Туман

Глава 1

Антон не сразу понял, что произошло. Наверно в какой-то момент он все-таки заснул за рулем и потерял управление. Потом внезапный удар. Очнулся уже лежащим на дороге. В голове словно вата, тело плохо слушается. В метре дымился его форд, капот плотно впечатался в какое-то дерево, салон помят. Разбитый вдребезги мобильник валялся рядом. Кругом сумерки, туман и пустынная дорога. И тишина, гулкая и давящая. Антон прислушался в надежде на помощь. Бесполезно.

Из-за машины послышалось злобное рычание, потом крадучись, на полусогнутых лапах, на дорогу выскользнуло какое-то животное. Парень сперва решил, что это собака и даже обрадовался. Значит, рядом должна быть какая-то деревня или даже город. Но нет, когда животное подошло поближе, стало видно, что оно дикое. И скорее всего агрессивное: маленькие красные глазки злобно блестели, из пасти капала слюна, спина изогнута, вонючая шерсть в репейниках сбилась в колтуны… Похоже на шакала… Хотя фиг его знает… Антон как чисто городской житель плохо разбирался в подобных вещах. Но оставаться здесь становилось небезопасно.

Он через силу встал и побрел по дороге, животное потрусило следом. Надо было срочно найти помощь.

Через сотню метров дорога плавно пошла под уклон и Антон услышал звонкий плеск воды. Из тумана выступила река, небольшая пристань и одинокая лодка. От воды шел отвратительно пахнущий пар. В лодке сгорбился мрачный старикан в темном плаще с капюшоном, почти срывающим лицо.

- Привет. Я похоже заблудился и попал в аварию недалеко отсюда. Проклятый туман. Даже не могу понять, где нахожусь. Вы могли бы мне помочь? - И тебе привет. Да уж, места здесь глухие. Главное все время идти по дороге, не сворачивать, иначе пропадешь. Но ты быстро дошел, молодец. Садись, поплыли. Кстати, плата за проезд имеется? - Извините, я наверно сильно ударился, в голове до сих пор шумит. Даже не сообразил взять бумажник из машины. Но я не собираюсь никуда плыть, мне надо только позвонить и вызвать помощь. И объяснить, где я нахожусь. - Ну в этом я не могу тебе помочь. Да и у этого места слишком много названий. Телефона и прочих глупостей нет, могу только перевезти. Будешь готов, найдешь плату – ищи переправу, я там буду. А сейчас мне некогда, пока, до встречи. Лодочник оттолкнулся веслом и исчез в тумане. Антон в недоумении немного постоял на пристани. Из тумана опять послышалось злобное рычание. Похоже, помощи здесь ждать бесполезно, надо идти дальше.

Дорога петляла и терялась в тумане. Шакал трусил следом, не отставая, время от времени злобно рыча. Но постепенно становилось не так сыро. Через некоторое время туман немного расступился, потянуло дымком, показался домик. Да не просто домик. Он был полностью в затейливой резьбе. Антон сразу вспомнил свое детство, как его родители на лето отправляли к бабушке в деревню. Это было волшебное время: рыбалка, шумная ватага мальчишек, запах костра и печенных яблок. Парень ускорил шаг.

***

Антон поднялся на бревенчатое крыльцо и толкнул дверь. Запахло сушенными травами, пирогами и еще чем-то до боли знакомым. В глубине домика за прялкой сидела старушка. На какое-то мгновенье парень даже решил, что это его бабушка, но присмотревшись, понял, что ошибся. Рядом со старушкой лежал огромный белый пес. Под потолком на балке уютно курлыкали голубки. Такое впечатление, что время здесь давно остановилось.

