Туман

Глава 1

Туман спустился с гор, накрыв небольшую баварскую деревушку мягким серым облаком. Было около одиннадцати часов утра.

«Эх, снова гор не увижу», – подумала я.

Но всё равно решила выйти на прогулку к Jägerhütte, охотничьему домику. Я называла его хижиной. В тот день был мой выходной. Семья с утра уехала в гости к родственникам, которые жили в городе, в ста километрах от деревни, сказали, что пробудут там целый день. Они позвали меня с собой, но я отказалась. Хотелось побыть одной и отдохнуть от детей. Жизнь Au Pairиногда бывала очень напряжённой. Воспитывать чужих детей оказалось сложно. Ещё сложнее было найти с ними общий немецкий язык. По приезде я неуверенно говорила на немецком. Но спустя полгода меня уже принимали за свою и удивлялись, что я русская: настолько хорошо мне давался баварский диалект. Дети ко мне привыкли, проблем стало меньше, но всё равно иногда случались неприятные моменты. Накануне вечером мальчишки в очередной раз устроили беготню по дому, и я еле смогла уложить их в кровати.

В марте в Баварии было уже тепло. Свежая зелень пробивалась из-под прошлогодней пожухлой травы. Склон был усыпан бело-розовыми маргаритками. Мне это казалось необычным, дома маргаритки росли только на клумбах. Я наклонилась и сорвала один цветок. Какие тоненькие лепестки. Я поднесла цветок к носу и вдохнула слабый аромат. Дикие маргаритки намного мельче тех, что растут у нас на клумбах. На русском северо-западе в середине марта ещё лежали сугробы. Но и в Баварии в ту зиму выпало рекордное количество снега. Местные жители шутили, что это я привезла его с собой из России.

Деревня была небольшая, уютная. Все друг друга знали. С первого дня каждый встречный приветствовал меня по имени. Семья, в которую я попала как Au Pair – няня для детей и помощница по дому, владела рестораном. Он занимал весь первый этаж здания. На втором этаже в одном крыле была квартира семьи, а в другом – комнаты для гостей. В одной из них жила я.

Бревенчатая хижина, к которой я держала путь тем утром, находилась на холме. Я часто ходила туда гулять и одна, и с детьми. В ясный день с холма открывался завораживающий вид на заснеженные вершины Альп. Мне очень нравилось смотреть на них, они казались так близко. До приезда в Германию я ни разу не видела гор, поэтому каждый раз смотрела на Альпы, как впервые: с трепетом и восторгом. Но в тот день я шла наверх, зная, что гор не увижу, просто хотелось пройтись и подышать весенним воздухом.

«Туман сгущается. Может, стоит вернуться?»

Но я продолжила подъём. Зря, что ли, я взяла с собой брецель и маленькую бутылку газированной воды? Я очень полюбила эти сдобные крендели, посыпанные крупной солью. Обычно я съедала брецель со сливочным маслом и мёдом на завтрак. Сочетание сладкого, солёного, сливочного и хрустящего приводило меня в полный восторг. Семья предпочитала зелёный чай на завтрак. Я к нему быстро привыкла. Хотя дома утром я обычно пила кофе. Здесь же было принято пить кофе в четыре часа дня.

Подниматься на холм каждый раз было тяжело, и в тот раз я тоже запыхалась. Подъём был крутой. Взглянув вверх, я едва различила очертания хижины в тумане.

«Эх, надо было повернуть назад на половине пути», – сожалела я.

Вокруг хижины был сколочен невысокий забор из широких досок, расположенных горизонтально. Ухватившись за него, я смогла найти дорогу ко входу. Хижина была обращена дверью на Альпы, путники подходили к ней с задней стороны. Оглянувшись, я вновь увидела лишь густой белый туман.

«Как будто я в облаке, – пронеслась в голове мысль, – никогда не была внутри такого плотного тумана, такое ощущение, что его можно зачерпнуть ладонью».

Мне стало страшно. Как же я найду дорогу домой? Я провела рукой по щеке, лицо было сырое от влажного воздуха. Я решила подождать в хижине, пока видимость улучшится. Вытянув руку перед собой, я нащупала стену. Хижина никогда не запиралась на замок. В ней можно было укрыться от непогоды или просто отдохнуть. Когда я приходила сюда с детьми, мы раскладывали на массивном деревянном столе наши съестные припасы, усаживались на широкие скамейки и устраивали пикник. Дети на свежем воздухе всегда с большим удовольствием уплетали свежую морковку, яблоки, хлеб с колбасой или батончики-мюсли. В открытую дверь мы смотрели на горы, а перекусив, догоняли другу друга, бегая вокруг хижины, или играли в UNO, сидя за столом.

