывать их мисс Эйнфилд, и уж тем более не рассказывать о них Кристоферу, который, проспав более суток, чувствовал себя значительно лучше. Но царапины были, и оставил их явно какой-то крупный зверь.

Кристофер настаивал на прогулке, и хотя доктор категорически запретил ему вставать в течение недели, но чудесная погода за окном и вполне здоровый вид моего друга, все же перевесили, и я согласился прогуляться с ним. Кристофер обещал показать мне одну живописную поляну, на которой он часто любил бывать в детстве. К середине дня память о вчерашнем пути через лес по краю топи почти стерлась, и я действительно наслаждался прогулкой.

Поляна, на которую привел меня Кристофер, и в правду была очень красива. Обрамленная поваленными бурей стволами вековых деревьев, заросших зеленым мхом, устланная мягким ковром лесного разнотравья, она создавала непередаваемую атмосферу уюта и благости. Мы присели прямо землю, согретую летним солнцем, а журчание протекающего где-то неподалеку ручья убаюкивало. Скорее всего, злую шутку со мной сыграло мое раннее пробуждение: не в силах более бороться с сонливостью я смежил веки, как показалось, всего на секунду. Однако, когда я открыл глаза день уже клонился к закату.

Кристофера нигде не было. Я долго и бесплодно звал его, но в ответ слышал лишь эхо да лесной шум. Похолодало.

В тут-то и ожили все страхи, дремавшие вместе со мной на лесной поляне. Я вспомнил жуткие раны миссис Бристл, кошмарный взгляд из лесной чащи, и то, что собираясь на легкую прогулку, я не взял с собой револьвер.

Я блуждал по лесу весь вечер и большую часть ночи, но так и не сумел выйти к поместью или деревне.

22 августа 1907 года

Под утро я забылся тревожным сном. Голод и ночная прохлада давали о себе знать. Кажется, я проснулся оттого, что где-то хрустнула ветка. Я вновь пошел на шум ручья, периодически зовя на помощь. Лес словно играл со мной, ручей шумел то ближе, то дальше, то справа, то слева, и я никак не мог сосредоточиться на нем. Ветер шелестел кронами деревьев, иногда срывая листы, и в этом шелесте мне слышался шепот. Я не придавал этому значения, но чем дальше, тем явственнее я различал слова, сулящие мне скорую гибель от когтей и зубов зверя из болот. Древесные голоса заставляли меня смотреть вверх, сбиваться с пути.

Вывел меня из транса мой пустой живот. Кишки скрутило спазмом боли, и это вполне реальное ощущение разом помогло скинуть морок окружающего леса.

Избавившись от наваждения, я быстро вышел к ручью и рассчитывал найти поляну, чтобы снова попробовать вспомнить дорогу, но уже не в вечерних сумерках, а ясным днем. Но проклятый лес будто ополчился на меня! Я внезапно понял, что моя правая нога соскальзывает по глине куда-то вниз. Я попытался удержать равновесие, но все же провалился в старую волчью яму. На мое счастье, деревянные колья, торчащие из дна, давно прогнили, и я лишь порвал костюм и порезался. Я попробовал было вылезти, но сил оказалось слишком мало.

23 августа 1907 года.

О чем я только не передумал, сидя ночью в старой яме. Я успел проститься с жизнью, погоревать о том, как глупо и нелепо умереть от голода в паре миль от человеческого жилья, проклясть лорда Каннингема за то, что он бросил меня, простить его, возненавидеть мифического зверя из болот, из-за которого, в конечном итоге, я вообще оказался в этой ситуации.

Задремал я под утро и проспал немного. А проснувшись, собрал все силы, и попытался выбраться из этой чертовой ямы.

У меня получилось, хоть и не с первой попытки. Грязный, голодный, злой, я осторожно дошел до ручья, а затем пошел вдоль него. Наверное, разум мой несколько притупился, ведь я зачем-то шел по течению, и ожидаемо вышел к болоту. Как только я понял, что перед мной не озерцо, а топь, я услышал странный и жуткий вой, откуда-то из глубины болота.

Силы оставили меня, я привалился к дереву и медленно опустился по стволу на землю. Апатия завладела мной. Если бы зверь вышел на меня сейчас, скорее всего я не смог бы даже сопротивляться. Я не помню, сколько я так просидел, уже успели сгуститься сумерки и туман разлился над водой, устремляясь вглубь леса. Все это время вой так и плыл над топью, жуткий, какой-то болезненно-заунывный. Затем я услышал шорох шагов с противоположной стороны. Я обернулся и увидел, что это Кристофер. Лорд Каннингем брел сквозь лес словно сомнабула, его одежда – домашний халат поверх нательного белья – абсолютно не соответствовала времени и месту прогулки. Я негромко позвал его, и мой голос показался мне чужым. Кристофер никак не отреагировал на мой оклик, хотя он не мог не услашать меня. Я позвал его чуть громче, но мой друг продолжал двигаться прямо к болоту, не слыша и не замечая ничего вокруг. Хотя нет, осенило меня, он слышал! Но слышал не меня, а вой с болот. И шел на зов!

Я слишком поздно это понял. Я кинулся наперерез лорду, но не успел. Кристофер уже ступил на неверную твердь болота. Все что мне оставалось – беспомощно смотреть, как пропадает в тумане фигура моего друга.

24 августа 1907 года

Я не помню, как выбрался из леса, но каким-то чудом мне это удалось. В поместье я застал мисс Эйнфилд и рассказал, что срочно нужно искать Кристофера. Она сказала, что Дуглас наверное уже пошел искать хозяина.