- Заходи, чувствуй себя как дома, - старушка приветливо поднялась. - Здравствуйте. Я попал в аварию и заблудился. Мне нужно позвонить и вызвать помощь. - Увы, в нашей глухомани телефонов отродясь не было. А вот помочь я тебе помогу. Можешь здесь отдохнуть, сколько надо, набраться сил. Если хочешь, накормлю, баньку истоплю. Не торопись. - Странная у вас местность, словно в стародавние времена попал. Встретил лодочника, у него тоже нет телефона. Да еще хотел меня куда-то перевезти, плату требовал. А я бумажник в разбитой машине забыл. Еще какой-то шакал за мной привязался, рычит всю дорогу, боюсь, что вот-вот кинется на меня. Остался сидеть у крыльца. Подскажите, пожалуйста, куда мне идти. - Ты кушай пока, милок, стол накрыт. И слушай. Для лодочника дам плату, надумаешь – сядешь к нему. Нет – можешь по здешним местам побродить, только осторожно. С дороги в туман да лес не сворачивай, иначе обратно не выйдешь. Главное, не бойся и постарайся не оглядываться. И от проводника твоего есть оберег. На вот, возьми суму, в ней пирожки. Он как в следующий раз приготовится на тебя прыгнуть – ты ему пирожок и кинь. Только сам эти пирожки не ешь, я тебе отдельно еду заверну. - Нет, странный у вас народ, говорите загадками. Так куда мне идти, чтобы до цели дойти? - А это смотря что тебе на самом деле надо. Подумай, вспомни, куда тебе хочется – туда и выйдешь. Здешние дороги по желанию ведут. - Ну спасибо, бабушка, и на этом. - Пожалуйста. Иди, милок, иди. Время, оно такое – вроде сперва его и много, девать некуда, а потом оказывается, что не хватает.

Антон спустился с крыльца. Шакал поднялся, перегородил дорогу и злобно зарычал, приготовившись к прыжку. - На пирожок, отстань.

Пока шакал жадно чавкал, Антон ускорил шаг. Вскоре домик старушки исчез в тумане. Дорога петляла, туман становился то гуще, обступал плотным кольцом, то посреди появлялись разрывы и были видны лес и поля. Сзади трусил шакал. Пришлось этой ненасытной скотине скормить еще несколько пирожков. Идти пришлось долго. Уже кружилась голова от бесконечных поворотов и столбиков. Несколько раз Антон хотел срезать путь через поля, но сделав пару шагов, увязал в земле. Да и вокруг словно наваливался страх, мелькали зловещие тени, доносились жутковатые звуки. Пришлось возвращаться обратно. Через какое-то время дорога привела к новому дому. Только это был не тот старинный, резной, как у старушки, а вполне современный коттедж.

«Замечательно, наконец дошел до цивилизации, здесь явно есть откуда позвонить»,- подумал парень и прибавил шаг.

***

Дверь оказалась не заперта. В первой же комнате Антон увидел спящую девушку. Она была прекрасна. На щеках почти детский румянец, золотистые волосы разметались по подушке. Антон залюбовался. В этот момент из-под кровати вылезла симпатичная рыжая собачка, похожая на лисичку, и звонко залаяла. Девушка проснулась, посмотрела на него. В бесконечной синеве ее глаз можно было утонуть.

- Здравствуйте. Извините за вторжение, не бойтесь меня, я вам не сделаю ничего плохого. Я попал в аварию, мотор вдребезги, мой сотовый разбит. Разрешите от вас позвонить и вызвать помощь. - Привет. А я и не боюсь. Садись, я еще до конца не проснулась. Девушка медленно потянулась и вынырнула из-под одеяла. Короткая туника почти не скрывала идеальную точеную фигурку, роскошные бедра, округлую грудь. Антон от смущения замолчал. Девушка как ни в чем ни бывало подошла к столику и налила бокал вина. - Выпей. Ты, наверно, устал с дороги.

Не отрывая взгляда от девушки, Антон послушно глотнул. Голова закружилась. Девушка подошла, села к нему на колени и поцеловала…

… ее губы как мед, ее жар внутри манит, бедра заставляют сжимать все сильнее, тяжесть груди пьянит, ее поцелуи бесконечны, она то душит в объятиях, то обессиленно замирает, ее дыхание возбуждает ,ее стоны хочется пить как вино… Антон не знал, сколько прошло времени, но это было долго, астрально долго…

Потом они лежали, обессиленные. Девушка казалась невыносимо, нереально родной, такой теплой и уютной. Не хотелось даже двигаться.