Нащупав, наконец, ручку двери, я слегка толкнула её. Но дверь не открылась. Тогда я упёрлась в нее плечом и надавила всем телом. Дверь поддалась, и я ввалилась внутрь, едва не упав на пол. В хижине тумана не было: видимо, дверь и застеклённое окно всё-таки стали для него препятствием.

– Ой, – вырвалось у меня, когда я увидела мужчину.

Он сидел, опустив голову на сложенные на столе руки. Может быть, он спал.

Я плотно закрыла за собой дверь. Хотя в голове промелькнула мысль о том, чтобы тихо выйти и переждать снаружи.

Услышав мой возглас, мужчина поднял голову и посмотрел на меня. Он был совсем молодой. Наверное, мой ровесник. Никогда раньше не видела его в деревне. А ведь я уже знала всех местных.

– Привет, – сказал он по-немецки, – туман уже рассеялся?

– Привет, нет, совсем наоборот, только стал гуще. Вообще ничего не видно.

– Куда уж гуще, я даже рук своих не видел, когда подошёл к хижине.

– А вы давно здесь сидите?

– Пару часов, наверное, – сказал он и взглянул на часы на левом запястье. – Похоже, мои часы встали.

Он постучал по стеклу циферблата, поднёс часы к уху.

– Хм, не работают.

Я посмотрела на свои наручные часы.

– Как странно, мои тоже остановились.

– Присаживайся, – сказал он.

Я села напротив него, почувствовала себя немного не в своей тарелке, находясь радом с незнакомцем. Однако у мужчины были приятные черты лица. Он по-доброму смотрел мне прямо в глаза и не вызывал никаких отрицательных эмоций. Даже наоборот, внешне он мне понравился.

– Меня зовут Пауль, Пауль Рихтер.

– Я Мария, а мою фамилию тебе не выговорить, – я тоже перешла на «ты». – Я из России.

– Из России? Как ты здесь оказалась?

– Я Au Pair здесь в деревне.

– Что такое «о пер»?

– Что-то вроде няни и помощницы по хозяйству.

– Впервые слышу такое слово. Похоже, что-то с французского.

– Ага. А ты откуда? Что-то я не видела тебя раньше.

– Я из деревни. Но учусь в Мюнхене, в университете, видимо, поэтому мы и не виделись раньше. Приехал на свадьбу сестры.

Я достала бумажный пакет с брецелем.

– Хочешь половину?

– Давай, – согласился Пауль.

Передав ему половину, я откусила от своей части. Прожевав, я спросила:

– Погоди. А ты, случайно, не родственник Риты Рихтер?

– Да, она и есть моя сестра. Мы близнецы. Два дня назад она стала Рита Куглер, – ответил Пауль, пережёвывая выпечку. – Я только сейчас понял, что проголодался. Какой вкусный брецель!

– Да, вкусный, – согласилась я. – Знаешь, похоже, я не на того человека подумала. Фрау Рихтер – руководительница деревенского хора, она пригласила меня туда, сразу как я приехала. Я уже полгода хожу на репетиции и иногда выступаю с хором. Ей сорок пять лет.

– Да нет, ты что-то путаешь. Руководитель хора - герр Обершварц, моя сестра тоже там поёт.

Меня резко бросило в пот, хотя в хижине было довольно прохладно. Я вспомнила, как Рита однажды рассказала мне про своего брата. Мы с ней подружились, и она часто заглядывала в ресторан вечером, чтобы пообщаться. Она рассказала, как её брат, Пауль, пропал двадцать четыре года назад, через два дня после её свадьбы. Они были близнецами. Она места себе не находила. Продолжала поиски брата несколько лет, от этого её брак распался, и она вернула себе девичью фамилию. Она так больше и не вышла замуж.

– Что с тобой? Ты побледнела, – спросил Пауль.

Я вздрогнула и вынырнула из своих мыслей.

– Пауль, не подумай, что я verrückt, сумасшедшая, но скажи, по-твоему, какой сейчас год?

– Странная ты. Сейчас тысяча девятьсот восьмидесятый год, пятнадцатое марта, с утра была суббота.

– У меня сейчас две тысячи четвертый год, пятнадцатое марта, понедельник.