Ни Дуглас, ни Кристофер к утру так и не вернулись. Что еще хуже – туман так и не рассеялся. Я понимал, что все еще слишком слаб, чтобы искать лорда Каннингема самостоятельно, и попросил мисс Эйнфилд сходить в деревню за помощью. Она отказалась покидать дом и идти через лес. Осуждать за отказ ее я не мог; я помнил свою прогулку в туманном сумраке, и понимал, что это чрезмерное испытание для хрупкой молодой девушки. Я вызвался проводить ее, но она с сомнением посмотрела на мои трясущиеся руки и бледное лицо.

- Вы же едва стоите на ногах!

- Я действительно ослаб за эти ночи в лесу, но ваш бульон творит чудеса. Уверяю, у меня достанет сил сопроводить вас, а руки не дрогнут, если придется пустить в ход револьвер.

Возможно, упоминание револьвера сделало свое дело, и мисс Эйнфилд согласилась отправиться со мной в деревню.

Жители деревни без особой охоты согласились помочь. Но все же отправились в лес. Мы же с мисс Эйнфилд остались в поместье, на случай, если Дуглас или Кристофер вернутся. Чтобы скрасить скучное ожидание, я принялся рассматривать тома в библиотеке Кристофера. Среди трудов античных классиков и натурфилософов прошлых столетий мое внимание привлек старинный манускрипт. Его подлинная древность не вызывала сомнений, но я не смог определить, ни что это за документ, ни даже эпоху, к которой он мог быть отнесен. Символы, которыми был написан почти выцветший текст, были мне незнакомы, и напоминали шумерскую клинопись смешанную с руническим письмом. На некоторых листах были размещены иллюстрации, демонстрирующие трансформацию человеческих частей тела в звериные. Особенно меня напугал ряд черепов, постепенно меняющихся от обычного человеческого к искаженному волчьему. Вероятно, этот трактат был древним демонологическим трудом, хотя некоторые его части больше походили на инструкцию.

25 августа 1907 года

За чтением прошел вечер, ночь принесла тревожное забытье, но никаких вестей ни от Дугласа, ни от Кристофера не было. Но сутки отдыха и нормальной еды восстановили мои силы. Одевшись и позавтракав, я собирался присоединиться к поискам. Мисс Эйнфилд вдруг увидела что-то в окне, вскрикнула:

- Это Дуглас! – и выбежала на встречу.

Я решил дождаться дворецкого, чтобы узнать, чем увенчались его поиски. Однако минуло 5, 10, 15 минут, а ни мисс Эйнфилд, ни Дуглас так и не появились. Я выглянул в окно, в котором служанка увидела Дугласа. Сначала я никого не заметил, но, приглядевшись, увидел ноги мисс Эйнфилд, будто она решила прилечь за кустом можжевельника. Я схватил револьвер и выбежал из дома.

Мисс Эйнфилд была мертва. Убита, разорвана животным, так же яростно, как и миссис Бристл.

Я поискал следы вокруг, но я не силен в поиске следов. Девушка вроде бы увидела Дугласа, но неужели он не помог бы ей, неужели он сбежал, оставив бедняжку на растерзание?

В шоке я мерил шагами сад перед поместьем, а мысли лихорадочно скакали в моей голове.

Я вспоминал и первую встречу с Дугласом, и все остальные мелкие детали, и наконец пришел к выводу, что Дуглас каким-то образом связан со зверем!

Я не мог просто сидеть и чего-то ждать. Перенеся тело служанки в дом, я взял револьвер и отправился в лес, невзирая на по-прежнему висевший туман и темные тучи, сокрывшие солнце.

Я прошел в лес мимо можжевелового куста, и старался двигаться в сторону топи, ориентируясь по звуку ручья. Тяжелые кроны дубов и вязов смыкались над моей головой, заполняя день почти ночным сумраком, туман глушил звуки ручья. Я шел, все больше полагаясь на интуицию, как вдруг, почти прямо передо мной из-за широченного ствола дуба на едва заметную тропу вышел зверь. Именно этот взгляд огромных глаз следил за мной несколько дней назад. На морде и когтистых лапах вурдалака застывала кровь мисс Эйнфилд. Застыв в кошмарном оцепенении, я смотрел, как тварь приближается ко мне. Налитые кровью глаза, кровавая пена, стекающая по желтым оскаленным клыкам, смрадное дыхание скорой смерти…

Я жал на курок револьвера наверное еще дюжину раз после того, как кончились все патроны. Чудовище, получившее шесть огнестрельных ран, упало на тропу и билось в агонии, но конвульсии его не затихали, напротив, как я с ужасом понял, мои выстрелы не убили монстра, и даже, вероятно, не столь сильно ранили, как я надеялся. Тварь пыталась подняться, а я все еще медлил. Медлил, пока не заметил на пальце левой передней лапы фамильный перстень Каннингема.

А затем я бежал…

31 августа 1907 года

Я остаюсь в поместье Каннингема в Дербишире. Туман не спадает ни днем, ни ночью, поэтому я не рискую выйти за помощью. Я нашел несколько улик в доме, которые позволили мне предположить, что же произошло. Я не знаю, кем является зверь на болоте, и как все началось, но я уверен, что и Дуглас, и Кристофер, каким-то образом оказались в его власти и постепенно превращались в его подобие. Я забаррикадировал все входы первого этажа, закрыл ставнями все окна. Я расшифровываю книгу, и добился серьезных успехов. Но не знаю, успею ли я, позавчера я видел две пары огненных глаз, следящих за домом из леса, а вчера я слышал, как кто-то царапал обе двери. Я должен успеть. Твари скоро попробуют взять дом штурмом, и я должен быть готов.

И я буду готов!