- Если честно, ты меня ошеломила. Но у меня такое чувство, словно мы давно знакомы. Забавно. - Конечно, мы давно знакомы. Разве у тебя не бывает такого: только глянешь на незнакомого человека - и словно всю жизнь не расставались. А с некоторыми вроде годами общаешься, но словно чужие. - Да, иногда бывало что-то похожее. Раньше обращал на это внимание, потом перестал. Жизнь научила не доверять незнакомым. - Зря. Узнавание особенно ярко, когда встречаешь истинную любовь. - Ты забавная. Еще веришь в любовь. Это все сказки. Просто с некоторыми удобно, влечет и все такое, но потом быстро проходит. - Неправда. Когда встречаются души, которые предназначены друг для друга, все становится просто, надежно и легко. И это навсегда. - А когда одной душе просто, надежно и легко, а вторая, как бы тебе помягче сказать… просто приятно проводит время, параллельно имеет и другие «души», вернее тела, и ей плевать на эту самую душу, или вообще не замечает так называемой родственной души, проходит мимо. Это тогда как? - Тогда или первая душа обозналась и ей надо продолжить поиски, или надо разбудить ту, вторую душу. - И сколько ее искать и будить? - Хоть вечность. Надо только верить и ждать. Некоторые даже умирают, а душа в них так и не проснулась. И разбудить ее можно только любовью. - Нет, ты все-таки странная. Спишь голая, с незакрытой дверью, занимаешься сексом с первым встречным, а потом рассказываешь сказки про любовь. Вроде уже взрослая девушка. Ты это, осторожнее, когда-нибудь нарвешься на маньяка. Не все такие мирные, как я. - Я не занимаюсь сексом с первым встречным. Зачем ты так? Я тебя столько времени ждала. Никто не верил, все говорили, что ты больше не вернешься, что ты бросил меня. А я все равно ждала. Поэтому и дверь не закрывала. Вдруг буду спать, не услышу стука – а ты решишь, что навсегда заперто, и уйдешь. И ведь дождалась. Твоя душа привела тебя сюда. И как ты можешь после этого говорить, что любви нет? Пошли, я тебе кое-кого покажу.

Девушка взяла Антона за руку и потащила в другую комнату. Среди разбросанных игрушек стояла детская кроватка, в ней спал ребенок.

«Наверно, какой-то парень обманул и исчез, а она, похоже, сошла с ума. Жалко, красивая девушка». Девушка подошла к кроватке и осторожно взяла ребенка на руки. - Посмотри, это наш сын. Он твоя копия. Я его сберегла для тебя, хотя все уговаривали избавиться. Только тихо, не разбуди. Правда, он красивый? Как и ты. Антон подошел поближе и пригляделся: искусственные волосы, яркий румянец на пластиковой щечке, широко раскрытые глаза с густыми шелковыми ресницами… Это была кукла. «Она точно сумасшедшая. Вот до чего доводят сказки про любовь», - с сожалением подумал Антон.

- Да, красивый. Уложи его обратно, пока не проснулся. Ты, наверно, устала, иди тоже спать. - А ты? - Я сейчас выйду, покурю, прогуляюсь, подышу свежим воздухом и вернусь.

Девушка поцеловала его и послушно ушла к себе. Антон выскользнул за дверь. Несколько секунд быстрым шагом – и коттедж навсегда затерялся в густом тумане.

***

Выстрелы, кругом выстрелы. То одиночные, то канонада. Они все ближе и ближе…

Из леса выскочил парень в комуфляже, за ним бежала крупная овчарка. - Скорее, нас окружают, - прокричал парень. - Ты умеешь стрелять? Да? На автомат. Патронов полно. Отлично, нас теперь двое. Одного меня точно убьют. А так мы прорвемся. Я знаю удобную позицию, это рядом. Побежали. - Стоп. Объясни, что здесь происходит? Ты кто и что это за выстрелы? - Я солдат. Наш отряд попал в окружение. Командир сказал, что может нас вывести, только нужен кто-то для прикрытия. Я вызвался. Но их было много. Решил что все, тут и погибну. А тут ты. Такое везение. Бери автомат, вдвоем мы точно прорвемся. - А не проще ли было прорваться всему отряду с боем? Или вызвать подкрепление? Что за глупый героизм? Тебе что, больше всех надо? - Это не глупый героизм. Командир прав. Если бы мы всем отрядом стали прорываться, то было бы много жертв. Подкрепление может не прийти. А так рискуешь только одним бойцом. И ты сейчас говоришь как трус. - Ладно, согласен, я трус. А тогда почему из твоего отряда нетрусов никто не вызвался помочь? Ты же говоришь, что вдвоем реально прорваться? - Не знаю. Все молчали. Наверно потому что их дома ждут. - А тебя не ждут? - Ждут. Но если погибнет больше солдат, больше матерей не дождется, это же хуже. А так я один. Ты идешь мне помогать? - Извини, парень, я не знаю, что тут за разборки. Это не моя война. - Ты все-таки трус, ссыкло. Ладно, прорвусь. Парень презрительно сплюнул и исчез в тумане. Овчарка прыгнула следом. Выстрелы стали отдалятся.