– Что ты такое говоришь? – выкрикнул Пауль и вскочил с места.

– Рита, и правда, твоя сестра, ей сейчас сорок пять лет. Когда ты пропал, вам было двадцать один. Она рассказала, что в день твоего исчезновения был сильный туман. Ты пошёл прогуляться до хижины, ты очень любил это место. К полудню туман сгустился. В деревне и во всей округе ничего не было видно. По радио жителей района предупредили об опасности водить машину, о нулевой видимости и вообще рекомендовали без надобности не выходить на улицу. Сначала родители и Рита ждали, что ты вернёшься, сразу же, как туман рассеется. Но туман держался до утра следующего дня. Рита с мужем прямиком пошли в хижину, но тебя там уже не было. Они стали искать по окрестностям. Вскоре вся деревня вышла на поиски. Через день подключилась и полиция. Рита продолжала поиски несколько лет, но так и не нашла тебя. Тебя нигде нет там, в две тысячи четвертом году.

Произнося последнюю фразу, я показала рукой на дверь. Пауль уже ходил из стороны в сторону, периодически проводя пальцами по волосам, как расчёской. Он нервничал.

– Нет, я не верю, это какой-то розыгрыш. Это Рита тебя подослала?

– Нет, Пауль, это не розыгрыш. Это правда. Вот, смотри!

Я достала из кармана куртки бутылку воды и показала ему дату производства и срок годности.

– Видишь, какой год? Две тысячи четвёртый.

– Бред! Вы всё подстроили! – он никак не хотел мне верить.

– Так, хочешь верь, хочешь не верь. Но я пошла отсюда… Какой кошмар!!!

– Что ещё?

– Если ты думаешь, что прошло всего несколько часов, как ты здесь, а на самом деле прошло двадцать четыре года, то, сколько же времени прошло снаружи, пока я здесь?

Я вскочила и бросилась к двери. Желудок свело в спазме, сердце забилось быстрее, кровь застучала в висках. Как же я испугалась, что могу не вернуться в своё время! И вообще, смогу ли я вернуться?

У двери я остановилась.

– Ты пробовал выйти?

– Нет, я ждал, пока туман рассеется. Смотрел в окно. А потом я, видимо, заснул на какое-то время.

– Послушай, я сейчас выйду и пойду в сторону деревни. Ты не задерживайся. Как только дверь за мной закроется, снова открывай её и выходи. Если тебе повезёт, и ты выйдешь в своём времени, найди меня после пятнадцатого марта в две тысячи четвертом. Я живу в семье Маттиаса Кляйна, у них свой ресторан. Если выйдешь в моём времени, то тоже найди меня, я попробую помочь тебе адаптироваться к переменам. Поверь мне, я не шучу. Не задерживайся здесь дольше, прошу тебя. Пока, Пауль.

Я взяла его за руку и крепко сжала его пальцы. Я очень надеялась, что он прислушается к моему совету.

– Пока, Мария.

Я разжала ладонь и выпустила руку Пауля. Взялась за ручку двери, потянула её на себя. Вдруг меня резко осенила мысль:

– И, Пауль, проследи, пожалуйста, чтобы Рита стала руководительницей хора. А иначе, боюсь, мы с ней не познакомимся, и она не пригласит меня на репетицию. А мне так нравится петь, – сказала я и улыбнулась.

– Хорошо, обещаю, – ответил Пауль.

«Всё-таки он мне поверил», – успела я подумать и вышла в туман.

Осторожно опираясь рукой на стену хижины, я пошла в обратную сторону. На секунду остановилась. Мне показалось, я что-то услышала или почувствовала. Оглянувшись, я, конечно же, ничего не увидела. Я аккуратно выставила правую руку перед собой и вскоре нащупала забор. Далее, дошла до спуска с холма. Было очень страшно выпускать опору из рук, но я хотела поскорее выбраться отсюда. Маленькими шажками я стала спускаться вниз. Пару раз я чуть не упала, запнувшись за кочку, но, наконец, вышла к дороге. Ноги дрожали: то ли от переживаний, то ли от усталости. Желудок вдруг заурчал, как будто я не ела целый день. Я взглянула на часы, поднеся ладонь к носу. Стрелки снова двигались. На часах было восемнадцать сорок пять.