***

Бесконечный туман скоро сведет с ума. Антон брел почти на автомате. За ним тенью скользил шакал. Время от времени он злобно рычал и замирал как перед прыжком. Приходилось останавливаться и кормить животное. Пирожков в суме становилось все меньше.

Вскоре туман расступился, показались поля. Вдали виднелась наспех сколоченная из старых досок хибара. Возле нее какой-то работяга таскал тяжелые мешки. Он их складывал в кучи. За ним послушно ходил старый изможденный пес со свалявшейся шерстью. Возле хибары скопилось несколько огромных куч. «Наверно, собирает урожай»,- подумал Антон.

В это время к кучам подъехали фуры, из них выскочили здоровенные мужики. Началась погрузка. Во время нее работяга стоял и молча смотрел, как урожай исчезает внутри машин. Когда весь груз был уложен, он что-то сказал водителям, те рассмеялись, бросили ему последний мешок под ноги и уехали. Работяга вздохнул и пошел накладывать следующую кучу. Антон подошел поближе.

- Привет. Извините, что отвлекаю от работы. Я попал в аварию, мой телефон разбит. От вас можно позвонить? - Доброе время суток, молодой человек. Совсем молодежь не умеет правильно себя вести. Придумали приветы. И работать совсем не умеет. На нас, старшем поколении, все и держится. - Извините, если что-то не так сказал. Это ваши поля и ваш дом? - Нет, поля хозяйские. А дом я сам сколотил в перерывах между работой. Было сложно выкроить время, но я сумел. Конечно, он неказистый, но мне и некогда в нем бока отлеживать когда кругом море работы. - Значит вы вкалываете, а чужие дяди весь урожай забирают? - А как иначе? Вот сейчас значит 20 куч собрал, с них мешок мне. Остальное прибавочный продукт. Правда, мой мешок почти весь на посадку под будущий урожай уйдет, но пара картофелин на еду все-таки останется. А мне больше и не надо. Извините, молодой человек, мне некогда, работа стоит. Да, и телефона у меня нет. Он мне и не нужен. Это только лентяи по нему целыми днями болтают.

И работяга ушел в поле. Старый пес понуро потащился следом.

***

«Я наверно попал в дурдом или просто сплю. Сейчас ущипну себя – и все закончится».

В этот раз дорога казалась вообще бесконечной. Кругом была непроглядная ночь, вязкий туман молочными змеями наползал на дорогу в лунном свете. По пятам брел шакал. Он периодически злобно рычал и изготавливался накинуться на Антона. Приходилось скармливать очередной пирожок. Усталость наваливалось все сильнее. Хотелось сесть и больше не двигаться. Но вот сквозь туман стали проступать силуэты многоэтажек. «Ура, я наконец дошел. Это однозначно город. Я спасен!»

Из одного здания доносилась громкая музыка. На ступенях сидел какой-то чувак с бутылкой в руке. Судя по прикиду, крутой чувак. Рядом в мусорных бочках энергично рылась какая-то шавка в аляпистом ошейнике. Шакал перенес свое внимание на нее.

Антон подошел поближе: - Хай. Я попал в аварию, тачка вдребезги, моя мобила тоже. Уже не помню, сколько времени иду. Мне нужна помощь. И что это за город? - И тебе хайюшки. На, брателла, хлебни с дороги. Да дыра полная, а не город. И дело не в названии, а в том, что это полный отстой. И клуб этот отстой. Секьюрити вечно агрятся, мой айфон отобрали, да и внутри делать нечего: одни факбои и клуши. Ваще зашквар там флэксить. В переделку говоришь попал? Жиза. Расслабься, бро, все, твои проблемы закончились, бэнч. С Деном не пропадешь, Ден все может достать. Нужен стафф – изи, тачка – изи, чистый ствол, ксива – изи-изи, что еще покашернее – тоже изи. Смотри, что у меня есть.

Ден с каким-то благоговением, как реликвию, протянул пару кусочков пластика. Они сверкали, радугой переливаясь в свете фонарей, роскошные, с золотыми буквами и стразами. - Я тут все местные кабаки и клубы знаю как облупленные. Везде одно и то же, можно иногда от скуки слегка почилить, но не хайлайт. А недавно один местный мажор раскололся: где-то за городом устраиваются закрытые вечеринки. И не просто вечеринки. Я сразу понял: это ТММ, Туса Моей Мечты. Правда круто придумал? Лакшери клаб. Заходишь, кругом одни айдолы. Топовый музон , офигенный иллюминейшен. На столах между огромными блюдами уже белые дорожки отсыпаны. Трипуй сколько влезет. Официанты таскают бухло подносами. Брюликов вокруг больше чем стекла. В бассейнах вместо воды тоже бухло. Короче, нереально круто. И кругом ламповые тянки ходят. Бери любую, хоть сразу нескольких, и веди наверх. Там куча комнат с диванчиками. Но это все фигня. Главное - наверху биг холл, пускают только без одежды. Ну ты врубился? Шпили – вили. Заходишь, а там такой видос – стояк моментом как у Адама после того, как его баба первый раз тыренными яблоками накормила. Полный изврат на любой вкус. Я сумел узнать дислокацию и застаффил два приглашения. Даже не спрашивай, чего мне это стоило. Но вот они, сверкают, как мечта. Погнали, бро. Твоя тачка скорее всего уже потрачена, терять нечего. - Бро, я сейчас так измотан, что согласен на все что угодно. Сорян, пять сек, только отолью и го.

Только Антон зашел за мусорные бачки, как перед клубом раздался жуткий визг тормозов, хлопок и выстрелы. Он потихоньку выглянул: над телом Дена стояли два амбала. Один из них оглянулся в сторону Антона и молча поднял пушку. Парень рванул по темным улицам. Сзади взревел мотор.

***

На этот раз спасибо шакалу: он первым свернул в переулок, заканчивающийся сетчатым забором. Антон перемахнул через него, амбалы наконец отстали.

Но останавливаться было нельзя. Погоня в любой момент могла возобновиться. Темные проулки сливались в бесконечный лабиринт, терялись в тумане, но постепенно шли под уклон. Отовсюду стекалась жуткая вонь и сырость. Впереди в прорывах белого месива показалась речная чернота. Антон без сил упал на газон. Шакал пристроился рядом. Вновь послышался топот.

Решив, что это кто-то из амбалов решил не сдаваться и продолжить преследование, Антон затаился. Мимо, затравленно озираясь, промчался мужчина, за ним вдогонку огромными скачками свирепый пес. Пес в два прыжка настиг его, повалил, вцепился в горло и начал ожесточенно рвать. Шакал с интересом посмотрел в их сторону, потом перевел взгляд на Антона. Видимо, запах крови подействовал как наркотик: шакал поднялся, зарычал и приготовился к прыжку.

Антон привычно бросил ему пирожок и помчался к реке. Там на черных волнах раскачивалась лодка, в ней сидел знакомый старик-лодочник.

- Быстрее, там пес почти загрыз мужчину. У вас есть ружье? Надо что-то делать, - закричал Антон. - Какая душа, такой и даймон, и только идиот встревает между ними, - философски изрек лодочник. - Вы о чем? Что происходит? - Да ты не кричи. Спокойно садись рядом со мной и смотри. Спешить некуда.

Антон оглянулся: пес стоял над растерзанным телом. Потом их накрыло белесым туманом. Когда дымка растаяла, уже никого не было. Вдали вновь бежал мужчина, за ним гнался огромный пес. - Ну вот видишь, ничего страшного. Они тут каждую ночь бегают. С мое поплаваешь – еще и не такое увидишь.