Глубоко вдохнув, я продолжила свой путь в деревню, держась правой стороны дороги. Вскоре я увидела очертания деревянного распятия: похожие установлены на въезде почти в каждую баварскую деревню. А вот и первое строение. Я коснулась рукой стены и так прошла до конца здания. Через два дома – ресторан.

«Ещё чуть-чуть, и я буду дома. А ведь Рита предупреждала, что не стоит подниматься на холм в туманную погоду», – подумала я.

Вскоре я начала различать силуэты домов под тусклым светом уличных фонарей. Туман становился не таким плотным. Ни людей, ни машин я не встретила по дороге.

Открыв боковую дверь ключом, я вошла внутрь ресторана и, наконец, почувствовала себя в безопасности.

Обессилев, я буквально упала на ступеньку лестницы, ведущей наверх, в жилую часть дома.

«Неужели всё это произошло на самом деле?»

Я внезапно вспомнила, как Рита говорила, что такой же туман, как в день исчезновения её брата, накрывал деревню ещё несколько раз, в один и тот же день – пятнадцатого марта: в восемьдесят четвертом, девяностом, девяносто четвертом и в двухтысячном годах. А сейчас вот, в две тысячи четвертом.

«Странная периодичность…»

Вдруг зазвонил телефон, я резко соскочила, отчего у меня закружилась голова. Ухватившись за перила, я пришла в себя и направилась через кухню к барной стойке, где и находился телефон.

– Grüß gott, здравствуйте! – тихим голосом проговорила я в трубку.

Оказалось, звонила Клаудия, моя гостевая мама, она сказала, что они не приедут сегодня, а останутся ночевать у родственников. Они не позвонили раньше, надеялись, что туман к вечеру рассеется. Клаудия сказала, чтобы я не ждала их к ужину и приготовила себе что-нибудь. Они вернутся завтра к обеду.

«Значит, сегодня – это всё ещё сегодня. Пятнадцатое марта две тысячи четвертого года».

Я выдохнула. Я потеряла несколько часов из своей жизни, но вернулась даже в тот самый день! Завтра с утра я смогу навестить Риту. Вдруг Пауль всё-таки сумел выйти в своём времени.

Я приготовила себе овощной салат и положила в креманку пару шариков ванильного мороженного. Поднявшись к себе, быстро перекусила, приняла душ и забралась в кровать.

Утром, проснувшись, я долго не могла понять, было ли всё на самом деле, или мне приснилось. Выглянула в окно – тумана как не бывало. Светило яркое весеннее солнце, птицы весело щебетали. По дороге проехала машина. Жизнь деревни вошла в привычное русло.

Я спустилась вниз и запустила кофе-машину. В то утро мне непременно захотелось кофе. Достала из холодильника колбасу и сыр, нашла остатки хлеба. Только я устроилась за барной стойкой – позвонили в боковую дверь. Сердце бешено забилось. Неужели Пауль?

Дрожащей рукой я повернула ключ в замке и открыла дверь. На пороге стоял мужчина с очень знакомыми чертами лица. В его руках был маленький букетик диких маргариток.

– Привет, Мария! – произнёс он, улыбаясь.

– Пауль!? – тут же узнала я его.

– Да, это я. Малость постарел, – сказал он, протянув мне цветы.

Я приняла букетик и, не задумываясь, поднесла цветы к носу.

– Здравствуй! Входи. И вовсе ты не постарел.

Пауль вошёл и тут же обнял меня, крепко прижав к себе. От неожиданности у меня перехватило дыхание.

– Ты спасла меня! Огромное тебе спасибо, Мария!

Пауль выпустил меня из объятий. Я предложила ему пройти в ресторан и приготовила ещё одну чашку капучино.

– Скажи, у тебя получилось вернуться в тот же год?

– Нет, я вышел в восемьдесят четвертом.

– Да, тогда тоже был сильный туман, а потом он еще четыре раза накрывал всю округу.

– Нет, такого тумана больше не было: с восемьдесят четвертого и до вчерашнего дня.

– Но как же так? Ведь Рита говорила мне, что туман ещё несколько раз повторялся.

– Он бы и повторялся, если бы я не вышел.

Я почувствовала лёгкий укол в висках. В памяти всплыли совершенно новые воспоминания. Рита рассказала мне, как брат пропал в восьмидесятом году и вернулся спустя четыре года. Он не помнил, что с ним произошло и где он был всё это время.

– Не может быть! У меня сейчас, похоже, произошла перезапись воспоминаний.