-Куда я попал? Что это за место? И откуда такая вонь? - Вонь от реки. Не зря ее Смородиной зовут. - Ничего себе ягодка пахнет. - Название не от ягоды, а от старославянского смород. Смрад, вонь значит. Вы, молодежь, совсем свои корни не знаете. Вообще у этой реки много названий. Манала, Гьель, Ганг, Найхэ, Стикс ... Кстати, меня тоже по-разному все называют. Дохооло, Куль-отр например. Но самое известное имя – Харон. Оно мне больше всех нравится. Как назовешь – многие вопросы отпадают. - Стоп, ты хочешь сказать, что я того…умер? - А ты сам то забыл как здесь очутился? - Врезался в дерево, вылетел из машины, ничего не видно из-за тумана, до сих пор голова как вата. Все кругом как с ума посходили. Шакал еще всю дорогу за мной ходит, наброситься на меня пытается. - Бывает. Те, кто внезапно сюда попадают, не сразу понимают, где они. Сперва бродят как потерянные, думают, что еще живые. Давай по порядку. Представь мысленно первоначальную сцену и убери туман.

Антон закрыл глаза. Вот дерево, вот его форд, капот всмятку. Немного усилий. Туман расступился. И никакой это не глухой лес, а обычная городская улица. Кругом люди, машины. Антон мысленно приблизил салон. Среди покореженного железа было вжато его тело. Вернее то, что от него осталось. И время словно остановилось…

***

Харон терпеливо ждал, пока Антон придет в себя. - Ну что, вопросы еще будут или поплыли наконец? - Куда поплыли? И где я сейчас нахожусь? - Поплыли наконец в Загробный мир, хватит здесь бродить. Это Междумирье, переплетенье всех других миров, вроде промежуточной станции. Его тоже по-разному все называют. Здесь душа оказывается сразу после смерти. Если смерть естественная и человек подготовлен, то быстро меня находит и я переправляю его на тот берег, в мир мертвых. Если внезапная, есть неоконченные дела, сильные страсти и желания – тут начинает бродить. - Кто такие даймоны? - Как бы тебе попроще объяснить… это проекция твоей души, твоих поступков, твоих мыслей. Кто как жил – у того такой и даймон. Чаще всего он в виде собаки, волка или что-нибудь наподобие. Даймон сопровождает душу в Междумирье, проводник по-здешнему. У кого-то мирный, душу защищает. У тебя вон на шакала похож, вцепиться в тебя хочет, сам выводы о своей душе и делай.

- Хорошо. Что за старушка, которая встретилась мне первой на пути? - Она обычно первая на пути после меня встречается. Люди иногда забывают, что все они продолжение какого-то Рода. У каждого Рода есть Хранительница. На ее место выбирается душа после смерти самой мудрой женщины. Иногда она решает идти дальше, тогда к ней на смену дается другая мудрая женщина из Рода. Задача Хранительницы – встретить душу, помочь, дать совет и защиту. Тебе вон и плату для меня дала, и обереги от твоего даймона.

- Допустим. Я потом долго шел и увидел странную девушку с куклой вместо ребенка. Она кого-то ждала. Жалко ее, она явно не в себе. Любой же может зайти и обидеть ее. - Да, она уже несколько лет местная знаменитость. Многие ее видят, восхищаются красотой, а к дому подойти не могут. Это девушка сумела заговорить проход только на того, кого она ожидает. Раз ты прошел, то получается, что на он тебя заговорен. Закрой-ка опять глаза и подумай.

Навалилась темнота, а с ней и воспоминания. Тогда он последний раз гостил у бабушки. Перед тем, как ушел служить, уже почти взрослый. И были долгие летние ночи, душные, с пением соловьев. И была она, такая нежная, удивительно красивая, чувственная. Потом он уехал. Бабушка вскоре умерла и он больше в эту деревню не возвращался.

- Что с ней произошло? - Ну что происходить, когда парень с девушкой спят? Забеременела само собой. Ты ушел служить в горячую точку, она тебе письма писала – без ответа. Когда вскрылось, вся родня уговаривала не ломать жизнь, избавиться от ребенка. У нее к тому же больное сердце было, рожать – огромный риск. А девушка ни в какую: говорит, что когда ты вернешься к ней, то не простишь, что она от вашего ребенка избавилась. Она же не знала, что ты эти письма выбрасывал не читая. Так целыми днями отбивалась от разговоров, что ты ее бросил, что ей нельзя рожать. А потом ночью ложилась, отворачивалась к стене и ревела в подушку, пока не засыпала. Может, если бы беременность была спокойная, все обошлось. А так на нервах… Она во сне и умерла, сердце не выдержало. Душа нерожденного ребенка сразу в лимб попала, а она зациклилась, что надо тебя дождаться. Так и застыла здесь в Междумирье в ожидании с метафорической куклой. Хотя в ее сознании это сын, копия ты. Она сейчас как в полусне, не до конца все понимает. А разбудить некому. - Значит я во всем виноват? - Ну как сказать…по большой части наверно да… У всех всегда есть выбор. Она могла думать о будущем и не спать с тобой или хотя бы предохраняться. Могла сделать аборт. Могла смириться, что ты ушел навсегда и спокойно родить ребенка для себя. Могла найти другого, ведь она очень красивая. Он бы ее любил и защищал. А она вместо этого сердце надрывала, тебя ждала. Так что это был и ее выбор.

- А тот солдат, которого я после нее встретил – с горячей точки? - Вспоминай. Ваш отряд окружили… «… наш отряд, состоящий практически из новобранцев, внезапно окружили. Не должны были, бои уже несколько недель в этой местности не велись. Поэтому и направили еще зеленых, необстрелянных. Это была ошибка. И был выбор, прорываться всем или оставить прикрытие. Все молчали, и я тоже… вызвался один парень. Остальные потихоньку обрадовались, что можно спокойно уйти. Оставшийся отбивался один. Никто больше не вызвался, никто ему не направил помощь. И все потом старались больше не вспоминать этот случай. Цена одного солдата ничего не значила на войне…» - У него тоже был выбор? - Да, был. Промолчать например.

- А потом? - После службы ты пошел работать. Помнишь вашего самого старого и заслуженного работника?

- Да, теперь вспомнил, Аркадий Петрович. Наша палочка-выручалочка. Он оставался после работы, выходил в выходные, помогал всем подряд. Его очень уважали клиенты, на нем держались многие вопросы, с ним все сотрудники консультировались. Но других двигали по карьерной лестнице, а ему даже зарплату не поднимали. А он работал за копейки, за идею, потому что это правильно, его так воспитали. Расстраивался, что скоро на пенсию. Умер на работе, после затянувшегося аврала. Пришла вдова, такая же тихая, невзрачная, как и он. Руководство всем составом пришло на похороны, на стену повесили портрет в черной рамке. На столе директор поставил фото, где он в обнимку с Аркадием Петровичем: для привлечения клиентов и в качестве поддержания корпоративного духа, вроде как помним такого ценного сотрудника. Обещали вдове помогать. Само собой, забыли на следующий же день. И все на этом. Был человек, горел на работе – и нет человека. Я тогда был так потрясен цинизмом, что уволился. Болтался без цели… - А ведь и у Аркадия Петровича был выбор. Быть порешительнее, потребовательнее. Не боятся уйти с фирмы, где им только пользовались, но не ценили, беречь свое здоровье, иметь в жизни что-то еще кроме работы…

- Да, и тут появился Ден. Мы тогда здорово вместе нажрались… Я теперь, кажется, все вспомнил. Он взял меня в свой бизнес. Не совсем законный, но прибыльный. Легкие деньги, как пришли, так и ушли. Веселая жизнь, кабаки, девочки, наркотики… Ден всегда хотел чего-то еще более крутого, залез куда не надо, его застрелили. Я хотел затаиться, но не получилось: наркотики мне поставлял только Ден, началась ломка. Это жуткое состояние, когда всего трясет до ледяного пота, до запредельного озноба. Я сел в машину и в мыслях только, где добыть хотя бы одну дозу и при этом не засветиться. Да и вообще бежать надо было, а я кроме как о дозе ни о чем другом думать не мог. Денег считай не было: никогда не экономил, не откладывал на черный день. Вел себя как зомби, ничего не соображал. В результате на полной скорости врезался в дерево.