– Боюсь, это произойдёт ещё несколько раз. Все эти полгода, пока ты здесь живёшь, ты общалась не только с Ритой, но и со мной.

И снова обрывки воспоминаний начали врываться в мой мозг. Я обхватила голову руками.

– Это ужасно! Лучше расскажи мне всё сам. Как тебя встретили родные спустя четыре года? Они поверили, что всё это время ты был в хижине?

– Я объяснил всё только Рите, остальным сказал, что ничего не помню, как тебе и рассказала Рита во второй раз.

– Подожди, – перебила его я, – выходит, ты знал, что я сегодня пойду к хижине? Ты знал, что я попаду в этот странный туман, потеряю несколько часов жизни. А если бы что-то пошло не так, и я застряла бы там надолго?

У меня внутри всё закипало.

– Не переживай так. Да, я всё знал и знал, чем это закончится. Я пошёл за тобой. Ждал напротив ресторана, у церкви, когда ты утром выйдешь, и шел за тобой до самой хижины. Чуть не наткнулся на тебя, когда ты остановилась сорвать цветок.

– Так вот почему ты принёс маргаритки сегодня, – сообразила я наконец.

– Да. И ждал, пока ты выйдешь из хижины.

– Значит, мне не показалось, что там кто-то был?

– Не показалось. Я и потом пошёл следом за тобой, проводил тебя до дома. Пока ты была в хижине, я взял пробы воздуха. Все эти годы я пытался разобраться с тем, что же с нами произошло там, в тумане. Но никакого разумного объяснения найти не смог. Попробую провести анализ проб. Может быть, что-то найду. Думаю, что в хижине образовался какой-то временной вакуум. Причём для меня свой, а для тебя – свой. Даже если бы мы с тобой вышли из хижины вместе, я всё равно попал бы ближе к своему времени. А если бы пробыл там ещё дольше, то вышел бы в девяностом или в последующие годы, которые ты называла.

– Кажется, туман – это живое существо. И как будто мой поход в хижину был предопределён, чтобы я помогла тебе наконец выйти оттуда. Может, и моё участие в программе «Au Pair» тоже было определено судьбой? И то, что эта семья меня выбрала из большого количества кандидатов, совсем не случайность? Голова идёт кругом.

– Не знаю. Мне хочется верить, что мы сами творим свою судьбу. Но иногда в жизни происходит что-то необъяснимое.

Мы ещё долго беседовали с Паулем, как добрые друзья. Что-то он рассказал, а что-то я вспомнила. Он смог восстановится в университете, окончил его, женился в восемьдесят шестом, а через год у него родилась дочь, и он назвал её Марией в честь меня. Он занялся наукой. Вскоре увлёкся теориями квантовой физики. Провел ряд исследований и опубликовал множество научных работ о временных и пространственных парадоксах.

После этого мы ещё часто общались, они с сестрой заходили в ресторан, я ходила к ним в гости. Через полгода мой контракт «Au Pair» закончился, и я вернулась домой. Клаудия предлагала мне остаться в их семье ещё на год, но я не согласилась: очень соскучилась по родным. У меня не было цели остаться в Германии, я хотела выучить язык познакомиться с культурой и традициями страны, попутешествовать. Всё это я осуществила. А ещё помогла хорошему человеку вернуться к жизни. Если бы в тот день я не пошла в хижину, возможно, Пауль до сих пор продолжал бы сидеть там и ждать, пока же развеется туман.

С тех пор прошло двадцать лет, а я помню тот день, как будто всё это произошло совсем недавно. Я ещё несколько раз ездила в Германию в гости к Паулю и Рите, он с дочкой приезжал в Россию.

А несколько дней назад, пятнадцатого марта, Пауль ушёл прогуляться до хижины и не вернулся. Рита, его сестра, позвонила мне спустя пару дней и сказала об этом, а ещё упомянула, что в тот день деревню накрыл густой белый туман.

– Думаешь, с ним всё в порядке? – спросила она меня.

– Думаю, да. Он всё ещё там, в хижине, в своём временном вакууме, – ответила я.

И всё-таки туман, один раз отпустив Пауля, снова забрал его. В тот же самый день. Было ли это случайностью, или все события в нашей жизни взаимосвязаны? Возможно, лет через двадцать Пауль вернётся назад с ответами. Возможно, однажды, открыв дверь, я увижу его на пороге с букетиком диких маргариток в руках, ничуточку не постаревшим. Он улыбнётся и скажет: «Привет, Мария!»