- У вас у всех был выбор, и не один раз. У любого человека всегда намного больше выбора, чем ему кажется. Только все слишком поздно это понимают. Есть отправная точка и точка невозврата после каждого выбора. Харон поднялся: - Ну вроде я на все вопросы ответил, обо всем переговорили. Плату за перевоз тебе Хранительница дала, всех, кто пришелся на точки твоего глобального выбора, ты в Междумирье повидал. Ну что, поплыли? - А что там, в Загробном мире? Что ты видишь, когда пристаешь к другому берегу? - У всех по-разному: у кого какая душа, какая вера, какая смерть… Берег буддиста другой, чем берег православного или атеиста. Берег воина другой, чем берег философа. Грешники, праведники – все это относительно. А что дальше с душой происходит, я не знаю: мое дело только переправа. - А ты души только по одной возишь? Например, если я прихвачу еще кого-нибудь? - Совесть проснулась? Часть грехов решил искупить? Да, я иногда и по несколько душ сразу перевожу. Вот только как ты теперь в конце пути найдешь кого надо? Это в первый раз было легко сделать. А вот вернуться вновь – почти невозможно. Говорю же, есть точки невозврата. Да и твой даймон уже весь в полупрыжке присел. Только шаг от лодки сделаешь – накинется. Так и будет тебя целую вечность, как ту несчастную душу, терзать каждую ночь. - Ничего, у меня пирожки для него есть.

Антон привычно сунул руку в суму. Увы, она оказалась пуста, все обереги были скормлены.

***

- Ну вот видишь, - оживился Харон, - нет больше оберегов. Я же сказал: нечего тут больше зря бродить, здешние обитатели небезопасны, ты просто еще не все повидал. Садись в лодку и поплыли. Вечность хотя и большая, но и у меня других дел кроме тебя полно. Сложно быть одновременно в нескольких местах. - Постой. Ты говорил, что у каждого всегда есть намного больше выбора, чем сперва кажется. Значит и у меня сию секунду тоже есть. И никогда нельзя точно сказать, это точка невозврата или отправная точка нового выбора. Всегда можно сделать еще одну попытку.

Антон решительно повернулся к даймону и сделал первый шаг. Даймон злобно зарычал и оскалил клыки. Грязная шерсть дыбом, бока ввалились, из пасти капает слюна, еще немного – и он прыгнет, мертвой хваткой вцепится в глотку и будет терзать целую вечность... Все, дорога назад была перекрыта. Но Антон сделал еще один шаг. Рычание стало еще громче. Антон застыл на месте:

- Постой, не прыгай, я не боюсь тебя, ты же часть меня, мы одно целое, одной крови, нам незачем враждовать. На самом деле ты не хочешь причинить мне вред. И я не хочу причинять вред тебе. Я доверяю тебе и люблю. Ты просто так же одинок, как и я, разочарован, растерян, поэтому и озлоблен. Мы можем помочь друг другу стать сильнее. Только мы по-настоящему можем понять друг друга как никто больше ни в одном из миров. Мы можем…

Антон долго уговаривал даймона. Рычание становилось все тише. Через какое-то время даймон наконец махнул хвостом и неуверенно подошел. Антон обнял его, зарылся в шерсть. Потом еще раз присмотрелся: и как он мог принять его за шакала? Это была крупная лайка, упрямая, выносливая и независимая, просто очень грязная и истощенная.

- Ну вот видишь, мы замечательно поладим, - Антон еще раз с любовью потрепал псину по голове. - Ничего, я буду о тебе заботиться и ты скоро станешь самым сильным, самым храбрым, самым быстрым. А сейчас нам предстоит долгий путь: надо отыскать одну девушку, которая сейчас как в полусне. Если мы ее не разбудим, она так и застынет, застрянет в Междумирье навечно. Это только кажется, что невозможно вернуться. Если правильно настроиться, тропа сама приведет тебя. И еще надо по дороге помочь одному очень хорошему парню. Мы ведь с тобой не трусы, правильно?